Чудо для тёмного герцога

– Так Дора говорит, ― беспечно ответила девочка. ― Амелия не оборванка.

― Мне лучше знать, ― наслаждалась триумфом Ветта.― Скоро вы обе вылетите из замка. А тебе, оборванка, лучше сейчас собрать свои тряпки и убраться подобру поздорову.

― Если я в вашем понимании нищенка без образования, то почему вас так задевает моё присутствие?

Я не собиралась оправдываться, показывать дипломы и говорить, что у меня достойное образование. Мне было непонятно, почему её так задевало моё присутствие?

― Не твоё дело, ― зло произнесла будущая герцогиня.

― Да нет, как раз таки моё, раз ради меня вы потрудились приехать в замок, дождаться моего выздоровления и угрожать.

– А ты не так проста, как я посмотрю, ― зло произносит Ветта. ― И самомнение раздуто больше, чем нужно.

– Не проще, чем вы, ― парирую я её выпадки. ― Может, поделитесь, какого размера ваше самомнение, чтобы я могла привести в соответствие своё.

Что она мне может сделать? Да ничего! Эта красивая пани сама меня боится, поражаюсь я своему открытию.

― Уходите отсюда, здесь моя комната, а я вас не приглашала, ― вмешалась Оливия, недовольная тем, что наше занятие наглым образом прервали.

– Вы обе невоспитанные…

– От ваших комплиментов у нас закружится голова, ― оборвала её я, а Оливия рассмеялась.

Пани Калиновская побагровела от злости, сжав кулаки, она часто дышала, чем приводила в движение свою весьма достойную внимания грудь.

"Герцогу бы она сейчас понравилась", – почему-то отметила я и погрустнела.

– Тебе бы, Амелия, убраться самой из замка по-хорошему, пока не вышло по-плохому, ― продолжала угрожать невеста герцога.

Чудны дела ваши, Великие боги. Один заставляет оставаться в замке и украсть книгу, вторая требует противоположного. И у всех одни угрозы.

Признаться, за последнее время мне изрядно надоело, что каждый считал своим долгом заставить плясать под свою дудку. Ну уж нет, вам, пани Ветта, ничем не заставить меня уехать.

― По-плохому это как? ― спросила Оливия непонятно у кого.

― Мне бы тоже хотелось узнать, ― вежливо поинтересовалась я, чем вывела невесту герцога на поступок, совсем неподобающий герцогине.

Ветта Калиновская залепила мне звонкую пощёчину.

Не знаю, что со мной произошло в этот момент. Совсем не отдавая себе отчёта, я ответила ей такой же тяжёлой оплеухой, что будущая герцогиня пошатнулась.

– Да как ты посмела, мерзавка, ― истерично закричала она.

Напуганная Оливия прилипла ко мне, судорожно цепляясь за юбку. “Герцог не простит меня и выбросит из замка, как нашкодившую собачёнку”, – думала я, пока машинально гладила по волосам свою воспитанницу.

― Да я тебя в застенках сгною, ― зашлась в крике Ветта Калиновская. ― Ты посмела ударить аристократку, а за это каторга или тюрьма.

Я заворожённо смотрела, как по её лицу расплывалось красное пятно размером с мою ладонь. Вот теперь мне точно конец. Я и забыла, что никто и звать меня никак.

А Калиновская ловко вывела меня из себя и теперь ничто не поможет. Выхода нет.

Глава 23

На распухшем от удара лице будущей герцогини светилось неприкрытое торжество. Она добилась того, чего хотела.

А хотела она избавиться от меня.

Она, в отличие от меня, хорошо помнила, что нет больших или маленьких врагов, есть просто враги. И я была её врагом, препятствием на пути к герцогскому титулу. Пани Калиновская не хотела рисковать и подпускать слишком близко к герцогу молодых особ.

Я опустила взгляд. Понятно теперь, зачем она пришла. Что ж, я проиграла, повелась на её вызывающее поведение и не сдержалась.

Даже в своём безвыходном положении я порадовалась, что удар получился отменным. Если уже и нести наказание, так хоть за дело.

Это вам не паркетная девочка, у которой пощёчина слабее укуса комара. Я росла не в высшем обществе, и порой от удара многое зависело. Меня учили быть леди в пансионе, а сестра учила постоять за себя.

Аманда говорила, что у красивых, но бедных девушек, удар должен быть поставлен лучше, чем у мужчин.

Что ж, рефлексы сделали своё дело, Аманда бы гордилась таким ударом. Радует, что я хоть не кулаком заехала ей в нос, а то бы сейчас размазывала кровавую юшку по лицу.

Я усмехнулась, не поднимая головы. Пусть насладится своим триумфом. А я подумаю, что мне делать дальше.

Вижу только два выхода. И ни один ничем хорошим для меня не обернётся.

Если я промолчу, что я Вельская, и моя родословная длиннее, чем язык у пани Калиновской, то отправлюсь на каторгу. Я бы хотела именно такого исхода. На каторге тоже люди живут.

Потому что второй путь страшнее каторги и смерти. Если смалодушничаю и открою свою настоящую фамилию, то тогда меня со скандалом вернут тётке. По законам нашей страны незамужние девушки находятся под опекой старшего в семье, даже если это женщина. В семье Вельских старшей в роду осталось тётка Ядвига и наши с Амандой жизни в её руках. Она вольна казнить и миловать по своему усмотрению, и никто ей слова поперёк не скажет.

Только Алисия выскользнула из её рук и теперь находится под опекой мужа. Женщина никогда не бывает свободной, разве только овдовеет. К вдовам относятся снисходительнее, но и у них полной свободы нет. Они попадают в лапы либо семьи покойного мужа, либо их сплавляют в собственную семью.

А не вдова пока, а сбежавшая из-под опеки семьи девушка. И из-за того, что я без компаньонки проживаю в замке неженатого мужчины, моя репутация будет разрушена, и даже боров Тхорьев покажется хорошей партией. А уж тётка постарается, чтобы моя жизнь стала невыносимой и я вышла за любого, кого она найдёт.

Хотя нет, я лучше до конца дней буду выносить скверный характер Ядвиги, чем выйду замуж за этого жирного борова. Не за этим я убегала из дома.

– Поняла теперь, что тебя ждёт, деревенщина поганая, ― пани Калиновская не потрудилась скрыть радость в голосе. ― А я хотела договориться по-хорошему, а теперь будет по-плохому.

Она отодвинула стул, на котором я сидела, и грациозно расположилась на нём, расправляя платье.

― Кому суждено быть повешенным, тот не утонет, ― спокойно ответила я, хотя чего мне стоило это спокойствие не знал никто.

– Я не позволю сделать плохо Амелии, ― кинулась с кулачками на невесту герцога его племянница.

Она даже не смотрела, куда бьёт, ей просто было плохо, и она пыталась выплеснуть эмоции на ту, которая заставила её переживать.

Тяжело видеть, как меня пытается защитить маленькая девочка. Я сцепила руки, чтобы не подровнять физиономию будущей герцогини.

― Оливии вы ничего не сможете сделать, пани Калиновская, ― говорю я. ― И воздержитесь от того, чтобы применять к ней силу. Она не безродная деревенщина, за свою племянницу герцог спросит даже у невесты.

Ветте не позавидуешь, ведь девочка не осторожничает, а лупит со всей силы. Пани Калиновской остаётся только уворачиваться.

– Отстать от меня, ― всё же осторожно она отодвигает Оливию.

– Не стоит, малышка, ― ловко поймала я ручку девочки и потянула на себя. ― Поверь, всё, что ни делается – к лучшему.

Панни Ветта, улучив момент, отошла подальше.

― Теперь-то ты сама понимаешь, что не пара Итону, ― гнёт свою линию Калиновская. ― У тебя даже рассуждения, как у овцы. А Итону нужна такая, как я. Не может герцогиня Вельгурская быть овцой.

Она точно помешалась на замужестве или на герцоге, а скорее, и то и другое вместе. Бедная пани Калиновская, да ей душеправ нужен.

– Вы несёте такой бред и самое страшное, что верите в него, ― с удивлением я посмотрела на неё. ― Между мной и герцогом ничего нет и быть не может. Он мой работодатель и не более.

Оливия открыла было ротик, чтобы посвятить свою будущую родственницу в то, как, по её мнению, ко мне относится герцог Вельгурский, но я прижала её к себе.

― Оливия, не всегда стоит вмешиваться в разговор взрослых, ― остановила её я, присев на корточки, и посмотрела девочке в глаза.

– Но Амелия… ― она никак не хотела угомониться, не понимая, почему она не может рассказать этой зазнайке свои домыслы.

Желая досадить Калиновской, она бы закопала меня окончательно. Оливия слишком привязалась ко мне и не видит реального положения дел. Она так хочет, чтобы я понравилась её дяде и наконец у неё была полноценная семья, что напридумывала себе то, чего нет.

― Пожалуйста, помолчи, ― в моём голосе промелькнули нотки мольбы.

Калиновская с подозрением смотрела на нас, прислушиваясь к каждому слову. Про то, что нужно поддерживать истерику, она уже позабыла, благо все доказательства на лице.

― Чтобы вы ни скрывали, ― угрожающе проговорила она, ― всё выяснится, как только за вас возьмётся герцог.

– Ты плохая, ― вырвалась из моих объятий девочка и снова бросилась на Калиновскую. ― Ты пришла и всё испортила. Я всё расскажу дяде.

– Мне кажется, что вы не совсем верно поняли ситуацию, ― решилась я достучаться до столичной штучки. ― Оливия – родная племянница герцога, а я всего лишь занимаюсь её воспитанием. Мы вообще не видим герцога. Вам не стоит волноваться…

– Я самая завидная невеста королевства, и не мне надо волноваться, ― надменно сказала она, встав напротив меня.

― Кто и о чём волнуется? Что за крики доносились из этой комнаты? ― герцог распахнул дверь и задавал вопросы на ходу, приближаясь к нам.

Его невеста состроила страдающее лицо и повернулась к нему распухшей стороной лица. Из её глаз медленно стекала слеза.

Глава 24

Герцог Итон Вельгурский

Ветта!

Ну, конечно, я мог бы догадаться, что это от неё так много шума. Ведёт себя как будто дома, где папочка позволяет ей всё.

Возмущённое лицо Оливии и пострадавшая сторона лица, которую мне так старательно демонстрирует Ветта, складываются в нерадостную картину.

Как Амелия могла допустить потасовку. Ладно Оливия ещё ребёнок, но Ветта и Амелия взрослые и должны понимать, что так не делается.

– Что здесь происходит? ― рявкнул я для острастки.

– Дорогой, ― заплакала Ветта. Её идеальное лицо распухло и выглядело устрашающе. ― Она меня ударила.

Ветта показала на Оливию, которая стояла перед Амелией. Они будто срослись вместе. Бедная девочка была напугана, но смогла постоять за себя. Рассматривая лицо Ветты, я засомневался, что так её могла отделать Оливия, и даже посмотрел на племянницу с уважением.

– Ветта, не знаю, что ты натворила, но Оливия ещё ребёнок, ― начал я убеждать свою пока ещё невесту. ― Это как нужно вызывающе себя вести, чтобы тихий спокойный ребенок бросился на тебя. Ты меня разочаровываешь.

Калиновская топнула ногой, слёзы высохли, в глазах загорелся злобный огонь.

– Ты совсем слепой, Итон, ― закричала она.

– Закрой рот и не смей повышать голос в моём доме, ― осадил я её. ― Иначе в два счёта окажешься у себя в замке и там будешь орать.

Я посмотрел на Амелию впервые с того момента, как переступил порог комнаты. Она обречённо стояла, но при этом в глазах светилась мрачная решительность.

Так вот в чём дело, сообразил я. Это Амелия так ловко отделала Ветту. Но вместо восхищения я понял, почему у неё такой вид. Калиновская так просто не оставит то, что её ударила воспитательница. Пусть даже и обнаружится, что Амелия из обнищавшего дворянского рода, о чём я подозревал. Ветта, ослеплённая местью, не позволит Амелии выйти сухой из воды.

– Ты совсем слепой, Итон, ― тщательно сдерживая ярость, спокойно сказала Калиновская. Её состояние выдавало лишь дрожание пальцев и трепетание крыльев носа.

– Вот так уже лучше. Мне нравится, когда ты умеешь себя контролировать, а не кричишь, как базарная баба. ― Мне было жаль её. Избалованная отцом, Ветта не понимала слова “нет”. ― Отвечаю на твой вопрос: нет, я не слепой, и вижу, что тебе дали по морде.

– Итон, ― возмущённо проговорила она.

– Дядя, ― восхищённо пролепетала Оливия.

И лишь Амелия мрачно смотрела на меня и Ветту.

– Это Оливия тебя так отделала? ― полюбопытствовал я. Взяв её подбородок двумя пальцами, я повернул пострадавшую сторону лица на свет. ― Хороший удар.

Я чувствовал себя последней дрянью. Ветта нуждалась в утешении, и мне было жаль, что она пострадала.

Но зная её и с каким непробиваемым упорством она идёт к цели, я подозревал, что спровоцировала скандал Ветта.

Вбив себе в голову, что Амелия представляет для неё угрозу, теперь она устраняла соперницу, несмотря ни на что. Вижу цель ― не вижу препятствий, в этом вся Ветта.

– Да ты издеваешься, ― снова вскипела Калиновская. ― Причём тут Оливия, это вот эта безродная дрянь сделала.

Я скептически посмотрел на Амелию.

– Насчёт безродной я сомневаюсь, ну да ладно, ― махнул я рукой, а Амелия, впервые за весь этот фарс, устроенный мной, проявила эмоции. Она испугалась, когда я предположил, что она дворянка.

Её бы, наоборот, радоваться, что сможет избежать каторги, а она поди ж ты, боится. Странно. Я же вроде хотел ею заняться. Разузнать, кто она, да отложил на потом. Возникли дела с поместьем, и я старательно избегал даже упоминания её имени. Не хотел сбивать с неё романтический флёр.

Хотелось представлять её сироткой в беде, которую я спас.

Вот и дотянул. Надо было сразу всё узнать о ней, так нет же.

Снявши голову, по волосам не плачут. Будем исходить из того, что есть.

– Я сейчас расскажу, как всё было, а ты поправишь меня, где я ошибусь, хорошо?

Ветта осторожно кивнула. Она уже поняла, что я не на её стороне.

– Раз ты находишься в детской, то пришла сюда сама, ― начал я с очевидного. Ветта кивнула.

– Хотела посмотреть на Оливию и её воспитательницу? Проверить свои догадки? ― продолжил я, и она снова кивнула.

– Ветта, ты хорошая девушка до тех пор, пока не встречаешь на своём пути препятствие.

– Не понимаю тебя, ― удивлённо произнесла Ветта.

– Я объясню, ― согласился я. ― Ты подумала почему-то, что Амелия не просто так здесь.

– А разве это ни так?

– Так, конечно. Амелия воспитательница моей племянницы. Естественно, что она здесь выполняет определённую роль, а не бездельничает.

– Ты это сейчас на меня намекаешь? ― сощурив глаза, спросила Ветта.

– Совсем немного, ― улыбнулся я. ― Ты приехала в гости, но почему-то оскорбляешь тех, кто здесь работает. Это я расцениваю как прямое оскорбление мне лично.

Только так, я могу сдержать её жажду мести. Неважно, почему Амелия её ударила. Важно, что Ветта может отправить на каторгу свою обидчицу.

– А я требую, чтобы эту безродную тварь задержали и судили, ― глаза её сверкали от гнева, а ноздри трепетали, Ветта даже подалась вперёд. ― Сам знаешь, Итон, никому не позволено поднимать руку на дворянку.

Да, слишком глубоко сидит в ней обида и на меня, и на Амелию. Просто так не затушить этот костёр.

– Не думай, что я не понимаю, куда ты клонишь. Ничего, я заплачу штраф за обиду, нанесённую тебе, ― Ветта кровожадно улыбалась.

– А если я не захочу довольствоваться штрафом? ― Мило улыбнулся я.

Глава 25

Герцог Итон Вельгурский

На лицо Ветты приятно было посмотреть. Она хлопала глазами и беззвучно открывала рот, силясь что-то сказать.

В глубине души меня терзали сомнения, правильно ли я делаю. Я же даже не разобрался в ситуации и уже встал на сторону Амелии.

Посмотрел на неё. Нет, она не могла просто так ударить. На это должна была быть веская причина. А Ветта вполне могла стать той самой причиной.

Проводить дознание мне тоже не хотелось, а укротить свою гостью было нужно.

– То есть сейчас ты мне прямо говоришь, что на стороне нищенки, а не своей законной невесты? ― голос её дрожал от возмущения.

Ветта хотела устроить скандал. Как из спокойной и даже рассудительной девушки полезла этакая дичь? Неужели ревность настолько затмевает разум?

Мне не хотелось думать о Ветте плохо. Я её даже понимал. Мне тоже не нравилось, когда кто-то становился у меня на пути. Но опускаться до уровня служанок – это моветон, ещё за волосы бы друг друга оттаскали.

Не люблю я женские войны, бессмысленные и беспощадные.

– Ветта, я знаю тебя с детства. Ты никогда не опускалась до выяснения отношений, ― попытался я достучаться до неё. ― Ты мне нравилась своим холодным разумом. А сейчас я не узнаю тебя.

Ветта дрожала. Не знаю, может, она действительно прониклась моими словами. Только, резко отвернувшись, она отошла к окну.

Амелия стояла прямая, как палка, и не вмешивалась. Она не пыталась оправдаться или открыть мне глаза на Ветту. Она просто стояла и молчала.

Оливия нежно гладила её руку, заглядывая в глаза. Девочка привязалась к ней. Пожалуй, после гибели сестры Амелия первая, кто заботился о моей племяннице. Я был слишком поглощён своим горем от потери, чтобы обращать внимание на маленькую девочку, которая нуждалась в утешении больше, чем я.

Амелия своим отношением показала, что племяннице я нужен. Выдернула меня из пучины жалости к сестре и себе. Заставила увидеть, что Оливии моя поддержка нужна больше, чем кому-либо.

– Не узнаёшь? Ты сейчас серьёзно? ― она резко повернулась и рассмеялась истеричным смехом. ― Ты притащил домой какую-то девку и говоришь, что не узнаёшь меня?

Она сцепила руки замком, пытаясь успокоиться. В чём, в чём, а в здравом смысле ей никогда нельзя было отказать. Так что случилось теперь? Кто её накрутил так, что, наплевав на приличия, Ветта примчалась ко мне в замок и вела себя как…истеричка.

– Итон, мы должны пожениться, а ты изменяешь мне с безродными девками, ― в голосе послышались слёзы.

Настоящие, не наигранные, но Ветта не позволила никому их увидеть, отвернувшись к стене. Гордая, но такая уязвимая.

Отец поддался на уговоры матери о моей помолвке с дочерью барона Калиновского. Единственным достоинством которого было богатство. Он был из тех, кто быстро разбогател на государственных заказах и сумел из довольно посредственного рода создать процветающий и влиятельный.

Сыновей у него не было, а Ветта была лакомым кусочком для тех, кто хотел поправить свои дела за счёт выгодной женитьбы.

– Такой чуши я давно не слышал, ― неприятно удивился я. ― Не думал, что ты обо мне столь высокого мнения.

Я перевёл взгляд на Оливию, которая и так уже достаточно наслушалась, ещё не хватало втянуть её в свои личные проблемы.

– Предлагаю оставить Оливию и её воспитательницу в детской, а самим перейти в мой кабинет.

– Нет, Итон, тебе не получится заговорить меня и увести тоже не выйдет, ― Ветту просто трясло. ― Я требую суда над ней.

― Может быть, не будем пугать девочку? ― миролюбиво спросил я. ― Оливия, иди в свою комнату и позови Дору.

– Но, дядя…― она попыталась оспорить мой приказ.

– Оливия, иди к себе, ― твёрдо попросил я. ― я обо всём позабочусь.

Нехотя она вышла из комнаты, бросив возле двери тоскливый взгляд на свою воспитательницу. Моё сердце сжалось от жалости.

– Итак, теперь поговорим серьёзно, ― я стал между двумя девушками. Нелёгкая это задача – мирить тех, кто изначально враждебно настроен. ― Ветта, я тебе заявляю прямо, что не позволю отправить на каторгу Амелию. Это моё последнее слово.

Моя невеста словно сдулась, как будто я выбил из неё весь воздух своими словами.

– Так значит, ты на стороне своей любовницы. Что и требовалось доказать, ― в её безжизненном голосе не было торжества. Её слова ранили не только меня, но и её.

– Ветта, ты мне не доверяешь, а разве это хорошо.

– Не заговаривай мне зубы, Итон.

– Ветта, я предупреждаю тебя, ― мягко сказал я. Она была слишком расстроена, чтобы воспринимать угрозы. ― Хочу предостеречь от необдуманного поступка.

– Ты снова защищаешь её, а не меня, ― с обидой в голосе проговорила Ветта.

– Я защищаю тебя от тебя самой. Ты спровоцировала скандал, не так ли? Ты вынудила Амелию защищаться и ударить тебя. Сама бы она так не поступила.

Мне надоело возиться с Веттой. Не хотел её ранить, но и выносить этот бред не в силах.

– Я хочу тебе напомнить о том, кто я. В библиотеке можешь взять книгу законов для знати и полистать перед тем, как ты решишь потащить Амелию на королевский суд.

Калиновская заинтересованно посмотрела на меня, а у Амелии опять страх плескался в глазах.

– Я тебе советую посмотреть, на какой странице твоя фамилия, и на какой моя, и только потом принимать решение о мести. А ещё лучше посоветуйся с отцом, ― я надавил на больную мозоль. Если она и правда приехала сюда с благословения отца, то он должен понять, что его дочь зашла слишком далеко. ― Я дам тебе кристалл связи для разговора с отцом.

Она засомневалась в собственном замысле. Я видел её колебания по глазам.

– Я подумаю, Итон, ― произнесла она, бросив уничтожающий взгляд на Амелию.

Разгорающийся скандал я потушил, а подумав, Ветта не решится на активные действия.

Но вот только я расслабился, как появился дворецкий:

– Ваша светлость, к вам высокородная пани Ядвига Вельская с купцом первой гильдии Тхорьевым.

– Что им нужно? ― удивился я.

Бледная, как полотно, Амелия осела на пол, закрыв глаза руками.

Г