Замок Вальдау

— Ну ты о нём прямо как о злодее, — рассмеялась Лена.

— Лен, подожди смеяться. Полчаса назад я видела его у железнодорожного вокзала, он говорил с каким-то мужчиной, а потом сунул ему деньги, и они разошлись. Понимаешь, у вокзала! Этот неизвестный приехал на последней электричке, чтобы встретиться с Тёмой и получить от него деньги. За что? За работу, услугу? Товар?

Лиза сделалась ещё серьёзней. Красивые карие глаза стали темнее, черты лица заострились, и Лене уже не хотелось смеяться, перед ней предстала та редкая Лиза, которую она видела не часто — прямая и настойчивая, она в таком состоянии пугала.

— Может, родственник? — попробовала разгадать незнакомца Лена.

Лиза только покачала головой.

— Лена, ты у меня сейчас одна. Твой труд, твоя ответственность очень важны для меня. Ты единственный человек, на которого я могу положиться. Пожалуйста, отнесись к этому серьёзно. Ведь это очевидно — события связана между собой. Смерть Кати, взлом магазина, мутные дела Тёмы, полиция... Лиза на мгновения остановилась, вспоминая что-то.

— Кстати, мне кажется, я сегодня видела в Калининграде одного из полицейских. Может, за мной уже следят? Полиция явно что-то не договаривает. Они как будто наблюдают за нами, как за рыбками в аквариуме, и ждут чего-то.

— Чего ждут? — удивилась Лена.

— Не знаю. Может, что ещё кто-нибудь умрёт, или наш магазин взлетит на воздух...

Лена сидела с двинутыми бровями и была теперь серьёзна как никогда.

— Я думаю нам нужны ещё камеры. продолжала Лиза — Здесь , на улице. Думаю ещё три хорошо будет.

— Ну как знаешь, тебе решать. Скептически начала Лена. — Ты хозяйка, конечно, но всё это деньги. Установка, ежемесячная оплата. Мне ли тебе говорить, что сейчас мёртвый сезон в магазине.

— Мёртвый не мёртвый, но здесь что-то не так. Не понимаю, почему ты не считаешь, что всё серьёзно?

Лена отвела взгляд в сторону:

— Потому что я считаю, что Катя реально покончила с собой, а вор в магазине — это просто совпадение. Извини. Лена хлопнула себя ладонями по коленкам. — Ну такая я. Простая, приземлённая, что ли. Не верю я во всякие теории заговора.

И действительно, Лена была не Олей с её бурной фантазией. Лена жила хозяйственными делами в ритме всё успеть, не смотрела новости, не интересовалась политикой. Была экономной и бережливой хозяйкой. Она мечтала о уютном доме, мечтала не работать, а заниматься только хозяйством и детьми, и чтобы на всё хватало денег.

— Хорошо, если ты права... — вполголоса сказала Лиза. Но я начала сильно уставать от этой истории. Я практически не сплю. Только закрываю глаза и вижу Катю на пирсе. Её тело, её руки... Всё просило о помощи. Лиза стала терять своё железное самообладание. — Боже! Как же она была несчастна в этом мире. Как для неё было всё сложно. Ей ведь даже верхний свет мешал. Всё для неё было тяжёлым, резким — наши голоса, шум с улицы. Может, и правда не хотела она жить.

Лена потупившись молча слушала Лизу.

Лиза прервала молчание:

— Я сегодня была у Виктора Петровича — помнишь его? Он учил Катю.

Лена кивнула.

— Знаешь, в его мастерской время как будто останавливается. Я смогла остановиться и наконец подумать обо всём спокойно, без спешки. И мне кажется, это только начало. Тот, кто не нашёл то, что искал прошлой ночью, вернётся опять. Может, не сейчас, не завтра, но он придёт! Ещё этот кто-то точно знал, что с камерами у нас беда и в коморке её точно нет, дверь открыли аккуратно ключом.

Лена наконец заговорила:

— Если так? Что нам делать?

— Ну, в первую очередь нужно быть внимательными к Тёме, попробовать разговорить его, может, даже проследить за ним. Поставить дополнительные камеры — я этим займусь. И, наконец, относиться ко всему серьёзно. Возможно, и нам угрожает опасность.

Слова Лизы звучали убидительно и Лене пришлось согласиться. Она молча кочала головой в знак согласия.

— С завтрашнего дня и начнём! — наконец сказала она.

Ленин настрой порадовал хозяйку магазина, она почувствовала поддержку и перешла к другой новости сегоднешнего дня.

— Ещё есть интересное! Лиза взяла свой рюкзак и вытащила оттуда книгу, которую сегодня вечером передал ей Виктор Петрович. — Возможно, у нас получится хорошо помочь финансово Катиной маме. Я ещё не уверена, что это точна та книга о которой я думаю. Но на аукционах такие продают за миллионы.

Лена сильно оживилась. Она не отрываясь смотрела на обычную на первый взгляд книгу, каких много привозил Игорь, и не могла понять, чем же она так уникальна.

— Миллионы?! Почему? Такие наш Игорь привозит целую кучу, только они все порванные и грязные.

— Он её и привёз! А Катя её себе взяла. Наверное, она была в тот день в магазине, и книга попалась ей на глаза.

— А к тебе она как попала? Совсем запутавшись, спросила Лена.

— Мне её Виктор Петрович отдал. Катя просила его перешить книгу — он в этом мастер. Но так и не забрала...

Лена взяла книгу в руки и, вертя, произнесла:

— И чего же она такая дорогая? Тираж маленький?

— Вот! Даже не тираж, то, что меньше тиража. Сигнальные экземпляры — несколько книг для примера.

Лена стала внимательнее. Лиза продолжала:

— Советская идеология не приняла «Бесов». Там такая длинная история, но в итоге книгу не стали печатать, и остались только сигнальные экземпляры, которые разошлись по частным библиотекам, и долго о их существовании никто не знал. Теперь они стали всплывать. Кто-то просто находит у своей старенькой бабушки в домашней библиотеке или ещё где. Уже две такие нашли. Возможно, эта третья. Но мне надо в сети пошуршать, чтобы точно узнать, та ли это книга.

Лена молчала. Взгляд её застыл на на чёрном томике, который она держала на коленях.

Не отрываясь от книги, сказала:

— А почему ты не хочешь оставить её себе? Думаешь, Катина мама о ней знает?

Вопрос показался Лизе несерьёзным. Ведь Лена, кажется, сильнее всех пережила смерть Кати.

— Лена, это Катина книга. Ты серьёзно? У меня рука не поднимется.

Реакция Лизы заставила перемениться Лену.

Она перешла на шутливый тон:

— Я не всерьёз. Не слушай ты меня. Махнув рукой, она положила книгу на стол и продолжила: — Когда ты к Катиной маме-то пойдёшь, мы с Тёмой уже положили денежку в конверт.

— Ой, даже не знаю, Лен. Думаю, на следующей неделе встретимся. Мы с тобой как раз разберем срочные дела. Столько накопилось. Лиза потянулась к рюкзаку. — Я ведь сегодня ещё на блошке Хуммель прикупила. Смотри!

Она достала свёрток из рюкзака.

— У нас такая есть, ты, наверное, помнишь — девочка с корзинкой? Надо одну из них на продажу выставить. Эта статуэтка — редкость.

— Ну у тебя не рюкзак, а волшебный мешок сегодня, — развеселилась Лена.

— Да! Мне сегодня везёт! Смотри, какая хорошая. Лиза повертела статуэтку на столе. Потом поднесла её ближе к Лене и продолжила:

— Смотри, какое здесь клеймо. Видишь? Лена нахмурила брови и стала всматриваться в выбитое клеймо.

— Клеймо другое? — предположила она. — Я таких не видела у Хуммель.

— Да! Молодец! Другое. Это клеймо, которое ставили при жизни монахини — просто выбитая надпись Хуммель и инициалы основателя фирмы. Никакой всем известной пчелы над буквой V не было. Их уже стали ставить после её смерти, в знак памяти о художнице.

Лена с сомнением произнесла:

— А почему, кстати, пчела и буква V?

Буква V — это часть логотипа, а вот пчела как раз отсылка к фамилии монахини — Хуммель с немецкого шмель, пчела. Любому коллекционеру известно, что статуэтки без пчелы выпущены намного раньше — больше пятидесяти лет назад, а это уже не винтаж — это антиквариат, который стоит в разы дороже!

— Слушай, я даже не знала, что клейма у Хуммель могут быть без пчелы.

— Могут! Знаешь, сколько интересного с этими клеймами? Я в своё время столько всего на лекциях в Питере узнала!

— Мммммм, — протянула Лена.

Тут Лиза вспомнила, сколько времени, и засуетилась:

— Ох, Лен. Уже ведь одиннадцатый час! Тебе же домой надо. Муж, наверное ждёт.

Лена махнула рукой:

— Ничего, я всё проконтролировала. Покормил, помыл, спать уложил.

— Хороший он у тебя. Надёжный!

— Хороший-то хороший, только зарабатывает маловато...

Лиза уже почти не слышала Лену, она начала думать, в какую коробку определить, купленную сегодня статуэтку и надежное место для книги.

— Лена, я девочку в коробку с неразобранным положу, потом найдем вторую и решим, какую будем продавать. Тааааак, а книгу куда? Книгу в сейф. А то ходят тут всякие.

Лиза торопливо разложила вещи по местам. Лена, уже готовая идти, молча наблюдала за ней.

— Ну что, пойдём вместе? — спросила она.

— Да, давай! Я тебя до дома подброшу.

— Лиз! А как же фарфор и стекло, что ты привезла?

— Завтра, завтра, Лен. В машине полежит.

Лена с Лизой вышли на улицу.

Холодный воздух наполнил улицы города. Ноябрь близился к концу. Лиза вдохнула полной грудью и впервые со дня смерти Кати почувствовала себя полной сил. «Сегодня ночью я точно усну! А завтра новый день, и всё будет по плану!» — решила она.

Глава 11

И вновь перед Лизой была ухоженная Тургенева — улица, так удобно расположенная между улицей Ленина и Курортным проспектом. Утро было неожиданно холодным, и она прибавила шаг.

Сквер Королевы Луизы и дом с нарисованным на нём котёнком — играющим с бабочками — были уже позади. Впереди показалось двухэтажное здание полиции, старое и приземистое, с тяжёлой красной крышей.

Дальше был ещё один сквер. «Сейчас нырну в него — и буду на месте», — подумала Лиза. Пройдя по тропинкам из деревянных настилов, она вышла к старому довоенному зданию из красного кирпича. Это была школа, состоящая из двух соединённых строений. Первое Лизу не интересовало, и она направилась ко второму, где над небольшим входом висела сине-зелёная табличка: «Детская школа искусств г. Зеленоградска».

Внутри деловито и по взрослому суетились дети. Серьёзные и дисциплинированные, они не были похожи на учеников обычной школы: они приходили сюда без принуждения и с большим интересом.

— Поднимитесь на второй этаж. Класс фортепиано, — ответила женщина на проходной.

— Спасибо! — кивнула Лиза и поспешила к лестнице.

Она поднялась на второй этаж и нашла нужный класс. Приоткрыв дверь, заглянула. В классе стояло фортепиано. За ним сидела девочка лет одиннадцати, а рядом стояла женщина в чёрном. Увидев Лизу, она прервала занятие и поспешила к ней.

— Здравствуйте, Анастасия Дмитриевна.

— Здравствуйте, Лиза.

Катина мама, невысокая, хрупкая женщина лет шестидесяти. Короткая стрижка, кофта с высоким горлом и прямая юбка — типичный облик учителя, привыкшего к дисциплине. Несмотря на усталость и скрытое горе, её лицо оставалось серьёзным и внимательным. За годы работы она привыкла скрывать эмоции: ученикам нельзя показывать слабость.

— Анастасия Дмитриевна... — Лиза замолчала на полуслове.

Она никогда не умела приносить соболезнования вот так, лично, один на один. Понимала, что бы она ни сказала, это не утешит мать, потерявшую ребёнка.

— Анастасия Дмитриевна, примите наши искринние соболезнования. До сих пор не верится, что это произошло. Мне так жаль. Я даже не знаю какие слова тут могут помочь.

Лиза на секунду подумала, что стоит её обнять, но женщина держала дистанцию.

Анастасия Дмитриевна стояла молча. Сначала остановила взгляд на дорогой сумке Лизы и на её аккуратном маникюре, затем отвела его в сторону, глядя куда-то в конец коридора. И наконец заговорила:

— Понимаете, Лиза... Катя была поздним ребёнком. Я всю жизнь работала, оттачивала своё мастерство... Слишком поздно родила. Это моя вина, что Катя родилась такой. Всему своё время, всё нужно делать вовремя... После этих сдов брови женщины сошлись в печальной складке и на лице отрозилось сильное страдание.

— Но у каждого в жизни свой крест. У меня это была Катенька. Я делала всё, что могла, — всё, что позволяли мне мои возможности. Но я думаю, мы добились больших успехов: она стала контактной, начала общаться с людьми. Вот и работать у вас начала. Столько сил, столько сил...

Женщина слегка покачала головой и наконец посмотрела на Лизу.

— Вы, наверное, думаете, что я немного не в себе, — Анастасия Дмитриевна издала нервный смешок. — Правда, я не сумасшедшая... Родители особенных детей всегда оправдываются. Мы постоянно чувствуем себя виноватыми, доказываем, что делаем достаточно. Помочь нашим особенным детям — вот что для нас важно.

— Анастасия Дмитриевна, это так тяжело... — произнесла Лиза, стараясь подобрать слова. Вы очень сильная женщина, Ей страшно хотелось уйти, скорее убежать — лишь бы не слышать этот мучительный монолог. Чувство вины стало охватывать её. «Я ничем не могу ей помочь... Катю не вернуть», — осознала она.

— Анастасия Дмитриевна, пожалуйста, звоните, если будет нужна помощь... Просто звоните — я всегда на связи.

— Не надо, Лиза. Вы занятой человек, у вас бизнес. Зачем вас дёргать? Правда, — мягко возразила женщина.

Лиза поспешила отдать конверт с деньгами, стремясь быстрее закончить разговор.

— Возьмите, это от нас — от меня, Лены, Тёмы.

Женщина приняла конверт без возражений, молча кивнув в знак благодарности.

— Лизонька, мне нужно вернуться в класс — продолжать урок. Большое спасибо вам, Лене и Тёме! До свидания, до свидания.

Лиза уже хотела в ответ попрощаться, но вдруг вспомнила.

— Анастасия Дмитриевна, чуть не забыла! — и она достала из сумки чёрный томик.

Глава 12

Лиза возвращалась в «Вальдау» подавленной.

Сегодня она встала рано и пришла в магазин до Лены и Тёмы — забрать книгу Кати из сейфа, чтобы направиться к Анастасии Дмитриевне. Не успев позавтракать, она шла, чувствуя, как голод омрачал и без того хмурое утро.

Две недели прошло с гибели Кати. Дела в магазине шли своим чередом, и всё стало как прежде: Тёма на вопросы отшучивался, Лена разбирала новинки из Европы.

С установкой камер быстро не получалось: специальные фирмы были только в Калининграде, выезд и установка требовали времени.

Возвращаясь тем же путем, Лиза, поравнявшись со зданием полиции, услышала, как кто-то окликнул её.

— Елизавета Сергеевна!

Лиза обернулась и увидела Илью Константиновича. Он стоял через дорогу у машины и, видимо, хотел идти внутрь здания, но заметил Лизу. Он сделал знак рукой, прося остановиться. Быстро перейдя дорогу, его высокая фигура в миг выросла перед ней.

Илья Константинович широко улыбался, пристально глядя ей в глаза. Очередная неожиданная встреча и странная весёлость полицейского смутили. В голове мелькнуло: «Это не искренне. Что ему нужно?»

— Здравствуйте, — начала Лиза. — Вы меня окликнули насчёт записи с камер? Я отправила вам ссылку.

— Да, да! Мы уже ознакомились с ней, спасибо. Я хотел узнать, как вообще дела? Может, было что-то ещё, что показалось странным? Или кто-то вызвал подозрение? — не переставая быть неестественно приветливым, спрашивал он.

Лиза задумалась:

— Ну, вообще-то да, — осторожно начала она. — Не знаю, есть ли в этом какой-то смысл, но я видела Тёму, моего сотрудника, на вокзале с незнакомцем. Тёма передал ему наличные, и они разошлись.

Илья Константинович приподнял брови и протянул:

— Мммм... Вот как. Правильно, что сказали. Случайно не помните день, когда это было?

Лиза на секунду задумалась:

— Это было на третий день после смерти Кати. Суббота, кажется шестнадцатое.

— Хорошо, — отметил полицейский. — А вы тут чего? Утренняя пробежка? — И Илья Константинович, улыбнувшись, сделал движение руками, изображая бег.

— Нет-нет. Конечно нет, — покачала головой Лиза и сделала движение руками со смыслом: разве можно бегать в пальто? — Я была у Катиной мамы — она работает в школе искусств. Соболезновала.

Лизе хотелось закончить разговор. Она надеялась на новости, но это снова оказались лишь расспросы.

— Илья... — она сделала паузу, — извините, я забыла ваше отчество. У меня был тяжелый разговор с Катиной мамой. Мне нужно где-то перекусить и возвращаться в магазин — работать.

Полицейский сделался серьезным. Улыбка сошла с его лица, а глаза сделались холодными и цепкими.

— Можно просто Илья. Отчество не важно. Мне важно поговорить с вами... Если вы, конечно, не против?

Лиза оживилась:

— Я не против если вы поделитесь хоть какой-то информацией о смерти Кати, о моём магазине... А информация мне кажется у вас точно есть. Но вы просто отшучиваетесь или молчите.

— Да, кое-что известно, — признал мужчина. Но мы не вправе делиться всем. — Он сделал короткую паузу и добавил: — А что если мы объединим ваш завтрак и наш разговор — в кафе? Не хочу оставлять вас голодной. Любите «Горизонт»? Тут недалеко.

— Илья, только один звонок, — подняв палец кверху и качая головой в знак согласия, торопливо ответила Лиза. — Мне нужно предупредить мою сотрудницу Лену, что я сегодня задержусь.

Глава 13

Сначала они шли молча. Лиза не знала, как начать разговор. Профессиональная манера Ильи говорить неконкретно, а на вопросы отшучиваться сбивала её с толку. Когда они поравнялись с почтамтом Кранца, Илья наконец заговорил:

— Когда был ребенком мне казалось, что он пережил все войны сразу, — он мотнул головой в сторону почтамта. — Теперь отреставрировали. Не узнать!

— Вы выросли в Зеленоградске? Значит, коренной житель. — поинтересовалась Лиза.

— Да, коренной. — Илья наконец обернулся к Лизе. — Дед с бабушкой сюда после войны приехали, из Воронежа. В первой волне переселенцев были. Так и осели здесь.

— Интересно. Люди со всего Союза приезжали, почти у всех такая же история, как ваша. А я в Питере родилась, здесь недавно — та самая понаехавшая. Вы нас, коренные, не любите. Так ведь? Лиза улыбнулась.

— Так, так! — рассмеялся Илья, запрокинув лицо.

Они подошли к кафе из белого кирпича с панорамными окнами. Кафе стояло по пути к пляжу. Летом оно было очень популярно и полностью принадлежало туристам, сейчас же в нём было тихо и немноголюдно. Холодные месяцы вернули городу размеренность: зеленоградцы наконец наслаждались родным городом без летней суеты.

— Вы, наверное, Елизавета Сергеевна, будите сырники и капучино? — смотря в меню, сказал Илья.

Лиза слегка улыбнулась.

— Как вы догадались? У меня типичные вкусы типичной женщины? Вы проницательный. Кстати, можно тоже просто Лиза.

— Тут не надо быть проницательным, — улыбнулся Илья. — В ваших женских соцсетях это самый распространённый завтрак: три сырника, посыпанных сахарной пудрой... — он сделал движение пальцами, будто что-то посыпает, — какой-нибудь малиновый джем или ещё что-то красного цвета. Чашка капучино... и, конечно, эта надпись: «Моё идеальное утро». — Широко улыбаясь, он откинулся на спинку стула. — Классический набор.

— Мне начинает казаться, что вы не любите женщин. — чуть наклонив голову, заметила Лиза. — Мы для вас глупые?

На Лизину прямолинейность Илья рассмеялся:

— Скорее предсказуемые. — Он вскинул перед собой ладони, спеша поправить её. Никакой глупости, боже упаси! — Это просто наблюдение, а не оценка.

— Даже не знаю, что хуже: глупые или предсказуемые. И то и другое звучит обидно, — скептически заметила Лиза.

— Я не хотел вас обидеть. Правда. — Илья положил локти на стол и сцепил ладони в замок, слегка наклонившись вперёд. — В самом деле, мы здесь не ради сырников, это всё ерунда. Мы здесь ради серьёзного разговора — в первую очередь для вас.

Лизе стало тревожно, но, не подав виду, она тоже облокотилась на стол, готовая слушать:

— Хорошо. Говорите. Я со своей стороны на все ваши вопросы ответила. Теперь ваша очередь.

— Ну, далеко не на все вопросы. Далеко не на все, — подчеркнул он. — Как я уже говорил, рассказать я вам могу только часть.

— С большим интересом послушаю. Буду рада даже немногому.

— Ну хорошо, если готовы, я, пожалуй, начну с вопроса... — Илья помолчал и пристально посмотрел на неё.

— Лиза, вы когда-нибудь в своей профессиональной деятельности сталкивались с подделкой?

Лизу будто укололи.

— Я держала в руках подделки только на специальных курсах, где как раз учили отличать их от оригинала, — голос Лизы предательски дрогнул. Мысленно она была готова услышать что угодно, только не про серые рынки, которые всегда казались ей такими далёкими от её идеального антикварного мира. — Илья, если вы имеете в виду мой магазин, то я уверена в каждой вещи. И особенно — в дорогой вещи.

Илья ровным голосом продолжил:

— Ну хорошо. Звучит убедительно. Но как вам такое: за последний год на российском антикварном рынке стала наблюдаться тревожная тенденция. Стали появляться подделки дорогого и очень дорогого антиквариата — и качество их поразительно высокое. И вот что интересно: все следы ведут в Калининградскую область, в Зеленоградск. Именно отсюда предметы поступают на большую землю и распространяются по крупным городам.

— Впервые об этом слышу. Лиза посмотрела на него серьёзно. — Вы подозреваете мой магазин?

— Мы не подозреваем, мы это точно знаем, — спокойно ответил Илья. — По крайней мере, несколько случаев точно связаны с «Вальдау».

Лизу охватила горькая обида.

— Не могу в это поверить. Я... Я, — она сбивалась, торопясь доказать свою невиновность, — четыре года выстраивала репутацию честного продавца, знала историю каждого предмета. У меня очень грамотный эксперт, которая, на минуточку, работает хранителем в Русском музее Петербурга. Это какая-то ошибка... Лизу охватила волна возмущения и растерянности. Она с досадой скрестила руки под грудью и молча смотрела куда-то мимо полицейского, не желая верить в услышанное.

Илья вздохнул:

— Лиза, послушайте — мы полгода занимаемся этим делом. Это не может быть ошибкой. Дело не в поставщиках — там всё чисто. Проблема внутри вашего магазина.

— Что?! — новость вывела Лизу из оцепенения.

— Ваши сотрудники — вы в них уверены? — продолжал Илья. Это не единичный случай, а целая схема. Похоже, ваша талантливая Катя не просто восстанавливала предметы, а создавала очень крутые подделки.

Он сделал паузу, внимательно следя за реакцией Лизы.

— Илья... Она прижала ладони к вискам, пытаясь собраться с мыслями. — То есть мой магазин всё время, пока работала Катя, продавал подделку, а я даже об этом не подозревала? Лиза натянула тугую улыбку. — Как Кате это удавалось? Она меняла оригинал на подделку прямо у меня под носом?

— Возможно, так и было. Все подделки, которые связаны с вашим магазином, были статуэтками, которые легко спрятать в сумку. Она могла принести заранее изготовленную фальшивку, а унести уже подлинник.

— Господи... — протянула Лиза. — Это были статуэтки Мейссен. Катя работала с ними. Это очень дорогой фарфор...

— Лучший в Европе. Цена одной статуэтки может доходить до десятка миллионов, — уточнил Илья. — Мы наводили справки.

Лиза молчала, перебирая в голове всё, с чем работала Катя. Антикварная статуэтка «Мальчик с гнездом»... «Девушка, играющая на колесной лире»... И ещё какие-то статуэтки, в которых были утраты в позолоте или небольшие сколы. Блаженный и почти святой образ Кати рассыпался, жалость к ней сменилась горькой обидой. Девушка, которую они жалели и оберегали, нанесла репутации магазина удар, от которого, возможно, он никогда не оправится.

— А ведь мы её все любили, жалели, — начала Лиза. — Лена всегда пыталась накормить, Тема — разговорить и развеселить. До сих пор не верится. Она казалась всегда такой...

— Такой? — с любопытством уточнил Илья.

— Такой больной, несамостоятельной. Я доверила ей очень дорогие вещи, абсолютно не подозревая, что она способна на подлость...

Повисло молчание.

К столику подошла молодая официантка:

— Что будете заказывать? — спросила она.

Лиза не успела открыть рот, как Илья выдал:

— Девушке сырники и капучино. Мне то же самое, спасибо. — Он дружелюбно ей улыбнулся и продолжил:

— Но работала ли Катя одна или кто-то ещё из ваших сотрудников помогал ей — это нам предстоит выяснить. И вы должны в этом нам помочь. — Он серьезно смотрел на Лизу, ожидая её ответа. Она молчала, — отчаяние не давало собраться с мыслями. К ней стало приходить понимание всей катастрофы событий для её антикварного бизнеса.

— Илья, у меня сейчас такая каша в голове. — Лиза на мгновение закрыла глаза. — Я стараюсь взять себя в руки, чтобы просто не разрыдаться. Для антиквара его репутация — это самое важное, если хоть раз оступишься, больше никто, я имею в виду серьёзных покупателей, не придёт к тебе. Доверие выстраивается годами. Она водила глазами по залу кафе, не задерживаясь ни на одном предмете. — Я, конечно, буду сотрудничать с вами, помогать, может, даже подслушивать, подсматривать, но это уже не поможет вернуть репутацию магазину.