Эра Возможного

- Если уйдёшь ты, меня не станет, - проговорила Лана, и на половине фразы её голос осип.

- Тебя не станет, если ты забудешь, кем ты была, - раздраженно ответил Артём и пошёл дальше, потянув Лану за руку.

Впервые он не старался говорить мягко. Он не хотел больше быть рядом с этой пустотой. Артёму хотелось вырвать свою руку и убежать в любое другое место, главное подальше от этих бесконечных улыбок, слоганов, душного до блевотины запаха сандала и флоксов, подальше от этого красивого робота, в которого превращалась Лана.

Но Артём сдержался. В молчании и за руку они дошли до парка. Красивые идеально зеленые деревья, детский смех, пикники на чистейших лужайках. На скамейке в тени сидела женщина и качала коляску. Её глаза были живыми, одинокими и какими-то пустыми. Она смотрела в небо, и не моргала. Краем глаза Артём увидел, что в коляске спал ребёнок. Но Артём не мог понять жив этот ребёнок или нет. Тело казалось почти неподвижным, кожа будто восковой, было неясно, дышит ли он вообще. Женщина будто очнулась, заметив любопытный взгляд Артёма, и произнесла:

- Теперь он идеален. Ни одного каприза, ни единой слезинки.

Женщина посмотрела на ребёнка, задумчиво улыбнулась и начала напевать какую-то колыбельную без слов, покачиваясь вместе с коляской.

Артём посмотрел на Лану. Она крепко держала его за руку. Слишком крепко. В её руке чувствовался скорее страх, чем сила.

Артём уже почти решил, что скоро не сможет остаться, и его грудь стягивало страшное и глубокое чувство вины. Лана разрывалась от раздражения и в то же время от какой-то щемящей сердце боли – что она скоро останется без него, без Артёма.

Золотой Город, застывший в вечном лете, тихо продолжал улыбаться им обоим.

Глава 3 ЗА СТЕНОЙ

«Настоящее рождается из усилия,

не из просьбы.»

(из дневника Архивиста)

2215 год

Ветер пах мокрым асфальтом, гарью и соснами. Когда заходило солнце, Стена отбрасывала тень длиной почти в километр. С этой стороны земля была серая и потрескавшаяся от времени, поросшая мелкими деревьями и кустарниками. С той – гладкая, светящаяся как экран. Золотые Тюрьмы не знали засухи, снегов или ветров. Только яркость и жажду человеческих желаний.

Развалины старой школы зарастали мхом и тонкой травой. В трещинах бетонных стен поселились растения. Где-то на крыше пищали птицы.

Природа быстро возвращалась туда, откуда её веками выгоняли люди.

Алиса сидела на подоконнике второго этажа школы, свесив ноги из открытого окна, и смотрела вдаль. Солнце будто садилось на Стену сверху и разбрасывало длинные светящиеся закатные лучи вверх и в стороны, очерчивая четкую полосу тени внизу. К вечеру пыльная жара спадала, воздух становился прохладным. Алиса сняла капюшон толстовки, собрала волосы на голове в высокий хвост и подставила лицо тёплым лучам и свежему вечернему ветру. Правый глаз Алисы был прикрыт серой и ветхой от времени повязкой, левый же видел намного лучше, чем когда-либо.

Вокруг школы было ещё несколько десятков старых домов, разбросанных между редкими деревьями. Переплетённые между домами провода, старые раскосые заборы, зарастающие крапивой и репейником, покосившиеся столбы освещения – всё это в последнее время стало таким родным и важным для Алисы, что она часто просилась вечерами на дежурство, чтобы полюбоваться этим тёплым пейзажем.

Тридцать лет назад, когда все гнались за желаниями, многие жители посёлка уехали в города ближе к центрам с Программами, и большинство не вернулись, видимо после исполнения Желаний или от разочарования, что здесь уже ничего не нажелать, не изменить, потому что желание главы посёлка Станислава Игоревича было первым... Он тогда был то ли старых взглядов и закалки, то ли, наоборот, очень продуманным, и загадал желание, чтобы посёлок остался таким как есть навсегда. Это, видимо, и стало основной причиной, почему жаркое солнце ещё не превратило посёлок в выжженную пустошь. Желание было сильное, и стоимость была соответствующая – теперь Станислав Игоревич сам не помнил, зачем сохранил посёлок, что такого важного в этом месте, и почему он здесь. Он часто молча бродил по улицам, рассматривая всё вокруг как будто впервые, и не узнавал домов, возле которых прожил 61 год. У Станислава Игоревича дома, напротив его кровати, вся стена была исписана фразами «Ты всё забыл, помни о том, что…». Каждое утро, после пробуждения он долго сидел на кровати и читал эти послания. Их когда-то давно написала ему супруга Инна Владимировна. Но она умерла 2 года назад, и теперь остались только записи на стене.

Таких нетронутых желаниями мест почти не осталось. И здесь обосновался Центр Сопротивления.

Запахло костром, и в тишине Алиса различила несколько голосов, приближающихся со стороны выжженного солнцем леса.

- Опять новенькие – внезапно прозвучал мужской голос за спиной Алисы, и она невольно вздрогнула.

Алиса дежурила с Даниэлем, но так задумалась, что даже забыла, что она здесь не одна.

- Кто на этот раз?

- Новые беженцы. Шесть человек. Один без рта, - Даниэль закрутил хвост Алисы в пучок, потом распустил его, приобнял за плечи и поцеловал в шею.

Щетина мягко кольнула нежную кожу Алисы, и она, молча вжав голову в плечи, отстранилась от следующих поцелуев.

Даниэль, пожал плечами, чуть отодвинулся и задумчиво произнёс:

- Жёстко это. Питание через нос по зонду. Знаешь, что загадал этот бедняга? – он глянул в окно, смачно плюнул и сел рядом, - хотел, чтобы его никто не критиковал. А сам лишился рта. Вот это юморок у Программы, – Даниэль хмыкнул.

В кармане Алисы зашипела рация. Рации работали только внутри поселка, между жителями. С другими людьми, сопротивлениями или ещё с кем-то было практически невозможно связаться. Всё в мире вокруг стало нестабильно. Погода, радиоволны, даже растения за пределами поселка напоминали какую-то непредсказуемую абракадабру. Но иногда рация улавливала и передавала непонятные сообщения. Такие, как сейчас, например:

«...архив не уничтожен... западный узел нестабилен... сбой в протоколах желания...прежние данные не восстановлены», – хрипел между помехами мужской голос.

- И чё, как думаешь, существует этот Архивист? – спросил Даниэль, кивнув на рацию.

- Думаю, что нет. Вернее, наверняка кто-то пытается Программу удалить или взломать. Но эти слухи, магический Архивист и всё такое. Мы ж не в фильме, где спрятанное сильное Добро побеждает Зло, – она грустно улыбнулась.

Даниэль с Алисой посмотрели друг на друга. Каждый думал о своем.

Даниэль о никому неведомом Архивисте, который, возможно, и вещал сейчас по рации, и который, как говорят, пытается откатить какую-то там плату, вернуть людям воспоминания, или удалить Программу, или перепрограммировать её. Верить или не верить этим слухам Даниэль не знал.

А Алиса…

Её мысли всегда возвращались к одному единственному человеку.

Он когда-то сидел вот так же в окне рядом с ней. О чём-то шутил и говорил о будущем. Он был хорошим. Добрым. Сильным.

И мог не загадывать! И так всё было прекрасно! Замечательно, по-доброму. У них двоих. А что было в целом мире – не так уж важно! Если твой любимый рядом, остальное приложится.

Но он Алисиных мыслей не разделял. И загадал желание. Пожелал спасти мир от хаоса. Понять, как остановить разрушение. Вернуть смысл желаниям и мечтам.

Вернее, он ушёл загадывать. А дальше Алиса не знала. Наверно он погиб где-то по пути к Программе. Или придумал другое желание. А может быть, влюбился в другую, красивую и весёлую, и остался жить с ней.

Алиса не знала. Прошло уже два года, как он ушёл, сказав Алисе не ждать его, и не вернулся из того похода. И пять человек, ушедшие вместе с ним, тоже.

- Алиса! Алиса! – прокричал кто-то шёпотом с улицы.

Алиса очнулась от грустных воспоминаний и посмотрела вниз. Санёк выглядывал из-за угла школы и махал ей рукой:

- Да здесь я!

Саньку было двенадцать лет, но он считал себя ужасно взрослым и самостоятельным. Русые коротко стриженные волосы торчали упрямым ёжиком, загорелое лицо всё перепачкано сажей, как и синяя растянутая футболка с джинсовыми шортами.

- Чего орешь? – шикнул на него Даниэль.

- Да это, Алис, - он подошёл ближе к окну и почесал грязный лоб, - там твоего дружбана привели. Этого, который мычит, как лялька, который с Витькой ещё ушел тогда, в поход.

У Алисы зашумело в ушах, она непроизвольно схватила Даниэля за руку. Тот крепко сжал её ладонь в ответ.

- Мать отправила сказать тебе. После дежурства приходи к нам, - он огляделся по сторонам, и вытянул шею, как будто так Алисе будет лучше слышно, и быстро вполголоса заговорил, - он у нас пока поживёт, типа, вроде как у него кукуха совсем, того, - он постучал кулаком по голове, - его ребята новые подобрали, говорят по лесу бродил.

- Так, малец, давай, дуй обратно в лагерь! – вмешался в разговор Даниэль и приобнял Алису за плечи, - чего сплетни разносишь? Дежурить мешаешь.

Даниэль махнул головой в сторону домов, показывая Саньку направление. Санёк нахмурился:

- Я так-то важную инфу принёс.

- Давай-давай, топай, - поторопил его Даниэль.

- Спасибо, Сань, - усилием воли сказала Алиса, сердце её изо всех сил собиралось пробить грудную клетку и вырваться наружу.

Санёк обиженно развернулся, пригнувшись побежал и скрылся за углом школы.

Даниэль сильнее прижал Алису к себе. Но она мягко отодвинула его, обняла колени руками и невидящим взглядом уставилась на Стену Золотой Тюрьмы вдалеке. Солнце почти село.

- Слушай, ну, Сок один вернулся. Мы ещё ничего не знаем. Тем более два года прошло. Понятно, что ты так долго ждать не можешь и не могла! Он же бросил тебя, Алис, – Даниэль мягко положил руку Алисе на спину.

- Не надо, - поёрзала плечами она, сбрасывая руку.

Слёзы подступили к правому живому глазу Алисы. Сейчас больше всего на свете ей хотелось остаться на дежурстве одной. Она моргнула, и тонкая слезинка скатилась по щеке на подбородок. Алиса шмыгнула носом и уткнулась в руку, охватываюую колени.

Даниэль начинал злиться.

Алиса ему давно нравилась. И вот только она начала обращать на него внимание, совместные дежурства, прогулки, и даже пара жарких поцелуев накануне, как тут, с какого-то фига появился Сок. Если ещё и Виктор где-то жив, то это вообще всё максимально портит. Так легко сдаваться Даниэль был не намерен.

Глава 4 ПЕТЛЯ

«Программа не создаёт что-то из ничего.

Каждое Желание исполняется

путём перераспределения

существующих ресурсов.»

(из договора Оферты Программы)

2215 год

Виктор вышел из ангара с Программой, как после обряда посвящения: прямая спина, ровный уверенный шаг, сияющие, как у тех, кто верит «всё возможно», глаза. Виктор взболтал флягу, чтобы понять, сколько воды ещё осталось, и сделал пару глотков. Фляги-рукава уже были пусты, в этой же воды осталось примерно наполовину. Он вставил флягу обратно в чехол на поясе, и автоматически подтянул лямки рюкзака на плечах. Лицо Виктора обдавало жаром. Солнце висело над горизонтом, раскалённым диском, воздух пах травой, ржавчиной и пылью.

Метания перед загадыванием желания, захватившие Виктора после галлюцинации, он смог унять достаточно быстро. Его цель была глобальная. Это не какие-то там сиюминутные желания о славе или деньгах. Он собирался спасти мир! Стать героем. Единственным, кто решился на этот шаг, и кто точно справится. По крайней мере, так Виктор искренне считал. Эта мысль, и загаданное желание его ободрили, и настроение у Виктора заметно улучшилось.

Посмотрев на ангар, на солнце, и на виднеющиеся вдали мутной дымки строения, Виктор знал, что за пару-тройку часов он туда точно доберётся. Оставаться и спать в ангаре, пусть и прохладном, было как-то не по себе. А те дома он присмотрел ещё по пути вперёд, и они вполне подходили для привала, а может быть и для ночлега.

Виктор замотал футболкой голову от солнца и пошёл по пыльной дороге, едва заметной на потрескавшейся земле.

- Спасти мир от хаоса Программы – говорил он сам с собой, – если кто и может, то только я. Сколько человек погибло, пытаясь это сделать? Идиоты. Они не умели загадывать. Формулировка крайне важна! А они что? «Хочу, чтобы Программа исчезла!» - он цокнул языком. – Кто так загадывает? Придурки. Она, что, дура по-вашему? Она ж ИИ! – Виктор осуждающе покачал головой.

Конечно, как быстро сработает Программа он и сам не знал. Говорили, что желания исполнялись почти мгновенно, иногда через несколько минут. Но желание Виктора было другим, более мощным. Кто знает, сколько на это уйдёт времени? Да и как узнать? Скорее всего пройдут дни или месяцы прежде, чем что-то станет заметно. Раз Виктор не исчез и не умер сразу в зале Программы после того, как загадал желание, значит, желание было принято в обработку. Это радовало и воодушевляло.

- Любопытно, что же ты у меня заберёшь? Ты такая хитрая, - Виктор почесал небритый подбородок, - но не хитрее меня.

Виктор подумал о том, что хорошо бы побриться и умыться, как только он доберётся до тех домов. В любом случае, в первую очередь нужно будет найти воду.

Пыль шла следом и оседала на одежду и лицо, щекотала горло. Вокруг была пустота, редкие полуживые кусты и обломки стен. Спустя два с половиной часа Виктор дошёл до первого полуразвалившегося дома, крыша которого слегка съехала набок. Бетонные стены покосились, один угол обвалился, как будто по нему долго били кувалдой. Окна первого этажа были выбиты, на обгоревшей двери кто-то старательно нацарапал ножом: «Здесь был Джек».

Виктор потянул дверь на себя, и та скрипнула так, будто давно никого не пускала. Неведомый Джек, судя по всему, ушёл давно, так как внутри было пусто и пыльно. Виктор прошёл просторную прихожую и заглянул в первую комнату, которая по всей видимости раньше служила кухней. На кухне стоял заброшенный грязный гарнитур и одинокий открытый и пустой холодильник. Было тихо, пахло пылью и старой проводкой. Пол был покрыт крошкой стекла от разбитых окон, песком и прочим мелким мусором. На стене висел нелепый плакат «Мечтай! Желай! Программа рядом!». На столешнице валялся старый смартфон с дырой в экране, как будто кто-то в гневе ударил в него молотком.

Виктор уловил лёгкое движение сзади и резко обернулся. В коридор из соседней комнаты вышел рыжий кот и лениво посмотрел на непрошенного гостя. Виктор вдруг кожей ощутил чьё-то присутствие, и отвратительный холодок пробежал по его спине.

- Есть кто? – громко спросил Виктор, стараясь звучать уверенно.

Никто не ответил. Тишина словно впивалась в уши, и Виктор медленно пошёл к коту.

- Я иду! Я просто путник. Ищу кров и воду, - продолжал Виктор, подходя к прикрытой двери комнаты и хватаясь за ручку армейского ножа, высящего на поясе.

Сердце стучало в висках и ушах. Виктор медленно заглянул внутрь.

Кот боднул головой его ногу, потёрся боком, и начал мурчать, вздёрнув кверху изогнутый хвост. В комнате никого не оказалось. Виктор зашёл внутрь. Здесь было на удивление чисто, никаких осколков и мусора. Окна были целые. В углу стояла кровать без постельного, но с матрасом и подушкой, деревянный ящик служил столом или прикроватной тумбочкой. В углу на полу Виктор увидел две потрескавшиеся тарелки с засохшими кусочками пищи – кошачьи миски.

- Ну, и где твой хозяин? – немного расслабившись, спросил Виктор, посмотрев на кота.

Хотя, судя по худобе животного и пустым мискам, хозяин давно здесь не бывал.

И тут входная дверь внезапно скрипнула. Точно также, как тогда, когда Виктор её открывал. Он вздрогнул и непроизвольно вжался в стену у дверного проёма комнаты.

- Эй! Псих! Это опять ты? – весело рявкнул бас из коридора. – Здорова!

Голос был явно добрый. Но расслабляться пока было рано.

- Давай, выходи! – дверь всё с тем же скрипом захлопнулась.

«Это он с котом разговаривает?» - подумал Виктор, быстро прикидывая, успеет ли выскочить в окно.

- Витёк? Ну, ёп твою мать! Я не пойду к тебе, а то опять на меня кинешься! Давай, выходи первый.

Виктор застыл в замешательстве. Голос был ему не знаком. Но мужчина звал его по имени. Это удивляло и успокаивало одновременно. Ничего не понимая, и слегка поколебавшись, Виктор вышел из комнаты в коридор.

На него с улыбкой смотрел невысокий крепкий мужчина, седые волосы забраны в хвост, борода была заплетена в две кривые косички. В загорелых руках он держал двухлитровый бутыль с водой и небольшую спортивную сумку.

- Иногда это даже забавно, - улыбнулся мужчина.

- Кто ты? – спросил Виктор, хмурясь.

- Ладно, обниматься не будем, - мужчина по-свойски прошёл мимо Виктора в комнату.

Он сел на кровать и похлопал по матрасу, приглашая Виктора присоединиться.

- У меня сейчас времени нет, скоро вечер, а девчонки ещё урожай не дособирали. Помогать надо. Дозорный сказал, ты идёшь. Я и прибежал, пока ты тут чего не натворил. Так что говорю быстро. У тебя, Вить, с головой ку-ку. Ты сюда примерно раз в две недели заходишь. Это уже твой дом. Никто на него не претендует, так сказать. Да и кот, видимо, тоже тебя хозяином считает. В сумке еды немного, вот вода – он махнул на бутыль. – Каждый раз я тебе всё рассказываю, да только толку ноль. Ты вроде сейчас адекватный, а в другой раз придёшь, по голове огреешь.

Мужчина погладил запрыгнувшего на кровать и тарахтящего как трактор кота.

- Погоди, - Виктор так и стоял в проходе в полном замешательстве.

- Погождаю, Витёк, погождаю, - мужчина со вздохом, по-отечески посмотрел на него. – Как тебя так угораздило?

- Так, давай по порядку, - в голове у Виктора стучало, горло пересохло от жажды, но он, будто не чувствуя этого, с усиленной скоростью думал. – Хочешь сказать, что я тут уже был, что мы знакомы, и что у меня провалы?

- Угу.

- Что за бред? Не-не-не, меня тут никогда не было, сюда я не заходил, я здесь впервые! Тебя я не знаю, Барсика этого – он ткнул пальцем в кота, - тем более! Логически, я даже не могу представить, где и в какой части моей жизни могло быть это место? И тем более, ты!

- На то они и провалы, чтоб не помнить, Витёк.

Мужчина встал.

- Так, слушай, сейчас мне некогда. Давай, после заката приходи. Как выходишь из дома сразу направо, до конца улицы, и снова направо, там больница старая. Мы на улице мясо жарить будем. Увидишь. Давно такого не ел поди. Там всё и обсудим, - он похлопал Виктора по плечу. – Воды попей. В остальных комнатах срач, можешь даже не смотреть. И меня, кстати, Мишей зовут.

Он вышел, дверь снова скрипнула.

Виктор сел и тупо посмотрел на бутыль воды и сумку, принесённые Мишей. Мысли метались, упорядочить их было крайне сложно. Нет, бред, точно бред! Возможно, это побочка программы и всё.

- Я должен сохранить самообладание! – сказал себе Виктор вслух.

Чтобы отвлечься, он открыл бутыль, и сделал глоток. Теплая вода, с едва уловимыми металлическими нотками омыла слипшиеся губы и скользнула в сухое, словно обмотанное наждачной бумагой, горло. Виктор прикрыл глаза от удовольствия. Жадно выпив четверть бутыля, он с любопытством потянулся к сумке. Пара бумажных свёртков с сушёным и вяленым мясом, 2 свежие лепёшки, тряпичный мешок с сухарями, сушеные круги картофеля и цуккини, тоже завёрнутые в бумагу, пучок свежей вигны, 3 помидора, и 2 стеклянные банки фасоли. Виктор поднял брови: весьма разнообразно!

Закат уже стягивал небо, Виктор жадно съел кусок мяса и пару кругов картофеля, чтобы немного унять голод, и не сбить аппетит перед обещанным Мишей ужином. Коту тоже немного перепало – Виктор накрошил ему лепёшки и налил в миску воды.

- Мясо – слишком жирно тебе будет, - усмехнулся Виктор, глядя как кот жадно уплетает предложенную пищу.

Больницу Виктор нашёл без усилий, можно было просто идти на аромат костра и жареного мяса. Виктор прекрасно умел ходить бесшумно, и когда он подошёл к деревянному забору, никто его не заметил. Он услышал гул голосов, но людей и света костра пока не видел.

- Сколько можно его прикармливать? – басил один.

- Тише ты! Он скоро придёт! – шикнул женский голос.

- Я говорю, нечего запасы ему отдавать! – вполголоса и раздражённо продолжил первый, - Ты, Мишаня, конечно, до фига щедрый, но и о нас не забывай! Мы тут пашем, значит, а ты ему всё готовенькое выдаёшь!

- Да, ладно, тебе жалко парню пары кусков мяса? – голос Миши Виктор узнал, - Тем более, что это то мясо, которое… ну. ты понял, - тихо ответил Миша.

- Парню! – хмыкнул первый. – Да это здоровый мужик! А «то мясо», как ты говоришь, тоже нам когда-нибудь понадобится!

Виктор нахмурился, «то мясо» резко перестало ему нравиться. Он специально пошумел ветками какого-то куста рядом, и обойдя забор, нарочито спокойно вышел во двор больницы.

Двор зарастал редкой травой и сухим кустарником, по бокам ближе к забору боролись за жизнь несколько деревьев. Недалеко от забора горел костёр, рядом с которым стоял длинный сооружённый из кирпичей мангал, где аппетитно шипели ровные кусочки мяса. Вокруг огня на самодельных скамейках и стульях сидело человек пятнадцать. Мужчины и женщины совершенно разных возрастов.

- Вечер добрый! – сказал Виктор, выпрямив спину.

- Здарова! – сказал кто-то в тени, другие покивали.

- Витёк, я рад, что ты пришёл, проходи! – Миша подошёл к нему с добродушной улыбкой.

Он пожал Виктору руку и жестом пригласил сесть на одно из свободных мест у костра.

- Я постою, - сухо сказал Виктор.

Ему было неуютно здесь находиться, и он начинал жалеть, что вообще пришёл.

- Витёк! – язвительно повторил тот самый недовольный голос, - да ты что? Иди, садись! Мы сейчас тут тебя кормить будем! Ты так вовремя пришёл!

Мужчина, сидевший напротив мангала, с вызовом смотрел на Виктора. Пламя костра придавало гладко выбритому лицу желтоватый цвет. Узкие глаза поблёскивали злобой, улыбка из идеально ровных зубов больше походила на оскал хищника перед прыжком на добычу. Руки и ноги у мужчины были на месте, чёрный лонгслив с закатанными рукавами, чёрные джинсы и треккинговые идеально шнурованные ботинки. Мужчина сидел, облокотившись крепкими руками на расставленные в стороны ноги.

Голова Виктора слегка дрогнула, ноги предательски стали ватными, тугой ком подкатил к горлу и разлился чем-то обжигающим по щекам. «Да кто он такой, чтобы так со мной говорить? У меня есть дело поважнее, чем сидеть с этими идиотами за одним костром!»

- Научился бы говорить потише, а то создаётся впечатление, что я тебе не просто в тягость, а прям головная боль. – сказал вслух Виктор, стараясь звучать уверенно.

- Ой, мальчики, давайте не будем ссориться! – игриво вмешалась блондинка, сидевшая рядом с мужчиной и кокетливо закинула ноги ему на колени.

- Да, мужики, давайте вечер не будем портить, - подхватил Миша, подошёл к Виктору и бодро похлопал его по плечам, - давай, садись, да спрашивай, как всегда!

Миша всё же усадил Виктора между остальными у костра. Казалось, им не было никакого дела до Виктора, они о чём-то болтали друг с другом, кто-то изредка посмеивался, кто-то смотрел на огонь в ожидании ужина. Только блондинка, улыбаясь, что-то нашёптывала своему гладко выбритому мужику на ушко, а тот продолжал сверлить Виктора блестящими от огня глазами.

- Что не так с мясом, которое ты мне дал? – недоверчиво взглянув на мангал после некоторой паузы спросил Виктор.

Голоса смокли. Кто-то посмотрел на Мишу, кто-то уставился в костёр. На Виктора не смотрел никто.

Миша задумчиво поворошил палкой угли в костре.

- Да просто старое, - пожал он плечами.

Мужик в лонгсливе откинулся назад, похлопал блондинку по коленям и беззвучно рассмеялся.

- Старое? – наклонился обратно к огню мужик, и посмотрел на Виктора в упор. – А ты угадай!

Тошнота подступила к горлу Виктора, сердце запульсировало, пробираясь от затылка к вискам, на лбу выступил липкий пот. Голова закружилась, и он вцепился пальцами в стул, на котором сидел.

Миша, виновато улыбнулся, и не глядя на Виктора произнёс:

- Извини, друг. С собой я тебе могу дать только такое, хорошее мясо мы сами с трудом себе добываем.

- Что это за мясо? – глухо повторил Виктор, ему казалось, что ещё слово и его стошнит.

- Человеческое, - недовольно хмыкнул кто-то рядом с Виктором.

Рвотные спазмы скрутили желудок, Виктор быстро развернулся в противоположную от костра сторону и наклонился ближе к земле, но его так и не вырвало.

Кто-то похлопал его по спине.

- Понимаю, брат. Не переживай, они завещали так – все, кто умирают, ну, или те, кого изредка находим в сумасшедшем состоянии или при смерти. В общем, ты понял.

В ушах запищало, Виктор отказывался это понимать. Дыхание сбилось, как будто он бежал, рвотные позывы не отпускали, и он не мог разогнуться, или найти в себе силы встать и уйти. Запах жаренного мяса больше не вызывал аппетита, он казался жирным и отвратительным. Всё пространство вокруг сначала сузилось, потом расширилось, и темнота впереди поплыла, наполняясь серебристыми мушками.