Плохой коп и Заноза в жо...

А ещё из-за всего этого я сильно поругалась с Даниэлем. Я вернулась домой утром и сразу же услышала кучу претензий в свой адрес. А когда парень увидел засос на шее, разговор вообще перерос в скандал. Он сам был во всём виноват, но признавать вину отказывался наотрез, обвиняя меня в измене и обзывая шлюхой. В чём-то он был прав, поэтому спорить не получалось. Во мне поселилось чувство вины, обида и злость. И эти эмоции отравляли, усугубляясь болью от разбитых надежд и ощущением безнадёги.

Я устроилась на работу в стрип-клуб танцовщицей. Платили там хорошо, а главное – по-чёрному и не раз в месяц, а каждую неделю. Меня всё устраивало, кроме постоянных попыток клиентов утащить меня в постель. Мы сразу договорились с шефом, что оказывать подобные услуги я не буду. Да вот только наши договорённости мало интересовали посетителей клуба, которые приходили туда за определённым развлечением.

В общем, сегодня ночью я вновь оказалась в «любимом» участке – за драку с клиентом. И всё бы ничего, но у меня не было официального рабочего контракта, а по моему практически голому виду было абсолютно понятно, чем я занималась в баре. Вывели меня оттуда в нижнем белье. Хорошо, что офицер, который оформлял, дал мне свою куртку. В ней я сейчас и сидела.

Просить вызвать Энгеля я не стала. Зачем? Я оборонялась, срок мне не светил, а штраф… да плевать, отработаю сама. Взрослая девочка, как-нибудь справлюсь.

Так я думала, пока сидела в общей камере, уткнувшись лицом в стену. На соседней койке устроились две подруги-проститутки, у которых, похоже, лицензия закончилась. Они пытались вывести меня на разговор, но у меня не было ни желания, ни настроения на это.

– Слышь, красотка, у нас там место на Geestemünder Straße (зона уличной проституции) освободилось. Нужна работка? Такую, как ты, дорого оценят, – спросила у меня дама лет тридцати пяти, крашенная в рыже-красный цвет.

Я одарила её тяжёлым взглядом, проигнорировав вопрос. Да, жизнь моя была не идеальна, но так низко я не пала – и падать не собиралась.

– Чё молчишь? Считаешь нас недостойными твоего внимания? Думаешь, чем-то лучше? – наехала её подруга, потрёпанная жизнью брюнетка, похожая то ли на болгарку, то ли на цыганку.

И вновь я решила не отвечать. Поболтают – да успокоятся.

– Ну-ну, сама-то чем лучше? Сидит тут вся такая гордая. Но ты думаешь, мы не понимаем, откуда тебя привели и за что привлекли? Dein nackter Arsch (твоя голая жопа) говорит сама за себя.

– Я с мужиками за деньги не сплю, – буркнула, не сдержавшись. Память, правда, сразу подкинула образ Энгеля. А совесть громко засмеялась в голове, говоря, чтобы я хотя бы сама себе не врала. Но всё же, разница между нами была.

– Пока не спишь, малышка, – опять вмешалась рыжая. – Ты же не думаешь, что долго сможешь следовать своим принципам, работая в стрип-клубе?

Мне стало тошно, и я вновь отвернулась к стене, прошептав про себя:

– Лучше сдохнуть от голода, чем так унижаться.

Я думала, что меня никто не слышит, но ошиблась. Цыганка подскочила с кровати и накинулась на меня:

– Ах ты ж тварь зазнавшаяся! Думаешь, раз красивая – можно нас с грязью мешать? Я тебе сейчас рожу подпорчу!

От удара я ушла играючи – всё же из проститутки боец так себе. В ответ слегка ударила, для профилактики. Чтобы показать, кто здесь сильнее. Но это лишь разгорячило женщину. Она начала на меня кидаться, как дикая кошка, издавая при этом такие же громкие звуки.

На крик, как и следовало ожидать, прибежал полицейский. Открыл камеру и начал нас разнимать. Но я уже вошла в азарт – адреналин кипел внутри. Намереваясь врезать проститутке, я нечаянно попала в офицера. Прямо в лицо.

Он зарычал, захрипел, глаза налились яростью – и в ответ мне прилетела хлёсткая пощёчина. Она отрезвила. Я быстро ретировалась, отступая. Щеку пекло от удара, а во рту появился металлический привкус крови. Похоже, мужчина разбил мне губу.

Он не имел права… но я сама виновата. Не сдержалась – и опять попала в неприятности.

– Ты хоть понимаешь, что ты только что сделала? – прошипел он, с трудом сдерживая ярость. – Ударить полицейского при исполнении – это не уличная драка. Это уголовка, девочка. За такое садятся. И я, чёрт побери, сам прослежу, чтобы ты не отделалась штрафом.

«Да что со мной такое? Как я умудряюсь всё время влипать в подобное?» Полицейский нацепил на меня наручники, пристегивая к кровати – на всякий случай, чтобы не бушевала. Но я и не планировала – агрессия уже сменилась апатией. Стушевавшись, я вновь свернулась клубочком, обдумывая, стоит ли опять обращаться к старому знакомому. Но судьба всё решила за меня.

– Вызовите, пожалуйста, комиссара Энгеля, – сказала рыжая, воспользовавшись возможностью. – Он вам объяснит, что меня задержали по ошибке.

Я лишь закатила глаза. «Perverser» (извращенец), он даже со шлюхами трахается по бартеру. Настроение испортилось окончательно. «Zur Hölle mit ihm!» (пу