Телохранитель для Оливки

– Сама щедрость, – хмыкнул друг, потянувшись за чашкой с кофе.

– Пусть отдыхает. Тоже ее задергал, – отпил свой напиток и с удовольствием вдохнул приятный аромат. Привез весной кофейные зерна из Бразилии. – Так что там за дело у тебя такое? Почему именно ко мне?

– Твоя стезя.

– Вещай, – кивнул ему, снова отпивая кофе.

– В общем, в Италии убийство произошло.

– Можешь не начинать, меня это точно не касается.

– Да ты послушай, потом решишь, – попросил друг, намекая, что меня ждет что-то интересное. – В общем, жена мужа убила. Я, конечно, подробностей не знаю и не могу сказать, кто в действительности виноват. Но она гражданка другой страны. А ее папа не последний человек на Родине.

– И что? Убила – сядет по полной.

– В общем, он после следственных действий устроил так, чтобы его дочь привезли сюда. Думаю, объяснять не надо, как он это сделал. Но и вытащить ее из СИЗО не может, много улик, указывающих на то, что убила именно она. Но самое интересное… что кому-то очень надо, чтобы она села надолго. Он даже не может договориться с «верхами», чтобы ее под залог выпустили. То ли стечение обстоятельств, то ли… в общем, кому-то повезло, что она за решеткой. А таким, как ее папа, крайне редко отказывают.

– Не понимаю: много доказательств или стечение обстоятельств.

– Черт, Игнат, я сам толком не знаю, но родные утверждают, что она не виновата.

– Ну, это понятно. Было бы странно, если бы они считали, наоборот.

– Так что, возьмешься?

– Не хотелось бы, устал очень.

– Игнат, Байер приезжал лично к тебе.

– Байер? – удивился я и стал мысленно перебирать в голове и вспоминать, какая из его дочерей живет в Италии.

Дамира Тимуровича я знаю заочно как добропорядочного, но в то же время жесткого человека. Он огромная шишка в столице. И многие его боятся. А он, в свою очередь, добр ко всем, кто его уважает. А кто с ним враждует, получает по заслугам. Даже не знаю, стоит ли мне вообще связываться с этой семьей. Не угожу им – в канаву выбросят. Хм, шучу, конечно, но все же…

– Это Оливия у него в Италии, кажется, – предположил я.

– Да, младшая дочь. Он за нее всех разорвет на куски. А поможешь ее оправдать, заплатит миллионы.

Перед глазами предстала нежная малышка с шоколадными глазами и волосами ниже лопаток оттенка кофе. Я запомнил ее взгляд, полный удивления и горечи от того, как вел себя ее муж.

– Ты знаешь, а я не удивлюсь, если она и вправду его убила.

– Ты о чем?

– Помнишь Сицилию и спор? Ну, когда ты еще уверял, что я не смогу притвориться парковщиком и подогнать машину элите.

– Да, ты тогда еще одной сучке телефон машиной переехал. А ее муженек на тебя вызверился, хотя сам был виноват.

– Да. Он неожиданно подошел, напугал ее, вот телефон и выпал.

– Ты, кстати, вернул ему денег за него?

– Вернул. Нахрен мне эти мелочи.

– Зато он поверил, что ты парковщик.

– Сейчас не об этом, Миш, – остановил его, вспоминая каждую деталь той встречи.

– А о чем?

– Это была она, Оливия. Она убила этого придурка. Ну или не убила, будем выяснять.

На весь кабинет раздался свист, а на лице друга проскочило неожиданное удивление. Я понимал его, потому как и сам был шокирован.

– Значит, ты все же берешься за это дело, – отметил он, махом допивая свой кофе.

– Интересно будет покопаться в этом деле. Если он был не прост….

– А я ведь сразу сказал, что тебя зацепила эта цыпочка.

– Да ладно? Уже не сучка, а цыпочка? – улыбнулся я, а сам мысленно скривился, боясь даже представить, что эта малышка находится на скамье подсудимых. Такая нежная и хрупкая девочка. Именно такой я ее запомнил.

– Не ну так, чтобы не в обиду тебе.

– Мне нужен номер Байера и полчаса для принятия верного решения.

– Ты его уже принял. Думается мне, что будет очень интересно. И не менее сложно. Не отступай, друг.

– Хм, это дело должно перевернуть мою жизнь?

– Должно. Но в какую сторону, зависит только от тебя.

Номер телефона Дамира Байера я таки взял у Михаила, после чего сразу же отправился домой. Решил сегодня переночевать у мамы. За городом я смогу отлично отдохнуть, наслаждаясь не только ее вкусными блюдами, но и чистым воздухом. Может быть, даже в баньке попарюсь, посмотрю по настроению.

На выезде из города я остановился около цветочного ларька, только вот мое внимание привлек раскинувшийся неподалеку сквер. Отчего-то захотелось прогуляться по нему, вспомнить молодость и просто насладиться пешей прогулкой. Как же давно я вот так не отдыхал. Все время в работе, а если не работа, то сон. В последнее время все меньше удавалось спать, потому что с каждым разом появлялось все больше работы. Знаю, мама не одобрит, что я совсем себя загнал по уши в работу. Но если бы не расследования и помощь людям, я даже не знаю, чем бы занимался. Семьи у меня пока что не было, хотя желание обзавестись ею уже проскакивало. Но, а пока дома никто не ждал, и я понятия не имел, чем мне там заниматься длинными вечерами.

Неспеша дошел до крайней лавочки и, присев на нею, заметил играющую малышку, которая что-то с увлечением рассказывала своей маме. Да уж, вот и такого бы мне уже хотелось.

Жил я отдельно от мамы хотя бы потому, что зачастую приводил домой девушек, не считая правильным ездить с ними по отелям. А приводить дамочек туда, где живет мама, мне бы просто не позволила совесть. Ну, а девушку для создания семья я пока что не встретил. Наверное, потому что еще не встретилась та, кого бы я мог полюбить и разделить с ней свою жизнь.

Конечно, я не какой-то черствый сухарь, не умеющий любить. Нет, у меня когда-то была девушка, и между нам была влюбленность. Но это было давно, и наши пути разошлись.

А сейчас мне двадцать девять лет, и я бы даже был не прочь влюбиться. Ведь как ни крути, а продажные девчонки не согреют мою душу. Так… Лишь тело на одну ночь. А мне хотелось бы большего.

Невесело вздохнув, тут же хмыкнул, не понимая своего настроя. Что-то я сегодня сопли на кулак мотаю. И вправду пора отдохнуть. А Байеру завтра позвоню.

От упоминания фамилии перед глазами встало грустное лицо той девушки, и я почему-то на миг задумался, а могла бы она убить или нет? Обязательно хочу в этом разобраться. Только вот меня пугает один вопрос. А что, если она и вправду виновата?

Решив подумать об этом завтра, я все же купил маме букет ромашек. Эх, жаль, что завтра не воскресенье…

– Господи, сынок! Ну, наконец-то! Наконец-то ты приехал, родной мой, – тут же выскочила мама за ворота, и я крепко обнял ее, вдыхая любимый запах. Так пахла только мама.

– Привет, мамулечка. Прости, что вчера не перезвонил. Я был очень уставший. А сегодня я не стал набирать тебя, потому что знал, что ты с судочками примчишься ко мне на работу. А я хотел тебе сюрприз сделать.

– У тебя получилось, сынок. Еще как получилось, – прошептала она сквозь слезы счастья в область моей груди.

Она была маленькой и очень нежной, и я всеми силами старался ее оберегать. Мама была мне по грудь, и я порой удивлялся, как она могла родить такого кабана в метр девяносто, как я.

– Так, ты не плачь, а то я волноваться стану.

– Это я от счастья, Игнатушка, от счастья. Ты молодец, что приехал.

– Я не мог не приехать.

– Ты же с ночевкой? Останешься, правда? – с надеждой в голосе спросила она, а я, довольно улыбнувшись, кивнул и услышал счастливый вздох.

– Останусь. Только пустишь в дом?

Мама забавно шлепнула себя по лбу, и мы вместе зашли во двор. Я открыл ворота, загнал автомобиль под деревянный навес и достал с заднего сиденья мамины любимые ромашки.

– Приезжай почаще, родной мой. И даже без ромашек, – искренне попросила она. Я знал, что ей меня не хватает, и, глядя в ее счастливые от моего приезда глаза, решил, что буду приезжать теперь чаще.

– Обещаю, мамуль, а теперь покормишь?

– Так, как ты приехал без звонка, особых блюд у меня нет, но я что-нибудь придумаю. А на вечер, что пожелаешь, приготовлю.

– А я помогу тебе! Позже тогда за продуктами в поселок съедим. Что-то я сглупил и из города не привез.

– Да и не надо, милый! Мы здесь у своих натуральное берем.

– Ну, не все же можно купить у своих. Вот, например, торт!

– Я тебе сама испеку! Знаю я, какой ты любишь, – улыбнулась она и снова прильнула ко мне.

Вот я идиот. Маме действительно меня не хватает.

– Хорошо, мамулечка. Договорились. Так, я сейчас ворота закрою и к тебе.

– Не задерживайся, я на стол накрывать начну.

– Я мигом, – произнес я, и поцеловав ее в висок, отправился к воротам.

Когда закрыл их на щеколду, в кармане зазвонил телефон. Вот блин, забыл выключить. Достав мобильный, увидел неизвестный номер и, решив ответить на последний на сегодня звонок, сдвинул в сторону зеленую кнопку.

– Градецкий, слушаю!

– Добрый день, Игнат Николаевич, Дамир Байер говорит.

– Добрый день, – я, если честно, удивился такому звонку, ведь сам собирался завтра с утра ему набрать.

– Не знаю, передавали ли Вам о моем визите к вам в офис, но у меня нет сил ждать вашего звонка, – его голос был строгий и в то же время грустный. И я мог его понять.

– Передали, и я собирался утром Вам набрать.

– Игнат Николаевич, я знаю, что Вы лучший в своем деле, а у меня нет времени искать кого-то похожего в работе на Вас. Вы возьметесь за дело? Вы поможете моей дочери?

– Хорошо, я возьмусь, Дамир….

– Тимурович.

– Хорошо. Я сделаю все, что в моих силах.

– Наслышан о Вашем уме и стратегиях. Вы наш единственный шанс. Можем сегодня вечером встретиться? – я скривился, как бы сильно мне не хотелось помогать девчонке, мама для меня была важнее.

– Я искренне сожалею, но я мать не видел целый месяц. Отложим до завтра. Буду с девяти утра в офисе, приезжайте.

– Понимаю. Мать – это святое. Я буду завтра в девять, – отчаянным голосом произнес Байер, и я мог только представить, какую боль он сейчас испытывает.

– Дамир Тимурович, – позвал я, когда тот собрался уже отключиться.

– Да? – хриплым голосом.

– Мы вытащим ее. Может, не так скоро, как бы вам хотелось. Но я приложу усилия.

– Проси что хочешь… – перешел он на «ты», но меня это не волновало. У него трагедия, у него и его семьи.