Единственный человек на земле. Часть 2

Глава 4

Саша

Я не должен был дышать.

Свет погасили через сорок девять секунд после того, как я упал. Я посмотрел видео. Но мне эти сорок девять секунд показались вечностью. Я держался из последних сил, а когда свет наконец вырубили, я вздохнул полной грудью и практически моментально был снят со сцены мощным рывком. На рот сразу наклеили липкую ленту, не дав мне даже пикнуть.

Агент Томпкинс сказала, что на видео должно быть отчетливо видно, что я не дышу. И я не дышал.

Зрители светили телефонами, но меня накрыли огромной черной тканью и запихнули куда‑то под сцену, где тут же размотали и волоком дотащили до выхода. Я не успел заметить того, кто, пригнувшись, тащил меня под конструкцией сцены. Наготове стояли носилки на колесах, я лег на них и закрыл глаза. Носилки были не простые, а с бортами; сверху набросили все ту же черную ткань, прикрыв все, даже голову. Борты были выше моего живота, и я мог спокойно дышать (правда, только носом), не привлекая внимания. Носилки неслись с огромной скоростью, врезаясь, соскальзывая и петляя; я боялся, что сейчас мы врежемся во что‑нибудь – и все, я свалюсь и по‑любому как‑нибудь шевельнусь, и все пропало. Но нет, мы благополучно остановились, меня перегрузили в фургон, двери захлопнулись, меня попросили снова притвориться мертвым и сфотографировали.

Машина тронулась, и мне разрешили освободить рот, что я и сделал с большим удовольствием. Меня сопровождали трое – двое сотрудников ФБР и один врач. Один фэбээровец расстегнул мой концертный жилет и извлек пакет с «кровью». Он спросил, не хочу ли я надеть жилет обратно, я отказался. Вид крови, пусть даже ненастоящей, пугал меня.

Меня трясло. Машина ехала. Все молчали.

Раздался телефонный звонок, и второй фэбээровец ответил, что все в порядке, скоро мы прибудем к вертолетной площадке. Врач сделал мне укол успокоительного, и я лег на носилки. Мне сказали, что я могу спать, что я и сделал, впрочем, бессознательно. Я смутно помню, как мы припарковались у вертолетной площадки, как меня погрузили в дико вибрирующее воздушное судно, как стальным крюком меня подняло в небо.