Проклятие книжного бога. Город Ирий

Они стояли полукругом перед старым терминалом, подсвеченные жёлтым светом фонарей,но М стояла как будто немного позади и видела экранчик только через плечи Ками и Рады. Пыль в воздухе двигалась, как рой мелких насекомых. Тишина в комнате была плотной — нарушаемой лишь щелчками интерфейса, когда Раф подключал флешку.

На экране зашипело изображение — в сером шуме проступили силуэты. Сначала — обычные сцены: студенты, работающие в лабораториях, шутки, смех, кто-то подпевает под музыку в наушниках. Жизнь, такая обыденная, такая недавняя.

Затем — иное. Один за другим люди начали покидать свои секции. Идут медленно, почти синхронно. Как сектанты на вечернем ритуале. Кто-то босиком, кто-то с закатанными рукавами, кто-то — с записями в руках. Без эмоций. Без слов.

— Смотри, вот он, — шепнула Рада, указывая пальцем. — Профессор.

Высокая фигура, худой, с руками, поднятыми к потолку. Камера дрожит. Звук — оборван. Изображение гаснет.

М всматривалась в экран, но не видела. Перед глазами расплывались пятна, как от давления. Что-то внутри неё замкнулось. Пустота, знакомая с детства. Как в тот момент, когда тебя не берут в команду. Когда не зовут по имени. Когда стоишь в углу комнаты и делаешь вид, что тебе всё равно.

— Мы найдём эту комнату, — уверенно произнесла Кей. Её голос стал якорем.

Раф воспользовался имплантом и всем в сетку интерфейса поступила обновлённая карта комплекса — маршрут, развилки, вентиляционные шахты, тупики.

— Тогда разделимся, — сказала Кей спокойно. — Мы с Ди и М пойдём направо. Остальные — налево.

В этот момент М ощутила, как земля под ногами будто бы сместилась. Ей захотелось вскрикнуть. Хотелось сказать «Нет!» — не потому, что она боялась пути. А потому, что рядом будет Ди.

Ди — с её пронизывающим, холодным взглядом. Ди, от которой веяло презрением.

Она хотела уйти с Рафом и Радой. С теми, кто хотя бы улыбался. С Ками, у которой голос гремел, как ураган. Там ей было бы легче дышать.

Но рядом стояла Кей. И М не могла уйти. Хоть бы на шаг. Она очень хотела с ней подружиться и не могла отступить сейчас.

"Если я скажу хоть слово — Кей подумает, что я слабая."

"Если я уйду — я потеряю шанс быть рядом."

Она проглотила сухой ком, кивнула и тихо выдохнула:

— Хорошо.

Никто ничего не ответил. Ди уже уходила вперёд. Кей бросила короткий взгляд и тронулась следом.

М пошла за ней.

Коридор, по которому они шли, вывел их в небольшое помещение, словно шлюз — с металлическими стенами и круглым люком, ведущим дальше. Над люком — потускневшая табличка:

ЖИЛОЙ БЛОК → ОБУЧАЮЩИЙ СЕКТОР / АУДИТОРИИ 1–3

Кей подошла первой. Экран рядом с дверью моргнул, запрашивая допуск. В её глазах отразился мягкий свет, когда имплант передал код. Люк шипя открылся — внутри была ещё одна узкая комната с пустыми стеллажами и чернеющим тоннелем за ними.

— Это должно вести к аудиториям, — произнесла она. — По легенде, здесь раньше преподавали основы радиобиологии.

— Но... — М всмотрелась в карту, — здесь же должно быть... две боковые двери. Санблок и медиатека.

Кей нахмурилась. Протянула руку к стене — там, где на карте был проход. Ничего. Вязкая жижа,в которой тонула рука. Ни дверного шва, ни панели. Только холодная, живая материя.

— Что за... — пробормотала Ди.

Они обменялись взглядами.

М обернулась — и у неё перехватило дыхание.

Коридора, из которого они пришли, уже не было.

Вместо него — живая, дышащая ткань, покрытую слизью. Она пульсировала. Медленно. В такт... дыханию?

То, что было проходом — теперь превратилось в опухоль, вросшую в стены. Она заполняла всё пространство позади, словно никогда и не было иного пути.

— Чёрт. Чёрт. — Ди резко отступила, прижимая ладонь к интерфейсу на руке. — Я… я что-то нашла.

Перед её глазами зажглись тонкие строки анализа — зелёные, красные, жёлтые. На экране сыпались показатели: белки, аминокислоты, фрагменты кода, нестабильные цепочки РНК.

И в конце, словно подпись:

Обнаружен фрагмент ДНК.

Источник: Проф. Фридрих Штольц.

— Это... это он, — прошептала Ди. — Эта штука… в ней его генетический код.

— Что? — М отступила к стене. — Ты хочешь сказать, что…

— Либо он в этом... либо стал этим.

— Либо он создал это, — мрачно добавила Кей.

Внезапно пол под ногами чуть вибрировал — еле ощутимо, как будто кто-то вздохнул прямо под покрытием.

М прижалась к Кей. Её рука дрожала, хотя она не подавала вида. Липкий, едва уловимый страх поднимался вверх по позвоночнику — не от ужаса, а от абсурда, от разрушения самой логики реальности. Комната, которую они только что покинули, исчезла. Пространство менялось. Карта больше не имела смысла.

А впереди — оставалась только тьма.

— Мы должны сообщить остальным, — сказала Кей, пытаясь скрыть напряжение в голосе. — Срочно.

Она активировала внутреннюю связь, и её голос прозвучал в канале обеих групп:

— У нас… проблема. Проход, по которому мы вошли, исчез. Стена… будто бы изменилась, срослась.

Это не голограмма. Это... живая структура.

— Карта тоже больше не работает. Пространство не совпадает с планом.

Небольшая пауза. Шипение канала.

Ответила Рада — в её голосе была заметна тревога:

— Подтверждаю. У нас с Ками и Рафом — похожая ситуация.

Дверь, через которую мы вошли в картотеку, теперь глухая стена. И потолок… как будто дышит.

Раф вмешался:

— Нужно срочно собраться. Подразделение неэффективно в условиях меняющегося пространства. Это может быть какая-то… адаптивная биосфера.

Разделение групп — ошибка.

— Нам нужно выбираться, — прошептала Ди. Её голос дрожал, и впервые за всё время он звучал по-настоящему уязвимо. — Прямо сейчас. Пока мы ещё… пока что-то не закрылось окончательно.

— Нет, — твёрдо сказала Кей. — Назад пути уже нет. Продолжаем двигаться по плану.

М стояла, прижавшись к стене, чувствуя, как мир сжимается вокруг. Стены — будто дышат. Жижа на полу — теплее, чем должна быть. Она тянется за подошвами, как липкий страх.

Она смотрела на Кей и Ди. Они обе были рядом. И вдруг М охватила парадоксальная мысль: если это ловушка — то пусть хотя бы не в одиночку.

Агенты шли медленно, ступая в вязкую жидкость, что покрывала пол, как плёнка. Каждый шаг отзывался мерзким чпоканьем, и М всё сильнее чувствовала — она не просто идёт по ней, она в ней.

В какой-то момент она отстала на полшага. Тишина вокруг была тяжёлой, словно в уши залили воск. Лишь за стеклом шлема — её собственное дыхание. Мотор фильтра тихо гудел. Интерфейс плыл перед глазами, но буквы начали будто бы расползаться.

Она моргнула.

И в этот момент мир перестал быть настоящим.

Жижа под её ногами вдруг потеплела, как будто ощутила её… и отозвалась. Сначала в подошвах — щекочущее, липкое чувство. Потом выше — в икры. Колени. В бедра. Оно будто шептало кожей, как вода в ванной, в которую опускаешься слишком медленно.

Где-то на границе сознания возникло присутствие.

Без слов. Без имени. Без направления.

Тень.

Она не говорила. Но М знала — она здесь. Рядом. Она дышит сквозь пол. Сквозь стены. Сквозь неё.

М подалась вперёд — неосознанно, как будто что-то мягко тянет за рёбра, как будто жидкость открывает объятия. Зрачки расширились. В ушах — гул. Сердце глохло под этим нарастающим чувством:

Ты не одна. Я здесь. Я рядом.

— М! — голос Кей, искажённый, прорвался в тишину, как удар плетью.

М вздрогнула, шатнулась, как будто проснулась из-под воды. Очнулась — дыхание рваное, лицо вспотело под маской, пальцы дрожали.

— Что…… — прошептала она.

Ди посмотрела на неё искоса:

— Ты замерла. Секунд тридцать. Я думала у тебя имплант отключился.

— Всё… в порядке, — соврала М. — Просто… плохо видно.

Но внутри — было не в порядке.

Тень всё ещё оставалась. Молча. Невесомо. Где-то под кожей. Где-то между мыслями.

Но М чувствовала: если все остальные исчезнут — она останется.

Коридоры жилого блока были темнее, чем остальные. Свет панелей не работал — лишь мягкое свечение от костюмов и встроенных фонарей резало густой воздух.

Жижа продолжала ползти — по потолку, по углам, но здесь… она вдруг отступила.

М замерла, задержав шаг.

— Подождите.

Слева была дверь. Почти целая. Не тронутая снаружи. Металлическая, с обычной ручкой. На ней даже осталась табличка:

"№304"

— Она не заражена, — удивлённо прошептала Ди, склонившись над дверью, поводя сканером. — Ни биосигнатур, ни следов мутации. Даже уровень радиации… почти фоновый.

— Заходим, — кивнула Кей.

Щелчок.

Ручка поддалась.

Комната оказалась настоящим коконом прошлого.

Мгновенно ударил запах — бумаги, книжной пыли, застоявшегося воздуха, будто дверь не открывали с тех самых пор, как всё началось. Свет костюмов залил крошечное пространство.

Внутри — рабочий стол, кровать, стеллаж с книгами. На стене висели фотографии — не чёрно-белые, а полароиды. Смеющиеся лица. Молодые. Один из них — с бейджем: "Артур Лазарев, студент"

М подступила к столу.

На нём — открытая тетрадь. Чернила расплылись, н некоторые страницы были читаемы.

М аккуратно перелистывала страницы. Бумага чуть хрустела под пальцами в перчатке. Первые записи были аккуратными, даже излишне правильными — чёткий машинописный почерк, ровные строчки, как будто их писал человек с математическим мышлением.

«Профессор — странный человек. Очень живой. Он говорит с нами не как с студентами , а как с соратниками. Он рассказывает про свою молодость, про старый институт, про своего брата, умершего от лейкемии.

Я впервые ощущаю, что меня здесь уважают.

Мы работаем над чем-то важным. Возможно, очень важным.»

Следующая страница — те же аккуратные буквы, но между строк появляется что-то лишнее. Как будто второй почерк, мелкими скобками, вплетён в основное тело текста. Едва заметно:

«Сегодня профессор смотрел на нас как на… зеркало. Он сказал, что в нас есть “новое”.

(молчи молчи молчи)

Мы провели ночной эксперимент.

Мне снились... вены. Как светящиеся линии по коже. Я видел, как из них выходит свет.

(он будет внутри нас и снаружи)

Нам не разрешают покидать блок после 22:00»

Дальше — строчки становятся кривыми. Слова идут волнами, как если бы руку вело напряжение или боль. Почерк прыгает — где-то слишком крупно, где-то почти неразборчиво.

«Мы приняли вещество.

Профессор говорил: “это как молитва”.

Ти потеряла голос. У Н пошла кровь из ушей, но она не жаловалась.

(оно пришло оно внутри оно шепчет)

Я не спал две ночи. Меня трясёт.

Мне кажется, стены двигаются.»

Дальше — почти детский почерк, с пропущенными буквами. Чернила то бледные, то резко жирные, как если бы писали в бреду, слабеющей рукой:

"я видел его он звал нас он Профессор но не он

он сказал мы будем новыми

больше нет боли

больше нет слов

только голоса

но голосов слишком много

они поют в моих костях

я слышу их даже сквозь металл"

Страница покрыта следами, похожими на кровь. Или на ржавчину.

Последний лист — почти неразборчив. Почерк развалился. Не слова — царапины, каракулей, повторяющиеся фразы, как заклинание.

"мы не монстры

мы не монстры

мы не

не

н

он пришёл

он открыл двери

я слышу как он дышит под кожей

мы не монстры

пожалуйста

не убивайте нас

мы просто хотели

просто хотели

хотели быть вместе

вместе

вместе

вместе"

Под этой страницей — ещё одна.

М затаила дыхание, уставившись на последние строки. Они не просто пугали — они жили, будто вылезали из бумаги и царапали кожу изнутри. Почерк был не просто кривым — иным, словно писался не рукой, а чем-то не предназначенным для письма. Буквы перекручивались, наклонялись, дрожали — и в этих зигзагах чувствовалось что-то животное, чуждое человеческой логике.

И всё же одно слово выделялось.

"Смотри вверх."

Оно было… свежее.

Буквы дрожали от влаги, чернила чуть бликовали при движении. М осторожно провела пальцем по надписи — и почувствовала, как чернила размазываются.

— Что…? — прошептала она, словно вслух не веря в это.

В этот момент имплант в её зрачках щёлкнул, и на внутреннем интерфейсе вспыхнула алерт-сигнализация.

"Зафиксировано движение."

Сектор: выше. Координата: вентиляционный тоннель.

Температурная разница: нестабильная.

В том же мгновении Ди резко подняла голову, глядя вверх. Через секунду — Кей. Все трое замерли, застыв в одной позе, с одинаковыми уведомлениями в глазах.

— Вы это тоже… — начала Ди, но голос оборвался.

Они смотрели на вентиляционную решётку. Ту самую.

Пусто.

Ни тени. Ни звука. Только едва заметное покачивание краёв металлической рамки, как будто что-то тяжёлое только что ушло оттуда.

М сглотнула. Имплант всё ещё пульсировал светло-красным.

"Активация сенсоров завершена. Движение не подтверждено."

"Нет текущей угрозы."

Но сердце билось слишком громко.

А чернила на её пальцах были всё ещё влажны.

— Нам нужно двигаться дальше, — сказала Кей, приглушённо. — Конечная цель — лекционный зал. Если там собирались студенты, может, мы найдём больше.

Ди молча кивнула, но в глазах у неё плескалось напряжение, как будто что-то внутри неё дрожало и злилось одновременно. Она вдруг остановилась, и, чуть сжав губы, прошептала:

— Можно попробовать огонь.

Кей повернулась к ней:

— Что?

— Огонь, — повторила Ди. — У нас в комплекте есть термогорелка. На краткое время. Если та жижа — органического происхождения, тепло должно разорвать связи. По крайней мере — локально.

Она сделала паузу.

— Мы не пройдём иначе. И я не хочу сидеть здесь.

М взглянула на неё — впервые в Ди ощущалась не просто напряжённость, а ярость, отчаяние. Будто она сама горела изнутри.

Они подошли к запечатанной арке лекционного зала.

По карте Рафа это должно было быть широкое помещение — три этажа в высоту, кольцевые ряды сидений, центральная кафедра и проекторный купол под потолком. Но проход — как и предыдущий — был заплавлен живым мраком. Ткань стены, пол, сам дверной проём — слились в единый слой.

Жижа не просто затекла внутрь — она обняла коридор, вросла в металл, дышала вместе с воздухом.

— Осторожно, — прошептала Кей

Ди достала термоблок.

Он выглядел как цилиндр с насадкой, напоминающей хирургическую горелку. Внутри — ядро, мерцающее тёплым светом, как пульсирующее сердце.

— У нас шесть секунд полного пламени. Не больше. Потом система блокирует — слишком большой риск нагрева костюма.

Она нажала кнопку.

Пламя вырвалось наружу — яркое, плоское, сине-оранжевое, как лезвие горящего ножа.

Жижа зашевелилась.

Она зашипела, будто от боли, и по поверхности прошли волнения, словно в воде. Но Ди уверенно провела горелкой по краю, и проём дрогнул, открылся, отступил.

За дверью — темнота.

Но совсем другая. Уже не теплая и биологическая, а архитектурная, высокая, пустая.

Они вошли в лекционный зал.

Шаги отдавались глухо — звук гасился странной поверхностью под ногами. Всё было покрыто тонким слоем пепла. Стулья наполовину разрушены, купол — треснут. Кабели свисают, как высохшие вены, пыль висит в воздухе плотными слоями.

Но кое-что осталось.

На кафедре — проектор. Не работает. Но рядом — терминал. Покрытый жижей, но не до конца. Клавиши ещё можно нажимать.

В центре зала — застывшие очертания сидений, как будто кто-то всё ещё сидел на них, а потом исчез.

М невольно подумала:

"Они смотрели. Они слушали. А потом… исчезли"

Среди пепельного осадка, надломленных стульев и гниющих проекционных панелей — стояла тишина. Лишь иногда в ней вспыхивали мелкие трески — от разрушающегося пластика, от провалов где-то в глубине под залом, от ветра, которого не должно было быть.

М подняла голову. Где-то наверху, вдоль вентиляционного короба, что тянулся вдоль купола, раздался шорох. Не быстрый и не резкий — долгий, волочащийся, как будто что-то — или кто-то — полз.

— Крысы? — шёпотом спросила Ди, замерев.

Но это было не то.

Шорох возвращался, двигался вдоль. Он целовал металл когтями, как будто проверял — кто здесь. А потом…

Стон. Очень тихий. Почти детский. Но вывернутый, будто пропущенный через разбитую трубу.

М, подняв взгляд, успела увидеть:

Существо.

Оно передвигалось на четвереньках, движения резкие, неровные. Кожа сливается с окружающей тьмой.

Позвоночник — выгнут дугой, рёбра прорвали кожу, как экзоскелет, и поблёскивали, как радиоактивные иглы.

Глаза полностью заросли мутной урановой пленкой, но оно, казалось, смотрело. Прямо на них.

Вдруг из его изогнутых лап падает кусок чего-то белого. Фотография? Бумага?

М не успела разглядеть.

Потолочный свет дрогнул.

На миг лампы вспыхнули ярче — и мутант исчез.

Морг — и пустота.

Тишина вернулась так резко, что в ушах звенело.

— Ты… — начала Ди. — Ты тоже…?

— Да, — ответила Кей. Голос её был низким, собранным. — Там кто-то был.

— Но… он… — М сделала шаг вперёд. — Он не нападал.

— Он смотрел, — добавила Ди. — И… держал что-то.

— Может быть… — Кей медленно обвела взглядом потолок. — …он хотел что-то сказать?

Слова повисли в воздухе. Они не осмелились пойти дальше сразу. На секунду в этой тишине возникло ощущение, будто кто-то подсказывает им путь, будто они наблюдаемы, но не враждебно.

М почувствовала лёгкий толчок в груди — как будто сердце отреагировало не на страх, а на жалость. На узнавание.

"Всё ещё люди?.. Или… остатки людей?"

Ди взглянула на фотографию, которая выпала из рук мутанта, и нахмурилась:

— Интересно… зачем мутанту эта фотография? Что она для него значит?

М задумалась, глаза всё ещё мысленно скользили по страницам дневника.

— Помнишь, мы читали дневник, я заметила, что на последних страницах чернила были свежими — тихо сказала она. — Возможно, они оставляют нам какие-то подсказки… как будто пытаются донести что-то важное.

Ди посмотрела на М с лёгким недоверием и тревогой:

— Подсказки? Или предупреждения?

— Может и то, и другое, — ответила М, голос её дрожал. — Но это значит, что здесь всё ещё кто-то есть. Или кто-то следит за нами.

Луч фонаря Кей вдруг случайно упал на стену, покрытой густыми, почти выцарапанными буквами и символами. Это был не аккуратный почерк, а резкие, будто выцарапанные линии, словно созданные когтями, не руками.

На стене ясно читался номер комнаты и отсек — «Кабинет профессора».

В этот момент на импланте зазвучал голос другого члена команды:

— Мы столкнулись с тремя мутантами. Они… странные. Не нападают. Как будто ещё сохранили остатки сознания. Один из них протянул нам засохшую руку ,он держал ключ доступа к какой-то двери.

— Похоже, что эти существа не совсем потеряны. Нам нужно быть начеку, но и внимательными к сигналам.

М взглянула на своих спутников — тревога смешивалась с растущим любопытством.

— Если мутанты пытаются нам что-то показать, возможно, мы на правильном пути.

Глава 12. Они были живы

М шла немного позади. Кей сжигала путь вперёд, взяв на себя ответственность вместо Ди,огонь танцевал в её руках, жижа плавилось, шипела, и воздух становился горячим. А Ди шла сбоку — чуть пригнувшись, как всегда настороженная. Раньше М казалось, что в этой стойке — напряжение и отвращение, как будто Ди не хотела находиться рядом с ней. Теперь, взглянув краем глаза, М заметила: Ди просто устала. Не физически. Изнутри.

И вдруг из неё — вырвалось. Неосознанно, неловко:

— Скажи… тебе ведь с самого начала не понравилось, что я здесь?

Ди вздрогнула, как будто М ткнула в рану. Остановилась, медленно обернулась. Их взгляды встретились за прозрачными визорами. Воздух между ними стал плотнее, как будто сама станция прислушивалась.

— Я думала, — продолжила М тише, — что ты меня… ненавидишь. Я ведь чувствовала. С первого дня. Все эти взгляды, тишина, шаг в сторону, когда я приближаюсь...

Ди помолчала. А потом выдохнула, потёрла лоб сквозь ткань шлема.

— Ты не придумала, — произнесла она наконец. — Но это не из-за тебя. Не совсем.

М замерла.

— До тебя была другая шестая. Тата. Я появилась в городе c одной из первых групп новобранцев. Она была там тоже. Мы с ней… — Ди на миг стиснула зубы, голос дрогнул. — Знаешь, как это бывает? Когда кто-то появляется и всё как будто становится яснее. Лучше. Легче.

Она резко выдохнула, будто пытаясь не дать себе раскиснуть.

— А потом за три дня до твоего прибытия она не пришла на обед. Ни в тренировочную, ни в общежитие. Просто… пропала. В системе её профиль стал «в обработке». Ты знаешь, что это значит?

М помотала головой.

— «В обработке» — так Организация помечала всех, кого больше не существовало. Без объяснений. Без тел. Без права на память.

— Мне никто не сказал, что она умерла. Или жива. Или где она. Может, она всё ещё там, за дверью. Где-то. Или вообще никогда не существовала. Я… я до сих пор не знаю.

И тут М поняла. Не злость. Не отторжение. Боль. Потеря. Всё это время она сама себе придумывала Ди — как холодную, жесткую, равнодушную. А Ди просто пыталась не сломаться, вцепиться в память о том, кто исчез. И, возможно, боялась — привязаться снова.

Кей продолжала жечь жижу впереди, не вмешиваясь, но её спина чуть напряглась.

— И я... — Ди прикусила губу. — Я не была готова видеть на её месте кого-то другого. Особенно тебя. Такая тихая, с чужим взглядом и абсолютно нелюдимая. Будто ты заняла её место ещё до того, как вошла.

— Когда тебя привела Рада, я ещё надеялась. Что это ошибка. Что Тата вот-вот вернётся. Или что тебя просто переведут в другую группу. Или что ты — временная. Не она.

— Рада не виновата, — тихо произнесла она М, но сама почувствовала, как осторожно звучат её слова. Как будто она боялась, что даже дыхание разобьёт тонкую скорлупу чужого горя.

— Я знаю, — выдохнула Ди. — Но всё внутри сжалось. Как будто у Таты не только забрали место, но и вытерли сам факт её существования. А я… я даже не могла возразить. Что бы я сказала? Что это не по уставу? Это не работает. Система не терпит привязанностей. А я уже тогда… чувствовала, как она уходит. Сначала из расписаний. Потом из архивов. Потом — из памяти.

— А теперь ты, — добавила она, не обвиняя, но с болью. — Ты рядом. Ты дышишь так же. Спишь на той же койке. И… я не знаю, что с этим делать.

М не нашла слов. Только смотрела, как Ди опускает взгляд в пол. Её плечи дрожали — не от страха, а от того груза, который она несла одна. И М вдруг стало почти невыносимо стыдно, что она когда-то думала о Ди как о холодной, отстранённой. В ней просто было слишком много чувств, и никто не разрешал ей их показать.

— Я не пришла, чтобы кого-то заменить, — наконец сказала М. — Я… вообще не знаю, зачем я пришла. Это просто случайность. Но если бы могла — я бы сделала всё, чтобы вернуть её.

Ди кивнула. Губы дрожали. Слова были не нужны.

Молча, еле заметно, она протянула руку — не коснуться, а просто быть рядом. И этого оказалось достаточно. На несколько шагов ближе. На дыхание. На новую попытку доверия.

Следующий проход был узким, словно кишка, сжатая темным слизистым веществом, пульсирующим на стенах. Кей шла первой, держа перед собой импровизированный огнемёт — баллон с горючей смесью и зажигалкой. Она осторожно прожигала проход, оставляя после себя обугленные чёрные следы — временную, зыбкую тропу сквозь бесформенное месиво.

М и Ди шли за ней, стараясь не отставать, но каждый шаг давался с трудом: жижу приходилось буквально отталкивать плеч