По следу Камня Раздора

Лефор отправился исполнять волю своего правителя, которому подчинялся беспрекословно. Вскоре на столе Урсы лежал маленький кружевной свёрток – ребёнок, который уже сейчас внушал могущественному правителю большой страны ужас. Урса взял девочку в руки и присмотрелся. Ничего примечательного в ней не было, обычный младенец. Не было даже никакого намёка на то, что этот ребёнок отмечен великой миссией своих предков. Урса передал малышку Лефору.

– Я бы хотел, чтобы этот ребёнок исчез навсегда, – негромко сказал правитель.

– Но… – впервые решился возразить Лефор.

Несмотря на то, что он был воякой, которому можно было доверить любую, даже самую опасную, вылазку в бою, Лефор очень трепетно относился к детям, хотя своей семьёй он так и не обзавёлся.

– Этот ребёнок должен исчезнуть, – повторил Урса, многозначительно глядя на Лефора, словно пытаясь понять – сообразил ли тот, о чём идёт речь.

– Я… Я понял тебя, господин. Я всё сделаю, – Лефор бережно взял свёрток со стола и прижал к груди.

Через несколько минут он уже был на дороге в Снулор. Ребёнок на удивление спокойно бодрствовал, девочка будто смотрела по сторонам и запоминала дорогу.

– Да ты смышлёная, – улыбнулся Лефор и потрогал маленькие пальчики, которые сразу же цепко схватили его руку.

Лефору даже показалось, что малышка улыбается.

Он нёс её, сам не зная, куда. Спустя несколько часов уставший Лефор набрёл на пустую деревню. По крайней мере, с первого взгляда казалось, что здесь никто не живёт. Да оно и не удивительно. Всего несколько недель назад здесь бунтовали мятежники, это ведь самая граница со Снулором. Многие местные сейчас были в темнице, остальные, кто успел, сбежали или на север, или в соседний Снулор.

Лефор прекрасно знал это поселение – не раз приходилось бывать здесь с отрядом стражников. Местные называли свою деревню Лекла, что на местном диалекте означало «край, окантовка». Видимо, название произошло из-за близости деревни к границе. Впрочем, не исключено, что когда-то был кто-то Лекла, кто основал тут поселение. Деревня славилась странным населением, которое то ли умело принимать облик собак, то ли имело собачью голову. Правда, с такими особями Лефору встретиться не удавалось. Обычно здесь он встречал измученных тяжкой работой женщин да толпы грязных детишек. Совершенно обычных, с нормальными человеческими головами. Иногда здесь бывали угрюмые гномы, которые при виде стражников старались поскорее куда-нибудь уйти. Вот гномы действительно были странными – в огромных безразмерных вязаных шапках, постоянно сползающих на лицо, в широких грязного цвета свитерах и заляпаных глиной и грязью, никогда не чистившихся сапогах. Лефор не мог припомнить, слышал ли он когда-нибудь, чтобы эти странные жители деревни разговаривали. Да и умели ли они это делать. Одно они умели делать – это ловить рыбу. Несколько лет назад они даже поставляли рыбу в замок Мага. Но это было ещё до мятежа.

Лефор огляделся и не увидел ничего подозрительного. Девочка на его руках уже мирно спала. Увидев около одного из домов у дороги тюки с сеном, Лефор направился к ним и, постелив свой плащ на мокрое сено, уложил на них свою ношу.

– И что с тобой делать, дитя? – негромко сказал Лефор и задумался.

Потом вдруг подумал, что ребёнок, проснувшись, захочет есть, надо бы найти что-нибудь для неё. Хотя можно ли найти что-то для ребёнка в десятке пустых домов?.. Но попробовать всё же стоило. Лефор получше укутал малышку в плащ и отправился в путь. Правда, поиски его особым успехом не увенчались. Дело осложнялось тем, что, вероятно, деревню пытались сжечь, и поэтому часть домов, особенно тех, что были расположены вглубь от дороги, представляли собой выгоревшие деревянные коробки. По пути из последнего дома, где он сумел найти только несколько яблок, сомневаясь, правда, в том, можно ли давать младенцу такое блюдо, и небольшой кусок высохшего хлеба, Лефор услышал плач ребёнка и поспешил к девочке.

Однако, подходя ближе, он решил, что нужно быть осторожнее, потому что помимо плача малышки, были слышны и другие голоса.

– Откуда взялся здесь ребёнок? – говорила женщина, судя по голосу, довольно молодая.

– Почём я знаю? – отвечал ей угрюмый мужской голос. – Хватит нежничать, нам бы до ночи успеть добраться.

– Но мы не можем оставить её одну здесь, – взволнованно сказала женщина. – Она такая маленькая и беззащитная.

Девочка перестала плакать, видимо, женщина сумела её чем-то занять. Лефор осторожно выглянул из-за угла дома. Он увидел двоих молодых людей, мужчина однозначно был полуросликом, женщина, скорее всего тоже. Они стояли, склонившись над ребёнком, который был на руках у женщины.

– Не мы её сюда принесли, не нам её и забирать, – буркнул мужчина, направляясь к повозке, на которой они ехали.

В ветхую повозку, нагруженную небогатым семейным скарбом, была впряжена измождённая старая лошадь, которая и рада была отдохнуть, пока хозяева решали, что делать с неожиданной находкой.

– Давай заберём её, – робко попросила женщина.

– И что мы скажем? Скажем, что нашли её в сене и решили присвоить? – отозвался мужчина.

– Нам необязательно что-то говорить. Нас долго не было в Снулоре, я вполне могла за это время родить ребёнка. Это просто будет наш малыш. Мы же так мечтали о втором ребёнке, Гур, – женщина принесла малышку к повозке и уложила её на мягкую травяную подстилку.

Гур молчал, он поправлял упряжь, всячески проявляя нетерпение.

– Если хочешь, я могу обойти все дома в этой деревне, их тут немного, и если здесь никого не окажется, то оставить ребёнка здесь – это будет равносильно убийству, – женщина подошла к мужу и старалась заглянуть в его глаза.

– Иди, – коротко ответил Гур, не поворачиваясь к жене.

Лефор наблюдал. Он понимал, что появись он сейчас перед незадачливыми супругами, он без каких-либо вопросов сможет забрать малышку. Но что с ней делать дальше? А женщина так ласково на неё смотрела…

Да и снулорский полурослик этот, скорее всего, просто по природе неразговорчивый и ворчливый, а на самом деле незлобный и мягкий по характеру, как и все полурослики.

Да и как мог он, Лефор, убить ребёнка?! Этого не случалось даже во время битв с мятежниками и врагами. Лефор любил детей.

Увидев приближающуюся к повозке женщину, которая уже успела обежать все дома, Лефор предусмотрительно спрятался.

– Здесь никого нет, Гур, мы можем забрать девочку. Мы спасём её, – радостно улыбаясь, сказала женщина.

– Спасём так спасём, нечего говорить об этом уже битый час, – недовольно буркнул Гур и уселся в повозку. – Садись да поехали, нам ещё далеко, а солнце уже скоро сядет.

Женщина тоже уселась в повозку, нежно прижав к себе малютку, которая совершенно неожиданным образом обрела и мать, и отца.

Лефор вернулся во дворец мага. На немой вопрос Урсы Лефор ответил кивком. Больше на эту тему они не разговаривали.

9. В башне мага

Обелис дремал, сидя в глубоком кресле с широкими мягкими подлокотниками. Маг был одет в свою привычную одежду – длинный зелёный халат, немного вытертый от времени, и остроносые тапочки. На коленях мага лежала открытая книга, которую он читал перед тем, как задремать.

В покоях хозяина башни был полумрак, маг не любил яркого света, поэтому шторы никогда не развешивались полностью, только наполовину.

В комнату тихонько пробрался Савиан, один из учеников мага, который знал, что в любой момент магу может что-нибудь понадобиться, и поэтому старался быть поближе.

Савиан был высоким нескладным юношей с маленькими голубыми глазками и реденьким рыжим пушком волос. На первый взгляд, казалось, что он ещё совсем мальчишка, но на самом деле он уже больше десяти лет провёл в Башне мага, а значит, Савиану было никак не меньше двадцати.

Савиан был единственным из учеников мага, кто не был снулорцем, его предки были миррийцами, но отец с матерью почему-то перебрались в Снулор, где и жили до сих пор. Обелис долго размышлял, стоит ли брать в ученики представителя расы недалёких, злобных по натуре, но очень хитрых миррийцев. Но потом решил, что для разнообразия можно пойти на такой эксперимент, тем более, что правила, написанные ещё первым магом Корилисом, никак не оговаривали, к какой расе должны принадлежать ученики мага.

Савиан притаился около большого шкафа, поправил свой ученический простенький синий халат и стал ждать пробуждения мага. Савиан делал это уже не первый раз, хотя маг этого и не просил. Объяснялось всё весьма просто – Обелис был стар и уже явно не справлялся или не хотел справляться со своими обязанностями мага Снулора, а значит – со дня на день он будет выбирать себе преемника. Стать преемником, а впоследствии и магом Снулора для Савиана – чистокровного миррийца – было бы великой удачей. В любом случае, по плану Савиана, который он разрабатывал уже не первый день, избрание его преемником мага было бы значительным событием как для чужого ему Снулора, так и для родной Мирры.

Несмотря на то, что Савиан, притаившись за шкафом, размечтался о своём блестящем будущем, это не отвлекало его от главного дела – он не упустил момент пробуждения Обелиса. Маг потянулся, зевнул и посмотрел вокруг. Заметив книгу на коленях, он с недовольством громко захлопнул её и положил на столик.

– Великий маг, нужно ли вам что-нибудь? – любезно склонился перед Обелисом Савиан, шустро появившись из своего укрытия.

Маг, заметив, что в комнате кто-то есть, прищурился и присмотрелся. Он давно плохо видел, но использовать магию для улучшения своего здоровья не хотел.

– Всякой вещи и всякому существу определено своё время, – говорил он обычно. – Зачем же обманывать себя – моё время уже прошло. Пора и на покой.

Рассмотрев, наконец, в полумраке смиренно склонившего голову Савиана, Обелис подумал, что не прогадал, взяв в ученики миррийца – какой услужливый и вежливый юноша, не чета остальным, которые и не проведали бы, не спустись маг утром из своих покоев.

– Я бы не отказался от чашки чаю из всесила… Можешь ещё принесли несколько булочек. Подожди, Савиан, а как же ты догадался, что я чего-то захочу? – поинтересовался старый маг, ожидая услышать в ответ что-нибудь приятное, ведь Савиан всегда так хорошо говорил.

– Плохим бы я был учеником, великий маг, если бы не мог предвидеть такие мелочи, – поклонившись, с улыбкой ответил Савиан и отправился на кухню, чтобы выполнить просьбу мага.

– Хм, – Обелис в очередной раз подивился манерности миррийца, которая на самом деле никогда не была свойственна этому народу.

Очень скоро Савиан вернулся и принёс на маленьком подносе всё, что просил маг. Зная слабость Обелиса к церемониям, Савиан даже позаботился о кружевных салфетках.

– Отлично, мой дорогой друг, благодарю тебя за расторопность. А салфетки! О! Да они восхитительны! Я никогда не видел такой тонкой работы, – маг принялся пить чай, поставив чашку на одну салфетку, а вторую положив себе на колени.

Ему казалось, что именно так принято пить чай в хорошем обществе. Впрочем, у него всегда было одно и то же общество, обычно – своё собственное, а значит, безусловно, хорошее.

Савиан не спешил покидать покои мага. Он надеялся, что маг захочет ещё что-нибудь, ведь так забавно давать понять остальным, особенно Ольрику, который Савиану совсем не нравился, что маг уже сделал свой выбор, и что преемником станет не тупица Ольрик, не переросток цветовод-любитель Бадур, не странный молчун Луций, а именно он, случайно попавший в снулорскую Башню мага мирриец Савиан.

Однако Обелису захотелось просто поговорить. Он даже предложил Савиану присесть, что можно было считать знаком особого расположения, потому что сидеть в покоях мага мог только маг.

– Скажи, как дела в Снулоре? Что нового там происходит?

В отличие от других учеников, которые не выходили в город, Савиан такую возможность имел. Делал он это по поручению Обелиса. Собственно, его прогулки в город были скорее шпионскими вылазками – он высматривал, выслушивал, вызнавал, что происходило в городе, что говорили полурослики. Зачем было это нужно магу? Да, скорее всего, ему просто стало скучно в своей башне, хотелось поговорить о чём-то кроме магии, обедов и ужинов. К тому же, кто как не он, знал, что вся эта башня, ученики мага, маги – не более, чем просто театральная постановка, которую каждый играл с серьёзным видом.

В своё время сам Обелис, будучи учеником, серьёзно конкурировал с ещё одним учеником за место преемника. Он искренне верил, что получив место мага Снулора, он обретёт невероятные способности и магическую силу, недоступную ни одному из учеников. Обелис тщательно изучал простейшие магические заклинания, заучивал на память все факты, даже мельчайшие, истории Долины Магов и истории Снулора, старался развиваться физически, для чего ежедневно после ужина поднимался по каменным лестницам башни вверх и спускался вниз несколько десятков раз. Сначала это было тяжело, потом стало легче, потом он начал делать это бегом и увеличил количество подъёмов и спусков. И только став магом, добившись своей цели, он понял, что цель была всего лишь фикцией, всего лишь красивой вывеской для снулорцев и загадкой для соседской Долины Магов. Ничего не изменилось, за исключением того, что он стал хозяином башни.

Его предшественник, передавая ему единственную, как оказалось, стоящую книгу заклинаний, сказал ему всего одну фразу, которую, вероятно, говорили преемникам все маги Снулора, начиная с первого мага Корилиса: «Не разочаровывай полуросликов, они верят в твою силу; не радуй магов, они не знают о твоём бессилье, береги башню, в ней сокрыто много, но знать о том не положено никому, пока не придёт пора».

Обелис, тогда ещё не полностью разочаровавшийся в том, к чему стремился, исследовал башню от подземелья до чердачных комнат. Перебрал все книги, свитки, картины. Но не нашёл ничего, что свидетельствовало бы о том, что башня представляет собой что-то ценное.

С той поры он искал, в чём себя реализовать – помогал всячески полуросликам, чем несказанно радовал их, ходил на все собрания совета старейшин Снулора, давал дельные советы, использовал для решения каких-то вопросов доступную ему магию. Однажды даже решил встретиться со снулорцами, чтобы узнать, какая помощь мага им нужна. Но с годами потерял интерес к этому всему, захандрил, перестал выходить, запрещал ученикам общаться с полуросликами, стал много читать – перечитывать то, что уже было прочитано не один раз. А к старости стал нудным стариком, с которым полурослики и сами бы вряд ли захотели общаться.

– В Снулоре ждут войну, – негромко сказал Савиан. – Поговаривают, что видели чёрных драконов, и что звезда Лиот стала ярче, чем обычно.

– Вот как, – откликнулся маг, кивая головой. – Чего только ни выдумают эти глупцы, чтобы развеселить себя. И что же, готовятся к войне?

– Нет, не готовятся. Старейшина Рум издал указ о тишине. Теперь в Снулоре с наступлением темноты наступает тишина. Да и днём особо не разгуляешься, в указе днём тоже предусмотрена тишина, – рассказывал дальше Савиан.

– И что, довольны полурослики? – полюбопытствовал Обелис, тема жизни Снулора была одной из немногих, которые ещё занимали его.

– Нет, не довольны. Один только старик Ферк столько шуму создаёт, что его уже несколько раз стражники арестовывали. Но отпускали ввиду его почтенного возраста, – негромко делился новостями Савиан, очень сожалея, что никто из учеников не додумается заглянуть к магу, а так бы увидели – как они тут дружески шепчутся.

– Да, Ферк – ещё тот бунтарь, я его помню, – усмехнулся маг. – Он в своё время столько хлопот мне доставил. Чудак да и только. Он всё рассказывал, что погибель Снулору принесёт женщина… Или девочка. Не помню уже. Просил меня упредить это и найти эту девочку… Или женщину.

Маг замолчал, вероятно, вспомнив что-то. Обычно он разговаривал немного, больше слушал, поэтому даже короткие разговоры его очень быстро утомляли. Да к тому же навязчивое воспоминание о том, как рухнули все его планы и ожидания, когда, став магом, он понял, что не приобрёл ничего, за исключением этих каменных владений, не давало ему покоя до сих пор. Ещё бы – рассчитывать на власть и могущество, а стать сторожем непонятных каменных ценностей! Это могло расстроить любого.

– Послушай, друг мой. А давай-ка я выберу нынче преемника. Действительно, что тянуть-то? Уж и годы, и здоровье… Да и на покой уж пора. Устал я. Собери всех в библиотеке после ужина, – сказал Обелис и почувствовал лёгкость – наконец-то он переложит это чувство неполноценности на кого-то другого.

Стоит ли говорить, что Савиан сразу же отправился сообщать радостную новость своим товарищам, каждому из которых ясно дал понять, что выбор преемника – на самом деле процедура формальная, всё уже решено.

Время для Савиана тянулось медленно, он уже мысленно успел представить себя и могущественным магом, который овладев тайными знаниями, стал Верховным магом в Долине Магов. Замахнулся даже на огромные территории Лоренделя, ну, и естественно, он будет считаться и правителем Мирры. Куда до него этой странной королеве, каждый указ которой уже не удивляет, а только веселит народ. Ну, а после завоевания Лоренделя и Долины Магов, он расширит свои владения за счёт северных земель и восточных, которые заселены орками и троллями. К тому времени, как пришла пора идти на собрание, Савиан уже примерял на себя корону мага Всевластителя. Однако из его фантазий его бесцеремонно выдернул самый старший ученик мага Бадур, он увидел мечтающего Савиана и ткнул его рукой в бок, чтобы тот не опоздал на собрание. На самом деле Бадуру показалось, что Савиан просто спит, и он таким образом всего лишь разбудил его, совсем не планируя выказывать непочтение.

– Ну, противный цветоводишка, я тебе это припомню, – прошипел Савиан и, с трудом выбравшись из своих запредельных мечтаний, отправился следом за остальными учениками.

Бадур, казалось, не услышал, что говорил Савиан, а может быть, он просто не подал вида. Бадур когда-то стал первым учеником мага Обелиса, сейчас ему было уже больше тридцати лет. Это был невысокий, молчаливый взрослый человек, который, когда к нему обращались, улыбался мягкой доверчивой улыбкой, а когда его не трогали, был неразговорчив и даже угрюм. Бадур совсем даже не претендовал на место Великого мага. За те годы, что он был в замке, он так увлёкся цветами в магической оранжерее, что не хотел покидать их ни на минуту. Он даже попросил у мага разрешения перенести в оранжерею свою кровать, и теперь жил среди цветов и деревьев. Бадур сам выводил новые сорта, сам ухаживал за растениями, сам делал букеты для столовой и кабинета мага. Он редко общался с остальными учениками. Да и они не искали общения с ним.

Луций был третьим учеником мага, он появился в башне после Ольрика, и был полуросликом очень недалёкого ума. Как он попал к магу, было непонятно для остальных учеников. Луцию нельзя было ничего доверить. Он всё делал одинаково плохо. Если он мыл полы, он обязательно разливал воду, устраивая настоящие озёра из грязной воды. Если он помогал на кухне, то непременно старался подсыпать в еду то, чего сыпать туда не нужно. Например, как-то насыпал лук в сладкий пирог, а в суп влил целую бутылку настоя всесила. Он не мог даже подать книгу, не уронив её. Одним словом, Луция тоже никто не воспринимал, как серьёзного претендента на место преемника мага.

А вот между оставшимися двумя, Ольриком и Савианом, могла разгореться нешуточная борьба. Впрочем, Ольрик был очень спокойным и уравновешенным, а ещё патологически честным, поэтому перед методами миррийца Савиана он был безоружен.

Великий Маг пришёл в библиотеку в заметно хорошем расположении духа. Он был оживлён, даже улыбался и шутил, что насторожило Савиана.

Обелис прошёл к своему столу, который располагался на небольшом возвышении. Стол у мага был особенный. Едва ли не единственная магическая вещь во всём этом каменном заточении. Это был массивный стол из редкого дерева со множеством ящиков, правда, открыть эти ящики мог только маг, потому что для каждого было своё заклинание. Обелис в первые годы своего избрания с грустной усмешкой смотрел на этот стол. «Подумать только, Великий маг Снулора повелевает ящиками стола», – не раз думал он тогда и даже называл себя «столовым магом» или «магом ящиков».

Маг уселся в кресло и осмотрел учеников, сидевших в креслах.

– Рад видеть вас всех в здравии, мои дорогие. Сегодня – великий день, сегодня я решил выбрать преемника. Ждать более нечего. Пора уж мне собираться на покой и готовиться ко встрече с миром предков, – бодро и радостно сказал Обелис.

– Зачем вы торопитесь туда, Великий маг? – неожиданно для всех спросил Луций. – Разве ваши ученики готовы принять от вас этот почётный и ко многому обязывающий сан? Разве Снулор готов сейчас к новому неопытному магу?

Обелис удивился. Луция он всегда считал ужасным недотёпой, не понимающим ничего ни в волшебстве, ни в жизни. На самом деле, маг порой сомневался вообще в способности этого ученика разговаривать. А тут он осмеливается задавать вопросы, да ещё и предъявляет какие-то претензии.

– Замолчи, – прошипел в сторону Луция Савиан. – Замолчи, а то хуже будет!

Ситуация явно могла пойти совсем не на пользу Савиану, и это его ужасно злило. Уж от кого, от кого, а от Луция он не ожидал каких-то проявлений разума, не говоря уже о том, что и конкурентом его не считал.

– Не перебивай его, он же имеет право говорить, – вступился за удивившего всех товарища Ольрик.

– Да разве можно перебивать мага? – громким шёпотом старался успокоить остальных Бадур. – Разве вы не знаете правило?

– Молчите! Молчите все! – вдруг раздался громкий голос мага. – Не смейте перебивать Великого мага! Я решил выбрать преемника и сделаю это. Я не обязан прислушиваться к вашему мнению. Процедуру вы знаете.

Маг перевёл дыхание. Немного помолчав, уже спокойно он продолжил:

– Кто из вас, мои достойные ученики, смеет думать о том, чтобы занять место Великого Мага?

Выбор кандидатур происходил по древнему обычаю, записанному ещё в самых первых свитках. Чаще всего это было просто формальностью, потому что маг выбирал себе преемника заранее, и об этом все знали. Преемнику лишь оставалось поднять руку, когда звучал вопрос. Остальные ученики не рисковали идти против воли мага, да и не думали об этом, как-то не принято было сомневаться в выборе самого Великого мага.

Какое-то время в комнате царила тишина и неподвижность. И вдруг ввысь взметнулись едва ли не одновременно две руки. Савиан поднял руку уверенно, глядя с заискивающей улыбкой на Великого Мага, словно стараясь напомнить магу о всех тех услугах, которые он, Савиан, любезно оказывал ему, о всех тех, заданиях, которые беспрекословно выполнял, какими бы глупыми они ни были. Ольрик не искал ничьих глаз, смотрел куда-то вдаль, руку поднял несмело.

Луций не стал больше удивлять товарищей, он снова впал в своё привычное состояние отрешённости.

Маг удивлённо размышлял, что делать в небывалой доселе ситуации. Двоих претендентов не помнила история Башни Магов.

– Итак… Двое…

Все обернулись на Бадура, но тот покраснел и замотал головой.

– Нет-нет, я и не хочу, – пробормотал он. – Я недостоин…

– Не волнуйся, Бадур, – ласково сказал маг. – Твои цветы кроме тебя и доверить-то некому. Ты лучше скажи, что говорят летописи о таких случаях.

Обелис не зря задал такой вопрос именно Бадуру, потому что никто кроме него не смог бы ответить. Бадур, ещё в начале своего ученичества провинился и получил наказание читать в течение года старые летописи каждый вечер. Никто и не ожидал, но Бадуру это понравилось, и хотя год наказания остался давно позади, он и до сих пор каждый вечер перечитывал хоть один из старых свитков.