Четырнадцатый архидемон

Арама мнения Валена не разделяла. Когда Вален, добравшись до дома, немного успокоив мать кратким изложением новостей и сменив окровавленный халат на свежий, перешёл к подробному рассказу, она аж вскочила, услышав о его встрече с костлявым учеником:

— Этот сын шлюхи Гелат! Он что, думает, если я сверну ему рожу на затылок, отец ради него пошевелит хоть пальцем?

— Не надо ему ничего сворачивать! — поспешно воскликнул Вален.

Арама кинула взгляд, от которого Валена передёрнуло. Уселась обратно так, что задрожал весь дом. Покачала головой и вновь посмотрела Валену в глаза:

— Извини сынок, я вспылила опять. Я всё объясню.

— И то, почему за мной ходит невидимый телохранитель? А я сам об этом не знаю?

— Ты догадался, что Ронкая приставила к тебе я?

— Ну, я потерял память, а не разум, — Вален добавил едкости в голос.

Арама некоторое время помолчала. Обвела рукой стол, где стоял лёгкий обед — салат с мясом и фрукты:

— Извини, что не предупредила. Просто… ты ешь пока, сынок. А я тебе всё объясню. Слушай. Причина по которой за тобой ходит телохранитель, причина, по которой я теперь не против, чтобы ты стал практиком, и причина, по которой я зла на Гелата — одна и та же причина. Кто-то желает убить тебя. Наставники выяснили, что в запечатанном хранилище ты был не один. И под удар охранного барьера вряд ли попал сам. Ты случайно наткнулся на случайного вора, пойдя в хранилище неизвестно зачем? Я бы ещё могла в это поверить, если б не…

— Если б не что?

— Если бы год с небольшим назад тебя не попытались забить до смерти. Тогда все подумали, что это мальчишеская ссора… Вален?

— Ничего, ничего, — Вален поспешно замотал головой. Он был готов поклясться, что не изменился в лице. Но его сердце сжалось, а дыхание участилось, когда бесформенные образы боли и страха мелькнули у него в голове. Опять что-то от прежнего Валена? Нет, не время отвлекаться! Он потёр лоб, глянул на Араму и сказал чистую правду, чтобы успокоить её:

— Показалось, что-то вспомнил сейчас. Не знаю. Всё очень мутно.

— Хорошо хоть так что-то вспоминается. Уже прошло?

— Ага.

— Так вот, Вален, я не договорила. В детстве ты дружил с Гелатом и ещё с учеником из внешнего мира, Ламаном. Гелат был постарше. И уже тогда с гнильцой, с поганым языком. А когда этот ублюдок… когда Гелат получил первый цвет, ему сперва вообще крышу сорвало. Вы разругались в пух и прах. Сам он тогда еле на ногах стоял. Так что Ламан ринулся в драку за него. Все решили — обычная потасовка, пусть и жестокая. Не просто так решили. Драка между детьми Наставников — дело политическое. Вас допрашивали всерьёз. Не нашли ни злого умысла, ни признаков подчинения воли. Слово зацепилось за слово — и вот уже собрат–ученик пытается расколотить тебе голову об пол. Но теперь я вот думаю… Опытный практик, если у него есть много времени, может такую ссору подстроить, не оставляя следов. Там посеять вражду нужным словом, здесь усилить гнев самой малостью магии.

— А что стало с Ламаном?

Арама долго молчала, прежде чем ответить:

— Я прямо там, на месте, сломала ему руку и расплавила ядро. Кости срастить несложно, были б деньги, но повреждения ядра — неизлечимы. Не знаю теперь, поступила ли я справедливо. Но точно поступила глупо. С Ламаном ты соперничал из-за девушки и та при всех заявила, что уж лучше уйдёт из секты с калекой без духовной энергии, чем останется с… с тобой. Ты и так не очень усердно тренировался, а после этого совсем забросил. Переругался со всеми. Если подумать… был ещё случай, когда ты чуть не упал в пропасть. Так и не сказал мне как оно вышло. Мы с тобой ведь тоже рассорились. Сильно. Ты заявил, что во всём виновата я и моё нежелание видеть тебя практиком. В конце концов, я ушла в затвор… ну, в общем, я боялась потерять тебя окончательно, если поссоримся ещё раз. Я страшно ошиблась. Тебя снова чуть не убили. Да и сегодня… подозрительно всё совпало с Гелатом и той троицей отбросов. Опасность за опасностью, я больше не верю, что это — совпадения. Извини меня за слепоту и горячность, если сможешь.

Теперь настала Валену пора молчать перед ответом. До этого момента основным чувством, которым он испытывал к Араме был страх. Страх, раздражение от обращения с ним как с маленьким. Но сейчас вдруг комок подступил к горлу. У него… у прежнего Валена был кто-то… была мать готовая мстить за него? Хотя он даже не пытался стать ценным наследником? Она ценила его просто за то, что он есть? И прежний Вален ещё оказался за это неблагодарен? Но говорит ли Арама правду, или выворачивает всё, как ей удобнее? Нет, не время думать об этом! Хорошо хоть смущение сейчас ожидаемо.

— Не за что извинять, — Вален покачал головой. — Ну… просто не надо так делать. В смысле, не надо больше учеников калечить из-за меня. Даже Гелата.

Арама молча кивнула. Вален продолжил:

— И ты думаешь, что враги, кто б они ни были, не остановятся?

— Послушай, Вален. Я ведь уже говорила вчера, чем практик отличается от простого смертного?

Действительно, во время своей краткой вечерней лекции, Арама упомянула эту тему. К удивлению Валена, не всякий обладатель духовной энергии был практиком духовных искусств. Напротив, ею могли пользоваться все, кроме немногих калек… изувеченных, как Ламан, или родившихся с неполноценным ядром. Простой смертный мог даже дожить до цветов ядра — одного, иногда двух. Но лишь практик, такой как Арама, мог рассчитывать на большее. А ведь каждый цвет ядра удваивал силы хозяина и добавлял пару десятков лет жизни!

Вален кивнул:

— Говорила.

— В книгах потом прочитаешь, почему сложно ступить на путь самосовершенствования. Сейчас важно то, что ещё год-другой, ну три года самое большее — и этот путь для тебя закрылся бы. Первый шаг — один из самых сложных. Если ты прозевал время, когда твоё тело ещё растёт — то для посредственного таланта, вроде твоего, считай невозможный. Ты не тренировался, пока я была в затворе, твоя культивация духовной энергии не продвинулась ни на полшага. Понимаешь, зачем я об этом говорю?

Вален подумал и кивнул снова:

— Если бы враг хотел избавиться от меня, из-за того, что я могу чем-то помешать как практик, ему просто не надо было делать ничего. Я бы скоро сам перестал быть угрозой.

— Верно. Значит кто-то желает погубить тебя потому что ты — это ты. Такой враг не остановится, пожелай ты вести тихую жизнь смертного. Как практик, ты хоть сможешь себя защитить. Или я могу отослать тебя подальше, спрятать в какой-нибудь дальней деревне. Но оставаться в Секте Шести Печатей как беспомощному серому ядру тебе больше нельзя.

Некоторое время оба молчали. Вален гадал: не будет ли немедленный и решительный отказ прятаться в дальней деревне подозрительным сразу после таких откровений, которые устрашили бы обычного подростка?

Наконец, он спросил:

— А почему ты раньше не хотела, чтобы я стал практиком? Ты обещала, что раскроешь первую причину.

Арама скривилась:

— Путь практика не просто тяжёл. Вступив на него, ты многое потеряешь. Для начала– свободу.

Она повела пальцем. И над столом потекла струйка иллюзорного огня. Сперва она следовала движению её пальца, затем завертелась в воздухе сама собой. Форма её изменилась, пламя обернулось извивающимся чудовищем — наполовину длиннотелым драконом со множеством ног, наполовину сколопендрой. Пусть это была явная иллюзия, длиною с локоть, пусть призрачое пламя не излучало жара, а всё же Вален немного отшатнулся — таким зловещим выглядело чудовище, с такой угрозу оно глядело.

— Ты пока не знаешь, почему наша секта называется Сектой Шести Печатей. Я скажу. Две тысячи двести четырнадцать лет назад, с небес на землю упал Алый Огонь Зеффар, Зло Третьего Опустошения. За несколько месяцев он сожрал чуть ли не полмира. Потом Досточтимая Очищенная Душа и другие великие практики сумели его остановить. Мы, шесть Наставников секты– живые печати на шести аспектах Алого Огня. Видишь ли, Зеффар бессмертен. Не станет Шести Печатей — он пробудится снова. Причём тут ты? Всё просто.

Арама взмахнула тремя пальцами и пугающая иллюзия развеялась.

— Если ты станешь практиком, если ты бросишь вызов судьбе и получишь первый цвет ядра раньше, чем тебе на роду написано, вместе с ним ты получишь метку моей Печати, Печати Личины. Сделаешься её наследником. Одним из.