Рыжий кошмар для дракона – 2

– Кот… который говорит. И пахнет… дерзостью. Интересно. Если она не справится… – Лич сделал паузу, и в ней повисла ледяная угроза, – тогда ее пламя станет частью Пеплящегося. И его мощь возрастет. И тогда… тогда мне придется действовать более… радикально. Весь Лес Дриад станет моим новым некрополем. А вы… станете моими новыми лейтенантами. Весьма колоритными.

– Чрезвычайно заманчивая перспектива, – фыркнул Риччи. – Особенно часть про лейтенанта.

– Вариантов, похоже, нет? – спросила я у Милиэтра.

Эльф молчал, его взгляд был прикован к лесу, к тем самым мерцающим огонькам дриад. В его глазах горело холодное понимание и… гнев. Нас действительно использовали.

– Похоже, что нет, Леди Элизабет, – наконец произнес он тихо. – Дриады сыграли свою игру грязно. А Вальгор… он не враг. Он страж. И пленник.

Я взглянула на синий камень в своей руке. Филактерия. Источник его бессмертия и вечной службы. Потом посмотрела на костяное лицо Вальгора. На эти синие огоньки, в которых читалась тоска длиною в триста лет. На лес, где притаились лживые «Хранительницы» и спал монстр, которого они сами создали.

Черт побери. Из «убийцы личей» я плавно превращалась в «психотерапевта для безумного феникса». Карьерный рост – просто космический.

– Ладно, Вальгор, – вздохнула я, сжимая камень. – Договорились. Мы идем успокаивать твоего почерневшего соседа. Но учти: если он меня хоть чуть-чуть поджарит, я восстану из пепла прямо здесь, и первым делом пну твою драгоценную филактерию в ту самую гнилую лужу, которую нашел Риччи! И да… – я окинула его скелетообразную фигуру взглядом, – …у тебя плащ съехал набок. Моветон.

Синие огни в глазницах Вальгора на мгновение расширились от искреннего изумления. Потом раздался тот самый сухой треск – смех. Он махнул рукой. Армия скелетов, как по мановению волшебной палочки, разом развернулась и поплелась обратно к своим могилам, поскрипывая костями.

– Иди, Дитя Пепла, – прозвучало в моей голове, и в голосе лича впервые появилось что-то похожее на… надежду? – Иди к древнему дубу в самом сердце леса. Там, где тень гуще всего. Мы встретимся… после. Если выживешь.

Он повернулся и поплыл обратно к своей пирамиде-гробнице, его черная мантия колыхалась в вечернем воздухе. Он даже поправил свою корону из скрученного металла.

Я стояла, держа в руке холодный сапфир смерти и свободы, и чувствовала, как по спине снова бегут мурашки. Теперь уже не от страха перед личем. А от осознания того, во что я только что ввязалась.

– Ну что, команда? – обернулась я к Милиэтру и Риччи. – Пора на сеанс экзорцизма… или психотерапии… для гигантской, безумной огненной курицы. Риччи, неси валерьянку. Галлон. Эльф… – я посмотрела на его идеально гладкие волосы, – …ты хоть знаешь, как выглядит «древний дуб в самом сердце леса»?

Милиэтр вздохнул. Риччи фыркнул. В глубине Леса Дриад зеленые огоньки замерли, а потом начали быстро удаляться. Похоже, они только что поняли, что их гениальный план по устранению Вальгора силами «дураков-путников» обернулся против них самих.

Идти в самое логово Пеплящегося? С моим-то везением? Отличное начало. Просто отличное.

Глава 5: Риччи

Если бы мне сказали, что я, кот с обостренным чувством собственного достоинства и глубочайшим отвращением к физическим нагрузкам, буду в кромешной тьме продираться сквозь Лес Дриад к логову безумного феникса, спасаясь от тварей, рожденных его кошмарами, я бы… Нет, я бы не фыркнул. Я бы просто лег и потребовал немедленно прекратить это безумие. Но безумие, к сожалению, не только не прекращалось, оно набирало обороты.

Мы шли… Вернее, не так. Мы с Лиззи топали по лесу, как два носорога, производя шум, достойный звания «самые неуклюжие путешественники», а Милиэтр скользил – легко и бесшумно. Его серебристая голова едва виднелась впереди, маяча словно призрак.

Лиззи плелась за ним, спотыкаясь о каждый корень и бормоча что-то непечатное про «дремучих идиотов» (то ли про дриад, то ли про нас с эльфом, то ли про весь мир в целом). Я же, верный спутник и стратегический актив (по моему скромному мнению), замыкал шествие. Мои лапы ныли, желудок урчал пугающе громко, а шерсть стояла дыбом от ощущения всепроникающей слежки. Эти проклятые зеленые огоньки дриад то появлялись вдалеке, то исчезали, словно насмехаясь. Деревяшки нас дразнили. Издевались, мне кажется.

Лес после встречи с Вальгором изменился до неузнаваемости. Воздух стал гуще, тяжелее. Он был пропитан запахом тлена и… мерзости, как в том некрополе, только во сто крат хуже.

Листья на деревьях казались темными, почти черными в лунном свете, который с трудом пробивался сквозь сплетенные кроны. А тишина… Это была не природная тишина, а гнетущее, настороженное молчание, прерываемое лишь нашим шуршанием да моим предательски громким дыханием. Казалось, сам лес затаился, ожидая, чем закончится эта безумная авантюра.

– Древний дуб в самом сердце леса, – прошипел я себе под нос, перепрыгивая через скользкий валун, покрытый липким мхом. – Здесь навалом древних дубов! И все они одинаково мерзкие! Эльф, ты вообще знаешь, куда идешь? Или мы просто наслаждаемся ночной прогулкой по отравленному лесу?

Милиэтр не ответил. Его уши, эти предательски подвижные локаторы, были напряжены до предела, постоянно поворачиваясь, улавливая звуки, недоступные нашему с Лиззи убогому слуху. Он двигался с убийственной целеустремленностью и его плащ по-прежнему не цеплялся ни за одну колючку – чертова эльфийская, бесячая грация!

– Риччи, не отставай! – Лиззи обернулась, ее лицо в полумраке казалось бледным пятном. В глазах – усталость, страх и та самая упрямая искра, которая и завела нас в эту переделку. – Если эти… вурдалаки… нападут, мне нужен прикрытый тыл! Ты же наш главный по раннему обнаружению гадостей!

– Главный по раннему обнаружению?! – возмутился я, чуть не угодив мордой в паутину, растянутую между ветвей. – Я главный по выживанию! И мое экспертное мнение: выживание здесь маловероятно! Особенно на пустой желудок! Когда я ел последний раз? В прошлой жизни? Ах да, тот несчастный корень! Вот это был праздник гастрономии! И чего тебе не сиделось в Академии? Ну подумаешь, вышла бы замуж за императора. Да каждая незамужняя девица мечтает о таком счастье.

– Да?! – Лиззи дернула плечом. – Ну вот ты и выходи за него замуж, если так хочется. А я не собираюсь быть племенной кобылой!

– Прекратите орать на весь лес… – Зашипел Милиэтр. – Вы сейчас своими воплями разбудите спящего феникса до того, как мы вообще поймем, что с ним делать.

– Я не подписывался на голодную смерть! – Так же громко зашипел я в сторону эльфа. – И на вот такие приключения тоже не подписывался.

Мой желудок громогласно поддержал меня урчанием, эхом разнесшимся в зловещей тишине. Милиэтр резко замер, подняв руку. Его поза напоминала стойку охотничьей собаки, учуявшей дичь. Только дичь эта, я подозреваю, была охотником сама.

– Тише, – шепот эльфа был едва слышен. – Они рядом. Чувствую.

«Кто «они»?» – хотел спросить я, но вопрос застрял в глотке.

Воздух содрогнулся. Это был даже не звук, а вибрация. Глухая, низкая, идущая из-под земли. Как будто огромное сердце под корнями сделало первый мерзкий удар. И тут же тени зашевелились.

Это были не скелеты. Нет. Это было нечто… другое. Бесформенное, текучее, как сгустки жидкой ночи. Они выплывали из-за стволов, соскальзывали с ветвей, поднимались из-под переплетенных корней. У них не было четких очертаний, только мерцающие точки – как глаза, но пустые, бездумные, абсолютно безжизненные. И запах… Сладковато-гнилостный, как разлагающаяся плоть, смешанная с гарью и озоном. Вурдалаки. Живые кошмары Пепелящегося.

– К щиту! – крикнул Милиэтр, отступая к нам, его кинжал блеснул в слабом лунном свете. Он выставил левую руку, и по воздуху пробежала едва видимая дрожь – эльфийская магия защиты, щит жизни против смерти. Но щит казался таким хрупким перед этой наползающей тьмой, словно паутина перед ураганом.

Лиззи вскрикнула, прижимаясь спиной к огромному, корявому пню. Я ощетинился, встав перед ней, хотя мой разум буквально кричал о бегстве. Одна из тварей, похожая на размазанную тень гигантской крысы, метнулась вперед. Она скользнула по щиту Милиэтра, как по маслу, с шипящим звуком, и ринулась прямо на Лиззи! Черт, нет!

Думать было некогда. Инстинкт сработал вперед разума. Я – кот. Я – прыгун. Я – клубок когтей и ярости, когда задета моя территория. А Лиззи – моя территория, моя рыжая, глупая, вечно попадающая в переделки хозяйка!

С диким, далеко не кошачьим воплем я бросился навстречу тени. Не в лоб – а сбоку, как атакуют сородичи. Мои когти впились во что-то вязкое, холодное, почти неосязаемое. Я почувствовал жгучую боль, как будто сунул лапу в кислоту! Тварь завизжала – пронзительно, нечеловечески – и отшатнулась, ее бесформенное тело заколебалось, как вода от брошенного камня. Кажется, это было эффектно.

– Риччи! – завопила Лиззи, испугавшись за мое кошачье здоровье.

– А-а-а-а-а! – Завопил я, тоже испугавшись за свое кошачье здоровье.

– Не стой! Беги! – завопил эльф. Ему на мое кошачье здоровье было плевать. Слова ушастого предназначались Рыжей.

Его кинжал сверкнул, разрезая другую тень. Лезвие прошло сквозь нее почти без сопротивления, но тварь отпрянула, зашипев, словно обжегшись.

Начался форменный хаос. Тьма сгущалась, вурдалаки наваливались со всех сторон. Щит Милиэтра трещал под их напором. Его кинжал мелькал, как молния, но каждый удар лишь отбрасывал тварь, не убивая. Они были как жидкий дым, как кошмар, материализовавшийся из воздуха. Лиззи, прижатая к пню, отчаянно махала найденной где-то толстой веткой, но это было бесполезно. Ветка против кошмара? Серьёзно? Одна из теней, похожая на гигантскую, скрюченную руку, потянулась к ее ноге…

Адреналин ударил в голову, заглушая боль в лапе. Я забыл про усталость, про голод, про страх. Я видел только эту когтистую тень, тянущуюся к моей Лиззи. С рычанием, достойным тигра, я прыгнул снова. Не на тень, а на саму Лиззи!

Толчок задними лапами в ее плечо – и я уже в воздухе, прямо над мерзкой вурдалачьей тенью. Мои когти вцепились в нечто полуосязаемое на «запястье» твари. Я повис на конечности вурдалака, вцепившись в нее зубами. Я кусал, рвал его неосязаемую плоть, чувствуя, как мерзкая энергия жжет пасть.

Тварь взревела, задергалась, пытаясь стряхнуть меня. Ее внимание переключилось с Лиззи на эту внезапно вцепившуюся, шипящую и кусающуюся помеху. Рыжая, воспользовавшись моментом, откатилась в сторону.

– Спасибо, Риччи! – донёсся до меня ее крик. – Эльф! Помоги коту!

Милиэтр, отбиваясь от двух других теней, метнул взгляд в нашу сторону. Что-то мелькнуло в его глазах – не просто тревога, а… удивление? Он что-то увидел? Даже эльфам такое не по зубам? Но времени не было.

Он резко рванул рукой в нашу сторону, и слабый серебристый луч его магии чиркнул по тени, к которой я прицепился. Тварь взвыла, ее форма заколебалась сильнее, став почти прозрачной. Я почувствовал, как «плоть» теряет плотность, и с грохотом шлепнулся на землю, откатившись в кусты. С чувством выполненного долга.

Боль пронзила лапу и пасть, но это было ничто по сравнению с леденящим душу видом того, что происходило вокруг: тени сгущались, их становилось больше. Они обтекали слабеющий щит Милиэтра, их пустые «глаза» были прикованы к Лиззи, к ее свету, к ее сути феникса. Они хотели ее. Чтобы поглотить. Чтобы отнести своему спящему хозяину. А мы тут, знаете ли, не для этого собирались!

– Бежать! – проревел Милиэтр, его голос впервые сорвался. Он отшвырнул последнюю тварь от себя и схватил Лиззи за руку. – К дубу! Он там! Вижу! Наконец-то!

Эльф указал вглубь чащи, туда, где между особенно древними, почти сросшимися деревьями, виднелось нечто монументальное. Огромный, почерневший дуб, его ствол был словно скручен из черного железа, а крона терялась в непроглядной тьме над нами. От дерева веяло такой древней, тяжелой силой, что даже вурдалаки на мгновение замедлились. Они что, тоже чувствуют эту жуть?

К сожалению, их заминка длилось только мгновение. С новым, жадным шипением они ринулись за нами.

Бег. Безумный, ослепляющий страх, адреналин, гонящий кровь. Я несся рядом с Лиззи, забыв про боль, про усталость. Мои лапы сами находили путь среди корней, инстинкт вел меня сквозь тьму. Сзади доносилось шипение, шелест преследующих теней, звон кинжала Милиэтра, отбивающегося от тварей. Воздух резали серебристые вспышки эльфийской магии, но тени лишь ненадолго отступали, чтобы снова навалиться. Неужели это никогда не закончится?!

– Почему они не нападают вплотную?! – крикнула Лиззи, спотыкаясь на ходу.

– Чувствуют силу дуба! Боятся! – отозвался эльф, его дыхание тоже стало сбивчивым. – Но голод… голод сильнее страха! Вот же удача, да?!

Черный дуб рос ближе, огромный и мрачный, как страж ада. Его корни, толстые как тела удавов, вздымались из земли, образуя натуральный частокол. Между ними виднелась черная пасть – вход в дупло или пещеру у основания ствола. Туда. Нам нужно было туда. К самому сердцу кошмара. К сердцу этой адской вечеринки.

Мы рванули к корням. Вурдалаки, почуяв, что добыча ускользает, взревели хором. Шипение превратилось в вой. Тени слились в одну черную волну, накатывающую на нас сзади. Милиэтр оттолкнул Лиззи вперед, к щели между корнями, и развернулся, вставая на пути черного прибоя. Его кинжал и свободная рука описывали в воздухе сложные узоры, создавая последний, отчаянный барьер из серебристого света. Неужели это все, что у нас есть?!