Темная порода. Восход теней

Изменения удручали, множа невеселые мысли, а ожидание у ворот затягивалось и начинало раздражать.

– Эй, долго мне тут стоять? – не выдержал Сергос.

И чего он не открыл себе тропу сразу внутрь замка? В конце концов, он вполне имел на это…

«Не имел, – одернул он себя. – Никаких прав на Гарден у тебя уже давно нет».

Ворота наконец приоткрылись. Навстречу Сергосу вышли двое стражников. Он удивился тому, что их лица ему незнакомы, а потом вспомнил, что и не должны. Сколько их сменилось за эти годы?

– Милорд Гедеон велели проводить к нему, – вместо приветствия выпалил стражник помоложе, совсем еще юнец на фоне второго, весьма бывалого на вид.

Вот почему так долго. Докладывали.

– Меня, пожалуй, можно сразу к великому князю Деннарду.

Взгляд возмужалого стражника, обращенный к Сергосу, сделался более пристальным, кустистые брови на мгновение вскинулись. Не иначе как приметил известное сходство.

– Милорд Гедеон велели проводить к нему, – меж тем с нажимом повторил паренек.

Мужчина встряхнулся, будто прогоняя морок, и закивал в поддержку.

– Хорошо, – не стал препираться Сергос.

Внутренний двор замка он тоже не узнал. Цветов не было, даже вечнозеленые кустарники стояли какие-то пожухлые. И светлячков не наблюдалось, хотя уже вечерело и наступало их любимое время. Не только великий князь угасал. Что-то определенно случилось и с гарденским Сердцем. Неужели магия рассеялась?

– Что с растениями? – спросил Сергос.

– А что с ними?

– Ну, они не цветут, вянут. И розы на стенах болеют. Давно это началось?

Стражник посмотрел на него как на душевнобольного.

– Зима так-то едва кончилась, милорд.

– И что с того? Это же Цветущий Замок!

– А-а-а, – протянул второй стражник, изучающий взгляд которого Сергос все продолжал ловить на себе. – Так лет десять уже не цветет здесь зимой ничего. Все как везде стало. Милорд про то, что когда-то замок даже посреди зимы был в цвету, – пояснил он для своего менее сообразительного сослуживца.

– Так это когда было-то! Когда в роще за садом еще колдовской источник бил!

– А что стало с источником? – напрягся Сергос.

– Так засыпали ж! И рощу вырубили.

Сергос замер на месте:

– Зачем?

Молодой стражник пожал плечами, а старший пояснил:

– Великий князь приказал. Чтоб не было в Гардене колдовской этой лабуды. Жалко, конечно, красиво оно было, когда цвело все круглый год, – добавил он, будто извиняясь. – Да только князю оно виднее будет!

«Он уничтожил Сердце!» – закипел Сергос, живо вспомнив, как пустил камни, которые собирал с самого детства, на то, чтобы напитать источник магии гарденского замка на годы вперед. Все это было зря.

Отец растоптал творение собственных предков, лишил замок незримой защиты, и все это от злости на Сергоса за то, что он не наделал детишек со штольмской княжной. Немыслимо.

Стало больно, не меньше, чем тогда, когда он узнал о смерти матери из сплетен.

Когда спустя некоторое время после Восхода, решив, что время смололо обиды, Сергос явился в Гарден, его встретили с распростертыми объятиями. Мать плакала и возносила хвалы Светозарным, отец даже не пустился читать нотации и просто светился счастьем, по обыкновению приказав Джарвису готовить бал. Но все изменилось после того, как Сергос сказал, что остаться не может.

Князь Деннард кричал, что у них с княгиней Магдой больше нет сына и он был бы несказанно счастлив, если бы никогда и не было. Матушка рыдала уже не от радости. Сергос тогда ушел. Еще через год он несколько раз писал в Гарден, но его гонцов ни князь, ни княгиня не принимали. А потом матушка умерла после продолжительной болезни, а Сергос узнал об этом из слухов, долетевших до Мистериса. Многие аристократы в то время уже обращались к магам за исцелением безнадежных хворей, а князь Деннард позволил жене умереть, лишь бы не просить помощи у сына.

Соскользнув в горькие мысли, Сергос подошел к входу в замок, позабыв даже, что идет не один. Стражники торопливо удалились, откланявшись в ответ на кивок высокого темноволосого мужчины, что стоял на том же месте на ступенях, где и отец, когда Сергос с Марисом и Альбой вернулись в Гарден. Ну, может, почти на том же, не суть. Картинка в воспоминаниях всплывала именно та.

– Поразительное сходство, – отметил мужчина, оглядев Сергоса. – Я уж было подумал, что вы не придете, – в его словах сквозили насмешливые нотки.

– Вы ошиблись, – спокойно ответил Сергос, поравнявшись с ним. – Вы, я так понимаю, Гедеон, верно?

– Верно, – кивнул он. – Гедеон, личный помощник великого князя Деннарда. Приветствую в Гардене.

Это прозвучало слишком уж по-хозяйски.

– Стены в плохом состоянии, – не удержался Сергос. – Стоило бы обратиться с просьбой к Мистерису, мы бы поправили.

Гедеон расплылся в улыбке:

– Знаете, Сергос, все эти годы, что я служил великому князю – до того, как он рассказал мне, где вы находитесь, – я считал вас полным идиотом. Родиться с золотой ложкой во рту, единственным сыном князя гарденского, и променять столь привилегированное положение на женщину… – Гедеон поморщился. – Это не укладывалось у меня в голове. И даже когда князь поведал мне, я все равно не проникся. В Мистерисе же правит Совет, верно? Не вы?

– Гедеон, я пришел сюда, чтобы увидеть отца, а вовсе не для того, чтобы поговорить о политическом устройстве Мистериса.

Гедеон вскинул брови:

– Что до стен, так с некоторых пор князь Деннард не очень расположен ко всяким магическим штукам, а Гарден в состоянии обеспечить свою безопасность и без них. Но я понимаю ваше беспокойство…

– И уж точно я пришел сюда не за пониманием, – одернул его Сергос. – Проводите меня к князю.

А еще лучше – не утруждайте себя, доверьте это Джарвису.

– О, вы не знаете? – На лице Гедеона отразилась нарочитая печаль. – Джарвис давно отправился к Великому Очагу, почти сразу после княгини Магды. Надеюсь, хоть об этом вам известно? Кажется, вас не было на похоронах вашей матушки.

– Мне известно, – коротко процедил Сергос.

О старике Джарвисе он будет скорбеть после, не на глазах у этого выскочки. А о матери – так тем более.

– Я прошу меня простить, – вдруг переменился Гедеон. – Пожалуй, я веду себя грубо. Но я бы хотел все прояснить. Князь Деннард очень дорог мне, почти как отец. И все эти годы подле него я видел, как он страдает из-за вашего разлада. И я был зол на вас за это, а потому…

– Гедеон, вы позвали меня, сообщив, что мой отец при смерти. – Голос предательски дрогнул, но Сергос не обратил на это внимания. – Я пришел, чтобы увидеть его, ни для чего более. Мне нет дела ни до ваших чувств, ни до вашего мнения, и мне совсем не до светских бесед и пикировок. Проводите меня к князю Деннарду.

У Гедеона едва заметно дернулась щека:

– Князь отдыхает. Лекари дали ему макового молока – он плохо спал ночью. Пройдемте пока в библиотеку. Боюсь, ваша прекрасная посланница уже успела там заскучать в одиночестве.

– Я хочу видеть отца сейчас же, – потребовал Сергос, теряя остатки терпения.

Он все меньше понимал, что заставляет его соблюдать условности и вести вежливые беседы, вместо того чтобы просто отшвырнуть в сторону этого невесть что возомнившего о себе паяца.

Гедеон наконец почувствовал его настрой.

– Пожалуй, вы правы – не стоит терять времени, – кивнул княжеский помощник. – Пойдемте.

* * *

Гедеон научился держать лицо немногим позже, чем говорить, и всегда делал это играючи. Но сейчас стоило немалых усилий скрыть волнение, охватившее его при виде княжеского сына. Пригодилась вся выучка штольмских Тихих.

Нужно было срочно пересматривать планы. Отправляя письмо в Мистерис, Гедеон не ожидал, что ему ответят. Рассказ Деннарда о нынешнем положении сына больше походил на предсмертный бред, чем на откровение. Но Тихие учили, что любую полученную информацию необходимо исследовать и проверять, а Гедеон не зря звался лучшим учеником магистра Ройса.

Ни писем из Мистериса, ни дневниковых записей, ни каких-либо других доказательств найти не удалось. Князь после того разговора впал в беспамятство, и Гедеон подозревал, а лекари подтверждали, что даже до месяца Первых Трав Деннард недотянет. Совпадение было слишком удачным, чтобы им не воспользоваться. Гедеон послал весть в Небесное княжество. И вот тебе на – старик не бредил, и его блудный наследничек действительно обитал в Мистерисе, что само по себе, конечно, не удивляло, учитывая его магические способности. Но так он ведь был там не рядовым жителем! Сергос всячески игнорировал вопросы и намеки о Совете, чем только подтверждал, что сведения Гедеона о его статусе верны. Да и реакция этой красотки, Лидисс, на появление Сергоса говорила сама за себя: когда они с княжеским сыном проходили мимо библиотеки, Лидисс выскочила на голос, чудом не расплескав вино, и поприветствовала Сергоса поклоном, за что получила недовольный взгляд и сдержанный кивок. А раз с Сергосом все ясно, то несложно предположить, кто остальные члены Совета. Даром, что ли, их трое?

Десять лет весь мир гадал, кто правит Небесным княжеством, а к Гедеону эта информация прямо-таки сама прыгнула в руки. Жаль, магистр Ройс не дожил. Проклятая старость уничтожила и его.

Ничто не вызывало у Гедеона такого отвращения и страха, как старость. Не смерть, нет. Старость. Та, что делала искусных воинов слабыми и хилыми, а красивых женщин превращала в ветхих старух. Та, от которой нельзя защититься ни мечом, ни хитростью. Ты можешь победить всех и вся, обмануть кого угодно, выжить там, где никто не способен, – а потом придет она и все равно отведет тебя к последнему пределу.

Так случилось со всеми, кого Гедеон когда-либо любил. Он был очень поздним ребенком. Дряхлая немощь сначала лишила его матери, а через пару лет и отца. Гедеону повезло, он не остался на улице, судьба послала ему встречу с главным княжьим шпионом, и магистр Ройс взял его к себе в ученики. Орден Тихих стал Гедеону новым домом, а магистр почти что отцом.

В последний свой год Ройс полностью ослеп, частично оглох и почти перестал соображать. Естественно, управлять Тихими он уже не мог, орден избрал себе нового главу. И, конечно, им стал не Гедеон, хотя магистр Ройс готовил к этому посту именно его. Вместо должности главного штольмского шпиона Гедеон так и остался в помощниках при Ройсе, теперь ставшем немощным и полубезумным. Бросить его Гедеон не мог – не позволяла совесть, да и новый глава Ордена не горел желанием давать Гедеону какие-либо важные задания. Бывших фаворитов никто не любит. Когда Ройс наконец умер, Гедеон вздохнул с облегчением, но ненадолго. Тихие решили, что при штольмском дворе Гедеону не место, и отправили его в Гарден с заданием приблизиться к Деннарду. Так Гедеон снова оказался помощником при старике.

Задание было полнейшей нелепицей, фактически ссылкой. За те семь лет, что Гедеон провел подле Деннарда, в Гардене не произошло ничего хоть сколько-нибудь значимого. Ни интриги, ни заговора, ни захудалого скандала. Ничего. Гедеон гнил здесь.

Но теперь все изменится. У него будет – даже уже есть – информация, которую можно преподнести самому князю штольмскому. А Орден пусть кусает локти, что сослал его сюда.

Главное теперь – подольше задержать магика в Гардене и выудить побольше информации. Гедеон жалел, что с ходу выбрал насмешливый и такой провоцирующий тон – выбить эмоцию получилось, но совсем не ту, которая планировалась. Деннардов сынок оказался жестче, чем Гедеон ожидал, и не вовлекался в игру на чувстве вины.

Но не ошибается лишь мертвый, а Гедеон вполне может исправить ситуацию. Сейчас Сергос увидит папашу, растрогается и, глядишь, разговорится. Потом приедет Кинар, воссоединение семьи, похороны – у Гедеона море времени, чтоб подобрать к Небесному ключик.

* * *

В покоях пахло старостью и болезнью. Князь Деннард возлежал среди множества подушек и на фоне своего огромного ложа казался очень маленьким.

– Подагра, мигрени, сахарная болезнь, – шепотом перечислял недуги гарденского владыки Гедеон.

Сергос вгляделся в сероватое, изрытое морщинами лицо, когда-то так похожее на его собственное, зацепился взглядом за свесившуюся за край руку – высохшую, почти синюю от вылезших вен. А миг спустя понял, что отец мертв. Тело на княжеском ложе пустовало. Душа ушла.

Где-то за спиной охнула Лидисс, увязавшаяся за ними от библиотеки. Сергос почувствовал холод в кончиках пальцев и сжал кулаки.

Холод в жарко натопленной комнате – смерть он всегда ощущал именно так.

Почуяв неладное, Гедеон бросился к князю. Проверил пульс, тихо выругался, потом заорал:

– Лекаря! Где, йодас вас возьми, лекарь?!

– Я здесь, милорд, – на зов Гедеона в покои вбежал пухлый седой человек. – Что… – Он изменился в лице, взглянув на ложе, и почти прыжком оказался возле Деннарда.

Сергос отстраненно наблюдал за тем, как лекарь хлопотал над отцом. Поздно. Уже ничего не сделаешь. Марис бы, пожалуй, еще мог, только вот куда возвращать душу, если ее вместилище почти разрушено? Да и надо ли?

– Я только на мгновение отошел, – бормотал лекарь. – Князь был жив, я проверял!

– Сергос, – Лидисс прижала руки к груди, – может, нам…

– Поздно, – отмахнулся Сергос, – сама не видишь?

Лидисс послушно затихла.

Сергос больше не узнавал отца. Он смотрел на тело и понимал, что когда-то оно принадлежало князю Деннарду. Но, глядя на него, Сергос больше не чувствовал ничего того, что некогда чувствовал к живому отцу, – ни любви, что все же была, ни обиды, что так и не отпустила и каждый раз вспыхивала с новой силой. Ничего. Альба испытывала подобное, когда они нашли останки Вессера, она сама так сказала. Теперь Сергос до конца осознал, что она имела в виду.

Князь Деннард ступил за последний предел. В этот момент Сергосу хотелось верить, что за ним существуют чертоги Светозарных и что отец заслужил место у их очага и новую встречу с матушкой. По крайней мере, князь Деннард всегда в это верил, значит, так тому и быть. А Сергосу здесь больше делать нечего. Он развернулся и, дав Лидисс знак идти следом, вышел из комнаты.

– Сергос, я понимаю вашу боль. – Гедеон нагнал их уже в коридоре. – Князь Деннард очень много значил и для меня, и я…

– Прощайте, Гедеон, – перебил его Сергос.

Гедеон опешил:

– В каком смысле? Вы что же, не попрощаетесь с отцом? Наследник, милорд Кинар, должен вернуться сегодня, я пошлю весть Совету князей, и мы назначим…

– Я уже попрощался с отцом, Гедеон. Спасибо за беспокойство. Ты со мной? – спросил Сергос уже Лидисс.

– Мне бы в Олту, у меня там дела.

– Хорошо, – кивнул Сергос.

* * *

Не успел он опомниться, как маги растворились в тумане, по мановению руки Сергоса собравшемся прямо в коридоре замка.

– Твою ж мать! – Гедеон выругался в голос и со злостью топнул ногой.

Такая игра псу под хвост! Нашел старик время умереть, подождать не мог. И этот хорош, сыночек! А похоронить папашу, а поскорбеть, а расспросить о его последних днях? К матери в склеп сходить, в конце концов!

Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Главная информация есть – беглый Деннардов наследник действительно жив-здоров и не последний человек у магиков. Почти наверняка он один из Троих. Почти наверняка двое других – его приближенные. Люди, обычные люди. Ну, со способностями, подумаешь. Таинственный Трехглавый Совет – это беглый князек, его шут и баба.