
Полная версия
Пацанячьи истории 5. Охота на альфача

Андрей Ненароков
Пацанячьи истории 5. Охота на альфача
Глава 1
Над Москвой стоял удушливый июльский вечер, а в клубе от работы десятков кондиционеров стояла майская прохлада. На танцполе зажигали около сотни людей. Инна Синичкина сидела возле бара и посматривала по сторонам. На ней было одето коротенькое облегающее зеленое платье, на лице был обильный макияж, меняющий черты лица. Даже всмотревшись, невозможно было определить, сколько Инне лет – то ли двадцать, то ли двадцать пять, то ли тридцать. На самом деле женщине в этом году исполнилось тридцать восемь, но, если бы она даже смыла макияж, то все бы дали ей не больше тридцати. Ее лицо было без морщин, на ногах и животе не наблюдалось признаков целлюлита. Синичкина очень следила за собой: четыре дня в неделю посещала спортзал, три раза – бассейн, частенько бывала у косметолога и массажиста, плюс здоровое питание – все это помогало сохранять ей молодость.
Взгляд Инны блуждал по сторонам, как будто кого-то выискивая. Вдруг она вся оживилась, увидев нужный ей типаж. Молодой мужчина возрастом чуть за двадцать лет в расстегнутой чуть ли не до пупка рубашке с короткими рукавами приближался к барной стойке. Во всех его движениях сквозила уверенность в себе, он сел недалеко от нее и сделал заказ бармену. Синичкина поняла – надо действовать. Она встала и, подойдя к молодому человеку, уселась на соседний стул, чуть зацепив его плечо рукой.
– Извините, – сказала женщина.
– Не стоит извиняться, милашка, – окинул ее взглядом незнакомец. – Тебя угостить? – предложил он, решив, что самка этого достойна.
– Виски со льдом, – сказала Инна бармену.
Синичкина уже точно знала, что мужчина ей подходит. Для нее были не важны рост, телосложение, цвет волос, красота, главное было поведение. Этот самец был симпатичный высокий блондин с голубыми глазами, с накаченными в спортзале мускулами и руками, каждую неделю бывавшими в маникюрном кабинете.
– Леди пьет виски, я это оценил. Мне тоже виски, только безо льда.
– Тебя как зовут, красавчик?
– Это разве имеет значение? Допустим, Александр.
– А меня Алиса.
– Как лису в «Буратино»?
– Угу, – подтвердила Инна.
– Я тебя раньше здесь не видел, Алиса.
– Часто бываешь в этом клубе?
– Раз в неделю.
– Я предпочитаю другие. Подружки посоветовали этот, и я заглянула на огонек.
– А где подружки?
– Ушли танцевать. Но зачем нам они? Хочешь устроить кастинг?
– Почему бы и нет. Покажи их.
– Я не терплю конкуренток.
– У тебя на меня серьезные планы?
– Да.
– Я обожаю минет в машине, – услышав ответ, заявил Александр. – Летишь по Садовому в кабриолете, у меня в это время отсасывают, и все это видят, снимают, потом выкладывают в сеть.
– Только по Садовому кольцу не разгонишься, а так заманчивое предложение. Я тебе покажу место, где действительно можно прокатиться на скорости.
– Тогда пошли в машину. Зачем время терять?
Действительно, у Александра был красивый двухместный кабриолет. Они сели, и машина, рванув с места, моментально набрала скорость.
– Можешь приступать, – поторопил Саша снятую девушку, – в этом месте полно камер.
– Мне нужна скорость, тогда больше драйва. Сверни сюда и выйдем на проспект.
Автомобиль свернул на указанную Инной узкую улицу с односторонним движением, зауженную припаркованными у одной из обочин машинами.
– Что за дятел?! – закричал Александр на огромный грязный джип с заляпанными номерами, вывернувший от обочины и перегородивший всю ширину проезжей части. – Думаешь, если у тебя джип, тебе все можно? – надавив на клаксон, водитель кабриолета начал неистово сигналить. – Он что, глухой?! – окончательно Саша взбесился, увидев, что джип не собирается освобождать дорогу.
– Убери его! – крикнула Инна.
Саша выхватил лежавший в бардачке пистолет и выскочил с ним из машины.
– Утырок глухой, ты что, не видишь, что проезд перегородил?! – рыча открыл Александр водительскую дверь джипа и выстрелил в воздух.
– Тише, мальчик, – ответил сидевший за рулем детина, на лице которого была маска свиньи.
В тот же момент Сашу схватили за руки двое громил в масках и заломили их за спину, зажали рукой рот. Пистолет упал на асфальт.
– Не надо оружием разбрасываться, – сказал один из громил и подобрал пистолет.
Александру быстро нагнули голову, усадили в джип и накинули на голову черный матерчатый колпак до плеч. Он попробовал кричать, но ему тогда всунули в рот кляп и снова надвинули колпак. Кабриолет Саши поставили к обочине и, подняв крышу, закрыли. Синичкина пересела в поданное ей представительское авто, которое последовало за джипом.
Две машины вышли на МКАД, пролетели по Ленинградскому шоссе и свернули с него в область. Шлагбаум на въезде в коттеджный поселок пропустил машины, а затем они въехали в накрытый навесом двор, и высокие ворота за ними закрылись.
– Возьмите кровь у этого альфа-самца и мазок из ротовой полости на экспресс-анализ, – сказала Инна своему начальнику охраны, сидевшему на переднем сиденье. – Если он чистый, подготовите его в зале и позвоните мне.
– Все, как обычно, Инна Витальевна?
– Да, Сергей Захарович, без излишеств.
Взяв анализы, Александра ввели в зал с огромными шестиметровыми потолками, украшенный в рыцарском стиле, и сняли колпак. Молодой мужчина принялся обозревать средневековое убранство. Вверху висела огромная люстра в виде колеса, на которой горели несколько десятков настоящих восковых свечей. На стенах висели трофеи из голов животных: кабаньих, волчих, медвежьих, лосиных и оленьих. Между головами были развешаны щиты с разными гербами. В углах зала стояли в полный рост рыцарские доспехи. На полу лежали застеленные простынями маты, на которые уложили на спину Сашу. С него содрали одежду, руки задрали над головой и пристегнули к прикрученным к полу наручникам.
– Я вас пересажаю, вам конец! – закричал молодой человек, когда ему вытащили изо рта кляп. – Вы знаете, кто мой папа?! Это похищение, вам каждому по двадцатке светит!
Привезшие сюда Александра люди никак не реагировали, на них все так же были надеты маски, и они молча ждали. Пленник повыгибался, побарахтался, покричал и через пятнадцать минут, устав, затих. Прошло полчаса, дверь в зал открылась, и вошла Инна, одетая в облегающий латексный костюм женщины-кошки. Охранники отвернулись, только один незаметно искоса поглядывал через плечо. В руках у женщины была плетка со множеством концов, которой она хлестала в воздухе, издавая звуки выстрелов. Подойдя к Саше, лежащему на полу, Синичкина расстегнула короткую молнию на промежности своего костюма. Оголив свой половой орган, она начала садиться молодому человеку на лицо.
– Саша, приобщайся, – произнесла она, приблизив половые губы к губам молодого мужчины.
– Сука, убери свою ссаную дырку! – отвернувшись, закричал Александр и, звеня наручниками, задергал руками и ногами.
– Не хочешь, альфач?! – резко поднялась Инна. – А, чтобы я у тебя отсосала, хотел?!
Женщина вскочила на ноги. Плетка, взвизгнув в воздухе, опустилась своими косичками на бедро мужчины.
– Сука! – вскрикнул от боли Александр. – Тебя в порошок сотрут, блядь! – последовал второй удар, и мужчина заскулил.
Экзекуция над альфа-самцом продолжалась до тех пор, пока он кричал ругательства.
– Будешь лизать, малыш, или продолжим порку? – надсмехаясь, произнесла Синичкина. – Молчание – знак согласия, – приблизила она губы к уху Саши. – Сделай мне приятное, и тебя больше никто не тронет, – зашептала женщина-кошка. – Никто не узнает. Иначе я отстегаю твоего малыша, он после этого, может, никогда не встанет.
Не привыкший к боли Александр сломался и обреченно смотрел на опускающуюся на него женскую промежность.
– Нет, – успел вымолвить он и ощутил на своих губах сок влагалища.
Инна вся текла, предвкушая акт принуждения. Почувствовав, что язык альфа-самца начал лизать ее клитор, она дернулась и, сжав ноги на ушах молодого человека, кончила.
– Умничка, вот так, вот так, поглубже, – заговорила она, расслабившись.
Язык Александра проник глубоко во влагалище, Синичкина почувствовала, что он трется там, где нужно.
– Сильнее, сильнее, быстрее, быстрее, – повторяла она.
Инну всю затрясло, и ее лоно начало извергать жидкость, которая растеклась по лицу альфа-самца и намочила простынь под ним. Женщина в этот момент испытала бешеное наслаждение и эмоциональную встряску. Она сама не знала, что ее доводит до такого небывалого оргазма – власть над сильным мужчиной или недельное воздержание.
– Слабоват оказался? – спросил ее начальник охраны, когда она встала.
– Завезите подальше и выкиньте, – приказала Синичкина и ушла из зала.
Сашу отстегнули, он оделся в кинутую ему одежду и опять надели на голову непроглядный колпак. Через час Александра выкинули из машины в подмосковном лесу. Начинал брезжить рассвет, и он побрел по лесной дороге в сторону, куда уехал автомобиль с похитителями. В начале пути молодой человек хотел лично найти и наказать обидчиков, но вспомнил, что, кроме лица женщины в баре, ничего не запомнил. Поэтому он решил обратиться в полицию, но ему стало стыдно рассказывать кому-либо, как его использовали. Уже совсем рассвело, когда Александр добрел до автотрассы, где ловила сеть, и его смартфон смог определить, где он находится. Когда же за ним приехало такси, Саша хотел только спать и забыть приключения сегодняшней ночи.
Получив удовольствие, Синичкина поднялась на второй этаж, на котором находились жилые комнаты. Сняв костюм женщины-кошки, она зашла в душевую кабинку и долго обмывалась, смывая с себя грим. Уже три года как Инна начала похищать мужчин в барах и клубах столицы и принуждать их к куннилингусу. На это ее подтолкнули постоянные неудачи в личной жизни. В свои тридцать восемь лет она еще ни разу не была замужем. Всегда в жизни Синичкиной были только сильные мужчины, но они никогда не давали ей опоры, а в один прекрасный момент предавали. Однажды в унылый вечер больше трех лет назад она поехала в клуб развеяться. В то время она не хотела больше никаких длительных отношений с мужчинами. Ее пригласил на танец молодой жгучий брюнет, а потом начал предлагать секс в туалете, хватать за руки и пытаться тащить в отхожее место. Находившийся всегда недалеко начальник охраны Инны, высокий сильный мужчина с седыми волосами, вытащил зарвавшегося мужчину на улицу. Тот сопротивлялся, и начальник охраны успокоил его кулаком до беспамятства.
– Грузите его в машину, – приказала охранникам Синичкина, находящаяся в бешенстве.
Брюнета закинули в багажник. Поначалу Инна хотела просто вывезти наглеца в лес и выкинуть там, чтобы он добирался ночью до города, но, пока они ехали, ее планы изменились. Пришедшему в себя пленнику, когда его вытаскивали из багажника, просто завязали шарфом глаза. Тогда в рыцарском зале ее дома еще не было ни матов, ни наручников. Наглеца просто привязали к большому дубовому столу.
– Отвернитесь, – приказала Синичкина охране и залезла на стол. – Сейчас ты у меня отлижешь.
– Пошла на хер, сука!
– Ах, ты мразь! – закричала Инна и с силой вытянула из брюк брюнета ремень. – Получай, получай! – принялась охаживать она его ремнем.
– Хуй тебе, сука ебаная! – кричал ей в ответ клубный ухажер.
– Запорю! – вскрикнула Синичкина.
Матерные слова привели женщину в неуправляемый раж. Спрыгнув со стола, она перевернула ремень и стала хлестать наглеца увесистой пряжкой.
– Хватит, не надо! – закричал вскоре брюнет. – Я все сделаю!
– Сделай так, чтобы я получила удовольствие. Иначе я за себя не отвечаю.
Инна во второй раз забралась на стол, и брюнет, игравший до этого роль альфа-самца, сдался и сделал все, как она пожелала. Язык пленника проник глубоко во влагалище и надавил на тайную точку. Из женщины водопадом на его лицо потекла жидкость. Она никогда до этого такого не испытывала.
Получив мощную сексуальную разрядку, Синичкина через неделю решила повторить произошедшее и испытать острые эмоции. В зале были сделаны приготовления: привезены маты, к полу прикручены четыре кольца с возможностью крепить наручники для рук и ног. Была найдена бывшая гримерша с «Мосфильма», а ныне пенсионерка, которая могла до неузнаваемости менять лицо человека. Охране были розданы маски и балаклавы. Номера машин замазаны. В этот раз Инна поехала в бар, расположенный на другом конце Москвы. Ее снял тридцатилетний любитель боевых искусств. Охранникам пришлось постараться, чтобы запихнуть его в машину.
– Давайте драться честно – один на один! – кричал спортсмен, когда его пристегивали к полу.
Синичкина тогда латексных костюмов не имела, но плетку уже приобрела. Она была в соблазнительном пеньюаре, давящего на психику антуража еще в зале не было. На предложение отлизать любитель боевых искусств ответил нецензурной бранью. На удары плетью он реагировал смехом.
– Мне все похуй! – кричал он. – Хоть убей, я этого делать не буду!
Инна, не зная, как его принудить, сильно стегала альфа-самца по бокам, а потом просто нассала ему на лицо. Это был первый из немногочисленных случаев, когда ей отказали сделать приятное, а также когда в милицию было подано заявление о похищении и надругательстве. Синичкина узнала это через свои связи в МВД и порадовалась, что никаких зацепок у следствия нет. Над потерпевшим в милиции посмеялись, обозвав его «обоссаным», и никто этим делом серьезно заниматься не стал.
Так Инна Синичкина подсела на подобное развлечение, которое давало ей бурю эмоций и адреналина, а также райское наслаждение.
Глава 2
После того, как Александра выкинули в лесу, джип с охранниками направился в Москву.
– Я хочу поговорить с тобой, Захарович, наедине, – сказал один из охранников начальнику, когда джип довез его до дома. – Может, зайдешь ко мне домой, посмотришь, как я устроился.
– Хорошо, Стас, пошли.
Они вышли из машины и направились к недавно построенному двадцатиэтажному дому на окраине столицы.
– Неплохо устроился, крестник, – произнес Сергей Захарович, переступив порог маленькой студии на восемнадцатом этаже. – Чаем угостишь?
– Не только чаем, но и коньяк под яичницу могу налить, – ответил Стас.
– Тоже не откажусь. Как говорили у нас в батальоне, раз пошла такая пьянка – режь последний огурец.
Сергей Захарович Калинин и Стас Полуяров были старыми сослуживцами. Калинин был комбатом у только что вылупившегося из военного училища Полуярова. Их разделяла разница в возрасте в пятнадцать лет. Калинин вел себя по отношению к Стасу по-отечески, став его крестным отцом, когда тот двенадцать лет назад надумал креститься.
– Я сегодня не понял, что произошло? – спросил Полуяров, когда яичница была разложена по тарелкам, соленые огурцы нарезаны, а первая стопка выпита. – Зачем Инне Витальевне это нужно?
– Нужно и нужно, какое наше дело, – не дал ответа начальник охраны.
– Молодая красивая богатая женщина занимается ерундой, похищает мужиков для сексуальных извращений.
– Слушай, Стас, ты мне сказал, что покупаешь эту квартиру в ипотеку и тебе нужно получать больше денег, чтобы выплачивать кредит. Я тебе предложил перейти в элиту нашего ЧОПа – личную охрану его владелицы. Я тебе сказал, что ты будешь получать в три раза больше, но не задавать лишних вопросов. Был такой разговор?
– Был то был, но все равно я не понимаю!
– Без лишних эмоций, крестник. Особенно нехорошо смотреть через плечо, когда тебе приказали отвернуться. Давай лучше выпьем.
Сослуживцы выпили и захрумкали коньяк огурчиками.
– Захарович, без нравоучений. Должен же я был знать, для чего мы этого сосунка домой к Синичкиной в балахоне везли.
– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Пойми, Стас, у богатых свои причуды. Мы старые солдаты, нам отдают приказ, а мы выполняем. Да, это чуть-чуть незаконно.
– Что значит чуть-чуть? Он явно этого не хотел. Как бы это называлось, если бы это делал мужик над женщиной? Изнасилование.
– То мужик, а это – женщина. Я даже уверен, что он в милицию заявлять не будет, а даже, если напишет заяву, то над ним только посмеются в ментовке. Вот ты сам представь: приходишь ты в участок и говоришь, меня похитили там-то и там-то, вывезли в неизвестном направлении и дали полизать женский половой орган. Правда, на анекдот похоже?
– Похоже. Но насилие то было?
– Синичкина классная баба, и я лучше буду служить ей, чем какому-то хлыщу. Есть у нее свои тараканы в голове. А у кого их не бывает? Или ты хочешь обратно в рядовые ЧОПвцы? Будешь сидеть на турникете, кнопочку нажимать, чтобы зеленая стрелочка зажглась.
– Я подумаю, – наливая новую порцию алкоголя, произнес Стас.
– По последней, – пресек начинающуюся пьянку Калинин. – Ипотека твоя, значит, будет сама собой платиться?
– Наберу лишних смен и буду жить на работе.
– А квартиру эту тогда зачем покупал? Мог бы сразу на работе поселиться.
– Это был бы лучший вариант.
– Как твоя личная жизнь?
– Никак.
– Стас, ты молодой красивый мужик, надо как-то определяться. Развод – это не повод поставить на себе крест. Столько лет прошло, а ты все не можешь отойти.
– Захарович, тебе хорошо рассуждать, женился по молодости раз и навсегда, сначала дети, теперь внуки. А в моем возрасте семейную жизнь по новой начинать поздно. Все женщины кажутся не такими.
– Тридцать пять лет – это разве возраст? Тебе еще двадцатилетние девчонки под стать будут.
– Не хочу об этом разговаривать.
– Тогда я домой отсыпаться. Такси вызову и поеду, а ты ложись отдыхай.
Старый товарищ ушел, а Полуяров лег на диван и прикрыл глаза. Ему вспомнилось, как он лейтенантом после училища приехал с молодой женой Аллой к месту службы. Сколько было тогда радости, когда они селились в комнату в офицерском общежитии.
– Переклеим обои, изгоним тараканов и заживем, – весело говорила ему жена, и глаза ее светились счастьем.
Служить он начал командиром мотострелкового взвода, в батальоне которым командовал Калинин. В середине девяностых жалование военным задерживали, и комбат взял шефство над семьей своего молодого подчиненного.
Потом была первая командировка в Чеченскую республику и мольбы беременной Аллы остаться. Тогда они с комбатом прошли все круги ада. После возвращения домой Стас часто кричал во сне, отдавая команды солдатам. Жена возилась с полугодовалым сыном, а он выпал из мирной жизни. Через короткое время последовала вторая командировка, из которой он вернулся злым и резким.
– Сколько мы можем ютиться в комнате в общежитии? – спрашивала его жена.
– Столько, сколько нужно, – отвечал по-военному Полуяров. – Солдат должен стойко переносить тяготы и лишения.
– Я не твои солдаты, я не хочу что-то переносить. Посмотри, вокруг жизнь идет, а ты вечно или в командировке, или на службе. Когда это все закончится?
– Когда на пенсию выйду.
– Значит, мне ждать еще двадцать лет? Стас, через двадцать лет я старая стану, я сейчас хочу жить. Может, ты уволишься, мы уедем в большой город и начнем новую жизнь?
– Нет, – оборвал он просьбы жены.
– Ты превращаешься в солдафона, кроме службы – ничего. Я тебя полюбила не за это. Ты, когда учился в училище, был романтиком: стихи мне писал, цветы дарил – так красиво ухаживал. Я хотела находиться с тобой все время. Сейчас ты даже, когда рядом, то какой-то отстраненный.
Лейтенант не смог найти слов в свое оправдание, а вместо этого начал кричать:
– Если тебя что-то не устраивает, давай разводиться!
Алла тогда замолчала и какое-то время не поднимала этот вопрос. Она стала меньше обращать на мужа внимание, посвящая себя воспитанию сына. Стас периодически выезжал в командировки в горячие точки. Жена заговорила второй раз об этом в тот год, когда сын готовился идти в школу.
– Ты понимаешь, что мы тут застряли, перспектив ноль. Подумай хоть о ребенке. О себе я не говорю, работы по специальности для меня тут нет.
– Мне капитана осенью дадут.
– Сначала мы ждали старшего лейтенанта, теперь капитана, потом майора, а затем дембель в сорок пять. Мы получим в этом городке квартиру и будем выращивать картошку на садовом участке. Вот и вся твоя перспектива, Стасик. Я подаю на развод и уезжаю.
– Неожиданное решение, – весело сказал Полуяров, подумав, что это шутка.
– Наоборот, даже очень взвешенное. Я отдала тебе свои лучшие годы, хватит.
– Развод, значит, развод, – вспомнив, что эти слова раньше остужали жену, произнес Стас. – Вперед за орденами!
Алла не отвернула, а в понедельник подала заявление на развод в ЗАГС. В тот момент старший лейтенант закусил удила и даже не стал пробовать ее вернуть. Никто не включил заднюю, и их довольно быстро развели. Алла уехала с сыном в Москву, где были другие перспективы и зарплаты. Полуяров же запил и потерял смысл жизни. Оказалось, что семья была главная его опора. Он сам начал напрашиваться в командировки на Кавказ, отчаянно рисковал головой, но пули его не брали. Приезжая в свою воинскую часть, Стас беспрестанно пил, что даже в звании его не повысили, и он остался старшим лейтенантом. Его комбат Калинин к тому времени вышел на пенсию и уехал, получив квартиру в Подмосковье. Повлиять на Полуярова было некому. В итоге, ему влепили неполное служебное соответствие, в ответ Стас написал рапорт об увольнении. К удивлению старшего лейтенанта, считавшего себя незаменимым, его рапорт был удовлетворен, и он оказался в свободном плавании. Жизнь Полуярова покатилась под откос, на гражданке он совсем не знал, что делать. Комнату в офицерском общежитии пришлось освободить. На нормальную работу он устроиться не мог, перебивался случайными заработками, снимал какие-то убогие комнаты, из которых его постоянно выселяли за неуплату. Желание залить неурядицы алкоголем никуда не делось. Пару лет Стас катился по наклонной плоскости все дальше вниз, тут-то его и разыскал бывший комбат.
– Десять часов дня, а ты прохлаждаешься, – сказал Калинин, зайдя в клоповник рабочей общаги, в которой обитал тогда бывший подчиненный.
– Захарович, какая встреча, сейчас отметим! У тебя деньги есть?
– У меня есть. А почему у тебя их нет, чтобы встретить гостя?
– Не надо меня стыдить. Я могу пить, могу не пить, не в этом проблема.
– А в чем?
– Аллка от меня ушла.
– Так она три года как от тебя ушла. Давно пора свыкнуться с потерей. Или ты на себе решил крест поставить? Докажи ей, что она многое потеряла.
– Перспектив в этом городке никаких нет.
– Так можно уехать. У меня к тебе деловой разговор есть. Я сейчас работаю начальником охраны у одной девицы в Москве. У нее есть свой ЧОП, могу тебя туда устроить, зарплата хорошая. Только одно условие – пить нужно бросить!
– Не бухать – это не проблема, главное, чтобы смысл какой-нибудь был.
– Утри нос своей Алле, пускай увидит, кого она потеряла. Она же сейчас в Москве?
– В Москве.
– Я уверен, у нее сейчас мнение, что она правильно сделала, что тебя бросила. Докажи, что это не так.
– Я согласен, ЧОП, так ЧОП.
Полуяров действительно пил все это время от безысходности. Когда перед ним замаячила призрачная цель, он вышел из штопора и уехал с Калининым в столицу.
ЧОП «Стальная птица» занимался охраной разных объектов от магазинов и бюджетных организаций до объектов повышенной ответственности. Надев черную униформу, на рукаве которой был шеврон с птицей, выпускающей стрелы из крыльев, Полуяров снова почувствовал себя на службе. Калинин поначалу проверял бывшего сослуживца, и его посадили на турникет в какую-то организацию. Присмотревшись, что Стас ходит на работу нормально, не пьет, Захарович начал понемногу его продвигать. Полуяров повысил разряд охранника, получил право на ношение оружия, и его перевели на охрану серьезного объекта. Постепенно Стас распрямил плечи, через родителей бывшей жены он нашел ее адрес в Москве. Купив подарки сыну, Полуяров явился к ней.
– Привет, – беззлобно, даже радостно, встретила его Алла, открыв двери квартиры. – Какими судьбами?
– Решил навестить сына. Я тоже сейчас в Москве работаю.
– Проходи, мы чай собрались пить.
Глянув на живот бывшей жены, Стас по виду определил шестой – седьмой месяц беременности. Он замялся, но зашел на кухню, увидел подросшего сына и теперешнего мужа Аллы. Посидев, выпив чай, Полуяров получил разрешение от бывшей жены видеться с сыном. Алименты она с него никогда не требовала, но он решил компенсировать их покупками вещей для сына и подарками. Появился еще больший стимул хорошо зарабатывать. Чтобы не отдавать приличную сумму за съемную квартиру, Стас решил купить в ипотеку студию. Как холостяку, много квадратных метров ему было не нужно, и он решил, что двадцати двух квадратных метров ему за глаза хватит. Полуяров набрал на работе подработки, чтобы показать банку, что у него высокая зарплата, и вскоре строители делали ремонт в его маленькой студии.