Поцелуй под звездами

Я стоял, оглушённый, кровь капала на песок. Вдруг его люди подняли оружие – но Кас крикнул:

– НЕ СТОИТ! ЕСЛИ ХОТИТЕ ЖИТЬ – ОПУСТИТЕ СТВОЛЫ!

Молчание. Один за другим – автоматы легли на землю. Всё закончилось.

Я посмотрел на своё плечо. Боль гудела. Но внутри было что-то другое. Усталость. И понимание, что теперь я стал другим. Этот огонь прошёл сквозь меня. И я выжил.

Мы ехали молча. Снаружи всё было как всегда – фонари, тени от машин, гул дороги. Но внутри всё было не так.

Я чувствовал, как тяжелеет грудная клетка. Как будто с каждой минутой невидимый груз ложится на плечи – не пуля, не нож, а слово. Ответственность. За семью, за имя. За тайну, которую украли.

В детстве я думал, что стать мужчиной – это про силу. Про кулаки, про выбор машины и количество женщин. Но сегодня я понял: стать мужчиной – это про способность терпеть боль молча. Про то, как не озвучивать страх, когда он в тебе кричит.

Я смотрел вперёд. Слишком темно, чтобы видеть, но слишком ясно, чтобы не понимать. Каспер гнал быстро, но уверенно. Его руки крепко держали руль. Серхио с ребятами остались прикрывать отход и убирать тела. Всё должно было выглядеть… чисто. Как будто ничего не случилось. Как будто это не война.

Я сидел на пассажирском сиденье, зажав окровавленное плечо полотенцем. Боль притупилась, но я чувствовал, как кровь медленно сочится под ткань.

– Он попал? – спросил Кас, не глядя.

– Да. Ничего серьёзного. Мягкие ткани. – Я моргнул, пытаясь сохранять спокойствие. – Но пульсация идёт в такт сердцу. Пуля достала.

– Дурень, зачем ты встал? Без бронежилета?

– Кто-то должен был с ним говорить. Он бы стрелял в кого-то из вас. Я хотя бы знал, на что иду.

Кас усмехнулся, но его смех был горький, нервный.

– Чёрт возьми, Соло, мы не бессмертные. Это не игры. Это уже не университетские разборки. Это – настоящая мафия. Ты хоть понимаешь, как близко ты был к смерти?

– Понимаю. Но… я не мог иначе.

– Он мог тебя убить. Просто так. Из принципа. Потому что ты дышишь. Ты видел, как он смотрел на тебя?

– Как на младшего брата, которого хочет задушить.

– Ага. Как на наследника, которому он завидовал. Ты – угроза, Соло. Ты не просто мальчишка. Ты – символ их проигрыша.

– Думаешь, теперь всё закончено?

Кас затормозил, выехав на прибрежную дорогу. Остановился, выключил фары. Повернулся ко мне. Его глаза были тёмными, как никогда.

– Нет. Это только начало.

Мы молчали.

Вдалеке шумело море. Волны, такие же как утром. Только теперь в них не было покоя— только отголоски взрывов, выстрелов и запаха смерти.

– Серхио сказал, что семья Романо будет молчать. По крайней мере – временно. Он не оставил наследников, кроме тех, кто бежал. Все поймут, что случилось. Кас выдохнул. – Но они не простят. Они могут затаиться.

– Пусть. Я не собираюсь прятаться. Но и мстить не хочу.

– А придётся. Добро пожаловать в наш мир, братик, – сказал Кас и положил мне руку на плечо. – Ты стал взрослым. Официально.

Я кивнул. С болью. С усталостью. С пониманием.

– А теперь поехали. У тебя кровь всё ещё идёт, и я не хочу, чтобы ты умер у меня на заднем сидении. Твоя мамочка меня убьёт.

Я хмыкнул. Это был первый настоящий смешок за последние сутки.

– Не умру. У меня ещё дела. Мегги, помнишь?

Кас смотрел на меня секунду. А потом кивнул.

– Тогда поехали, к чёрту. Умирать тебе пока рано.

Каспер вёл машину молча. Он даже не включил музыку – только фары резали темноту, как нож. На дороге не было ни души, только редкие отблески фар на мокром асфальте. Мы ехали быстро, но без спешки. Словно знали: от прошлого не сбежать, оно всё равно сядет в багажник.