Сокровище для непримиримых принцев. Возвращение

Я была практически на пределе и даже начала верещать на октаву выше. Карэл удовлетворенно зарычал, продолжая неистово вбиваться, а влажные звуки распространялись на всю комнату, сводя с ума.

Ощущения разрывали меня на миллион частей, настолько сильно, что я не сразу заметила, как начала видеть. Свет в ванной был полностью выключен, а очертания расплывались от желания и жара, поэтому я не стала концентрироваться. Мне хотелось, чтобы мужчина получал такое же удовольствие, как и я, чтобы он не останавливался никогда.

С этими мыслями прогнула спину, и мне сразу же начали целовать грудь, кусать и потягивать, не забывая уделять внимание каждой. При очередном мокром укусе я не выдержала и с протяжным криком достигла пика наслаждения.

Тело сладко дрожало, между ног пульсировало, а мужчина продолжал с двойным рвением, выцеловывая мою шею и шепча что-то, на чем я не могла сконцентрироваться.

Вскоре мне стало слишком чувствительно, щекотно, я просила остановиться, буквально молила об этом, но Карэл только закрыл мой рот губами и принялся гладить свободной дрожащей рукой по внутренней стороне бедер.

Чего я не ожидала, так это второй волны возбуждения. Все мое тело было сплошным чувствительным нервом, а этот мужчина снова доводил меня до предела.

Я подталкивала его ногами глубже в себя, стонала, практически срывая голос. Наконец-то меня полностью извели, и я закричала от накатившего удовольствия. Сразу же последовали рык и несколько оглушительно сильных толчков, от которых я отчаянно заскулила. Мужчина резко вышел, а я без сил уперлась лбом в его плечо.

Мы несколько секунд тяжело дышали, пока он бережно придерживал мое тело.

– Ты неподражаема. – Меня любовно поцеловали в макушку, заправляя волосы за ухо, а я даже не находила слов сказать, насколько неподражаем был он.

Пока я плавала в невероятной сладкой неге, в голове звенела пустота. Хотелось просто пробыть в этих объятиях примерно вечность.

Через некоторое время Карэл изучающе прошелся пальцами по моему лицу.

– Красивая… – протянул он, как будто только разглядел.

То есть я раньше была настолько грязной после побега из лаборатории, что он не мог рассмотреть все лицо?

Вокруг царила темнота. Мужчина, очевидно, видел меня хорошо лишь благодаря своей звериной части.

– И громкая, – продолжил он, прижавшись легко к губам.

– Немного, – смущенно прохрипела я, не успев отдышаться, и чмокнула в ответ. – А ты не хотел... – На этих словах он немного напрягся, не ответив. Но мне было так хорошо и расслабленно, что я сразу простила эту заминку. А еще захотелось смыть с тела начавший остывать пот.

– Надо опять принимать ванну, – справедливо заметила я.

Он отошел и открыл кран. Хотела посмотреть на его неподражаемый широкоплечий силуэт около ванной, но опять ослепла.

Ну все. Теперь кое-что стало понятно, но обдумывать это я собиралась попозже.

– Пожалуй, мне лучше уйти в другую ванную комнату, – с сожалением в хриплом голосе бросил он.

– А, но... – не успела построить мысль и связать ее в членораздельное предложение, как меня покинули.

О членах решила пока не думать. Обломанное желание понежиться вместе в ванне сначала огорчило. Но все же это было правильно, иначе мы не отрывались бы друг от друга сутки. Оставалось удивляться его силе воли.

Я в повторном ускоренном режиме приняла ванну, вспомнив по запаху пену для тела. Не стала мыть почти высохшие волосы, через время поднялась, надела приятный на ощупь халат, осознав, что теперь меня не шатает, а реальность кажется трезвее, и медленно потопала в спальню.

Судя по звукам, тут никого еще не было, поэтому аккуратно залезла на диван под плед. Итак, что мы имеем? Когда мне страшно, я начинала видеть, когда успокаивалась– переставала. Когда я возбуждена до предела – видела, а расслаблялась – слепла. Нервничала – прозревала, в обычном состоянии – нет. Вспышка эмоций или секс раскрывали глаза, медитативное состояние – ослепляло.

Получалось, причина в эмоциях, в адреналине? Похоже, в экстренной ситуации организм мобилизовался и кортизол давал прозрение. Но стоило мне успокоиться…

Понятия не имела, почему именно так, зато уже знала, что можно попробовать. Моя мини-аптечка хранила некоторые полезные ампулы на разные случаи в работе, вплоть до бикарбоната натрия и вазопрессина при остановке сердца. А вот если вколоть, например, эпинефрин, чтобы простимулировать выработку адреналина, можно было продержаться зрячей определенное время. Если повезет, часа два. В теории. Спать, конечно, потом могла как убитая или есть за троих, но пока это была самая логичная мысль. Осталось проверить на практике.

Где-то я видела мой рюкзак, который Карэл, очевидно, забрал из лабораторий. Мои думы прервал звук шагов вдалеке.

– Ты уже тут? – Мужчина пошел к столу. – Я, кстати, кое-что узнал.

– Что? – Все мысли об эпинефрине вышиб интерес.

– Для начала вот тебе экземпляр. – Он дал вакуумный пакет в руку.

– Ого, – ощупала квадратик, не имея возможности его увидеть. – Спасибо, положи на стол. – Я уже и забыла про «мутотигра». – Какие у него хоть способности?

– Почти все большие кошки обладают большой силой, способностью тепловым зрением видеть сквозь несколько преград и контролировать меланин, то есть подстраивать окрас, как хамелеоны.

– Офигеть, что за жесть! – было удручающе слышать про такие издевательства над животными. – Ладно, хватит... Что-нибудь про газ?

– Не газ, там используются частицы кое-каких растений и вещества животных, они лишают зрения при активации защитного режима, что очень удобно. Раньше использовались парализующие вещества, но это было более травмоопасно и вредоносно для созданий в клетках.

– Какая забота…

– Конечно, Лиза, они – это самое важное на базе. Есть одно «но». – Я напряглась. – Вещество обычно действует два часа, этого достаточно, чтобы найти взломщика или разрулить ситуацию.

– Но у меня не так… Почему? – умолчала об эпизодичности.

– Я увидел, что твоя кровь реагирует на один компонент. От него у некоторых видов сов начинается быстрое деление участков ДНК, отвечающее за их острое, стократное зрение.

– А при чем тут сова? И почему разработчики для лишения зрения взяли компонент, который, наоборот, делает зрение зорким? Хоть и у сов…

– Попробую объяснить простыми словами. Вступая в реакцию, частицы не принимаются человеческим организмом из-за физической невозможности создать такое же зрение, и организм начинает сопротивляться, наоборот, лишая его. Это стандартная схема противодействия. Работа этих участков ДНК блокируется.

– Так, допустим. А почему ты не ослеп?

– Я метаморф, Лиза, во мне столько намешано, мое зрение может стать острым, если я выпью кровь. То есть организм способен это сделать. Значит, ему эти частицы ни о чем. Разве что там, при красном освещении, я стал просто лучше видеть.

– А как же другие вопросы? Почему до сих пор я не вижу, почему иногда слышу лучше, почему нас тянет друг другу? Может, там какие-то частицы страсти летали?

Мужчина хмыкнул. А я бы хотела вновь залипнуть на его кривоватую будоражащую улыбку, но пока передо мной был лишь черный экран.

– Это вряд ли. Иначе ты стала бы фригидной, например. И наоборот, чтобы создать частицы, которые вызывают страсть, надо найти полностью фригидных животных и попытаться найти в их ДНК этот участок. Потом добиться такого же прекращения деления клеток… В общем, не важно, все равно таких животных не бывает, эволюция предполагает размножение все-таки... Лиза, скажи, ты уверена, что раньше не замечала за собой способностей?

Что он хотел сказать? Я, конечно, могла быть хитрой, ловкой, уболтать, но сверх чего-то… я бы заметила. О чем ему и сообщила.

– Дело в том, что у тебя чувствительны гамма-клетки. Но они спят. Как вариант, твой слух – это одна из пробудившихся способностей.

– Он у меня не всегда такой чувствительный, замечу.

– Возможно, еще идет период стабилизации. Мне кажется, это не все способности. Скорее всего, тот распылитель в лаборатории тебя пробудил. В идеале еще бы взять твою спинномозговую жидкость, кожный соскоб, выделения…

– Полегче, дорогой! – шокированно прервала мужчину, ощущая себя подопытным. – Давай пока остановимся? Я еще не готова выделениями делиться…

– Вообще-то мы этим уже занимались. – Его самодовольную ухмылку можно было почувствовать даже слепому.

– О небеса, ты точно ученый?

– Нет. Мне просто нравится впечатлять юных девушек.

– Так и знала! – поделилась своей догадкой.

– Заманиваю их и обмениваюсь выделениями.

– Фу, я сейчас тебя стукну!

– Не веришь? – лукаво поинтересовался этот тип, увернувшись от моего кулака.

– Нет! – уверенно произнесла, все же добравшись рукой до его плеча, которое мне позволили «избить».

– Я рад, – ответил неожиданно серьезно.

Повисло смущающее молчание. Пузырящаяся радостью мысль, что с этим человеком мне невероятно комфортно, а главное, интересно, заставила задуматься о серьезности моих чувств. Неужели даже эти ощущения были продиктованы программой? Я упрямо отрицала такую возможность.

– Давай проясним, – переключилась. – То есть ты утверждаешь, что я немного та тварь в клетке, у которой постепенно включается ген, из-за которого я начинаю слышать? Но я не помню, чтобы надо мной проводили опыты! И почему все-таки до сих пор не вижу?

– Потому что вещество должно улетучиваться, а ты впитала. Видимо, организм, требующий пробуждения, не выпускает модифицированные частицы, способные его пробудить.

– То есть, по идее, сильно накачав меня таким веществом, я поддамся надолго, впитывая до предела, чтобы пробудиться? А потом?

Карэл вздохнул, отвечая явно неохотно.

– Ты либо так и останешься слепой, либо твой организм справится, адаптируется, и зрение придет в норму. В любом случае нужно время. Сейчас ты просто должна набраться терпения и переждать. Свяжись со своими, сообщи о выполнении задания, чтобы не сбрасывали со счетов. Хотя, я думаю, о взрывах они уже знают, как и МЧСники, которых кто-то умудрился вызвать, хотя в радиусе десятков километров нет жилых домов. Пока поживешь тут, – припечатал мужчина.

Мне, конечно, безумно льстила эта забота, но от перспективы быть птицей в клетке привычно становилось тревожно. Я надеялась на второй исход, тот, который с возвратом зрения. Причем желательно быстрее, пока контрасты слепоты и прозрения не свели меня с ума. Решила молчать о них до конца. Извини, дорогой, но я привыкла иметь козырь в рукаве. Тем более причина нашей страсти так и не ясна.

Конечно, руководителю надо было показываться уже зрячей. Не хватало еще, чтобы они меня пустили на эксперименты, как кусочек «мутотигра». В общем, что-то начало проясняться, но появилось еще больше вопросов.

– Лиза, ты уверена, что не хочешь доверить мне свою лимфу, слюну, пот… чтобы не терять времени. – Карэл прошелся ладонью по моим волосам в успокаивающем жесте.

Звучало, конечно, по-маньячески, но можно было сделать исключение и доверить ему часть себя, тем более что я уже и так всю себя вверила в его руки. Два раза.

– Пот и слюну готова. Лимфу больно? – клюнула его руку губами.

– Нет, – как и все врачи, пообещал он.