Тень магисентии. Книга 1. Академия

– Лекса, что с тобой?! Не молчи, скажи что-нибудь!

– Поймай его, – прошептала я и провалилась во тьму.

Пришла в себя и открыла глаза. Догадаться, что я находилась в больничной палате, не составило труда. За окном горел закат, значит, я провела здесь уже часов восемь, если, конечно, это был всё тот же день. Боль притупилась, но голова была настолько тяжёлой, что оторвать её от подушки оказалось выше моих сил.

– Лекс.

Повернувшись, увидела Томаса. Он поднялся с кресла в углу, подошёл ко мне и осторожно коснулся моего плеча.

– Ну как ты?

– Всё… – я не смогла подобрать слов, чтобы коротко описать своё состояние.

Если память не сыграла со мной злую шутку, тот красноглазый подонок пытался меня убить. Со мной произошло то же, что и со всеми погибшими девушками: Алый выпустил магисентию мне в голову. Но я не могла вспомнить ту боль – мозг блокировал воспоминания, наверное, чтобы я не спятила. Только вот этих тринадцати девушек уже нет в живых, а я всё ещё дышу…

– Его поймали? – спросила я.

Томас помотал головой, и я почувствовала, что дышать стало определённо тяжелее.

– Как Миша?

При упоминании о друге по губам Томми скользнула усмешка.

– Как я всегда любил говорить: в случае апокалипсиса выживут только тараканы и Боняков. Можешь не беспокоиться, он в порядке и уже в Академии, – брат сел на край койки, – С тобой тоже всё будет хорошо. Какой бы вред этот ублюдок ни пытался тебе причинить, у него ничего не вышло – капитаны вовремя подоспели на помощь.

– Он выпустил магисентию мне прямо в голову. А вдруг у меня теперь нарушена мозговая деятельность? Не помню, всё ли я помню.

Томми мягко улыбнулся, – По этому поводу можешь не переживать. Пока ты восстанавливала силы во сне, тебе устроили кучу проверок, которые подтвердили, что твой большой и умный мозг не пострадал. Переломов, кстати, тоже нет, и анализы в норме. Так что, как сказал бы Боня, будь он сейчас здесь: «Кончай валяться, неженка, и освобождай койко-место!»

Я приняла эту новость с немой благодарностью и облегчённо выдохнула.

– А как ты себя чувствуешь?

– Ну, мой лечащий врач был явно не в восторге, когда я сообщил ему о решении выписаться раньше положенного срока, – Томас снова усмехнулся, – Но кто он такой, чтобы спорить с полицейским.

– В смысле, мы разве сейчас не в больнице Святого Константина?

– Это госпиталь для магисентов при Департаменте, – ответил брат и неожиданно добавил, – Кстати, мама возвращается.

– О боже, как она узнала?

Отцом, Томасом и мной было принято решение скрыть от матери факт нападения на Томми. И точно так же мне не хотелось тревожить её известием о том, что Алые едва не убили ещё и меня.

– Мама не в курсе, что мы оба подверглись нападению, – заверил брат, – Она приезжает по другой причине.

– Что-то случилось?

Его лицо заметно напряглось.

– Как ты помнишь, заседание по поводу Бонякова перенесли на пару дней, потому что полковник Лейтринг не мог там присутствовать из-за происшествия в Департаменте.

И вдруг я задалась вопросом: почему здесь не было отца? Если бы он узнал о случившемся со мной (а он не мог не узнать), то наверняка стоял бы сейчас рядом с Томми. И тем не менее в маленькой одноместной палате мы с братом были одни.

– Где отец?

Не успел парень ответить, как дверь отворилась, и в палату вошёл мужчина в медицинском халате в сопровождении Стэйна.

– Вы, конечно, можете её забрать, однако я бы рекомендовал ей остаться здесь хотя бы до завтра, – сообщил врач капитану.

– Я бы с радостью, но это приказ генерал-майора, – ответил Эм, не сводя с меня глаз.

– Простите, вы не могли бы дать нам ещё пару минут, – попросил Томас, – Мне нужно сообщить сестре что-то важное.

– Мы вас позовём, – Стэйн решительно выпроводил врача из палаты и закрыл за ним дверь.

Окинув их с братом взглядом, я напряжённо спросила, – Томас, что с отцом?

Парень посмотрел на Эма в надежде, что тот поможет. Наставник остановился возле койки и взглянул на меня:

– Пару дней назад Алые напали на фургон, следовавший из Департамента. Погибли люди. Их маршрут был строго регламентирован, но в последний момент водитель получил приказ изменить маршрут. Приказ отдал полковник Лейтринг.

– И что?

– Отца обвиняют в пособничестве Алым, – сказал Томми.

– Что?.. – я своим ушам не поверила, – Что за бред?

– Нападение было тщательно спланировано, и отец – единственный, кто знал, каким маршрутом поедет фургон. Его забрали в Министерство для выяснения обстоятельств.

– Зачем забирать отца в Министерство, если расследованиями занимается Департамент? – не поняла я, но ответ сам выстрелил в голове, и я в ужасе уставилась на Стэйна, – Он в тринадцатом отделе?

Капитан промолчал.

Я вскочила с койки, – Нельзя сидеть сложа руки, мы должны как-то помочь ему! – голова тут же пошла кругом, я вцепилась в брата, чтобы не упасть, и, превозмогая дурноту, отчётливо проговорила, – Если бы полковник был пособником Алых, то они не стали бы нападать на его детей – пусть министерские узнают об этом, это элементарная логика.

– Уймись, Сага, не лучшая затея штурмовать Министерство на ночь глядя, – остановил меня Эм, а брат усадил обратно на койку.

– Поэтому мама и возвращается в столицу. Фонд «M&M» обещал оказать любое содействие отцу, как несправедливо обвинённому, – сообщил он.

Эта новость остудила мой пыл. Взглянув на наставника, я поинтересовалась:

– Кого перевозили в фургоне, на который напали Алые?

Капитан помедлил с ответом. Снова отворилась дверь, и в палату вошёл всё тот же мужчина в медицинском халате.

– Господа, время посещения подходит к концу. Либо вы забираете пациентку, либо попрошу вас на выход.

Стэйн кивнул ему и перевёл взгляд на меня, – Гарди велел вернуть тебя в Академию.

Возражать я не стала. Вырваться отсюда было мне исключительно в радость. Никогда не любила больницы.

Томас проводил нас до Академии. Я ехала в пикапе с капитаном, а брат следом на своей машине. Тот факт, что моя палата никак не охранялась, а Стэйн с Томми были моим единственным сопровождением, навёл на мысль, что, по всей видимости, и второе нападение Алых на ученицу генерал-майор скрыл от Департамента. Так или иначе мы без приключений добрались до территории Академии. Томас, посигналив нам на прощание, отправился домой, а пикап проехал едва не разрушенные Боней главные ворота, и я вдруг почувствовала огромное облегчение. Всё-таки нигде я не ощущала себя настолько спокойно, как в Академии.

Стэйн припарковался, заглушил мотор, салон погрузился в тишину, и у меня возникло стойкое ощущение дежавю.

– Капитан, по поводу случившегося.

– Боняков с Гарди уже всё рассказали, так что тебе необязательно снова вспоминать об этом, – перебил Эм, покидая водительское место.

Выбравшись следом, я подошла к нему, – Вообще-то, я хотела сказать… Спасибо, что спасли меня.

Стэйн повернулся ко мне.

– Я плохо помню произошедшее, но то, что Алый пытался сделать со мной, навсегда отпечаталось в памяти. Как и то, что вы остановили его и не дали меня добить.

Эм шумно выдохнул, глядя куда-то в сторону, словно ему был неприятен разговор. И я предпочла снова замкнуться в себе.

– Сага, я… Тебя не должно было там быть, – наконец ответил он, – Я обещал присматривать за тобой, а ты чуть не погибла сегодня. Я не сдержал обещание. Прости.

– Ничего страшного, господин капитан. В конце концов, я всего лишь овца, которая вечно отбивается от стада. Одной больше, одной меньше.

Стэйн переменился в лице, а я поспешила вернуться в Академию. Поднялась в ученическое крыло, вошла в комнату, увидела там Бонякова, живого и почти невредимого, бросилась к нему и крепко обняла.

– Ну наконец-то! – закатила глаза Лола, – Мы уже заждались.

Ещё до того, как покинуть госпиталь, я предупредила ребят о своём возвращении.

– Лекс, мне так жаль, – виновато проговорил Миша, – Прости, что не смог тебя защитить.

– Бонь, ты о чём? Ты спас нас. Ты вступил в бой с опаснейшим противником, с которым не по силам справиться даже офицерам, и продержался столько, сколько ни один другой ученик не смог бы. Да если бы не ты, этот Алый увёз бы меня неизвестно куда и сейчас моё мёртвое тело уже искали бы по всем подворотням Кенсингтона.

– Это факт, – поддержала Лола.

– Я безмерно благодарна тебе и безмерно горжусь тобой, – добавила я, – Если руководству Академии вздумается исключить тебя, это будет их самой большой ошибкой.

Миша вздохнул, – Ну вот завтра и узнаем.

– Заседание перенесли на утро, – пояснила Лола, – И нас троих там тоже ждут.

– Отлично, пусть руководство услышит правду, – сказала я, – Осталось только придумать, какую.

Ребята переглянулись, и соседка произнесла:

– Судя по всему, ту чушь, которую мы наплели капитанам.

– И?

– Сразу предупреждаю, я был против этой версии, – заявил Боня, – Я хотел во всём признаться и взять вину на себя, но Лола…

– Я сказала наставникам, что ты решила свалить из Академии, пока офицеры на заседании, чтобы проведать брата в больнице. А поскольку ученицам небезопасно разгуливать по городу в одиночку, мы с Боняковым отправились искать тебя, чтобы побыстрее вернуть назад, – сообщила мне соседка, – Без обид, но ты и так уже лишена права покидать Академию, а нам ещё есть что терять, особенно этому, без пяти минут исключённому.

– Вы всё правильно сделали, – согласилась я и устало плюхнулась на свою кровать, – Значит, завтра будем придерживаться этой версии.

– А теперь отдыхай, роднуль. Сегодня был чертовски говённый день, – Миша чмокнул меня в лоб и, кивнув Лоле на прощание, вышел из комнаты.

Уперевшись локтями в колени, я потёрла виски, затем подняла голову и обнаружила стоящую надо мной соседку.

– Ничего не хочешь мне рассказать? – поинтересовалась она.

– Например?

– Схера ли тебя преследует Алый и почему он разговаривал с тобой так, словно это была не первая ваша встреча? – девушка выжидательно посмотрела на меня, отвечать я не торопилась, и она продолжила, – Ты уже виделась с ним, не так ли? В тот субботний вечер, когда свалила из кофейни в одиночку?

Я молча кивнула.

– Это из-за того, что ты различаешь цвета магисентии? – неожиданно выдала соседка.

– С чего ты взяла?

– Слышала. Когда на подпольных боях Эм с Лэйтом сражались на ринге, ты спросила у Бонякова, тёмно-синего ли цвета его магисентия.

Притворяться дальше сил не оставалось, и я спокойно спросила, – Сдашь меня генерал-майору с капитанами?

– Пф, вот ещё. Что я, по-твоему, крыса последняя. Это твой секрет и твоё право, как им распоряжаться.

– Спасибо, Лола, – я улыбнулась, – И спасибо, что вернулась за нами. До сих пор не понимаю, как тебе удалось так быстро привести помощь.

– Просто, вместо того чтобы бежать в Академию, я сразу позвонила капитанам, а они оказались неподалёку. Хотя тебе не кажется это странным?

Подперев щёку рукой, я помотала головой. Честно говоря, котелок уже совершенно не варил.

– Не тупи, Сага. Они искали нас.

– Откуда им было знать, что мы покинули Академию?

– Я не хотела говорить об этом при Бонякове, но у меня есть подозрение, что одна крыса сдала нас.

– Кристофер? Зачем ему так подставлять Мишу?

– В том-то и вопрос.

Заседание комиссии было назначено на одиннадцать утра. В кабинете главы Академии за длинным закруглённым столом собрались: генерал-майор, пара его заместителей, одним из которых был подполковник Райн – наставник Миши, и большая часть офицерского состава, включая капитанов Стэйна и Фроста. С противоположной стороны стола сидели мы с Боней и Лолой.

Гарди оглядел всех присутствующих и взял слово, – Что ж, времени у нас не так много, поэтому перейдём сразу к делу. На повестке дня два вопроса. Первый касается господина Бонякова, который восьмого числа этого месяца нарушил третий пункт четвёртого раздела устава Академии, а именно использование магисентии с целью порчи государственного имущества. Данное нарушение несёт за собой наказание в виде лишения права покидать территорию Академии до конца учебного года, однако, поскольку для господина Бонякова нарушение является повторным…

«Любое нарушение устава Академии влечёт за собой суровое наказание, повторное нарушение – исключение из Академии», – всплыли в моей голове слова Фроста, произнесённые им на собрании в начале учебного года.

– Он должен быть исключён.

Офицеры молчали. Миша сидел, окаменев от напряжения. Желая хоть как-то поддержать друга, я взяла его руку под столом и крепко сжала в своей.

– Господин генерал, разрешите нам сказать… – начала было я, но Гарди жестом велел мне замолчать.

– Однако, – продолжал он, – Мы не можем не принять во внимание героический поступок, совершённый господином Боняковым, когда во время вчерашнего нападения Алого магисента на ученицу нашей Академии он вступил в бой с опасным противником и стойко держался до тех пор, пока не подоспела подмога, благодаря чему спас госпожу Сагу от страшной участи.

Продолжая сжимать Мишину руку, я ощутила, что его напряжение слегка спало.

Гарди поднялся, – Господин Боняков, попрошу вас встать.

Парень вскочил.

– Руководство Академии выражает вам благодарность за проявленные героизм и отвагу с занесением благодарности в личное дело. Наказание в виде исключения заменяется на лишение права покидать территорию Академии до конца семестра. От себя лично хочу добавить, что дисциплине обучиться можно, а благородству, силе духа и готовности пожертвовать жизнью – нет. Молодец, сынок, ты станешь достойным Государственным магисентом.

Все присутствующие офицеры вдруг поднялись и отдали Мише честь. Боня выпрямился и приложил дрожащую руку к голове. Наблюдая за происходящим, я не смогла сдержать улыбку. Это был самый трогательный момент за всё время моего пребывания в Академии.

Сев обратно, Гарди попросил остальных занять свои места и, сцепив руки в замок, произнёс, – Теперь о втором вопросе на повестке дня. Несколько дней назад в Департаменте случилось происшествие, которое, к сожалению, затрагивает нас напрямую. Группа Алых магисентов совершила нападение на фургон, перевозивший из Департамента в Министерство двух учениц нашей Академии – Рене Ларсен и Нару Торд. С прискорбием вынужден сообщить, что девушки, а также четверо сопровождавших их офицеров, были убиты на месте.

Генерал замолчал, давая нам время осознать услышанное. Судя по отсутствию какой-либо реакции со стороны офицерского состава, для них это известие уже не было новостью. А вот мне стало нечем дышать. Захотелось выскочить из кабинета, вырваться из Академии и сделать глоток свежего воздуха, но я продолжала сидеть как вкопанная, тупо уставившись перед собой. Чёрт подери, если я продолжу так сидеть, паническая атака неизбежна. Нужно совершить какое-нибудь действие, чисто механическое, просто заставить себя что-нибудь сделать.

– Рене с Нарой были убиты так же, как и все остальные девушки? – с поддельной стойкостью в голосе спросила Лола, – Внутримозговое кровоизлияние?

– Да, – ответил один из офицеров.

Потянувшись вперёд, я налила немного воды из графина, схватила дрожащей рукой стакан, но не смогла удержать, и он с шумом разбился об пол. Невольно оказавшись в центре внимания, я извинилась и нырнула под стол, чтобы собрать осколки. Рене с Нарой видели магисентию в цвете, как и я, поэтому их забрали в Министерство. Рене с Нарой подверглись нападению Алых, как и я. Только я до сих пор жива, а они – нет! Слёзы хлынули из глаз неудержимым потоком. Наклонившийся рядом со мной Миша прошептал:

– Мне очень жаль, Лекс.

– Зачем Алым их убивать? – снова задала вопрос Лола, – Ведь им же нужны женщины, предрасположенные к магисентии.

– Вы слишком хорошо осведомлены о происходящем, госпожа Гарди, – отклонился от темы генерал, – Хотелось бы знать, откуда у вас такие сведения?

– Да брось ты, отец, сколько можно скрывать от нас правду? Ситуация уже дошла до точки кипения! Если вы продолжите в том же духе, то скоро уже будет не от кого скрывать правду – нас переубивают одну за другой!

Миша помог мне собрать осколки и быстро выкинул в стоящую в углу урну, а я тем временем заставила себя собраться и, растерев по щекам слёзы, вернулась за стол. Невольно пересеклась взглядом со Стэйном, который внимательно наблюдал за мной, и тотчас же отвернулась, ощутив, как новая волна боли накрывает с головой.

– Я завёл этот разговор не для того, чтобы сообщить об участи, постигшей наших учениц, а чтобы объяснить причину решения, которое был вынужден принять, – генерал замолчал и после недолгой паузы продолжил, – Вину за случившееся возложили на полковника Лейтринга. Пособничество Алым приравнивается к предательству и строго карается по закону. Любой Государственный магисент, совершивший данное преступление, получает статус врага государства, и клеймо позора ложится на всю его семью.

Миша с Лолой уставились на меня, а я, сжав кулаки до посинения, проговорила:

– Мой отец невиновен, это всё ужасное недоразумение!

Пропустив мои слова мимо ушей, генерал довёл мысль до конца, – Мне искренне жаль, госпожа Сага, но мы не имеем права позволить дочери врага государства продолжить обучение в Академии.

Повисла гробовая тишина. Очередное известие, ставшее ударом под дых. Я мечтала избавиться от Академии, и вот моё желание исполнилось меньше чем за семестр, только почему же мне стало так паршиво?

Стэйн вскочил, – Вы не можете исключить Сагу!

– Что за бред?! – возмутилась Лола, – Полковника Лейтринга ещё даже не признали виновным, а вы уже хотите выкинуть её из Академии?!

– Если вы отчислите Лексу, Алые доберутся до неё в два счёта! – поддержал Миша.

– Мы обязаны что-то предпринять, – подключился Лэйт, – Ведь речь идёт о жизни госпожи Саги.

– Суть постановления Министерства заключалась в защите девушек из офицерских семей, – заметил подполковник Райн, – Как мы можем называть себя защитниками слабых, если отказываем в помощи тому, кто в ней действительно нуждается?

И даже преподаватель по документообороту, отставной офицер Карсен, заступился за меня, – Госпожа Сага демонстрирует прекрасные способности в учёбе, исключение такой ученицы станет большой потерей для Академии.

Гарди постучал ладонью по столу, призывая к порядку.

– Генерал-майор, разрешите поговорить с вами наедине, – решительно проговорил Эм, – Вы совершаете огромную ошибку. Если вы исключите Сагу, то подпишите ей смертный приговор.

– Я в курсе, капитан, – оборвал его глава Академии, – Мне точно так же, как и вам, претит сложившаяся ситуация, – он заглянул мне в глаза, – Полковник Лейтринг был и будет моим боевым товарищем. Я не верю в его вину, но пойти против Министерства не имею права. Если бы нашлась хоть одна законная причина разрешить вам остаться в Академии, я бы, не раздумывая, изменил своё решение.

– Скажи ему, – прошипела мне Лола, – Или я скажу.

– Не могу, – кинула я в ответ.

– Лекса, это не шутки, – прошептал Боняков, – За пределами Академии мы не сможем тебя защитить. Алые до тебя доберутся, и ты умрёшь.

– В Министерстве меня ждёт та же участь.

– Такая причина есть, – неожиданно заявил Стэйн, – Лекса видит магисентию в цвете.

Вновь оказавшись под пристальным вниманием всех присутствующих, я ощутила, как запылало лицо, и испепелила Эма взглядом.

– Вы знали и молчали? – спросил у него генерал.

– Догадывался. И нападения Алых подтвердили мою догадку.

Гарди перевёл взгляд на меня, – Так это правда?

Я упорно продолжала молчать, и Миша с Лолой в один голос ответили:

– Чистая правда, всё так, ага.

– Мне нужно услышать это от самой госпожи Саги.

– При всём уважении, генерал-майор, но я лучше вылечу из Академии, чем отправлюсь в Министерство, – произнесла я.

– Почему же? – уточнил Райн.

– Потому что министерские, так же как и Алые, ищут женщин, предрасположенных к магисентии. И те, кто попадает в Министерство, больше оттуда не возвращаются.

– Откуда у вас такая информация?

– От майора Манса, – ответила я, и наши со Стэйном взгляды встретились, – Офицера, который служил в Министерстве.

– Лекса права, – присоединился ко мне Фрост, – Программа по поиску предрасположенных к магисентии женщин действительно существует.

– И что там с ними делают? – полюбопытствовал кто-то из офицеров.

– Не знаю, это закрытая программа, – сказал Лэйт и посмотрел на Гарди, – Господин-генерал, вы не прислушались ко мне, когда я выступил против отправки в Министерство Рене Ларсен и Нары Торд, поэтому я очень прошу вас прислушаться к моим словам на этот раз: Лексе нельзя в Министерство.

Напряжение плотно обосновалось в воздухе.

Поразмыслив, генерал посмотрел на меня, – Хорошо, госпожа Сага, если я дам слово, что на весь период обучения вы останетесь здесь, вы подтверждаете свою способность различать цвета магисентии?

– Подтверждаю, – сдалась я.

– В таком случае вас не исключат из Академии и не отправят ни в Департамент, ни в Министерство. Слово офицера.

Глава 10

Стэйн сидел на ступенях у входа в Академию, полностью поглощённый мыслями. Он старался не думать о Лексе, но её образ раз за разом возникал перед глазами. После заседания комиссии она казалась такой опустошённой, что он с трудом поборол желание подойти и обнять её. Эм затянулся безникотиновым вейпом и без особого удовольствия выпустил в воздух облако дыма. Следовало сосредоточиться на том, что было действительно важно. А именно поймать того ублюдка, что едва не лишил Лексу жизни. И убить. Ну или хотя бы засадить за решётку.

Позади раздались шаги, и его уединение нарушил капитан Фрост. Закурил и протянул пачку Стэйну. Тот кивнул на вейп в своей руке, но подумал пару секунд и сказал:

– Хер с ним, давай.

Вынул сигарету из пачки, взял у Лэйта зажигалку, закурил и медленно затянулся. О да, это не шло ни в какое сравнение со сраным вейпом.

– Ты ж вроде бросил, – заметил Эм.

Фрост уселся рядом с ним, – Десять лет держался и сорвался… после истории с женой.

– Помнишь, на четвёртом курсе, – Эм откинулся назад и облокотился на ступеньку, – Мартинос спалил нас, когда мы курили после тренировки?

Лэйт улыбнулся, – И заставил бегать по тренировочному полю до тех пор, пока мы не начали отхаркивать собственные лёгкие.

Стэйн рассмеялся.

– Только, по-моему, это было не на четвёртом, а на пятом курсе, – добавил Фрост, – На следующий день после пытки от Мартиноса у нас был зачёт по бегу с препятствиями, и мы его благополучно завалили.

– Да? Ну всё, привет, деменция, – обречённо проговорил Эм и снова с удовольствием затянулся.

Они погрузились в молчание.

– Спасибо, что заступился за Сагу, – неожиданно сказал Эм.

– Ты далеко не единственный, кому не плевать на её судьбу, – ответил Лэйт и, повернувшись к напарнику, добавил, – Я знаю, что для тебя важно поймать его. И готов помочь.

– Справлюсь без твоей помощи, – Стэйн поднялся на ноги, кинул окурок в мусорку, не попал, устало выдохнул, подошёл и, подобрав его, сунул в урну.

– А ведь когда-то мы были друзьями, – бросил ему вслед Фрост.

Эм обернулся, – Угу, но потом из-за твоей самонадеянности погиб наш наставник, которого я боготворил и любил как родного отца, и всё пошло по п… одному месту.

– Если тебе станет легче, у меня вся жизнь пошла по одному месту, – проговорил Лэйт и отвернулся.

Стэйн в задумчивости посмотрел на него и произнёс, – Завтра я встречаюсь с сержантом Сагой. Если хочешь, можешь присоединиться.

В полицейский участок они приехали к полудню. Форму Государственных магисентов надевать не стали, во-первых, потому что был выходной, во-вторых, чтобы не смущать местный контингент, ведь ни для кого не секрет, что полиция недолюбливала магисентов. Томас встретил их у входа, однако внутрь не пригласил. Вместо этого они пошли в сквер рядом с участком и устроились на одной из свободных скамеек.

– Для начала взгляните на это, – сразу перешёл к делу Томас и показал капитанам два цветных фотопортрета, нарисованных на компьютере с помощью ИИ технологии, – Те, кто напал на меня.

На первом рисунке был изображён молодой мужчина, не старше двадцати пяти, шатен, глаза тёмные, крупные черты лица, шрам на правой щеке. Стэйн припомнил, доводилось ли ему встречать его раньше – ответ был отрицательным. Зато второй – светлые, почти белые волосы, ясные глаза, бледная кожа, вытянутое лицо, длинный прямой нос – его Эм даже при желании не смог бы выкинуть из памяти.

– Это он пытался убить Сагу, – капитан ткнул пальцем во второй портрет.

Фрост кивком подтвердил его слова и произнёс, – Нужно попробовать пробить его через базу Департамента, шансов немного, но, возможно, удастся хоть что-нибудь о нём