Ария Созвездия Кентавра

Мотокрот остановился возле домика в виде лиры – символа поэтического творчества.

– Это мой дом. Нравится? – спросила Лора.

– Очень. – Виктор навел объектив на необычное строение и зафиксировал. – Будет встреча? С необыкновенным Кентавром?

– Да, – просто ответила Лора. – Со мной.

– До съезда два дня, столько работы...

– Если хотите меня обидеть – уходите, – тихо сказала Лора.

Обидеть? Разве можно?.. Виктор последовал за девушкой в дом. Через небольшую прихожую попал в гостиную, затененную шторами и украшенную крупными розами – белые, бордовые, алые, ярко-красные, фиолетовые, темно-синие, нежно-кремовые... Они горделиво посматривали по сторонам и чудесно благоухали, наполняя комнату тонким ошеломляющим ароматом.

Розы украшали и праздничный стол, уставленный фигурными тарелками с разнообразной едой.

Чуть слышно заиграла музыка; звуки заявляли о себе трепетно, осторожно, переплетаясь в один неповторимый узор; Виктор замер, стараясь не выпустить из внимания десятки одновременно сияющих нитей... Нечто подобное он где-то слышал... Да-да, у композитора Джузеппе – пожалуй, так же волшебно играл его рояль...

Лора отобрала камеру, бережно опустила ее на стул; на другой свободный стул она усадила своего пленника, рядом устроилась сама. Виктор как будто онемел, потерял контроль над своими действиями. Так хорошо! Удивительная музыка лилась прямо в сердце...

В руках у Лоры бутылка с прекрасным, редким вином. Виктор такого никогда не пробовал. Бокалы наполняются рубиновой искрящейся влагой, просятся к твоим устам...

– Нравится? – завораживающим голосом спрашивает Лора.

– Еще бы! – Виктор отпивает глоток вина, закусывает конфетой.

Музыка продолжает завораживать, накатываясь нежными волнами, нашептывая небылицы. Приятно пьется вино, маленькими нечастыми глотками.

Лора предложила:

– Потанцуем?

Виктор встал, галантно поклонился, правую руку бережно положил девушке на талию, а левой рукой принял горячую ладошку. Старинный вальс, аранжированный волшебником, подхватил их и закружил среди благоухающих роз.

– Ты знаешь, как меня зовут? – спросила шепотом девушка.

– Знаю! – с радостью отозвался Виктор. – Тебя зовут Лора. – Его руки обнимали девушку, он чувствовал ее всю, прикасаясь своим чутким телом к нежной груди...

– Нет, – продолжала шепотом девушка. – Я не Лора, Лора я для всех остальных. Мое настоящее имя – Лаура! Так когда-то называла меня моя мама... Запомни: я Лаура! Лаура! Сегодня называй меня так!..

Ритм постепенно замедлялся, все теснее сближая двух молодых людей. Виктор был на седьмом небе, он никогда не испытывал такого блаженства, ЭТО было с ним впервые... Временами, казалось, золотистые зрачки, пухлые губы Лауры таинственно исчезали и тела ее он как будто не чувствовал – она вся была в нем, в его большом сердце... А иногда Виктор словно отбрасывал забытье и точно знал: губы Лауры раскрываются, как лепестки роз – он целовал их, неловко, неумело, потому что никогда прежде ЭТОГО не делал, и никогда прежде не прикасался поцелуем к необыкновенно притягательным плечам...

Очнулся Виктор в тишине, обнаженный, на необъятной мягкой постели. Рядом с ним с закрытыми глазами, на сине-голубой копне волос, сладко посапывала Лора. Она тоже была обнажена. Виктор остановил восхищенный взгляд на двух белоснежных холмиках с розовыми вершинками,

осторожно покинул постель и, не глядя на Лору, чтобы не отвлекать себя ненужными мыслями, стал одеваться. Старинные ходики на стене показывали около четырех дня... Оглянувшись в последний раз на прекрасную Лауру, он перешел на цыпочках в соседнюю комнату. Розы, ему показалось, слегка поникли, полумрак и праздничный стол с почти нетронутой едой не радовали.

Он достал блокнот, быстро написал: “Лаура, прости. Ты великолепна! А я – негодяй. Не могу разбудить... и поцеловать. Ужасный я”.

Вырвал листок, положил на стол. Подхватил фотокамеру и, боясь, как бы не скрипнула дверь, вышел на крыльцо... На автостоянке вызвал мотокрот; подкатила машина, распахнулась дверца... Вышел... Хаким! “Живой, невредимый. Ну, молодчина! Как удалось бежать?..”

Хаким огляделся и поманил Виктора за собой. Стремительно пересек бульвар и скрылся в домике, утопающем в густой зеленой листве. Виктор почти бежал, но догнать Хакима не смог. “Спешка понятная... Но почему именно здесь? Нашлись добрые люди?”

Дверь поддалась легко, но мгновенно затворилась. Огромная пустая комната в одно мгновенье съежилась, потолок придавил голову; Виктору пришлось скрючиться, поджать ноги и опуститься на что-то вроде сиденья.

“Попался, – понял он. – Голографический Хаким послужил безотказной приманкой...” Выбраться нельзя. А если закричать?.. Крика не получалось – сиплые звуки бездарно погибали в темных углах...

Тюремный ящик вдруг заходил ходуном; Виктор едва удержался, нащупал металлические выступы, ухватился за них. Куда-то везут!.. Куда?.. Зачем?..

“От меня хотят избавиться! – резанула мрачная догадка. – Что же делать?..”

Он вспомнил про металлический квадратик, подаренный Лорой. Сжал его с двух сторон. “Лора! Выручай! Я в опасности!” Ящик продолжал раскачиваться; холодный металл в разгоряченных пальцах не нагревался, и Виктору показалось: квадратик должен помочь чисто символически – напомнить в критический момент: нельзя падать духом, нельзя сдаваться! “Что ж, и на том спасибо. Слышишь, Лора? Ты умница! Благодаря тебе, держусь!”

Ящик плыл и плыл. Иногда останавливался, замирал – и опять куда-то двигался...

Неодолимая сила больно притиснула Виктора к ребристой стенке. Ни шевельнуться, ни вздохнуть! Как в звездолете, набирающем высоту. Но в звездолете – уютное кресло, а здесь?..

“Я в Космосе? – ужаснулся Виктор. – Меня выбрасывают?..”

Терпение! И еще раз терпение!..

Но все же – что происходит? Неужели – конец?..

Боль, наконец, отпустила; руки и ноги ощутили мягкую вату невесомости.

“Да, я в Космосе, – окончательно понял Виктор. – Его охватила паника: ничего не успел!..

Звякнул замок, в дверной проем ударил яркий свет. Перед ним в космическом облачении стояла... Лора! Прозрачный шлем– “фонарь” она держала в руке, волосы ярко-синими ручьями сбегали на угловатые плечи скафандра. Ну как в тот раз, при первой встрече, когда она пленила его звездолет...

Виктор выбрался из ящика и огляделся. Оказывается, он находится в своем собственном “Сверчке”! Невероятно!

– Эх ты, кавалер! Так-то оставлять записочки. Скажи спасибо Джузеппе, не то бы вернуться тебе на Землю.

“Сверчок был пришвартован к “Стреле”; Лора распорядилась: переодеться – и за штурвал!

– На сей раз кофе пить не будем , – жестко сказала она и перешла в свой звездолет. Виктор только успел крикнуть вдогонку: “Спасибо!”

После расстыковки он включил компьютер и по-настоящему успокоился.

Во всех подробностях всплыл их первый разговор с Лорой на борту “Стрелы”. Девушка убежденно разъясняла: большинство жителей ее родной планеты – потомки иной космической расы, они пришли из созвездия Центавра. Однако утратили чувство свободы, живут серо, однообразно, без пламени в душе. И вот однажды появился необыкновенный Кентавр, он сплотил вокруг себя лучших последователей и своей высшей целью объявил освобождение планеты от земного ига. Имя народного героя – Емельян. Звучное, раздольное слово, сохранившее память о древнем вожаке мятежников – Емельяне Пугачеве...

Потом Лора рассказывала об отце. Выдающийся музыкант. Трудом и талантом создал свой театр, готовит новый музыкальный спектакль. Перекликается с тем, что происходит на планете Б... Своего талантливого отца Лора страшно любит, ведь он у нее единственный. Мама ушла из жизни рано, погибла в космической аварии; Лора маму хорошо помнит, частенько с ней встречается – ночами, в реальном сне... А вырастил Лору отец; он был для нее всем – и нянькой, и гувернером, и просто хорошим другом...

Глава 3 Пьеса

Гостиница «Космос». Виктор звонит Вильяму.

– Привет! Нужно посоветоваться.

– Говори.

– Не в настроении? Может быть, потом?

– Как хочешь.

– Ладно, откладывать нельзя. Помоги найти Хакима!

– Что, что? – задохнулся Вильям. – Тебе не кажется странным? Мне устраивают диверсии, а я еще должен помогать!

– Наверное, ты прав... Но хотя бы скажи, где он. Очень прошу!

Вильям отвернулся и отключил связь.

Ладно. Раскисать нельзя. Виктор взялся названивать и выяснять, кто такой Эдик, на каком заводе работает. Девушка из производственного сектора Дома правительства любезно разъяснила: начальник цеха, на Авторемонтном... Адрес и расположение корпусов подсказал компьютер. “Ну так вперед, посмотрим винтовки!”

Совсем некстати засигналил видеотелефон.

Звонил Болл. Потребовал: пусть знаменитый журналист бросает дела и мчится навстречу счастливой судьбе. С кем положено Болл договорился, препятствий не будет. Съемочная аппаратура, естественно, не помешает. Что от журналиста требуется? Шмыгнуть в авто и назвать известное всей планете имя – Болл!

Виктор пообещал приехать. Громогласно объявил Симеону, что отправляется в гости к Боллу, и сел в авто. Через два квартала машину остановил. Включил пряжку и, невидимый, полетел за город, на Авторемонтный.

Сначала Виктор разыскал Эдуарда – он занимал небольшую конторку в одном из цехов. А потом нашел и потаенную мастерскую – начальник цеха “выдал” ее сам, спустившись в подвальное помещение. Грозный Эдуард осмотрел пирамиды с готовыми стволами, и мастерскую закрыли на замок с наружной стороны. Из разговоров стало понятно: придут сюда завтра.

Виктор оказался в ловушке... Что можно сделать в этих условиях? Спрятать винтовки? Но где? Разрушить помещение? Это нереально. Да и самому нужно как-то выбраться...

Выдернул из пирамиды винтовку, осмотрел. Нельзя ли вывести из строя? Отделил затвор, вытащил пружину, выкрутил скрепляющие винты. Вернул винтовки в пирамиду; мелкие детали – в карман, а затвор – в мусорный ящик с металлической стружкой...

Такие же операции он проделал с остальными стволами. Оставался последний, двадцатый...

Решил немного отдохнуть и внимательно осмотреться. В конторке у мастера заметил какие-то коробки – сотня штук, не меньше, громоздятся одна на другой. Никаких надписей, а коробки объемные, увесистые... На одной небрежно намалевано красной краской: “Осторожно, порох”.

Порох? Вот так открытие! Иных суждений быть не может: уничтожить!

Одну коробку пришлось вскрыть. Серая сыпучая струйка потянулась из конторки мастера к мусорному ящику с промасленным тряпьем. Но прежде чем тряпье поджечь, Виктор отыскал местечко, наиболее защищенное от взрывной волны и огня. И когда тряпье занялось жарким огнем, он протиснулся в щель под лестницей. Будь что будет!

Жахнуло прилично, казалось – барабанные перепонки вылетят, но расчет себя оправдал: бетонная лестница выдержала обвал, и Виктор из-под обломков сумел выбраться наружу...

Стрела-невидимка переносит его в город; он вызывает авто и спешит к Боллу.

Дом у Болла двухэтажный, в форме часов с прямоугольным циферблатом. На нем, в отличие от земного циферблата, всего десять цифр. Большая и маленькая стрелки показывают время.

Но почему – часы?..

Легкая калитка была открыта, возле нее толпились празднично одетые дети – белые рубашки и платья густо облеплены тонкими кружевами. Над детьми возвышалась средних лет полная женщина; она тоже была в белоснежном одеянии.

Женщина взмахнула рукой, и дети запели:

Все печальное отбросьте.

Слезы лить мы не хотим!

Заходите смело в гости,

Пирожками угостим!

Виктор успел заснять поющих детей.

Женщина назвала себя: ее зовут Клара, она супруга Болла. А это их дети, шестеро, мал-мала.

– А где же папа?

– Готовит пирожки. Никому не доверяет, сам!

– Так идемте! – поторопил Виктор. – Этот момент я должен зафиксировать.

Клара и Виктор в окружении детворы миновали чистый, ухоженный двор и поднялись на симпатичное круглое крылечко. Длинный коридор привел на кухню; здесь над плитой навис длинноволосый Болл, сильно смахивающий на старуху из древней волшебной сказки. Он закладывал пирожки в многоярусную кастрюлю, улыбался, показывал руки, испачканные в тесте, знакомым резким движением отбрасывал волосы с потного лба.

“Совсем другой человек!” – поразился Виктор, вспомнив оратора с резким, неприятным голосом.

Хозяин вымыл руки, скинул фартук, и шумная компания отправилась в столовую. Виктор продолжал снимать детей, Клару, веселого Болла, а затем и празднично накрытый стол.

– Нет, нет, садиться не будем! – заявил Болл. – Пока главного не покажу. – Болл попросил детвору погулять внизу, потерпеть немного, пока дядя журналист сфотографирует музейные реликвии.

Вслед за хозяином Виктор поднялся на второй этаж. В одной из комнат оказалась часовая мастерская! На стенах, полках, тумбах, специальных подставках висели и лежали часы. Вся комната неутомимо тикала, напоминая о том, что время идет, идет медленно, но так верно, что ни одному исполину не остановить. Вдруг разом заиграли, загукали, зазвенели все часы. Болл горделиво взглянул на Виктора:

– С нами беседуют старые мастера. Все двадцать часов в сутки! Космическая точность. Подают сигнал одновременно. Слышите?

Виктор только успевал водить объективом. Болл, объясняя, ликовал:

– Во всей Вселенной не найти такой коллекции. Кентавры могут гордиться!

Болл, едва часы отыграли, кинулся показывать другую комнату.

– Мой кабинет. Книги, рабочий стол... Здесь рождаются лучшие мысли!

Виктор остановился возле карты звездного неба. Болл – рядом, объясняет:

– Вот оно, это созвездие, откуда пришли Кентавры! А вот знамя, которое они принесли с собой. – Болл развернул разноцветное полотнище на древке, воинственно прошелся по комнате взад-вперед.