Академия на проклятых землях

– Комната в башне?

– Да, из нашего крыла можно попасть в восточную башню. Холод и уединение. Раньше там жил урожденный с третьей ступени, Виктор, а теперь она пустует.

– Все студенты живут в восточном крыле?

– Ага. Кто-то на третьем, кто-то на втором. На первом – трапезная, кухня и комнаты прислуги. В западном крыле – классы и квартиры преподавателей. В центральной башне – библиотека, каминный зал и покои директора. А еще тут есть подвал и куча заброшенных комнат. Замок ведь не для школы строили, да и обветшал за века. Не волнуйся, через месяц во всем разберешься. Или через два, если не слишком сообразительна.

Мы шли по коридору, и краем глаза я увидела целующуюся пару, которая спряталась во мраке небольшой ниши. Они были так поглощены друг другом, что даже нас не заметили. А быть может, их вовсе и не смущало, что я стала свидетелем их лобызаний. С ужасом я подумала о том, что, быть может, вскоре я так привыкну к подобному, что и не буду обращать внимания, как в кварталах, где ютятся дома терпимости, не обращают внимания на грех.

Феликс свернул за угол, и мы оказались перед винтовой лестницей из кованого железа – красивой, но жутко неудобной.

– Осталось чуть-чуть, – он подмигнул. – Хотя для вас все только начинается.

Феликс легко взбежал наверх, а нам с Моррисом пришлось изрядно постараться, чтобы не отстать. К третьему этажу ноги уже ныли, и я лишь надеялась, что со временем привыкну к этой пытке.

Когда мы поднялись в коридор с выцветшими гобеленами, Феликс уже ждал у одной из дверей.

– Ну, – он с шутливым поклоном распахнул дверь. – Добро пожаловать в нашу скромную обитель.

– Ты открыл ее магией?

– Да это даже не магия, – хмыкнул Феликс. – Детские фокусы. Но ключи у нас тоже есть, не волнуйся. Иногда они надежнее магии.

За дверью оказался небольшой холл с парой кресел, диваном и огромным книжным шкафом. По бокам стояло несколько дверей, и из самой дальней выбежала невысокая блондинка.

– Феликс! – она чуть не прыгнула ему на шею. – Я думала, ты не вернешься! Без тебя было скучно.

– Я тоже так думал, – к моему ужасу, Феликс погладил ее по волосам и поцеловал в щеку. – Знакомься, это…

– Моя новая соседка! Меня предупредили. Вот, – она помахала перед нами листком. – Алиса поселится в моей комнате, а второй – в башне! Только имя забыла.

– Меня зовут Моррис.

Ванесса замолчала и уставилась на него без тени стеснения. В этом она напомнила мне Феликса. Может, они были из одних мест, хоть Ванесса выглядела куда опрятнее и носила хорошую одежду.

– Значит, мне туда? – Моррис кивнул вглубь холла.

– Да, – Ванесса достала из-за пояса связку ключей. – Возьми. Проводить?

– Я справлюсь, спасибо.

Он взял ключи, подхватил сундук и направился к лестнице, оставив нас втроем.

– Какой красивый! – прошептала Ванесса, когда он скрылся. – Таких я еще не видела.

– Да ладно! – Феликс фыркнул. – Тебе просто нравится, что у него все зубы на месте и под ногтями нет грязи. Вообще-то я надеялся, что башню отдадут мне. С чего такие привилегии первородным?

Ванесса пожала плечами.

– Ты же знаешь, это не я решаю. Был приказ. И вообще, зря ты туда рвешься. Там холодно.

– Ровен на втором?

– Да, с ней. Пойдем, Алиса, покажу тебе кровать. Давай ее вещи, Феликс.

– Ты ей все расскажешь?

– Конечно, – она подмигнула и схватила меня за руку.

Ванесса была настолько стремительной, что я едва успевала за ее вихрем энергии. Комната оказалась небольшой, но уютной: две кровати, два сундука и длинный стол посередине, заваленный учебниками и склянками. Ванесса сложила мои вещи и протянула мешок с какой-то одеждой.

– Это для алхимии. Можно, конечно, и в обычных платьях ходить, но рюши могут воспламениться.

– У меня нет платьев с рюшами. Только простой крой.

Соседка выглядела озадаченной. Мне даже показалось, что ей меня… жалко?

– Мне сказали, ты из аристократов.

– Моя мать – дочь чиновника, отец – военный.

Кажется, для Ванессы разницы не было.

– Ну, новое платье всегда можно выписать через городской магазин. Или брать мои.

– Спасибо, – искренне сказала я. – Это очень мило.

Она кивнула на свой сундук.

– У меня есть розовое, пыльно-розовое, пурпурное и цвета алой розы. Я их сама перешиваю – у меня талант.

– Ты из столицы?

– Нет, – Ванесса слегка смутилась. – Моя деревня – Малая Лона, у Северной реки. Ты о ней и не слышала.

– Слышала. Вернее, видела на картах.

Она мне, кажется, не поверила.

И очень зря, ведь больше всего мне нравилось, когда домашний учитель переставал проверять сонеты, доставал карту Беагарда, и мы склонялись над ней, изучая каждый регион – вот север, где живут суровые люди и где обычные беагардцы почти и не бывали до Падения Империи. Это столичный регион, где из обычной рыбацкой деревушки вырос Новый Марград – самый большой город из тех, что сейчас существует. А ближе к югу – Проклятые земли, место, где умерла старая столица, потянув за собой всю Империю.

– Я много изучала географию. Кажется, знаю все поселения, где живет больше ста человек.

– Значит, у тебя хорошая память. Это хорошо. Говорят, заклинания больше от сердца зависят, чем от ума, но чтобы творить новое, нужно зубрить теорию. А тут без памяти никуда. У меня сильные заклинания, но теория дается тяжело.

– Истинный наделил каждого своим даром.

Я произнесла заученную фразу, но Ванессе, похоже, понравилось.

– Слушай, это тайна, но мы, первородные, должны заботиться друг о друге. Кто у нас еще есть?

– О чем ты?

– Ничего страшного. Просто… в День Дождя всех первокурсников будят на рассвете, чтобы принести клятву. Не хочу, чтобы тебя застали врасплох, так что приготовь теплую одежду и расчеши волосы.

– Спасибо, – я была искренне благодарна. – Не люблю неожиданности.

– А кто их любит? – Ванесса присела на пол и начала раскладывать мои вещи. – Вот это подойдет. Лучше быть в темном. Хорошая примета.

Тут я кое-что вспомнила.

– Ванесса, может, стоит предупредить Морриса?

Она подняла на меня взгляд и покачала головой.

– Не глупи. Он урожденный и все знает. Они уже готовятся.

Через несколько часов я поняла, что она была права.

3. Тайная гробница

Миссию разбудить нас с Моррисом возложили на одну из учениц третьего курса. Как только я увидела её тёмные кудрявые волосы и бледную кожу, я поняла, как её зовут. Передо мной стояла та самая кузина Виктория.

Она никак не прокомментировала то, что я ждала её прихода в чистом дневном платье и с уложенными волосами.

– Доброе утро. Хотя солнце ещё не взошло, – она мягко улыбнулась, и я поняла, что, несмотря на внешнее сходство, они с Моррисом были очень разными. – Все первокурсники должны принять участие в важной церемонии. Мне нужно забрать тебя и брата.

Я кивнула и осталась ждать в коридоре, пока Виктория поднималась в башню, где жил Моррис. Назад они вернулись очень быстро – не прошло и пяти минут, как я увидела Морриса, одетого в тёмную рубашку с собранными в хвост волосами.

– Вижу, тебя предупредили, – тихо сказал он, когда мы спускались в холл. – Это хорошо. Никогда не понимал этой лживой секретности.

– Почему тогда не сказал? – не могла не спросить я.

Моррис ответил не сразу.

– Если честно, я забыл о твоём положении, Алиса. Мы же в основном все родственники и воспринимаем хрупкость этой тайны как само собой разумеющееся.

– А что будет на самой церемонии?

Я вдруг поняла, что об этом Ванесса не сказала ни слова.

– Я не знаю. В этом вопросе секретность соблюдается куда лучше.

В холле нас уже ждало около дюжины учеников, и все как один были одеты в тёмное и все как один выглядели так же, как и Моррис – словно их никто не будил.

– На этом я вас оставляю, – прошептала Виктория.

– И что нам делать?

– Ждать. Просто ждать.

Судя по разговорам наших соучеников, они тоже не понимали, что происходит.

– Кому-нибудь рассказывали подробности?

– Нет.

– Говорят, это быстро.

– Мои мне ничего не говорили.

– И нам нужно просто стоять?

– Вы же слышали. Ждать.

Ждать. Мы послушно ждали, оглядываясь друг на друга. Прошло около двадцати минут, все начинали потихоньку нервничать, и вдруг свет, который магически освещал холл, погас, и в холл, отворив уличную дверь, вошла она. Наш директор, одетое в белое легкое платье без пояса. Она была похожа на духа, а на не живого человек.

Она не сказала ни слова, только махнула нам рукой и молча пошла в темноту, а мы все потрусили за ней.

За темнотой скрывалась лестница вниз, в подвалы замка, где мне, конечно, ещё не удалось побывать. Света внутри не было, и путь нам освещал очень тусклый огонь, который, как я не сразу догадалась, исходил из рук Лионель. Этого хватало, чтобы не упасть, но не чтобы рассмотреть место, по которому мы шли.

Мы минули несколько поворотов. А потом Лионель остановилась перед дверью, к которой лишь на секунду прикоснулась рукой. Она отворилась, и мы увидели ещё одну лестницу. Директор мельком взглянула на нас, кивнула то ли себе, то ли нам и начала спускаться вниз.

Никто ничего не говорил, но я знала, что все спрашивают одно и то же – куда мы идем?

В какой-то момент ступени закончились, и мы оказались в тесном, слабо освещенном зале. Тут не пахло сыростью, как в другой части подвала, а стены были украшены узорами, похожими на те, что я видела в храмах.

– Что это? – подал голос кто-то из магов. Мы все словно почувствовали, что можно говорить.

– Гробница, – улыбнулась директор. – Тут похоронена та, благодаря которой вы появились на свет. Все кроме одной.

Она посмотрела на меня. И все последовали её примеру.

Я была единственной перворожденной на этой ступени. Остальные появились от магов, которые не могли зачать до жертвы одной из их предшественниц.

А значит, мы находились в гробнице святой Лидии.

Только вот это было невозможно.

***

– Святая Лидия похоронена в столице Беагарда.

Это все знали. Гробница Лидии была расположена недалеко от королевского дворца. Я бывала там в детстве. Мой отец был далек от религии, но привил мне и братьям основные знания о Церкви Истинного и того, какое место Лидия в нем занимает.

– Именно так оно и есть. Гроб Лидии находится в столице. В старой столице. В Новом Марграде лишь иллюзия. – Она оглядела моих одноклассников. – Возможно, кому-то из вас намекали на это родители. Если это так, то не стоит повторять за ними. То, что находится тут, – наша общая тайна. Наша и нескольких посвященных не-магов. Но только мы можем спуститься сюда. Это наша великая привилегия.

– А король? – вдруг спросила рыжеволосая девочка, которую я, конечно, еще не знала. – Даже он не может?

– Нет. Только если он вдруг не окажется магом. Но мы с вами все знаем, что это маловероятно.

Эти шуточки о короле, эти вольности, сказанные совершенно спокойно, словно о соседе или друге, поразили меня. Я была не на своем месте и с каждой секундой это было все более очевидно.

Лионель повернулась к самой отдаленной от входа стене. Той самой, где стоял низкий серый гроб, внутри которого, по ее словам, лежало тело Лидии.

Странно, что я заметила его только сейчас.

– Каждый из вас должен подойти, приложить руки, обе руки. Вы произнесете слова молитвы, и тогда она благословит вас. Только после этого вы будете настоящими магами. Надеюсь, молитву святой Лидии все помнят? Если нет, я вас научу.

Лионель торжественно приложила руку к груди и тихо пропела:

Не оставь меня, не отступи от меня, дай мне помощь во имя целей моей и Истинного что даровал мне великую силу.

Я знала эту молитву. Всю, кроме последней строчки.

Что даровал мне великую силу.

Это была молитва Лидии для магов. Ее настоящих детей.

– Это что-то дает? – спросил кто-то, стоявший очень близко к гробу.

– Это дает все, – директор подняла руку вверх, и это был знак всем замолчать.

Она отодвинула крышку гроба в сторону, довольно легко – мне показалось, есть механизм, который делает это простым и легким. Один из моих братьев изучал такие премудрости на своей учебе.

Пыль поднялась в воздух, а директор отошла в сторону.

– Приступайте.

Мы с Моррисом стояли в конце очереди и поэтому могли видеть, как вереница наших сокурсников подходит к гробу, садится на колени и прикладывает руки. Они произносили быструю молитву и отходили к левой стене. Все было очень просто.

Когда очередь дошла до нас, Моррис посмотрел на меня. Я кивнула, чтобы он шел первый.

Я не была обязана Лидии жизнью. Было правильно, если бы я была последней, кого она благословила. Моррис очень быстро разобрался с молитвой, даже не дав мне шанса подготовиться к тому, что я увижу.

Мне не доводилось видеть тела мертвых людей. Но я догадывалась, что они должны выглядеть по-другому.

Казалось, что Лидия была не мертвой. Как будто живого человека усыпили. Она была одета в длинное светлое платье, а ее руки были сложены на груди. Я должна была положить свои руки к ее рукам. И я это сделала, хоть и не чувствовала никакой необходимости. Когда мои ладони коснулись ее, я поверила, что Лидия мертва. Только мертвые могли быть такими холодными.

Кроме холода я не почувствовала ничего. И когда я закончила молитву – тоже. Моя магия была такой же. Не хуже и не лучше. А ведь я прикоснулась к женщине, которая изменила все.

Я отошла от гроба в смешанных чувствах.

– Теперь вы готовы, – улыбнулась Лионель. – Новое поколение. Если все будет хорошо, за вами последует столько же и больше. Мы уже возродили Беагард и возродим остальное, возродим Империю, когда придёт время. Только мы можем это сделать.

Мы начали переглядываться. Восстановление империи – это фантазии, которым не предавались даже самые отчаянные генералы. Осколки империи оказались предателями. И это все знали.

Конечно, клирики бывало говорили об этом в проповедях, ведь и сама Лидия писала об Империи и что ее Благословили именно ради этого. Но то были другие времена, прошло всего 100 лет со Дня Падения. И теперь, спустя 270 лет, мы понимали, что прошлого не вернуть. По крайней мере, мне так казалось, и я была искренне убеждена, что это мнение разделяют все, пусть и не публично.

– Прошу прощения? – спросила я, не в силах сдержаться.

– Я сказала что-то непонятное?

– Да. То есть нет. Даже если с помощью магии нам удастся вернуть старые земли Империи…

– Не если, а когда, дорогая моя, – ласково ответила Лионель. – Не бойся. С каждым поколением мы маги, все больше знаем. Все лучше помогаем. С каждым поколением мы все ближе к тому, чтобы вернуть нашей родине то, что принадлежит ей по праву. Лишь мы можем это сделать. И вы должны поклясться себе, что сделаете это.

– Я не закончила.

– Зато я закончила, – Лионель резко меня оборвала. – Мы уходим. Там, наверху, каждого из вас встретит новая жизнь. И я знаю, что даже тех, кто настроен скептично, ждут великие дела. Быть может, возрождение Империи выпадет на ваше поколение. Кто знает?

Она посмотрела прямо мне в глаза, и я, к своему стыду, не смогла противиться ей и кивнула, тем самым, соглашаясь с ее словами. Лионель довольно улыбнулась. Было в ней что-то, что парализовала мою и, возможно, не только мою волю. Быть может, то была особая магия, а, возможно, и сама Лионель.

***

– Ты знал? – спросила я Морриса, когда мы поднялись в холл.

– Про Лидию? Нет. Но меня это мало заботит.

– Я ничего не почувствовала.

– А должна была?

– Разве нет? – спросила я. – Она святая. Из-за нее мы тут.

– Я тут. А ты родилась бы все равно.

– Возможно и нет. Мир был бы другим. Беагард был бы другим.

– Может быть. В любом случае это не важно. Такие церемонии нужны для поддержания духа. Чтобы мы чувствовали себя важными, значимыми, а не сосланными непонятно куда опасными существами. Не придавай этому большое значение, Алиса.

– А восстановление Империи?

Моррис пожал плечами.

– Не знаю, как они собираются это осуществить. Скажу тебе честно, мне бы хотелось начать занятия, а не предаваться пустым мечтам.

Я была с ним согласна.

Лионель быстро покинула нас, бросив на прощанье то, что в трапезной уже готов завтрак, и мы снова оказались предоставленные сами себе. Ученики, которые ждали начала занятий в замке, потрусили в сторону восточного крыла, и мы с Моррисом пошли за ними.

Трапезная была похожей на ту, что была в нашем семейном поместье – длинный деревянный стол и скамейки по бокам. Только вот за этим столом могло уместиться куда больше человек. Однако старшие не спустились, и поэтому у нас была возможность позавтракать только нашей ступенью.

– Моррис, познакомишь нас с перворожденной? – улыбнулась рыжеволосая девушка, севшая поблизости.

Конечно, Моррис знал многих учеников. Это было неудивительно. Общество магов всегда было закрытым. Они учились вместе, работали вместе и создавали семьи лишь среди своих. И мне предстояло стать частью этого общества, хотела я того, или нет.

– Я сама могу представиться, – громко произнесла я. – Меня зовут Алиса, я жила в столице до того момента, как узнала про свой дар.

– Наверное, ты очень обрадовалась, – сказал юноша, сидящий чуть поодаль. – Такие перспективы, особенно для девушки. Щас бы уже небось была на сносях, а так хоть поживешь как человек.

– Вейланд, не неси чушь. Очевидно, что она из рукопожатных, такие не любят становиться магами. Им и без магии отлично живется в своих поместьях. Это тебе не дети крестьянок.

– Рукопожатных? – переспросила я. – О чем вы?

– Так мы называем аристократов, – пояснила девушка. – Вы любите пожимать руки… Целовать руки. Мы такое не понимаем. Для нас руки, не та вещь которой принято разбрасываться.

– Да, для этого есть другие части тела, – хихикнул Вейланд. – Хотя руки в этих делах мы тоже используем, что уж тут говорить.

– Ты смущаешь нашу новую подругу, выбирай выражения. А то еще подумает, что мы в доме терпимости живем. Мне как-то в городе одна портниха заявила, что в маги принимают только после свальных утех.

– Надеюсь, ты сказала, что она ошибается? – ужаснулась девушка, сидящая за другим концом стола. От остальных ее отличали коротко состриженные волосы, словно она была юношей.

– Еще чего! Мне плевать, что про нас думают бездарные. Но раз Алиса одна из нас, я не хочу, чтобы она слишком пугалась.

– Меня ничего не пугает, – соврала я. – Говорите со мной так как привыкли.

– Значит я могу похвастаться тем, что ко мне позавчера приходила девица из третьей ступени?

– Хвастайся сколько угодно, Вейланд, тебе все равно никто не поверит!

– Отчего? – он тряхнул светлыми кудряшками и обратился напрямую ко мне, – Скажи Алиса, разве я не красив?

Он был красив ровно той красотой, что меня совершенно не привлекала, но я совершенно не привыкла к тому, чтобы мужчины обсуждали себя в таком роде и растерялась, не в силах придумать ответ.

– Приставай к зеркалу, Вейланд, – буркнул Моррис. – Дайте Алисе нормально поесть. Мы вчера несколько часов провели без нормальной трапезы, трясясь в отвратительной карете.

Я была благодарна ему за эти слова. У меня урчало в животе и я очень хотела наконец-то попробовать ароматную кашу с яблоками, а не обсуждать красоту совершенно незнакомого мне юноши.

К моей радости, ученики все же отвлеклись от меня и перешли к беседе друг с другом. К концу трапезы я уже знала их имена и то, что они думают о своих комнатах и о соседях, которые им достались.

Только Моррис практически ничего не говорил.

4. Урок первый

Наше расписание висело на доске рядом со входом в западное крыло. Сегодняшний день должен был быть полностью посвящен теоретической магии, и это у всех, кроме меня и Морриса, вызвало вздох разочарования. Кажется, остальным хотелось поскорее заняться практикой.

А вот я не любила спешить.

Кабинет теоретической магии был расположен на первом этаже. Это было довольно большое помещение, стены которого были заставлены книжными шкафами. В центре, буквой "П", стоял стол с табуретками, которых было ровно семнадцать. Окна были глухо закрыты плотной тканью, а свет каким-то странным образом рассеивался так, что освещал только преподавателя и карту за его спиной.

Сначала я не узнала ее, а потом поняла, что это был Беагард, но в центре была не новая столица, как я привыкла, а место, где мы сейчас находились – Старый Марград. Карта включала и старые провинции, словно сейчас были времена Империи.

Наш учитель был достаточно молод – ему вряд ли исполнилось сорок лет. Даже одеждой он почти не отличался от моих соучеников – никаких поясов, темные штаны и серая рубаха навыпуск. Я не верила, что когда-нибудь привыкну к такому виду и перестану воспринимать его как вызов приличиям и правилам.

Мы расселись по своим местам, и он заговорил:

– Меня зовут Эверин. Но вы можете называть меня учителем, так будет лучше. Сегодня мы будем слушать и смотреть. Одно дело – пользоваться своей силой, и совсем другое – создавать из этой силы что-то новое. Чтобы создавать, мы должны понять, как работает магия. Без этого всё бессмысленно.

Он сделал драматичную паузу и оглядел кабинет.

– Простые люди думают, что вас отметил или, наоборот, проклял магическим даром Истинный. Но это не совсем так. Вы знаете, в чем живет магия?

– Да, учитель, – раздался неуверенный хор голосов.

– И в чем же?

Руку поднял только Моррис.

– Сын Марии, да? – удовлетворенно кивнул Эверин. – Отвечай.

– Магия есть в каждом живом теле. Даже в животных. В каждом человеке, вне зависимости от происхождения. Но в одних она просыпается, в других может только ждать, пока на неё будут воздействовать проснувшиеся маги.

– Совершенно верно, – довольно сказал учитель. – Если бы магии не было везде, мы бы не смогли воздействовать ею на мир. Но из-за этого же наше воздействие ограниченно. С магической энергией нельзя обращаться наугад. Чем сложнее заклинание, тем больше вероятность того, что магическая канва прорвется, и последствия станут страшными для заклинателя.

– Насколько страшными? – спросила я.

– Твое лицо мне не знакомо.

– В этом нет ничего удивительного. Мои родители не были магами, и вам вряд ли довелось встречаться с ними.

Учитель улыбнулся и кивнул.

– Новая кровь. Хотя, с какой стороны посмотреть… Когда-то и мы были новой кровью. Отвечу на ваш вопрос. Канва рвется, и место, где она рвется, изменяется непредсказуемо. Почти триста лет назад канва сильно разорвалась где-то недалеко от этого замка. Земля тут стала проклятой, и Империя пала.

– Я думала, это было устроено мятежной Авейлой.

Авейла была магом, одной из немногих, кто жил в то время. Она сговорилась с побочной ветвью королевской семьи, которая хотела прийти к власти в момент, когда Империя была слаба. Именно она и вызвала проклятие, которое разрушило Старый Марград и привело к тому, что Империя в конце концов распалась.

Поэтому святая Лидия и решилась прийти на землю мертвых через столько лет. Она хотела искупить вину своей предшественницы. И взамен получила невиданную награду и дала остальным магам дар быть родителями.

Учитель посмотрел на карту Беагарда за своей спиной.

– Авейла, безусловно, была виновна в том, что мы зовем проклятием. Кто знает, специально или случайно, она создала разлом, который изменил эту землю. Возможно, она пыталась сделать щит от своих врагов, но переборщила и разорвала канву. С тех пор прошло слишком много времени, и мы не знаем, где именно она творила свои опасные дела. Но есть все основания предполагать, что излома больше нет. Иначе мы бы не могли тут жить и учиться. Конечно, эти земли все еще неспокойны, особенно для тех, кто не наделен даром, но если сравнить с тем, что было во времена падения… Люди умирали просто от того, что шли по этой земле.

Я попыталась осмыслить сказанное. Не то чтобы я не знала, что земли были прокляты магом. Но то, что это могло быть случайностью, пугало. Когда ты можешь убить кого-то взмахом руки намеренно – это страшная ответственность. Когда же ты способна сделать это случайно – это куда хуже.

***

– Ты об этом не знала? – спросил Моррис, когда мы вышли из кабинета. Нас ждал перерыв перед следующей частью занятия.

Было бессмысленно ему врать.

– Меня учили, что это было проклятие. Магическое проклятие, которое было вызвано излишней гордостью Авейлы. Она забыла, что в первую очередь была подданной Империи, а уже потом магом.

– Так и есть. Но проклятье было вызвано разрывом канвы, – спокойно сказал Моррис. – В старой империи к магии относились безрассудно. В этом были свои плюсы, но и свои минусы. Наших предков было меньше, но знали они больше. В конце концов, все закончилось катастрофой, а остатки знаний мы собираем по крупицам.