Чувство собственной важности

После душа я упал в кровать и уставился в потолок. Не знаю сколько времени прошло пока я находился в таком состоянии. Грусть пробирается к твоему сознанию быстрее, чем ты успеешь это осознать, а когда осознаёшь – становится уже слишком поздно. Наверно это единственное чувство, которое я так и не научился контролировать, не научился искоренять. Грусть – чувство противное, вязкое… которое идёт за руку с беспомощностью.

Немного полежав ещё, я пришёл к выводу, что сильным людям и не нужна помощь, они справляются со всем в одиночку. Надо срочно прийти в себя и отогнать все эти мысли, иначе они разрастутся как плесень и уже будет куда сложнее с ней справиться. Немного постучав по щекам, я встал с кровати, отжался от пола около пятидесяти раз и выполнил пару упражнений на пресс.

Вот как влияет на меня повышенная ответственность… к чёрту все эти мысли. Надо просто встать и начать делать.

На этаже выше раздаются звуки шагов, семенящих по комнате, как раз в той, что принадлежала мне и Косте. По всей видимости Костя с Викой начали собирать вещи, готовясь к скорой поездке домой. Домой…

В мою комнату вошёл Ваги и присел на кровать. Затем глубоко вздохнул, наблюдая за тем, как я подтягиваюсь на турнике. Наблюдал он долго, но не проронил и слова пока я не закончил.

— Мальчик мой. – Промямлил он. — Ты так силён и крепок, каким я никогда и не был. — Мы оба посмеялись, после чего я взял полотенце и начал вытирать пот с шеи. — Раз уж ты не собираешься отказываться от Кости и войдёшь в судебные разборки, несмотря на своё перспективное будущее, которое рушится на наших глазах в данный момент. Я решил дать тебе непрошенный совет.

— Ваги... — Простонал я его имя. — мы уже закрыли с тобой эту тему. Хватит об этом.

— Иди напролом. — От этих слов я даже замер. — Если твоя конечная цель – твои худо-бедные близкие, а не статус в нашем колхозном обществе… — Ваги погрустнел с этими словами. — Иди напролом и ничего не бойся! — Вдруг прокричал он. — Надо убивать – убивай. Надо воровать контейнер сумраков – воруй. Даже если тебе придётся предать меня ради них… предай. Но никогда не сомневайся в том, что, как твоему боссу мне придётся воздать тебе по заслугам. Но как твой родитель… я разрешаю тебе всё! И это совсем не секрет ни для кого.

— Ваги, я знаю. Ни за что тебя не корю и не осуждаю.

— Молчи, щенок. Ничего ты не понимаешь ещё в этой чёртовой жизни. Ты можешь просить меня обо всём! — Ваги раскинул руки в стороны. — Можешь пользоваться мной из-за этого дурацкого чувства вины, на котором я держусь последние годы! Но ты… не пользуешься этим. Почему?

— Это чувство вины за твоего сына?

— Ох, если я мог дать ему всё, что дал тебе… может быть искупил бы свои грехи в этой жизни.

— Я хочу увидеть свою мать. — Вдруг выпалил я.

Ваги опустил глаза и прерывисто погладил своё колено жуя губами. Он долго смотрел в одну точку, а затем взялся за трость. Пара попыток встать дались ему безуспешно, но стоило мне подойти как Вагидат Заурович встал с кровати со всей гордостью на какую только был способен. Он прошёл мимо меня медленно и уверено. Но когда остановился в дверях и обернулся в мою сторону, небрежно бросил:

— Увидишь.

Волна надежды прокатилась по моему телу, как только захлопнулась за ним дверь. Увижу? Увижу мать? Призрак прошлого стал тусклее, и я посмотрел в окно, в ту сторону, где предположительно находится дом моего детства. Где-то там, далеко, за горами и несколькими тысячами километров есть мой брат и есть моя мать, которые живы и здоровы по словам Ваги. Необъяснимая тоска накрыла моё сознание, и я резко начал собирать свои вещи в дорогу.

Во что бы то ни стало я заполучу власть Вагидата Зауровича и, наконец, обрету ту свободу, которую хотел всю жизнь. Получу свободу воли человека. Обрету власть и смогу вершить судьбы тех, кто мне дорог. Слово «свобода» при моей власти не будет нарушаться никогда.

Беглым шагом я спустился вниз по лестнице и завёл двигатель своего Porshe. На этот звук Костя выглянул из окна. Ло́вис вышел из дома с синей папкой, которую в последствии протянул мне.

— Дожми его. — Ло́вис уставился на номера моей машины. — Василий Андреевич должен знать, что кроме его печати «Охраняемо законом» нам не нужно больше ничего. Только гарантия сохранности секретного имущества коим мы владеем. Я подготовил соглашение на основании документов, которые счёл более провокационными его репутации, остальное отправится в сейф офиса, если вдруг что-то понадобится.

Я наклонился к бардачку своей машины чтобы убрать папку, но Ло́вис не ушёл.

— И ещё. — Сказал он. — Если когда-нибудь сможешь простить Сусла за его прошлые грехи - сделай это.

Мы посмотрели друг другу в глаза, и я коротко кивнул. Вика вышла из дома и хромой походкой спустилась вниз по лестнице с каким-то воодушевлением. За ней Костя вынес сумки и направился к багажнику. Как только Вика увидела Ло́виса - её лицо сразу окаменело. Ло́вис отступил на пару шагов, провожая нас взглядом. Мы уже сели в машину, но Вика подошла к Ло́вису и что-то сказала, и не дожидаясь его ответа села в машину. Мы с интересом посмотрели на неё, но она промолчала и улыбнулась в окно.

— Ура! Прощай дурацкий дом Дракулы!

Всю дорогу мы слушали только весёлые песни по заказу Вики, радио работало только под её настроение, которое диктовало веселиться всем вместе.