Музыкальный приворот. По ту сторону отражения. Книга 2

– Подонки! – воскликнул он, почему-то напомнив мне Жириновского. – Глаза его, кажется, смеялись.

– Ужас просто, – пробормотала я, – какие нехорошие.

– Я рад, что ты меня поддерживаешь! – а он умеет изощренно издеваться, скажу я.

– Ага.

– Я этим двум тварям припомню… как издеваться надо мной… Кхм, – Валерий пытливо уставился на меня и замолчал.

Интересно, может, он таким образом, подкатывая ко мне, местонахождение Келлы и Кея узнать пытается, чтобы разыскать парней и отомстить им? Например, как следует отпинать с охраной или той же розочкой разрисовать их лица прекрасными кровавыми узорчиками?

– Катя, мне нужна от тебя всего лишь одна вещь! – молитвенно сложил руки перед собой Валерий, подтверждая мои мысли. Действительно, хочет от меня что-то.

– Какая? – еще сильнее вжалась я в холодную стенку.

А если он, попросит сейчас что-нибудь вроде ключика к сердцу Нинки, что я ему отвечу? Что мол, Нинка у нас что-то вроде современного Кощея Бессмертного и хранит свой ключик в страусином яйце в сундуке у меня дома? Может, пока не поздно, звонить в полицию или орать, что убивают? Нет, скорее всего, этому сумасшедшему нужна только информация о врагах. Хоть Кей и Келла те еще придурки, но мир без них будет скучнее. Имею в виду, что вдруг Валерий их все же пришить захочет ради отмщения себя, милейшего?

– Мне нужно знать… – задумчиво почесав голову, начал он

– Я поняла, что ты хочешь, – перебила я Валерия смело.

– Поняла? Как? – очень удивился он.

– Логически помыслила, для чего ты будешь меня искать.

– Да? Вот же странность. Ну ладно. Мы ведь с тобой почти что друз…

– Я не знаю, где они! – второй раз перебила я Нинкиного назойливого ухажера, сама про себя молясь, чтобы он не разозлился на мое поведение.

– Как так не знаешь? – удивился он, но не рассердился, слава Богу.

– Вот так! – торопливо ответила я, думая о том, что не выдам ему музыкантов группы «На краю», потому что поклонники не простят мне, если этот персонаж с фольклорной кличкой убьет ребят, побьет или просто испортит лица шрамами. Если Кею изуродовать харю, он не переживет и точно спрыгнет с крыши.

– А если поискать? – не принял «нет» за ответ мой собеседник.

– Я не знаю, где искать, – сглотнула я. – Правда.

– Как не знаешь? Обычно люди для этого определенное место имеют…

– Место? – имеет в виду, что каждый имеет место, где можно отлежаться?

– Они в твоей квартире, это точно, давай поищем, – любезно предложил парень. – Я тебе помогу.

Издевается, что ли? В моей квартире?

– А что им делать в моей квартире? – искренне изумилась я. Неужели Валерий думает, что я живу вместе с Келлой и Кеем или прячу их у себя? Вот же дебил!

– Находиться, что делать, – пожал мощными плечами Валерий и немного отстранился от меня, но руку не убрал. – Катюнь, они ведь точно у тебя дома должны быть, лежат себе где-нибудь в укромном местечке. Я один раз под кроватью нашел. Там прятались-валялись…

Мне тут же представилась собственная незаправленная постель, на которой, прикрывшись пуховым одеялом в большой розовый цветочек, возлежит полураздетый испуганный Кей с испуганными глазками, а из-под кровати торчат трясущиеся босые пятки не менее испуганного Келлы. «Мы прячемся в укромном местечке», – сообщают эти двое, когда я вхожу в комнату, дружным хором.

Несмотря на серьезность ситуации, я расхохоталась.

– Что смешного? – мрачно поинтересовался Валерий, подходя ближе. – Мне кажется, что ты меня обманываешь. Их не может не быть.

Если он меня ударит (а ведь он может, наверное, это только Ниночке не надо бояться Валерия), я тут же скончаюсь от страха и ужаса! Ну, за что мне ужасное время? Кей, Антон, Арин и так перемешались в моей несчастной голове, и их образы до сих пор кружатся в ней, как полупрозрачные мотыльки, не оставляющие в покое мой разум, так теперь еще один псих выискался, чтобы попортить мне жизнь!

Но Валерий повел себя еще безумнее, чем я могла предположить.

– Катечка, милая, красивая, умная, любезная, превосходная, загадочная, – залебезил вдруг Баба Яга, заставив меня широко открыть рот.

Он что, решил переквалифицировать свое полубезумное чувство страсти и любви в сторону моей скромной персоны?

– Хорошая, прекрасная, обаятельная, умная…

– Вы… ты это уже говорил, – прервала я Бабу Ягу чуть испуганно.

– В самом деле? Про умную или про обаятельную? – озадачился он. – Не важно. Дорогая моя подруга! Проси что хочешь!

– Я ничего не хочу, – осторожно ответила я.

Во-первых, лихорадочно припоминая, как давно успела стать «подругой» Валерия, а во-вторых, поражаясь такой его щедрости. А что, если у него ногу попрошу отрезать? Или чек на миллион долларов? Хотя, про ногу мне больше нравится.

– Нет, возьми все, что хочешь, – дружелюбно произнес он.

Как же его прижало Келлу с Кеем найти! Но почему его тупая голова думает, что они у меня в доме?

– Да я, собственно, ничего не желаю, – вынуждена была я отказаться, хотя хотела бы очень многое.

Телефон, например, а этот бы с чистой совестью вернула бы мерзкому Кею, который издевается надо мной, чтобы насолить братцу. А еще я ноутбук хочу собственный, огромные наушник, и кольцо с россыпью бриллиантов и сапфиров. И миллион долларов. И свой особнячок на берегу моря.

– Как так? – явно расстроился он. – Екатеринка, в этом мире все что-нибудь да хотят!

Я хочу счастливой любви, к примеру, но ведь ты же мне этого не дашь, верно? Вот чего ты прицепился? Совсем ролики за шарики заехали?

– Да не знаю я, где они бывают и живут! У меня их явно нет! Стопроцентно! И не будет. Я вообще в первый раз увидела их в «Животном мире»! – не выдержала я, уже чуть не плача от обиды.

– Ты о чем? – обалдел Баба Яга.

– Ну, о тех парнях, – промямлила я.

– Каких? – еще сильнее удивился он, и я поняла, что сморозила глупость. Кажется, Нинкин кавалер не ищет встреч с недавними противниками. Но что ему тогда надо?

– Да это я так… предположила, – Я отвела глаза. Зато за Кея можно не беспокоиться. Ну, и за Келлу, конечно.

– Так ты неправильно предположила, – рассмеялся он и проникновенно произнес, глядя мне в глаза, – Дай мне, пожалуйста…

– Что?

– Дай мне, пожалуйста, фотографию, – наигранно стеснительно попросил Баба Яга.

– Зачем? – от удивления у меня охрип голос.

– Очень надо. В одно место с ней сходить хочу, – так же застенчиво проговорил русоволосый обладатель шикарной машины и малого количества мозгов.

– В какое еще место?

Мои глаза сами по себе широко открылись. Мне кажется, или с Валерием на почве несчастной любви и драки с конкурентом совсем плохо сделалось?

– Ну, в такое, – не стал распространяться про таинственное место парень, – ты, Катюша, только фотографию дай, а?

Одно место… туалет, что ли? Какая глупость. Он что, хочет с моей фотографией в туалет пойти? От таких мыслей, с одной стороны, было дико смешно, а вот с другой – очень уж неприятно. По-моему, недавней тихой ночкой Валерию дятлы в голове дыру продолбили, а галки мозг унесли, иначе с чего бы он такие, мягко говоря, странные вещи мне говорит?

– Екатеринка, мне неловко говорить. Это занятие не совсем достойно нормального мужчины, – задумчивым тоном говорил он.

Еще бы! С чужой фото по всяким сортирам ходить, да еще и вслух это говорить бедным девушкам – не есть ли это отклонение от нормы?

– Но тут такая ситуация… Ну, неловко все-таки, но, говорят, действует. Обещают стопроцентный результат.

Я, затаив дыхание, глядела на Бабу Ягу.

– Дай мне снимок Ниночки, где она в хорошем настроении и крупным планом, очень прошу, – выпалил на одном дыхании он. – Неважно, цифровую или обычную.

– Чего? – окончательно почувствовала я, что такое нести на себе ярмо «дура».

– Ниночкино фото.

– А разве у тебя нет?

– Есть, – согласился он, – но на всех фото, что есть у меня, любимая не такая, какая должна быть.

– Но зачем снимок у меня брать? – перестала я понимать происходящее.

– Ты ее близкая подруга, – отвечал Валерий, – у тебя наверняка есть.

– И для каких целей-то он нужен?

– Нет, я понимаю, что это странно. Но надо же все способы опробовать, – здесь он наклонился к моему уху, опасаясь, видимо, что невидимые духи на пустынном дворе услышат его признание.

Однако духи все же материализовались – хлопнула дверь подъезда, раздались шаги, и кто-то осуждающе зацокал языком.

– Милуемся, значит, – услышала я вдруг за спиной надтреснутый, но уверенный голос Фроловны.

Мы с Валерием одновременно обернулись. Перед нами стояла, уперев руки в боки, сама бабка свет Фроловна, а также престарелая жена председателя и еще какая-то старушка, которая каждый вечер выгуливала своего большого черного кота на поводке. Одновременно со своим меланхоличным котиком пожилая женщина выгуливала и своего внука, маленького и инфантильного Ванечку.

– Мы не милуемся! – я отпрянула от Валерия. От такой перспективы меня даже немного затошнило. Ему же стало смешно.

– А то мы не видим, – закудахтала Фроловна.

Естественно, не видите!

– Это, конечно, не наше дело, – несколько брезгливо меня оглядывая, произнесла бабка с котом, который, по-моему, очень сильно хотел домой – такой тоскливый и замученный у него был взгляд, – но иметь четырех мужчин одновременно – это чересчур для такой молоденькой девушки.

– Да вы ничего не понимаете! – топнула я ногой от бессилия что-либо им объяснить.

– Мы-то понимаем. Отцу до тебя дела нет, мать смоталась к слонам, бабушка одна приличная, да и то в другом городе, – поджала сухие губы Фроловна. – А ты и рада без присмотра вытворять такое, пока папаша в своей секте. Да в наше время!..

– Семейка разврата и порока…

– Мы себе этакой безобразности не позволяли…

– Безбожники и отступники от православной веры…

– Чтили…

– Дамы, дамы, – вмешалась культурная жена председателя, – ну зачем вы так? Может быть, Катя и этот молодой человек просто друзья?

– Ага, друзья-целовальники, – ядовитым хором сказали бабки и, одарив меня осуждающими взглядами, будто я Родину предала, пошли во дворик. Кот и Ванечка пессимистично взглянули на меня и поплелись вслед за добренькими бабушками.

Валерий, до этого молчавший, беззаботно засмеялся. Его изрядно позабавила эта ситуация. По-моему, он больше прикидывается идиотом, чем есть на самом деле.

– Четвертый, значит? Это ты мою Ниночку, что ли, беспутством… м-м-м… некоторым заразила?

– Конечно, – огрызнулась я, злясь на престарелых соседок за то, что они так не вовремя появились, и одновременно открывая дверь, ключ к которой нашелся на самом дне сумки.

Четверо парней!

А этот идиот еще и Нинку приплетает! Да знал бы он, сколько у нее парней было, и скольким она ради удовольствия мозги проедала!..

Я скрылась в подъезде, вся красная как рак. Что за насмешка судьбы, у меня ведь, можно сказать, было лишь немного Антона, а после того, что я ему устроила, теперь и вовсе не будет, а тут эти выжившие из ума старушки утверждают, что у меня четыре друга. Ирония судьбы!

– Екатеринка, – позвал меня Валерий, который, как оказалось, зашел следом за мной, – ты фото-то мне дашь?

– Не дам я ничего, – не собиралась я подставлять Нинку. Представляю, какой грандиозный скандал меня ждет, если подруга узнает о чем-то подобном. К тому же Бабу Ягу я почти перестала опасаться.

– Очень прошу тебя, – не сдавался ее поклонник, которого я уже не боялась, а тихо ненавидела.

– Я не дам фотографию, – твердо сказала я, нажала на кнопку вызова лифта, быстро села в него, пока Баба Яга не опомнился, и поехала наверх, на свой родной двенадцатый этаж, слушая недовольный кашель мотора и его недовольные, едва ли не предсмертные хрипы. Несчастный жаловался мне на то, какие тяжести ему приходится поднимать.

– У всех свои проблемы, парень, – вздохнула я. Надо же, чуть-чуть пообщалась с Валерием, так стала уже с лифтами беседовать.

Когда его дверки распахнулись, я первым делом вместо долгожданной площадки двенадцатого этажа, увидела чуть запыхавшуюся физиономию Валерия, которая радостно и одновременно просительно маячила передо мной. Как я говорила, этот парень был не на много выше меня, поэтому я едва не столкнулась с Бабой Ягой нос к носу.

– Ты чего? – отпрыгнула я в сторону. Какая же я ловкая в случаях опасности – загляденье! А то, что этот дебил несет какую-то угрозу, я нисколько не сомневалась.

– Дай, пожалуйста, фотографию? – все с той же улыбкой попросил он. – Я ее верну, честное слово. Прямо сегодня. Главное, чтобы на ней Нина улыбалась. И была реально счастлива.

– Отстань. Слушай, у меня нет никаких фотографий, – выдохнула я, жалостно глядя на собственную дверь.

– Катюша, я выполню любое твое желание! Просто дай фото моей любимой. Я ведь всего лишь хочу сделать нас…

Дальнейшую его пламенную речь я перестала воспринимать, зато прислушалась к шуму за собственными дверьми. Кажется, именно в нашей квартире играет громкая музыка, кто-то смеется, веселится и, кажется, даже поет. Навалило, блин… гостей. Как же мне надоело приходить домой и встречать там непонятно кого и непонятно в каких количествах.

– …поэтому мне очень нужно фото счастливой Нины, – закончил тем временем мой спутник, которого я, будь мужчиной, спустила бы по лестнице.

– Нинка не любит фотографироваться, – слабо соврала я, обдумывая, как проникнуть теперь домой и избежать попадания в квартиру этого субъекта. Уйти в магазин и убежать через второй вход? Или пойти сразу к Нинке домой? Пусть сама прогоняет Бабу Ягу свою помешанную. А у меня и без него проблем выше крыши.

– Она очень красивая, – тут же нашел железный аргумент Валерий, – красивые девушки любят камеры.

– Нинка не такая, – неуверенно сообщила я, хотя подруга просто обожает фотографироваться у профессиональных фотографов – снимков с сетов у нее дома до фига и больше, – и выпалила: – Слушай, мне тут в магазин забежать надо, так что я пойду, пожалуй.

Я не успела сделать и шага по направлению к лифту, как дверь нашей квартиры с шумом распахнулась. На площадке вместе с громкими и мелодичными звуками роко-попса (эта песня была на пике популярности в конце девяностых) появилась высокая шатающаяся личность, обладающая длинной и волнистый шевелюрой, забывшей о том, что такое расческа уже как лет пять назад. Дверь личность открыла размашисто и чуть не заехала по носу Валерия. Тот негромко выругался.

– О, – сказал длинноволосый, – а вы ко мне?

Что значит ко мне? Тут я живу! Об этом факте я и поторопилась сообщить мужчине.

– Так это ты, маленькая хозяйка! – непонятно чему обрадовался гость и поманил меня и Валерия в квартиру. Нам пришлось зайти, а длинноволосый дядька, сказав, что пошел курить в подъезд, потому что «балкон заняли» какие-то «железные дровосеки», слегка покачиваясь, вышел на лестницу. Ясно, очередной знакомый Томаса, а, судя по обуви и раздающимся голосам, перекрывающим громкую музыку, таких знакомых у нас полный дом.

– Какой ужас, – в какой-то эстетической панике начал озираться по сторонам Валерий, – кто тут живет?

– Я тут живу, – сварливо отозвалась я.

– А такое чувство, что это резиденция этого, раскрашенного демона… Мерилина Мэнсона. Ну и интерьерчик, кошмар какой-то. Нужно вздернуть дизайнера всего этого.

– А Нинке нравится, – мстительно сообщила я. – Особенно вот его она любит, – ткнула я в сторону молчаливого Чуни, с немой тоской взирающего на нас с противоположного конца коридора.

– Да мне тоже, в общем-то, – пробормотал Баба Яга, – а это что за радиоактивный зубастый колобок, на которого кого-то сверху стошнило? – и, не стесняясь, указал пальцем на тотем. По-моему, тот обиделся. Я бы тоже расстроилась, если бы мне сказали, что у меня вместо волос чья-то полупереваренная еда.

Хмуро взглянув на незваного гостя, я собралась с силами, чтобы сказать о том, что ему пора домой. Валерий, правда, так не думал. По-моему, он решил взять меня измором. Рассуждая о том, как же у меня шумно и людно, он преспокойно разулся и прошел по коридору вперед, разглядывая с неподдельным изумлением папины картины. Музыка заглохла, кто-то заорал, что надо «петь всем вместе нашу молодежную», и уже через пару мгновений большой сводный хор заорал веселую рокерскую старых лет песню под чью-то гитару.

И вот так постоянно! С самого детства!

Хорошо еще, что сегодня гитарист приличный, иногда, бывает, такой умник с отдавленными гигантским медведем-плясуном ушами начинает бренчать, что мне жутко становится.

Я еще раз вздохнула и перевела взгляд на обувь, валяющуюся едва ли не по всему свободному пространству. Приперлись же. Нет бы дома сидеть, взрослые уже люди, а не… тут мой взгляд совершенно случайно зацепился за синее яркое пятно в общей свалке темной обуви. Нинкины любимые туфли этого сезона! Стоят себе гордо и спокойно прямо на чьих-то стоптанных кроссовках. Конечно, подобная вещь могла бы быть у сотни и даже тысячи других молодых женщин и девушек, но я не верила в такие случайности. К тому же именно эти туфли подружка покупала во время новогодней поездки в Рим вместе со своей мамой и сестрой, а потом мне все уши проела удачным приобретением.

Ого, что подружка тут делает? Как сюда попала? А вот рядом, кажется, ботинки Келлы на здоровенной подошве и со сложной шнуровкой, если мне не изменяет память. Глядя на обувь Нины и ее мнимого парня, я даже умилилась. Одинаковые эгоисты: пришли и, не стесняясь, положили свою драгоценную обувь сверху чужой, чтобы она не теснилась в общей куче и не маралась.

– Катюнь, ты ведь дашь фотографию, да?

Не дам я тебе ничего, наглый, беспринципный идиот! Ты не Баба Яга, ты Карлсон – такой же невежливый и бессовестный!

Но если тут Ниночка и Келла, нельзя допустить, чтобы Валерий их увидел! Опять же драка будет, а мне вся мебель в этой квартире дорога. И у синеволосого до сих пор еще голова не выздоровела.

А что, весело будет!

Ага. Надо сначала точно проверить, моя ли эта подруга со своим поклонником-барабанщиком или нет?

– Валерий, – расправила я плечи. – Постой, пожалуйста, тут и никуда не уходи!

– Почему?

– Я за фотографией пойду.

– Так ты мне ее все-таки дашь? – обрадовался он.

– Дам, дам. Ты стой тут. Или иди сюда, – дружелюбно распахнула я двери в спальню Томаса, в которой находились четыре человека в каких-то накидках, в том числе и Краб, тот самый фантаст с манией величия. Они оккупировали пол, усевшись в кружок. Единственным источником света здесь была лишь пара высоких темных восковых свечей – их пламя мерцало, отчего казалось, что по стенам бегают тени каких-то загадочных существ. Комната казалась зловещей, а собравшиеся походили на представителей тайных масонских лож восемнадцатого столетия, собравшихся, чтобы обсудить что-то важное.

– А вот и дух пожаловал! – радостно сказал Леша, которого я сразу не признала в темноте. – Глядите, все работает, – и он расхохотался.

– Хочешь, можешь идти к нам, Екатерина, – подал голос тот, кто, вероятнее всего, затеял этот балаган – еще один знакомый Томаса, мнящий себя великим мистиком, медиумом, знатоком мира мертвых и едва ли не знаменитой Еленой Блаватской в новом воплощении. Каждый приход этого мужчины с грустными-грустными глазами потерянного спаниеля и заунывным голосом оборачивался тем, что он буквально силой заставлял других проводить какие-то странные мистические сеансы, пытаясь выйти на связь с представителями иных миров.

– Закрой дверь, – прошептал Краб. – Мы духа вызываем.

– Чьего?

– Пушкина, – отозвался Леша все так же весело. Он был настроен скептически по отношению к оккультному дарованию медиума. – А пришла ты. Катька, признавайся, ты что, дух? Или наш главный маг по ошибке вызвал живого человека, а?

– Что за непочтение к миру мертвых, – пробубнил медиум в ответ.

– Какое еще непочтение? Мертвым уже все равно, батенька, – прокартавил Алексей, подражая одному очень известному лидеру пролетарской революции.

– Нет, милостивый сударь, я докажу вам, что они существуют! – не вытерпел горе-медиум. – Су-ще-ству-ют!

– Полноте, батенька, – продолжал дурачиться дядя, решивший повеселиться. – Духи только в армии. Катька, иди к нам?

Я отказалась и захлопнула дверь. Надо же, и скептик-дядя с ума сошел. Духа они вызывают. Ну-ну. Еще бы джинна позвали, или с привидением решили бы поздороваться.

Валерий с обалдевшим лицом взглянул на меня.

– Это кто? – зачарованно произнес он.

– Люди.

– А что они делают? – задал новый вопрос он.

– Духа вызывают, – ответила я, перекрикивая общий шум. – Хочешь с ними посидеть?

– Спасибо, не очень, – поспешно отказался Валерий и добавил, – с такими-то стенами только духов вызывать… Кто все это придумал только?

– Папа.

– Не хотел бы я встретиться с твоим папой в темном переулке…

– Так, Валерий, жди здесь, – попросила я его.

– Почему это? Я что, плохо выгляжу? Как-то не так? – Баба Яга, как всегда, с большим подозрением относился к людям. Наверное, до сих пор глубоко в душе у него сидят комплексы по поводу былой внешности. – Ты знаешь, сколько тысяч баксов стоит этот костюм, часы и ботинки?

– Представляю. Просто не хочу, чтобы ты встретился с папой… Он странный, гостей не любит.

В это время из кухни появился немного нетрезвый парень лет двадцати пяти, чья голова могла похвастаться зеленым ирокезом. Он приветливо помахал мне и удалился в комнату Эдгара.

– Не любит, говоришь? – задумчиво проследил за ним Баба Яга, явно чувствуя подвох. – Гостей-то у вас в доме немало.

– Это друзья папы, – смутилась я, – а моих… друзей папа ненавидит и сразу же выгоняет. В общем, стой тут, а я за фотографией. И никуда не ходи, ясно?

Если Нинка и Келла действительно здесь, то будет плохо. По крайней мере предупрежу подругу, пусть она разбирается с поклонником, потому что я сама не могу его выпроводить вон.

Маленьким и очень деловым вихрем я пронеслась по всем комнатам и даже заглянула в туалет (он был занят). Основная часть гостей собралась на кухне – человек восемь, не меньше. Во главе стола, как истинный хозяин, восседал Томас, а по обе руки от него находились бородатые дядьки с пивом, в которых я без труда узнала рок-музыкантов местной и довольно известной группы старой закалки. Все они старательно и громко пели. Просто король Артур в окружении своих верных рыцарей. Вон даже и менестрель есть – еще один мой знакомый, чьи ботинки я нашла в прихожей. На широком подоконнике, с гитарой в руках, сидел Келла (именно он и играл, подтверждая в который раз слова, что хороший барабанщик должен уметь владеть и гитарой), а рядом с ним, положив белокурую голову ему на плечо, примостилась задумчивая Нинка, похожая на ангела больше, чем обычно. Она молчала, болтала ногами и изредка поглядывала на синеволосого, как на диск с любимыми ужастиками, – то есть со смесью мрачноватого удовольствия и умиления.

Нет, жить стало очень страшно! Что творится? Ниночка с ума сошла или ее любовный приворот подействовал в обратную сторону, то есть на нее саму? Если так – то я ей не завидую. Влюбиться в этого шального парня, по-моему, еще хуже, чем в Кея. Зато какой у нее вид безмятежный! На миг я даже позавидовала подруге, сидевшей с мирной полуулыбкой около Келлы и удобно устроившей на его плече голову. Она качала ногой в такт песне и изредка задумчиво глядела на молодого человека, увлеченного гитарой. Внезапно мне тоже захотелось оказаться на ее месте, вот только не около синеволосого.

А около кого, позволь узнать? Нет, поставим вопрос точнее – около которого из братиков?

Отстань со своими глупостями.

Я выглянула из-за угла и помахала Нинке. Она меня не замечала. Я вновь помахала ей, но и этот мой жест остался ею незамеченным. Зато один из бородатых рокеров подумал, что я подаю знаки внимания ему, и в ответ замахал мне с самой приветливой улыбкой. Я смутилась, ругая про себя подругу. Когда не надо, все замечает, как будто у нее глаза не только на затылке, но и на висках!