Иллюзия одиночества

– Тоже блевать будешь или убьешь, наконец, двух ашики? – рыкнул маг.

– Я видела, как их продают в Оранге. Призыватели с удовольствием их разбирают. Так ли уж нужна их смерть? Сила Слова делает из них прекрасных помощников-фамильяров. Если бы призыватель их зачаровала в амулет призыва – можно получить немало золота. Нам же скоро все равно придется менять экипировку, деньги бы пригодились. Если вы не против, мастер Рин, – склонила голову волшебница.

– Два малодушных оболтуса, – фыркнул маг. – Но нужно отдать тебе должное Киннара, ты хотя бы придумываешь альтернативу того, что ты не хочешь делать. А тебя, бестолочь, сожрут.

Зло бросил маг, поворачиваясь ко второму ученику, беспомощно взирающему на него с колен. Рин схватил его за шиворот и поставил на ноги. Маг с отвращением осмотрел на слюну, стекающую из уголка рта юноши и его бледно-зеленое лицо.

– Киннара, бери этих ашики, если уж они вам так нравятся. Через пару дней нам все равно надо в Хайванарр, подписывать соглашение на охоту в землях кехаров. Там и найдем какого-нибудь призывателя для зачарования. Сейчас возвращайтесь в Аярд. У меня в столице кое-какие дела. Да и два амулета для питомцев теперь нужны. Меня не ждите, ложитесь спать, – велел Рин и, сунув девушке две плашки перехода, сам сломал третью.

Широ глухо застонал, сгибаясь пополам от спазмов в желудке. Киннара наспех прочла лечебное заклинание и сняла с плеча сумку. Тигрята шипели и решительно в руки не давались, забиваясь глубоко в нору. Киннара вся испачкалась и была исцарапана маленькими, но острыми коготками. Волшебница психовала и ругалась на чем свет стоит, люто ненавидя Широ, который с виноватым видом сидел у дерева напротив.

– Мог бы и помочь! – фыркнула девушка, кидая сумку и суя горящие от царапин руки в снег.

– Я… Прости, Киннара. Спасибо тебе, что не дала их убить. Я просто… Я никогда не убивал понимаешь? Ну, ледяные змеи, лунные жуки… Они уже ашики, понимаешь? Это же другое! Я… Мне так страшно стало! – он закрыл лицо руками и разрыдался.

Девушка вздохнула, подошла к напарнику и села рядом, обхватив коленки.

– Не реви. Я тоже бы, наверное, так себя и чувствовала, как ты. Думаешь, я котят пачками убивала? Нет, конечно. Мне просто повезло, что ты был первым, и я успела придумать план. Кривенький, конечно, но лучше чем никакой. А сейчас помоги мне этих паршивцев вытащить. А то придется их тут оставить.

Широ улыбнулся, утирая мокрый нос ладонью и искренне проникаясь благодарностью к этой девушке. Он ловко достал котят из логова и засунул их в сумку. Потом взял из рук Киннары плашку и сломал её. Широ открыл глаза уже в Аярде. Котята были оставлены в комнате, а ребята спустились в зал таверны. Рин оставил им денег на ужин и они не спеша трапезничали. Обычно у Широ был хороший аппетит, сейчас же кусок не лез в глотку.

– Киннара, скажи, как ты считаешь, он и правда такой жестокий, каким хочет показаться? Ему что, совсем не было их жаль?

– Широ… – девушка прикрыла глаза, собираясь с мыслями. – Как бы тебе объяснить… Он живет на свете так долго, что стал прагматичным. Циником, понимаешь? Он просто знает, что ашики, как бы мило они не выглядели – всегда ашики. Мамашка тех двух милах, что сейчас прячутся под кроватью в нашей комнате, едва не убила его сегодня. Рина можно понять. Его нужно понять. Нам придется учиться жестокости, Широ. Раз мы бессмертные – придется. И придется убивать не только котят, но еще и жриц, лучников, воинов и кучу кого еще. Я сама не знаю смогу ли с должным хладнокровием это сделать. Все же ашики и бессмертный – не одно и то же. Но бессмертный сползет с алтаря. И это меня утешает.

– Я читал кое-что из истории в последнее время. В трактатах пишут то, что он убивал кехаров с жестокостью не присущей воинам.

– Значит, на то были причины. Откуда нам знать, что было в его жизни? Есть же и у тебя какие-то враги, верно? И прекрати меня уже донимать. Я не собираюсь оправдываться за Рина, – улыбнулась Киннара и отхлебнула чай.

Уже поздно вечером лежа в постели и гладя по мягкой шерстке освоившегося котенка, который забрался к нему, Широ размышлял над словами Киннары. Ему было чуть завидно, что у него нет её мудрости и зрелости. Видимо девочки и впрямь взрослеют чуть раньше мальчиков. Он взглянул на юную волшебницу, сладко спящую в своей кровати. Лунный свет серебрился в волосах, делал кожу практически белой. Киннара была хорошенькой и милой. Широ тряхнул головой. Она зазнайка и выскочка. Да симпатичная, но сути это не меняет. Этот приступ чувств сегодня был по одной причине – ей тоже было страшно и хотелось с кем-то поделиться.

Юноша поспешил замереть и зажмуриться, когда дверь приоткрылась. Рин заглянул в комнату в узкий просвет. Широ увидел, как он печален сквозь маленькую щелочку века. Таким он учителя еще не видел. Что-то случилось и это значило одно – завтра Рин будет сущим бесом. Стоило выспаться.

Глава 9.

Юмико подняла глаза от свитка на мать и нежно ей улыбнулась. Уже полгода Юми носила звание жрицы, но, пожалуй, лишь номинально. Лорана не принуждала её к послушанию, ежедневным молитвам и обрядам, а Юмико с благодарностью вникала в суть мироустройства храма. Сегодня Лори была загадочно взволнованна, кусала губу и сплетала пальцы рук.

– Что-то случилось? – отложила свиток Юми и подвинулась, чтоб мать могла сесть на скамеечку рядом.

В саду было особенно хорошо в это время года.

– К тебе посватался первый воин Долины Пепла Мон Гатари, – протараторила Лорана и уставилась на свои коленки.

Юми побледнела, судорожно вздохнув, но справилась с собой.

– Если я не ошибаюсь, на языке песчаных племен это значит – кровавый топор? Красочное прозвище. Видимо он убил не один десяток пернатых.

– Юми… Я понимаю, прошло всего полгода, ты еще не оправилась от смерти Рина, ты не готова, но…

– Я никогда не буду готова, мама. Так что лучше пусть это случится. Единственное о чем прошу – об отсрочке самой свадьбы. Я хочу хотя бы получить шестой ранг, прежде чем удалюсь в его дом рожать детей и вести хозяйство, – проговорила Юмико и тяжело вздохнула.

– Ты даже не посмотришь на него?

– И что изменится? Он станет Рином? Нет. Так какая разница сколько у него полосок и как пушист его хвост?