Рыжий кошмар для дракона – 2

– Кот… который говорит. И пахнет… дерзостью. Интересно. Если она не справится… – Лич сделал паузу, и в ней повисла ледяная угроза, – тогда ее пламя станет частью Пеплящегося. И его мощь возрастет. И тогда… тогда мне придется действовать более… радикально. Весь Лес Дриад станет моим новым некрополем. А вы… станете моими новыми лейтенантами. Весьма колоритными.

– Чрезвычайно заманчивая перспектива, – фыркнул Риччи. – Особенно часть про лейтенанта.

– Вариантов, похоже, нет? – спросила я у Милиэтра.

Эльф молчал, его взгляд был прикован к лесу, к тем самым мерцающим огонькам дриад. В его глазах горело холодное понимание и… гнев. Нас действительно использовали.

– Похоже, что нет, Леди Элизабет, – наконец произнес он тихо. – Дриады сыграли свою игру грязно. А Вальгор… он не враг. Он страж. И пленник.

Я взглянула на синий камень в своей руке. Филактерия. Источник его бессмертия и вечной службы. Потом посмотрела на костяное лицо Вальгора. На эти синие огоньки, в которых читалась тоска длиною в триста лет. На лес, где притаились лживые «Хранительницы» и спал монстр, которого они сами создали.

Черт побери. Из «убийцы личей» я плавно превращалась в «психотерапевта для безумного феникса». Карьерный рост – просто космический.

– Ладно, Вальгор, – вздохнула я, сжимая камень. – Договорились. Мы идем успокаивать твоего почерневшего соседа. Но учти: если он меня хоть чуть-чуть поджарит, я восстану из пепла прямо здесь, и первым делом пну твою драгоценную филактерию в ту самую гнилую лужу, которую нашел Риччи! И да… – я окинула его скелетообразную фигуру взглядом, – …у тебя плащ съехал набок. Моветон.

Синие огни в глазницах Вальгора на мгновение расширились от искреннего изумления. Потом раздался тот самый сухой треск – смех. Он махнул рукой. Армия скелетов, как по мановению волшебной палочки, разом развернулась и поплелась обратно к своим могилам, поскрипывая костями.

– Иди, Дитя Пепла, – прозвучало в моей голове, и в голосе лича впервые появилось что-то похожее на… надежду? – Иди к древнему дубу в самом сердце леса. Там, где тень гуще всего. Мы встретимся… после. Если выживешь.

Он повернулся и поплыл обратно к своей пирамиде-гробнице, его черная мантия колыхалась в вечернем воздухе. Он даже поправил свою корону из скрученного металла.

Я стояла, держа в руке холодный сапфир смерти и свободы, и чувствовала, как по спине снова бегут мурашки. Теперь уже не от страха перед личем. А от осознания того, во что я только что ввязалась.

– Ну что, команда? – обернулась я к Милиэтру и Риччи. – Пора на сеанс экзорцизма… или психотерапии… для гигантской, безумной огненной курицы. Риччи, неси валерьянку. Галлон. Эльф… – я посмотрела на его идеально гладкие волосы, – …ты хоть знаешь, как выглядит «древний дуб в самом сердце леса»?

Милиэтр вздохнул. Риччи фыркнул. В глубине Леса Дриад зеленые огоньки замерли, а потом начали быстро удаляться. Похоже, они только что поняли, что их гениальный план по устранению Вальгора силами «дураков-путников» обернулся против них самих.

Идти в самое логово Пеплящегося? С моим-то везением? Отличное начало. Просто отличное.

Глава 5: Риччи

Если бы мне сказали, что я, кот с обостренным чувством собственного достоинства и глубочайшим отвращением к физическим нагрузкам, буду в кромешной тьме продираться сквозь Лес Дриад к логову безумного феникса, спасаясь от тварей, рожденных его кошмарами, я бы… Нет, я бы не фыркнул. Я бы просто лег и потребовал немедленно прекратить это безумие. Но безумие, к сожалению, не только не прекращалось, оно набирало обороты.

Мы шли… Вернее, не так. Мы с Лиззи топали по лесу, как два носорога, производя шум, достойный звания «самые неуклюжие путешественники», а Милиэтр скользил – легко и бесшумно. Его серебристая голова едва виднелась впереди, маяча словно призрак.

Лиззи плелась за ним, спотыкаясь о каждый корень и бормоча что-то непечатное про «дремучих идиотов» (то ли про дриад, то ли про нас с эльфом, то ли про весь мир в целом). Я же, верный спутник и стратегический актив (по моему скромному мнению), замыкал шествие. Мои лапы ныли, желудок урчал пугающе громко, а шерсть стояла дыбом от ощущения всепроникающей слежки. Эти проклятые зеленые огоньки дриад то появлялись вдалеке, то исчезали, словно насмехаясь. Деревяшки нас дразнили. Издевались, мне кажется.

Лес после встречи с Вальгором изменился до неузнаваемости. Воздух стал гуще, тяжелее. Он был пропитан запахом тлена и… мерзости, как в том некрополе, только во сто крат хуже.

Листья на деревьях казались темными, почти черными в лунном свете, который с трудом пробивался сквозь сплетенные кроны. А тишина… Это была не природная тишина, а гнетущее, настороженное молчание, прерываемое лишь нашим шуршанием да моим предательски громким дыханием. Казалось, сам лес затаился, ожидая, чем закончится эта безумная авантюра.

– Древний дуб в самом сердце леса, – прошипел я себе под нос, перепрыгивая через скользкий валун, покрытый липким мхом. – Здесь навалом древних дубов! И все они одинаково мерзкие! Эльф, ты вообще знаешь, куда идешь? Или мы просто наслаждаемся ночной прогулкой по отравленному лесу?

Милиэтр не ответил. Его уши, эти предательски подвижные локаторы, были напряжены до предела, постоянно поворачиваясь, улавливая звуки, недоступные нашему с Лиззи убогому слуху. Он двигался с убийственной целеустремленностью и его плащ по-прежнему не цеплялся ни за одну колючку – чертова эльфийская, бесячая грация!

– Риччи, не отставай! – Лиззи обернулась, ее лицо в полумраке казалось бледным пятном. В глазах – усталость, страх и та самая упрямая искра, которая и завела нас в эту переделку. – Если эти… вурдалаки… нападут, мне нужен прикрытый тыл! Ты же наш главный по раннему обнаружению гадостей!

– Главный по раннему обнаружению?! – возмутился я, чуть не угодив мордой в паутину, растянутую между ветвей. – Я главный по выживанию! И мое экспертное мнение: выживание здесь маловероятно! Особенно на пустой желудок! Когда я ел последний раз? В прошлой жизни? Ах да, тот несчастный корень! Вот это был праздник гастрономии! И чего тебе не сиделось в Академии? Ну подумаешь, вышла бы замуж за императора. Да каждая незамужняя девица мечтает о таком счастье.

– Да?! – Лиззи дернула плечом. – Ну вот ты и выходи за него замуж, если так хочется. А я не собираюсь быть племенной кобылой!

– Прекратите орать на весь лес… – Зашипел Милиэтр. – Вы сейчас своими воплями разбудите спящего феникса до того, как мы вообще поймем, что с ним делать.

– Я не подписывался на голодную смерть! – Так же громко зашипел я в сторону эльфа. – И на вот такие приключения тоже не подписывался.

Мой желудок громогласно поддержал меня урчанием, эхом разнесшимся в зловещей тишине. Милиэтр резко замер, подняв руку. Его поза напоминала стойку охотничьей собаки, учуявшей дичь. Только дичь эта, я подозреваю, была охотником сама.

– Тише, – шепот эльфа был едва слышен. – Они рядом. Чувствую.

«Кто «они»?» – хотел спросить я, но вопрос застрял в глотке.

Воздух содрогнулся. Это был даже не звук, а вибрация. Глухая, низкая, идущая из-под земли. Как будто огромное сердце под корнями сделало первый мерзкий удар. И тут же тени зашевелились.

Это были не скелеты. Нет. Это было нечто… другое. Бесформенное, текучее, как сгустки жидкой ночи. Они выплывали из-за стволов, соскальзывали с ветвей, поднимались из-под переплетенных корней. У них не было четких очертаний, только мерцающие точки – как глаза, но пустые, бездумные, абсолютно безжизненные. И запах… Сладковато-гнилостный, как разлагающаяся плоть, смешанная с гарью и озоном. Вурдалаки. Живые кошмары Пепелящегося.

– К щиту! – крикнул Милиэтр, отступая к нам, его кинжал блеснул в слабом лунном свете. Он выставил левую руку, и по воздуху пробежала едва видимая дрожь – эльфийская магия защиты, щит жизни против смерти. Но щит казался таким хрупким перед этой наползающей тьмой, словно паутина перед ураганом.

Лиззи вскрикнула, прижимаясь спиной к огромному, корявому пню. Я ощетинился, встав перед ней, хотя мой разум буквально кричал о бегстве. Одна из тварей, похожая на размазанную тень гигантской крысы, метнулась вперед. Она скользнула по щиту Милиэтра, как по маслу, с шипящим звуком, и ринулась прямо на Лиззи! Черт, нет!

Думать было некогда. Инстинкт сработал вперед разума. Я – кот. Я – прыгун. Я – клубок когтей и ярости, когда задета моя территория. А Лиззи – моя территория, моя рыжая, глупая, вечно попадающая в переделки хозяйка!

С диким, далеко не кошачьим воплем я бросился навстречу тени. Не в лоб – а сбоку, как атакуют сородичи. Мои когти впились во что-то вязкое, холодное, почти неосязаемое. Я почувствовал жгучую боль, как будто сунул лапу в кислоту! Тварь завизжала – пронзительно, нечеловечески – и отшатнулась, ее бесформенное тело заколебалось, как вода от брошенного камня. Кажется, это было эффектно.

– Риччи! – завопила Лиззи, испугавшись за мое кошачье здоровье.

– А-а-а-а-а! – Завопил я, тоже испугавшись за свое кошачье здоровье.

– Не стой! Беги! – завопил эльф. Ему на мое кошачье здоровье было плевать. Слова ушастого предназначались Рыжей.

Его кинжал сверкнул, разрезая другую тень. Лезвие прошло сквозь нее почти без сопротивления, но тварь отпрянула, зашипев, словно обжегшись.

Начался форменный хаос. Тьма сгущалась, вурдалаки наваливались со всех сторон. Щит Милиэтра трещал под их напором. Его кинжал мелькал, как молния, но каждый удар лишь отбрасывал тварь, не убивая. Они были как жидкий дым, как кошмар, материализовавшийся из воздуха. Лиззи, прижатая к пню, отчаянно махала найденной где-то толстой веткой, но это было бесполезно. Ветка против кошмара? Серьёзно? Одна из теней, похожая на гигантскую, скрюченную руку, потянулась к ее ноге…

Адреналин ударил в голову, заглушая боль в лапе. Я забыл про усталость, про голод, про страх. Я видел только эту когтистую тень, тянущуюся к моей Лиззи. С рычанием, достойным тигра, я прыгнул снова. Не на тень, а на саму Лиззи!

Толчок задними лапами в ее плечо – и я уже в воздухе, прямо над мерзкой вурдалачьей тенью. Мои когти вцепились в нечто полуосязаемое на «запястье» твари. Я повис на конечности вурдалака, вцепившись в нее зубами. Я кусал, рвал его неосязаемую плоть, чувствуя, как мерзкая энергия жжет пасть.

Тварь взревела, задергалась, пытаясь стряхнуть меня. Ее внимание переключилось с Лиззи на эту внезапно вцепившуюся, шипящую и кусающуюся помеху. Рыжая, воспользовавшись моментом, откатилась в сторону.

– Спасибо, Риччи! – донёсся до меня ее крик. – Эльф! Помоги коту!

Милиэтр, отбиваясь от двух других теней, метнул взгляд в нашу сторону. Что-то мелькнуло в его глазах – не просто тревога, а… удивление? Он что-то увидел? Даже эльфам такое не по зубам? Но времени не было.

Он резко рванул рукой в нашу сторону, и слабый серебристый луч его магии чиркнул по тени, к которой я прицепился. Тварь взвыла, ее форма заколебалась сильнее, став почти прозрачной. Я почувствовал, как «плоть» теряет плотность, и с грохотом шлепнулся на землю, откатившись в кусты. С чувством выполненного долга.

Боль пронзила лапу и пасть, но это было ничто по сравнению с леденящим душу видом того, что происходило вокруг: тени сгущались, их становилось больше. Они обтекали слабеющий щит Милиэтра, их пустые «глаза» были прикованы к Лиззи, к ее свету, к ее сути феникса. Они хотели ее. Чтобы поглотить. Чтобы отнести своему спящему хозяину. А мы тут, знаете ли, не для этого собирались!

– Бежать! – проревел Милиэтр, его голос впервые сорвался. Он отшвырнул последнюю тварь от себя и схватил Лиззи за руку. – К дубу! Он там! Вижу! Наконец-то!

Эльф указал вглубь чащи, туда, где между особенно древними, почти сросшимися деревьями, виднелось нечто монументальное. Огромный, почерневший дуб, его ствол был словно скручен из черного железа, а крона терялась в непроглядной тьме над нами. От дерева веяло такой древней, тяжелой силой, что даже вурдалаки на мгновение замедлились. Они что, тоже чувствуют эту жуть?

К сожалению, их заминка длилось только мгновение. С новым, жадным шипением они ринулись за нами.

Бег. Безумный, ослепляющий страх, адреналин, гонящий кровь. Я несся рядом с Лиззи, забыв про боль, про усталость. Мои лапы сами находили путь среди корней, инстинкт вел меня сквозь тьму. Сзади доносилось шипение, шелест преследующих теней, звон кинжала Милиэтра, отбивающегося от тварей. Воздух резали серебристые вспышки эльфийской магии, но тени лишь ненадолго отступали, чтобы снова навалиться. Неужели это никогда не закончится?!

– Почему они не нападают вплотную?! – крикнула Лиззи, спотыкаясь на ходу.

– Чувствуют силу дуба! Боятся! – отозвался эльф, его дыхание тоже стало сбивчивым. – Но голод… голод сильнее страха! Вот же удача, да?!

Черный дуб рос ближе, огромный и мрачный, как страж ада. Его корни, толстые как тела удавов, вздымались из земли, образуя натуральный частокол. Между ними виднелась черная пасть – вход в дупло или пещеру у основания ствола. Туда. Нам нужно было туда. К самому сердцу кошмара. К сердцу этой адской вечеринки.

Мы рванули к корням. Вурдалаки, почуяв, что добыча ускользает, взревели хором. Шипение превратилось в вой. Тени слились в одну черную волну, накатывающую на нас сзади. Милиэтр оттолкнул Лиззи вперед, к щели между корнями, и развернулся, вставая на пути черного прибоя. Его кинжал и свободная рука описывали в воздухе сложные узоры, создавая последний, отчаянный барьер из серебристого света. Неужели это все, что у нас есть?!

– Лиззи! Внутрь! Риччи, с ней! – голос эльфа был хриплым от напряжения. Щит трещал под напором десятков когтей и щупалец тьмы.

Лиззи, тихо прдвывая от страха и бессилия, протиснулась в черную пасть между корнями. Я метнулся за ней, оглянувшись в последний момент. Милиэтр стоял спиной к нам, его фигура, освещенная дрожащим серебром щита и синеватым мерцанием вурдалаков, казалась одинокой и обреченной перед черной стеной смерти. Тени уже обтекали его по бокам, тянулись к щели, к нам! Прямо к нам, разумеется!

– Эльф! – выдохнул я.

И в этот момент случилось нечто очень, очень странное. Моя боль, мой страх за Лиззи, моя ярость на эту несправедливую вселенную – все слилось в один белый, ослепительный всплеск чего-то внутри. Не огня. Не магии. Просто… чистой, неконтролируемой воли. Я взглянул на ближайшего вурдалака, тянущего щупальце к Лиззиной ноге, уже почти проникшего в щель. Я не кричал. Не шипел. Просто посмотрел с той самой яростью, что кипела в моей кошачьей душе.

И тварь… дернулась. Резко. Как от удара. Ее бесформенный край, почти коснувшийся Лиззи, свернулся, потемнел еще больше и… рассыпался в черную пыль с тихим шипением, как угольки под дождем.

Ни Милиэтр, ни Лиззи, похоже, этого не заметили в хаосе. Или не хотели замечать. Но я заметил. И вурдалаки… Они на мгновение замерли. Их бессмысленное шипение сменилось тишиной, полной внезапного, животного страха. Их пустые «глаза» уставились… на меня.

Милиэтр, воспользовавшись паузой, отступил к щели. Он втолкнул меня внутрь следом за Лиззи и сам прыгнул в темноту, развернувшись лицом к выходу. Его кинжал был наготове.

Однако вурдалаки не ринулись за нами. Они замерли у самого входа, шипя, перебирая когтистыми лапами-тенями, но не переступая невидимую черту. Как будто пространство вокруг древнего дуба было для них запретной зоной. Они выли от ярости и голода, но не смели войти. Ну, хоть что-то хорошее!

Мы стояли в полумраке, у входа в огромное, зияющее дупло в основании черного дуба. Воздух здесь был тяжелым, спертым, пахнущим вековой пылью, тлением и… пеплом. Глубоко внутри, в непроглядной тьме, пульсировал слабый, багровый свет. И слышалось… дыхание. Медленное, тяжелое, как работа гигантских кузнечных мехов. Дыхание спящего кошмара. Того самого Пепелящегося.

Лиззи дрожала, прижимаясь к Милиэтру. Эльф тяжело дышал, его безупречные волосы были растрепаны, на плаще виднелись темные подпалины от прикосновений тварей. Он смотрел на меня. Не на вурдалаков, маячащих у входа, а на меня. Его эльфийские глаза в полумраке светились странным, изучающим светом.

– Ты… – начал он, но не закончил. Отчего-то Милиэтр замолчал.

Я сидел на холодной земле, вылизывая обожженную лапу. Боль была реальной. Страх – тоже. Но в памяти горел тот миг: взгляд – и рассыпавшаяся тень. Что это было? Моя «кошачья живучесть»? Или что-то… большее? То, о чем я сам не догадывался? Я посмотрел вглубь дупла, туда, где пульсировал багровый свет. Туда, где спал тот, чьи кошмары только что чуть не разорвали нас на части. И, кажется, это было только начало.

– Ну что, команда? – прошипел я, поднимаясь. Боль в лапе заставила меня прихрамывать, но я выпрямился. – Пора будить соседа. Только чур, я первый не лезу. После такого переплета я заслужил право на… наблюдательную позицию. И кусок лосося. Огромный. Когда-нибудь потом.

Но внутри все сжималось от ледяного предчувствия. Настоящий кошмар был не снаружи. Он ждал нас внутри. И встреча с ним грозила быть куда страшнее, чем сонмище вурдалаков.

Глава 6: Лиззи

Если бы мне год назад сказали, что я, человек из мира без магии, буду стоять в дупле гигантского, зловещего дуба, собираясь утешить безумного феникса, породившего армию кошмарных тварей, я бы… Ну, я бы, наверное, потребовала двойную порцию кофе с ромом и начала искать ближайшего психиатра. Конечно же, для говорящего собеседника. Потому что галлюцинации – это серьезно.

А сейчас? Сейчас я стояла в этой чертовой деревянной пещере, воняющей пеплом и отчаянием, дрожа как осиновый лист. Позади – шипящая стена вурдалаков, которых Милиэтр с трудом сдерживал своим потрескивающим эльфийским щитом. Впереди – пульсирующий багровый свет и тяжелое, мерзкое дыхание, от которого по спине бежали ледяные мурашки.

Там лежал этот чертов Пепелящийся. Мой, блин, дальний родственник по магической части. Семейные посиделки обещали быть жаркими. В буквальном смысле.

– Ну что, Леди Элизабет, – голос Милиэтра прозвучал напряженно, но без иронии. Он не отрывал взгляда от входа, где тени яростно бились о его серебристый барьер. – Кажется, настал ваш звездный час. Приступайте к успокоению.

– К упокоению?! – выдохнула я, ощущая, как сердце колотится где-то в районе горла. – Я? Его? Да он даже во сне дышит так, будто собирается спалить пол-леса! Я кота своего и то успокоить не могу, когда он требует лосося в три ночи! А тут – безумная огненная птица размером с… С корову! Как, скажи на милость? Колыбельную спеть? Почесать за ушком? Предложить валерьянки? У меня с собой только сарказм и желание сбежать!

Риччи, прижавшийся к моей ноге, фыркнул. Его шерсть еще топорщилась, но в глазах светилась знакомая искра цинизма.

– Предложи ему познакомиться поближе, – пробурчал кот, кивая на меня. – Может, твой фирменный талант создавать хаос его как-то отвлечет. Хотя бы на секунду. Эльфу легче будет добить птичку. А что? Как вариант.

– Очень смешно, пушистый комок тактического превосходства, – огрызнулась я. – Может, ты попробуешь? Твои кошачьи мурлыкания точно усыпят кого угодно!

– Я не мурлыкаю! – возмутился Риччи, распушив хвост. – Я изрекаю мудрость! И мудрость моя гласит: иди и сделай уже что-нибудь, пока этот ушастый, сдерживая всякую неживую дрянь, не превратился в эльфийский барбекю! Или пока мы не стали закуской для этих… для них!

Риччи поднялся на задние лапы и ткнул передней в сторону эльфа, который на самом деле, судя по заливающей его лицо бледности, терял силы.

Щит Милиэтра дрогнул под особенно сильным ударом. Тени верещали, их пустые глаза горели ненавистью и голодом. Время кончалось. Быстрее, чем наши шансы на выживание.

– Ладно! Ладно! – закричала я, больше от безысходности, чем от храбрости. – Иду! Но если меня поджарят, Риччи, я тебя во всех девяти жизнях преследовать буду!

Я сделала шаг вперед, потом еще один. Глубже в дупло. Воздух стал гуще, жарче. Запах пепла усиливался. Багровый пульс света исходил из самого центра огромного пространства под деревом. Там, на груде каких-то темных, бесформенных обломков (рухнувших балок старого храма? Останков жертв? Не хотелось даже знать!), лежало… Оно.

Сложно было разглядеть детали в полумраке, но очертания угадывались: огромное, сгорбленное, покрытое не перьями, а чем-то вроде спутанной, обугленной проволоки, тело. Крылья, когда-то, наверное, величественные, теперь были бесформенными обрубками, прижатыми к телу. Голова покоилась на костлявых лапах, и от нее исходил тот самый пульсирующий свет. Каждый вдох Пепелящегося поднимал облачко серой пыли. Каждый выдох сопровождался тихим, скрипучим стоном, от которого кровь стыла в жилах. Не спит. Мучается. И его муки рождают кошмары, которые сейчас пытаются съесть нас снаружи.