Между нами рабица

Елизавета Заро

Между нами рабица

Глава 1. С добрым утром!

Мила

Кукареку!

Я резко проснулась от крика петуха во дворе и взгляд сразу устремился к незашторенному окну. Ветки старого высокого абрикоса во дворе закрывали весь небосвод, отбрасывая большую тень на дом и задний двор. Но даже в сумеречном свете было хорошо видно: светало.

“Отвыкла,” – было моей первой мыслью, когда я завороженно разглядывала постепенно светлеющее небо.

“Кукареку!” – снова прокричал пернатый будильник во дворе, и моё сознание окончательно пробудилось.

Я потянулась рукой к прикроватной тумбочке, на ощупь нашла телефон и, щурясь, посмотрела на яркий экран: воскресенье, 8 июня, 4:30 утра.

– Доброе утро, – не без сарказма заметила я, и экран телефона обиженно потух. Захотелось обвинить петуха либо старые пластиковые окна с изношенными резинками и плохой шумоизоляцией, но чувство, что я дома, вытеснило всё раздражение.

Я снова разблокировала телефон, подключилась к интернету и вовремя успела включить беззвучный режим. Сразу посыпались уведомления, которые собрались за ночь. Я пролистала все и не увидела ни одного сообщения из мессенджера.

“Может, снова уведомления не показывает?” – подумала я и открыла мессенджер, чтобы проверить наличие новых сообщений, но строка уведомлений не соврала, сообщений действительно не было.

Я по привычке покрутила обручальное кольцо на пальце, первый признак тревоги, и открыла переписку с мужем.

“Был в сети в 2:03”.

– И не ответил, – прошептала я, глядя на своё одинокое последнее сообщение, которое я отправила мужу ещё вчера вечером по приезде к родителям.

Я расстроенно вздохнула и убрала телефон на столик.

В сумеречном свете я стала разглядывать свою комнату, чтобы избавиться от назойливых мыслей. В ней ничего практически не изменилось после моего отъезда пять лет назад: кровать также стояла справа от входа; платяной шкаф — слева, где мы собрали и поставили его с родителями после ремонта больше десяти лет назад, и выглядел всё так же ново; дальше возвышался книжный стеллаж, полки которого были заставлены моими книгами, которые я покупала в юности и в подростковые годы; между книжным стеллажом и окном стоял компьютерный стол, на котором лежал мой ноутбук, планшет, ключи и разные документы, которые я вытащила из рюкзака, и сам рюкзак, который висел на спинке стула, а сбоку к столу приткнулся большой чемодан на колёсиках; мои рисунки, портреты и натюрморты, которые я рисовала до замужества, висели на стене над столом; окно, выходящее на север во внутренний двор, на огород и хозяйственные постройки, где жили домашние птицы, одна из которых пробудила меня этим ранним утром; и напротив моей кровати в кресле-кровати тихонько сопела, раскрывшись, моя дочь.

Я приподнялась с кровати, чтобы убедиться в крепости её сна, осторожно откинув одеяло, тихо встала и подошла к ней, чтобы укрыть раскрытые ножки одеялом. Соня, почувствовав моё вмешательство в её блаженный сон, перевернулась на бочок и продолжила спать.

До этого момента я и не осознавала, что задержала дыхание, пока не выдохнула от облегчения, что её сон был этим утром крепче моего.

Я потянула блэкаут-штору и зашторила окно, чтобы яркое солнце сквозь ветви абрикоса не разбудило Соню, и комната погрузилась в уютную темноту.

В такой атмосфере можно было продолжить спать, но мне захотелось, как в детстве, встретить рассвет.

Я скинула ночную шёлковую сорочку и наскоро оделась в домашний спортивный костюм серого цвета: белый спортивный топ, штаны с резинками на щиколотках и сверху кофта на молнии. Длинные тёмно-русые волосы я решила не собирать и чуть не забыла про носки. Раннее летнее утро всегда было прохладным в наших краях, а простыть в начале лета не хотелось.

Я ещё раз посмотрела на Сонечку, убедилась, что она спит, и осторожно вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Моя комната, как и комната родителей, была изолирована и выходила в общую большую гостиную, которая негласно называлась в семье залом. В ней находился телевизор, шифоньер, посудный шкаф, компьютерный стол с родительским компьютером и большой диван. Просто и по-домашнему.

Я осмотрелась вокруг, вдохнула полной грудью родной запах дома и маминых саше с бергамотом.

“Мррряу!” – Маруська выскочила из родительской спальни и начала тереться о мои ноги своей белой шёрсткой, упрашивая выпустить погулять.

– Пойдём, – позвала я кошку за собой, по пути заглянула к родителям, которые ещё спали, и вышла на кухню, где тихо работал холодильник.

Свежий корм, который я насыпала в миску, Маруська есть не захотела и села у входной двери, ожидая, пока я обуюсь и выйду на улицу.

– Ну, пойдём со мной, рассвет не ждёт. – сказала я ей, обула домашние уличные шлёпанцы.

Дверь открылась бесшумно, и свежесть раннего утра пробрала лёгким дуновением воздуха. Мурашки побежали по коже, и я поспешила выйти и закрыть за собой дверь.

– Ух, – удивилась я прохладе и потёрла плечи, согреваясь.

Маруська же потянулась и поспешила убежать в огород. Если бы не белая шерсть, то я бы её уже потеряла из виду. Маруся убежала по тропе в конец огорода и села на открытом участке. Она смотрела на небо и довольно щурилась, ожидая, когда солнце выглянет и согреет её.

На улице начинали петь птицы, и небо уже посветлело, солнце должно было скоро подняться над горизонтом.

Я осмотрелась и сначала решила пойти за Маруськой, но вспомнила про чердак и балкончик у его входа. Если и встречать рассвет, то, как в детстве, забравшись повыше.

Я улыбнулась своим воспоминаниям, обошла дом и стала подниматься по деревянным ступеням, держась за перила. Папа уже много раз чинил эту лестницу и даже переделывал один раз полностью, но она оставалась для меня всё тем же местом, где я чувствовала себя, как Симба — выше всех, освещённая лучами солнца. И пусть мне снизу не поклонялись африканские животные, но это не мешало мне считать, что картошка, помидоры, огурцы и прочие овощи на грядках мои подданные.

Я усмехнулась своим детским мыслям. Мне двадцать восемь лет, а я всё ещё воображаю себя королевой огорода, как бы нелепо и глупо это ни звучало. Видимо, мы и правда остаёмся детьми, когда приезжаем в родительский дом, в котором выросли.

Я поднялась на балкончик перед входом на чердак, и предо мной открылся вид на весь наш огород, а заодно и на соседские просторы.

Я подняла руки навстречу утру и с удовольствием потянулась к светло-голубому небу.

– Как же хорошо, – выдохнула я и огляделась вокруг.

Край горизонта уже окрасился в красный, значит, солнце вот-вот появится. Я нашла глазами Маруську, которая также сидела на месте и смотрела в небо, только её уши и хвост нервно подёргивались. Я посмотрела дальше: через забор в соседском огороде в одних спортивных штанах с оголённым торсом, разминая руки, стоял темноволосый молодой человек с растрёпанными после сна волосами и смотрел точно так же на восток и щурился.

Мне это показалось забавным, и я улыбнулась этой картине: с одной стороны забора сидит белая кошка и щурится в ожидании восхода солнца, а по другую сторону стоит парень в таком же ожидании и с таким же прищуром.

“Интересно, кто это?” – задалась я вопросом и задумалась. Раньше я его не видела, ведь точно помнила, что соседями по огороду всегда была пожилая пара: дядя Слава и тётя Люба. К ним раньше часто приезжала в гости их дочь, но парней там не водилось вроде. Хотя, если только это её сын… Марк? Да ладно! Уже такой взрослый? Я не видела его со времён подросткового возраста, когда мы здоровались через забор, неужели и правда он?

Пока я всматривалась в профиль предположительного Марка, моего лица коснулись первые лучи красного солнечного диска.

Я рефлекторно вскинула ладонь, чтобы закрыть глаза от яркого света, и посмотрела в сторону горизонта.

Солнце поднималось медленно и выглядело, как красный солнечный диск, будто сошло с картинки в энциклопедии. Глаза привыкли к пока что не яркому свету, и я раскинула руки в стороны, радуясь солнцу и новому дню, прямо как в детстве.

– Как же… – я вдохнула поглубже и уже не стесняясь громко крикнула. – Хорошо-о-о-о-о!

Собаки в соседских дворах неистово залаяли, разбуженные моим криком, а за ними по цепочке начали лаять и другие, образуя цепную реакцию. Курицы и петухи от громкого лая переполошились, закудахтали, и петухи закричали с новой силой. Я не ожидала, что получится так громко, и от испуга прикрыла рот ладонями и спряталась за перилами.

Лай не спешил утихать, как и я не спешила вылезать из своего укрытия. Только раз выглянула ненадолго, чтобы убедиться, что никто меня не заметил и пробудившиеся соседи не спешат искать того, кто стал причиной раннего подъёма воскресным утром. А они наверняка поднялись после такого шума.

– Блин, – прошептала я под нос и наткнулась взглядом на парня в соседском огороде, его плечи слегка тряслись, и он широко улыбался, глядя на небо. – Это он надо мной что ли смеётся?

Я почувствовала жар в области шеи и щёк. Неловкость и стыд накрыли меня волной. “Хотя, почему мне должно быть стыдно?” – внутренне возмутилась я и встала в полный рост, делая вид, что так должно было быть, ведь я тут королева и выше всех вообще-то.

От этих мыслей я ещё больше покраснела, наверное, ведь жар снова опалил щёки, и я надеялась на то, что красные лучи солнца скрывают мою красноту.

Да, я люблю утро и хочу кричать от счастья, что в этом плохого-то? Ну, кроме того, что сделала я это ранним утром в воскресенье, разбудив всех собак в округе?

Щёки всё ещё пылали, когда я всё же решила открыто посмотреть на парня, но он уже не обращал на меня внимания, а сидел на корточках и гладил нашу Маруську, которая успела перебраться на соседский участок.

“Надеюсь, он не из тех соседей, что травят чужих домашних животных?” – мелькнула настороженная мысль в голове, но Маруська доверчиво тёрлась о его руки, а он улыбался и чесал её кошачье величество за ушком.

Собаки к этому моменту, наконец, замолчали в округе, только где-то вдали ещё слышался приглушённый лай. Я посмотрела на солнце, которое полностью поднялось над горизонтом и сияло всё ярче.

С добрым утром!

Я оглянулась, чтобы позвать Маруську домой на завтрак, и наткнулась на прямой взгляд соседского парня. Он смотрел на меня. “Долго ли он уже пялится?” – внутри я почувствовала, как нарастало напряжение и тревога. Парень приветственно помахал мне рукой и улыбнулся. Я в ответ лишь растерянно кивнула и поспешила спуститься с лестницы под тени деревьев, что надёжно скрывали меня от посторонних взглядов.

Спустившись, я, словно вор, прокралась к тропе в огороде и осторожно выглянула из-за кустов малины. Парня в огороде уже не было, а ко мне навстречу бежала довольная Маруська.

“Мрррряу” – весело позвала она меня, пробегая мимо, и поднялась по ступенькам к входной двери.

– Что, предательница? К соседям в гости ходишь?

Кошка посмотрела на меня с укором исподлобья, вылизывая переднюю лапу, пока я поднималась к двери по ступеням.

– И нечего на меня так смотреть, это не я предательски бегаю за лаской к соседским мужчинам, – я показала кошке язык и вошла в дом, пропуская Маруську, которая сразу накинулась на свежий корм в миске.

Я разулась и выглянула из-за платяного шкафа на кухню, влекомая запахом свежего кофе. На плите стояла турка, в которой варился свежемолотый кофе, а мама всё ещё в ночной сорочке и лёгком домашнем халате резала колбасу и сыр для бутербродов.

– Как я отвыкла от запаха варёного кофе по утрам, м-м-м, – мечтательно сказала я, подойдя к плите, и с удовольствием вдохнула аромат кофе полной грудью.

– Давно проснулась? – спросила мама с улыбкой глядя на меня.

Я посмотрела на своё отражение в стеклянной дверце навесного шкафчика: мои губы растянулись в блаженной улыбке, а глаза щурились от удовольствия. Я улыбнулась ещё шире своему отражению и повернулась к маме.

– С первым криком петуха, решила вспомнить детство и встретила рассвет на крыше, а ты?

– А я вот с первым лаем, – вздохнула мама, собирая бутерброды на тарелку.

Упс!

Жар снова опалил щёки и шею, и я поспешила отвернуться к турке, чтобы свалить всё на жар от неё.

– Да-да, не притворяйся, я всё и так слышала.

– Прости, – я засмущалась и искоса взглянула на маму.

Мама достала чашки и блюдца из шкафчика и выключила комфорку.

– Бери бутерброды, пойдём пить кофе.

Я поставила на поднос блюдо с бутербродами и чашки, мама сняла турку с плиты, и мы вышли во двор к летней беседке, которая стояла между домом и огородом.

Солнце уже поднялось выше и начинало греть остывшую за ночь землю. Птицы радостно пели на ветках, а курицы кудахтали у кормушек.

Мама разлила свежий кофе по чашкам, и мы сели напротив друг друга на лавочки.

– Как ты? – спросила мама, пробуя кофе.

– Ох, – я тяжело вздохнула и провела рукой по волосам. – Не знаю…

Большой палец на автомате начал прокручивать обручальное кольцо на безымянном пальце.

Его нет уже четыре недели, а мне всё ещё тревожно и непривычно. Ладно бы, если бы на связь выходил регулярно, но такое чувство, что мы живём в разных часовых поясах, а не в одном.

– Переживаешь за него?

– Скорее за его отсутствие. На сообщение вчера так и не ответил, когда я написала, что мы приехали, хотя в сети был в два часа ночи.

– Дочь, мне кажется, ты слишком тревожишься и близко всё воспринимаешь. Он же деньги поехал зарабатывать, работает, устаёт, спать рано лёг, ночью проснулся, прочитал и дальше уснул, чего ты хочешь-то? Мужчина поехал работать.

Я нахмурилась и начала щёлкать костяшками пальцев.

– Чего ты боишься?

– Я тревожусь всякий раз, когда он не выходит на связь, чувствую себя ненужной.

– Выпей кофе, успокойся. – Мама пододвинула ко мне поближе чашку, и я стала размешивать ещё горячий напиток чайной ложкой. – Вы впервые за четыре года находитесь далеко друг от друга, да ещё на такой долгий срок, потерпи ещё неделю, и он приедет, и весь месяц будет рядом. Правильно сделала, что приехала к нам из города погостить, а не осталась в этой душной квартире среди многоэтажных домов.

– Может, ты и права, а я просто зря себя накручиваю с непривычки, – я накрутила прядь волос на палец, пытаясь отвлечься, и вспомнила, о чём хотела спросить.

– Кстати, мам, а кто это в огороде бабы Нюры ходит? Видела сегодня утром, с крыши, что там парень молодой какой-то.

– Так это же их внук Марк, не помнишь разве? Он приезжал как-то летом, вы ещё играли вместе в детстве.

– Да? – я удивилась, не сразу вспомнив события, когда мне было двенадцать, а тому мальчишке всего восемь, в то лето я каждый день ходила к соседям, чтобы поиграть с ним.

– Приехал в гости из города, университет закончил, после сессии решил погостить перед защитой диплома. Я ещё слышала, что у него с матерью какие-то проблемы, поэтому он здесь живёт пока.

– М-да, – только и сказала я, глядя на рабицу, что разделяла наш и соседский участок. – Я его и не узнала совсем.

– Ещё бы, вы же выросли уже оба, да и он не приезжал после того, как они с матерью переехали.

– Помню, да, когда он перестал приезжать, и я часто грустила, что мне не с кем играть, – забытые детские воспоминания заставили меня улыбнуться. – Здорово, надо будет как-нибудь пойти поздороваться и тётю Любу повидаю.

– Сходи, – мама улыбнулась и отпила кофе.

Солнце начинало пригревать, и утренняя прохлада сменилась теплом солнечного дня. 24.04.2025 Меня начало клонить в сон, и я прикрыла глаза от удовольствия.

Тепло солнечных лучей согревало ладони, шею и закрытые веки, а свежий ветерок приятно остужал до мурашек. Я открыла глаза и отодвинула нетронутый кофе.

– Пойду лягу, – я с трудом подняла на ноги свой уже расслабившийся организм и пошла к дому.

Часы на кухне радостно отсчитывали секунды и говорили, что прошёл почти час, как я проснулась. Сонечка, наверное, снова проснётся рано, и надо бы успеть урвать хотя бы часик сна. – с этими мыслями я осторожно вошла в комнату. Доченька снова раскрылась и всё одеяло затянула под себя, но спала всё также крепко. Я достала из шкафа свой старый махровый халат и накрыла жаркую малышку. Даже если в комнате тепло, я всё равно ёжусь при виде раскрытых голых ножек и ручек. Соня никак не отреагировала на моё вмешательство в её крепкий сон и новое одеяло.

Миссия выполнена! Всякий раз хочется вскинуть руки вверх в победном жесте, когда удаётся провернуть фокус и не разбудить ребёнка, но сейчас я лишь кивнула маленькому успеху и переодела спортивный костюм на ночную сорочку. Часы на кухне радостно отсчитывали секунды и говорили, что прошёл почти час, как я проснулась. Сонечка, наверное снова проснётся рано и надо бы успеть урвать хотя бы часик сна. – с этими мыслями я осторожно вошла в комнату. Доченька снова раскрылась и всё одеяло затянула под себя, но спала всё также крепко. Я достала из шкафа свой старый махровый халат и накрыла жаркую малышку. Даже, если в комнате тепло, я всё равно ёжусь при виде раскрытых голых ножек и ручек. Соня никак не отреагировала на моё вмешательство в её крепкий сон и новое одеяло.

“Мерзлячка!” – пронеслась в голове назойливая мысль с голосом мужа, когда я залезла под тёплый плед, но я отмахнулась от неё и с удовольствием укуталась в мягкое тёплое облако.

Перед тем, как упасть в объятия Морфея я ещё раз проверила переписку с мужем, но там ничего не изменилось и, отбросив тревожные мысли, поддалась сну.

Глава 2. Тревога

Мила

Полноценное пробуждение наступило, когда я услышала детский смех, а открыв глаза не обнаружила Сонечку в её импровизированной кроватке. Только сброшенный на пол халат и скомканное одеяло вместе с простынью и её пижамой.

Я резко подскочила и на автомате выбежала из комнаты на звук её смеха. Я выбежала на кухню, наверное в ужасном виде, потому что Сонечка, висевшая на плече у моего папы внезапно перестала смеяться и замерла.

– Доча, ты чего? – спросил папа вместо пожелания доброго утра и наравне с Соней смотрел на меня, как на зомби. Хотя, не знаю, возможно внешне я и выглядела, ничуть не лучше зомби или же той страшной девки из “Звонка”, потому что тёмно-русые волосы висели перед лицом, в тандеме с длиной белой сорочкой создавали комбо попадания в образ. Я только сейчас заметила, как выгляжу и поспешила убрать волосы с лица.

Сонечка тут же радостно воскликнула: “Мама!” и вырвалась из дедушкиных объятий, чтобы обнять меня за ногу.

– Ты чего, Мил? – спросила уже мама, выходя из ванной комнаты позади меня и оглядывая сцену встречи семьи с проснувшимся “зомби”.

– Испугалась, когда проснулась, а Сонечки в кровати нет, – ответила я, гладя дочку по голове и успокаиваясь. Сердце грозило выскочить из груди или устроить рекорд по количеству ударов в минуту. Я начала размеренно дышать и приложила руку к груди, будто это могло помочь успокоиться, но моей психике помогало.

– Только зря перепугалась, мы же здесь, – ласково сказала мама, погладила меня по плечу и села за накрытый к завтраку стол.

– Постоянно нервничаешь, только изводишь себя, лучше переодевайся быстрее и есть садись, – проворчал папа, но вмиг стал ласковым и плюшевым, когда Сонечка отлипла от моей ноги и села рядом с дедой за стол.

Я обратила внимание на свою сорочку, сквозь которую видно было очертания фигуры и белья и только грудь прикрывали длинные волосы, и, краснея, извинилась и отправилась переодеваться, мысленно говоря себе, что нужно будет купить нормальную пижаму для времени, пока буду гостить у родителей. Комбинация - это, конечно, красиво и удобно, но не тогда, когда живёшь с родителями. Либо, просто не забывать накинуть халат.

Вот она - взрослая жизнь, когда уже не побегаешь в одних трусах и майке по двору на радость родителям, ведь тебе уже не три, а почти три с окончанием “дцать”.

Никогда не думала, что буду завидовать маленьким детям.

Я не стала искать что-то особенное для первого совместного завтрака с родителями спустя четыре года после замужества, хотя, может и стоило, но я надела тот же топ и штаны от спортивного костюма, что и рано утром. Схватила с тумбочки резинку для волос и по привычке натянула на запястье. Глаза наткнулись на смартфон, о котором я уже успела напрочь забыть, и я по привычке уже открыла переписку с мужем.

“Был в сети 15 минут назад” – гласила надпись под его именем в нашем чате. Галочка о прочтении сообщения окрасилась в голубой, но ответа никакого не последовало.Ти-ши-на.

– Что за хрень? – не сдержалась я и ещё раз посмотрев на время, убедилась, что он уже должен был проснуться и по идее работать.

Я нажала на кнопку вызова и моё сердце снова начало стучать, словно молот о наковальню от волнения.

Би-и-ип.

Почему он игнорирует мои сообщения? Что у него там происходит?

Би-и-ип.

Может у него что-то случилось?

Би-и-ип.

А если он в больнице? Или на работе так до поздна работает?

Би-и-ип.

Почему он ничего не ответил и не отвечает?

“Продолжается попытка дозвониться до абонента, который сейчас не может…”

– Пф-ф-ф, – раздражённо выдохнула я, проглатывая нецензурную брань, засунула телефон в карман и пошла на кухню завтракать.

– Во, наш человек, садись, – сказал папа, увидев меня и одобрительно улыбнулся, кивая на моё место у окна.

Соня уже уплетала во всю огурцы с колбасой и варёными яйцами.

– Вкусненько? – спросила я, вытирая ей со щеки кусочки желтка.

– Угу, – промычала с полным ртом доча и продолжила внимательно изучать содержимое тарелки.

Мама поставила передо мной тарелку с глазуньей, которая успела остыть в ожидании меня, но пахла всё так же божественно вкусно и по-домашнему, как в детстве.

– М-м-м, вкуснятина, спасибо, мам, – я поцеловала маму, сидящую рядом со мной, напротив папы и заплела волосы в хвост, стянув резинку с запястья.

– На здоровье, ешь.

Я будто попала в детство: телевизор на кухне показывал субботние утренние телепередачи, папа смотрел телевизор и одновременно жевал, Маруська сидела у папы на коленях и прищурив глаза не сводила глаз с колбасы в его тарелке, мама уже съела свою порцию яичницы и пила любимый чёрный чай с бергамотом. Только теперь нас было не четверо, а пятеро. Сонечка уже взрослая сидела сама за столом и усердно жевала еду, как и деда, смотря попутно в телевизор.

Я была дома и на душе стало так спокойно. Уже привычные в городской жизни стресс и тревога ощущались теперь чем-то инородным и неправильным по сравнению с этим наполняющим чувством спокойствия. Было ли это влиянием родительского дома и детских воспоминаний или я просто жила в постоянном стрессе и так к нему привыкла, что забыла о чувстве спокойствия, каким оно должно было быть на самом деле?

Не пытаясь глубоко вникнуть в этот вопрос, чтобы не закопаться в своих мыслях и не замкнуться в самой себе я встряхнула головой и приступила к завтраку.

– На работу планируешь выходить? Соне скоро три, отпуск заканчивается. – папа решил начать задавать вопросы не отходя от кассы. Ещё и дня после приезда не прошло!

Я сдежалась, чтобы не закатить глаза, а наоборот с улыбкой ответила:

– Я решила уволиться.

Папа резко перестал жевать от удивления и даже не смотрел в телевизор, где показывали его любимые рецепты пирожков. Мама тоже внимательно на меня посмотрела.

– А как же деньги?

– А что деньги? Деньги Егор поехал зарабатывать, а я не могу забирать Соню из садика позже 17 часов, сейчас у них какие-то дурацкие правила, либо воспитатели занимаются самоуправством, но они настаивают каждый раз на том, чтобы родители забирали детей не позже семнадцати часов. Если ты помнишь, пап, мой рабочий день длился двенадцать часов и график два через два. Врятли я смогу вовремя забирать Соню, особенно, когда кроме меня никого в городе не будет, если Егор снова поедет на вахту. Да и новую работу сейчас трудно найти с коротким рабочим днём, только если подработку для студентов, но я уже давно не студентка. Так что…

– А муж не против, что ты работать не будешь?

– Против, но пока что согласился с моими доводами.

Папа задумчиво кивнул и начал намазывать масло на хлеб, мама внимательно следила за ним глазами и пила чай.

Пока папа переваривал новую информацию, я наконец смогла приступить к еде и свежим куском хлеба лопнула аппетитный желток, но, видимо закон подлости был сегодня именно на моей стороне. Потому что я не знаю, как иначе объяснить тот факт, что как только я открыла рот, чтобы откусить хлеб с ещё тёплым жидким желтком, как у меня в кармане завибрировал телефон.

Мысли сразу вернулись к мужу и я отложила еду, достала телефон и да, я была права. Обо мне наконец-то вспомнили!