После ненависти

Он колебался секунду, его взгляд скользнул по замершему автобусу с силуэтами внутри. Ненависть в его глазах боролась с инстинктом выживания и усталостью. Наконец, он протянул окровавленную ладонь, резко. Лия взяла ее - его рука была крупной, шершавой, сильной. Она резко плеснула перекиси на глубокий порез. Алекс вздрогнул, стиснул зубы, но не отдернул руку. Шипение пены смешивалось с его тяжелым дыханием и пением птицы где-то на руинах банка. Лия сосредоточенно промокла рану, чувствуя, как под пальцами напряжены его мышцы. Она наложила повязку, движения были быстрыми, точными.

- Спасибо, - прохрипел Алекс, когда она закончила. Слово вырвалось неохотно. Он тут же резко дернул руку назад.

- Это не для тебя, не надейся. Договор, - холодно отрезала Лия. - «Пока - вместе». Значит, ты должен быть в строю. - Она подняла коробку. - Это берем. Пригодится.

Алекс ничего не ответил. Он лишь кивнул и снова пошел, но его шаг был чуть менее агрессивным. Они пересекли площадь, стараясь не смотреть на детали, которые кричали о последних мгновениях тысяч людей. Их взгляды машинально выискивали не только угрозы, но и признаки полезного уцелевшего.

Возле разбитой витрины дорогого бутика, под горой стекла и обломков гипсокартона, Лия заметила ярко-желтый рюкзак. Он был прочный, из водоотталкивающей ткани, один ремешок порван, но сам цел. Рядом валялись разбросанные тетради и учебник по биологии - чья-то забытая школьная сумка. Лия, не раздумывая, подхватила его. Пустой, легкий, с несколькими карманами.

- Пригодится, – прошептала она себе, сбрасывая пыль и стряхивая осколки.

Теперь коробка с бинтами и перекисью оказалась внутри. Это маленькое действие - обладание чем-то своим, полезным - дало ей призрачное ощущение контроля.

Алекс тем временем приметил пару прочных рабочих перчаток, валявшихся у колеса перевернутой грузовой тележки возле супермаркета. Кожаные, потертые, но целые. Он молча поднял их, стукнув друг о друга, чтобы сбить грязь, и сунул за пояс. Его израненные руки требовали защиты. Он также подобрал пустую пластиковую канистру из-под воды на 5 литров, валявшуюся рядом с разбитой витриной. Она была помята, но вроде целой. Надежда на воду обрела осязаемую форму.

Повсюду валялись отдельные уцелевшие предметы, создавая сюрреалистичный коллаж: неповрежденный термос под скамейкой; ярко-красный детский мяч, закатившийся под смятый рекламный щит; раскрытый зонтик, зацепившийся за ветку разросшейся сирени; несколько консервных банок (горошек, фасоль), откатившихся от разбитой палеты у входа в супермаркет - их металл был помят, но не вскрыт. Лия схватила пару банок на автомате, сунув их в рюкзак. Калории- сухо подумала она. Алекс лишь хмыкнул, видя ее действие, но сам остановился у разбитой витрины спорттоваров. Сквозь паутину трещин он увидел то, что искал - крепкий тактический нож в ножнах на полу среди осколков витрины. Он пролез через проем, осторожно ступая по стеклу, и поднял его. Вес в руке, холодная рукоять. Не огнестрел, но лучше, чем просто лом. Он пристегнул ножны к поясу.

Конечная цель была видна теперь ясно: огромный супермаркет на противоположной стороне площади. Его массивные стеклянные фасады были разбиты, словно кто-то гигантским кулаком пробил дыры в стенах из света и изобилия. Внутри царил полумрак, зияющий и манящий одновременно. Надежда на воду заставила их ускорить шаг, обходя разбитый фонтан и замерзший кабриолет. Они подошли ко главному входу, заваленному стеклом, пластиком от разбитых витрин и обломками рекламных стоек. Гигантская корзина для покупок лежала на боку, из нее вываливались упаковки печенья, уже растасканные птицами или сгнившие. Рядом с входом, на полу, лежал еще один рюкзак, большего объема, туристический, зеленого цвета. Один карман был прорван, но основное отделение выглядело целым. Алекс поднял его, коротко оценил.

- Мой, - бросил он, не глядя на Лию, и перекинул его через плечо рядом со своим ломом. Теперь у каждого был свой груз надежды и необходимости.

Алекс первым шагнул в проем, в зловещую тень, отбрасываемую некогда ярким, а теперь мертвым зданием потребления. Зажигалка щелкнула, бросив крошечный, дрожащий язычок света в огромное, темное нутро магазина.

Тьма сгущалась уже через несколько метров от входа. Свет проникал только через выбитые витрины и дыры в крыше, рисуя на полу призрачные световые пятна. Воздух был тяжелым, спертым - смесь затхлости, разложения продуктов и все того же сладковатого ужаса. Пол был скользким от чего-то разлитого и разложившегося. Островки уцелевших товаров казались миражом среди руин:

*Гора неповрежденных бутылок с минералкой и соком, чудом уцелевшая под обрушившейся металлической стойкой.

*Коробки с шоколадными батончиками, рассыпанные, Лия быстро подобрала и бросила в рюкзак штук пять-шесть батончиков с целой упаковкой.

*Стеллаж с батарейками и фонариками, частично уцелевший – большинство фонарей разбиты, но пара дешевых пластиковых выглядели целыми. Они взяли их.

*Секция с походным снаряжением – разгромлена, но Алекс нашел мультитул, валявшийся на полу, и сунул его в рюкзак. Лия, разглядела на полу упаковки таблеток для очистки воды и быстро подобрала их.

На случай, если найдем источник,– объяснила она себе. Ее взгляд также выхватил складной силиконовый стакан – легкий и полезный. Он полетел в рюкзак.

Среди этого хаоса виднелись и немые свидетели: брошенная дамская сумочка с рассыпанной косметикой; детская соска на грязном полу; очки в битой оправе; и страшная находка – наручные часы со светящимся циферблатом, мерцающие слабым зеленым светом на запястье руки, торчащей из-под завала консервных банок в углу. Лия резко отвела взгляд, почувствовав, как кровь отливает от лица.

Алекс двинулся вглубь, к отделу с напитками. Надежда теплилась. Лия старалась не смотреть по сторонам, сосредоточившись на спине Алекса и поиске полезного в световых пятнах. Ее нос уловил новый, резкий запах – аммиачный, звериный. Она остановилась.

-Алекс… - прошептала она, вглядываясь в пол.

Он обернулся, его тусклый фонарик, один из дешевых пластиковых, найденный минуту назад, к его разочарованию, уже садился и почти не светил, был бесполезен. Свет от дыры в потолке, еле освещал ее испуганное лицо и… следы. Крупные, четкие отпечатки лап с когтями на липком полу. Ведущие в темноту, к мясному отделу.

В ту же секунду из глубины магазина, оттуда, где когда-то была разделка мяса, донесся низкий, рычащий звук. Не птица. Не ветер. Животное. Голодное и явно не маленькое. Звук повторился, ближе. И еще один – справа. Ответ.

Алекс резко выключил бесполезный фонарик. Темнота накрыла их, густая и слепая. Лия инстинктивно вцепилась в его рукав. На этот раз он не оттолкнул. Его дыхание стало частым, поверхностным. Он нащупал ее руку, сжал с такой силой, что больно, и резко потянул за собой, прочь от следов, в сторону от рычания, в лабиринт полуразрушенных стеллажей.

- Тише, - его шепот был едва слышен, но в нем была сталь. – Бежим. Быстро. Рюкзаком не греми!

Они замерли в узком проходе между горами рассыпанных коробок с макаронами. Их новоприобретенные рюкзаки давили на плечи, напоминая и о надежде, и о дополнительном весе, который может стать помехой. Рычание снова раздалось, гораздо ближе. Слышался шорох когтей по плитке, тяжелое сопение. Что-то обнюхивало воздух, охотясь.

Лия почувствовала, как мелко дрожит рука Алекса, все еще сжимающая ее. Он не отпускал. Эта дрожь - не от страха, а от ярости, загнанной в тупик, от бессилия перед невидимой угрозой в темноте. Его пальцы, грубые и сильные, впивались в ее руку, как клещи, но это был единственный якорь в кромешной тьме, единственное доказательство, что она не одна в этом склепе.

Рычание прокатилось ближе, обдавая их волной звериного амбре. Лия закрыла глаза, вжавшись в холодный металл стойки, сильнее сжав руку Алекса. Она ненавидела эту руку, ненавидела его близость, этот запах пота, пыли и крови, смешанный с ее собственным страхом. Но больше всего она ненавидела крошечную, предательскую искру чего-то, похожего на облегчение, что его костяшки, сжимающие ее, все еще были теплыми и живыми в этом царстве теней и смерти.

Они стояли плечом к плечу против новой, нечеловеческой тени в мире, который умер в тишине, но теперь начал пробуждаться с новыми, острыми клыками. Холодное братство отчаяния, скрепленное не доверием, а животным ужасом перед тем, что рычало в темноте.

Свидетель страха

Рычание разорв