В плену лживого солнца

Утопая по щиколотку в песке, они спустились со склона и бесшумно двинулись в обход сонного лагеря, держась на достаточном от него расстоянии.

Час спустя Росс выбрался из душного подземелья, вдохнул полной грудью и утёр повлажневшее лицо. Луна к тому времени почти убралась с небес, погрузив землю в потёмки.

Он смотал верёвку, затолкал в сумку и взялся аккуратно прилаживать доски на место. Неподалёку послышался звук, больше похожий на сдерживаемый кашель. Росс оглянулся. Для напарника слишком близко, сегодня тот работал на северо-востоке от лагеря.

Окрест лежали неподвижные серые пески. Прислушиваясь, он сунул руку во внутренний карман, пальцы сдавили шокер. Тишина неприятно подёргивала нервы своей неопределённостью.

В наушнике раздался тихий треск.

– Эд?.. – приглушённо позвал Север.

– У меня ещё одна, – предупредил Росс, продолжая оглядываться. – Что у тебя?

– Закончил, иду обратно.

– Что в лагере?

– Порядок, ни одного движения. Но со стороны холмов какой-то непонятный шум. Не знаю, что за хрень. Думаю, нам лучше поторопиться.

Росс затаил дыхание.

– Понял, – отозвался он и настороженно повёл глазами по сторонам. – Скоро буду, Димыч. Давай, отбой.

Закончив с досками, он снова замер. Ухо уловило какой-то звук, стремительный и опасно близкий. Точно вздох или дуновение ветерка. Росс попытался поймать малейшую тень. Но вокруг только холод и полная неподвижность.

Повесив сумку на плечо, он по указателю детектора повернул на девяносто градусов и отключил прибор. На фоне густо-синего неба чёрным горбом выступал бархан. Перемещаясь как можно тише, Росс двинул мимо экспедиционной стоянки к подножию холма. Через полста шагов свет лагерного фонаря полностью растворился, и Эд переступил границу непроглядной тьмы.

Отсчитав от предыдущего устройства положенное по инструкции расстояние, он достал из сумки тактическую лопатку и сделал в песке углубление. Затем извлёк из защитного контейнера капсулу с «ловушкой» и положил в лунку.

Расчехлив терминал, Росс отступил на несколько шагов и дистанционно активировал установленное устройство. Над капсулой два раза выстрелила яркая дуга. Отпрянувшая тьма вернулась, жадно поглотив разреженные частицы излучения. Образованное поле мерно загудело.

Со стороны лагеря брехнула псина, и с вершины нависающего над Россом бархана с шорохом потёк песок.

Эд поднял голову – воцарилась тишина – и вернулся к работе. Стоило поторопиться. Опустив на глаза очки, он сменил режим восприятия. Над прибором полыхала прозрачная фиолетовая полусфера с радиусом в два метра у основания. Всё. Одну часть задания они выполнили – «ловушки» на месте.

Он активировал браслет и уставился на всплывшее над запястьем голографическое окошко. Пальцы заныли от напряжения.

– Да давай ты уже…

Ответ запаздывал, что было необычно само по себе. Прошло не менее полминуты, прежде чем спутник принял данные с зарегистрированных в системе «АРГУС» устройств и в итоге выстроилась проекция бреши.

Эд нахмурился. То, что он увидел, ему не понравилось. Он снова достал детектор, сопоставил картинки двух дней и досадливо мотнул подбородком.

Алая прореха, напоминающая рваную рану, оставалась вне зоны действия мощных приборов. Со вчерашнего дня она разветвилась новыми расколами. Набирающая интенсивность аномалия мешала устройствам обнаружить друг друга, чтобы «сплести шов», и продолжала захватывать территорию, как опасный невидимый враг. Направление шло через лагерь, пересекало лабиринт и уводило на запад.

Почесав затылок, Росс засы́пал активированную «ловушку» и разровнял песок. Затем убрал в сумку приборы с лопаткой и двинулся к условленному месту, где ожидал Север.

– Ну? – встретил тот.

– Не цепляют. Чрезмерно высокий уровень.

– И что теперь? Если в ближайшие дни активность повысится хотя бы на пару значений, Харахти ухнет в дыру.

– Подождём ещё день. Ничего не изменится – будем думать. А на сегодня сделали, что могли. Погнали, пора уезжать.

Чтобы сэкономить время, они решили срезать и пройти через лагерь. Когда приблизились к отдельно стоящему шатру, Росс ощутил в щиколотке свободу и присел.

– Ты чего? – мгновенно обернулся Север.

– Иди, я догоню.

Напарник бесшумной тенью двинулся дальше.

Пока Эд стягивал шнурки на ботинке, слуха коснулся всё тот же непонятный звук – не то вздох, не то шелест ветра. Закончив с ботинком, он поднялся. Впереди отчётливо зашуршали шаги. Росс едва не выругался на забывшего про осторожность приятеля, но быстро захлопнул рот. За шатёр заскочил человек. Не заметив припавшего к стенке Росса, ночной гуляка повернулся к нему задом и, опасливо выглядывая из-за угла, принялся осматривать освещённую площадь лагеря.

Задержав дыхание, Эд подался назад. Под ботинком предательски скрипнул камень. Человек сдавленно охнул и оглянулся. В тот же момент Росс нырнул в темноту за шатёр. Предпочтя больше не рисковать, он углубился в пески, широкой дугой обошёл угол лагеря и уже через пять минут торопливо взбирался по сыпучему склону.

– Поехали быстрее! – запрыгнул он в кабину и захлопнул дверцу. – Нужно успеть до рассвета отправить отчёт.

Напарник повернул ключ зажигания. Переваливаясь на песчаных наносах, фургон выбрался на дорогу и, прибавив скорость, с включенными фарами спокойно продолжил путь.

Широко зевнув, Север тряхнул головой.

– Сразу после дела на отдых, – заявил он. – Два года в убойном режиме.

– Два, – ухмыльнулся Росс. – Я три с половиной с базы не выходил.

– Три с половиной?!! Да иди ты! И как? Не задолбался ещё?

Росс сцепил пальцы за шеей и выгнулся, хрустнув грудиной.

– Да как-то привык уже.

– Ххех, привык. Что-то не заметил, чтобы тебе особые привилегии были. Пашешь наравне со всеми. Агент первого звена, блин. Чего с Джейденом не поделили?

Криво дёрнув щекой, Эд глянул в боковое окно.

– Дело прошлое. Вышвырнул и забыл.

Прозвучало категорично. Север понял и расспросами докучать не стал. Часть жизни членов «Аргуса» была надёжно скрыта не только от посторонних, но также от коллег. Часть, о которой не позволено было трепаться, могла навредить как самому служащему, так и всей организации.

Какое-то время ехали молча. В ближнем свете перед ними катилась дорога, по обочинам пошевеливалась задетая фарами тьма.

Неожиданно жёлтый луч застиг серую тень, летящую наперерез фургону. Мазнув по силуэту, свет вернулся двумя огненными точками. Север вдавил педаль тормоза. В салоне с полок посыпалась мелочёвка. Рухнув на приборную панель, Росс с Севером замерли и с минуту таращились в темноту обочины, куда занырнуло нечто непонятное.

– Это что за хэ… – глухо пробормотал ошарашенный напарник. – Что это было, Эд? Ты успел его рассмотреть?

Тот потёр костяшкой большого пальца подбородок и неуверенно помотал головой.

По салону шло тихое гудение. Росс опустил боковое стекло и высунул голову в темень. Вокруг стояла чернильная густота ночи. И только небольшой участок дороги освещало жёлтое пятно перед фургоном и красная туманность позади.

– А размер… размер видел? – не унимался напарник. – Да мать твою! Метра три-четыре, не меньше.

Порыв ветра сыпанул на лобовое стекло песка, прохладой проник в салон.

Сквозь гул работающего двигателя Росс уловил низкий гортанный рокот. Он всмотрелся в окрестности, но ничего не увидел. Под звёздно-синим прозрачным небом настороженно замерла пустыня.

– Ну ты махнул три-четыре! – втянул он голову внутрь и поднял стекло. – В темноте померещилось.

И, отирая с ладоней песок, давно забивший все щели салона, напомнил:

– Дима, время.

Беспрестанно оглядывая обочины, они поехали дальше. Из темноты впереди уже проступал горный уступ, за которым находилась стоянка.

***

Он разделся по пояс, обильно смочил полотенце и взялся смывать липкий разъедающий пот. Вдали сорвалась на лай собака, но после грубого окрика охранника замолчала.

Связь по-прежнему отсутствовала. Старшему экспедиции так и не удалось выйти на столицу. Вызвать профессиональную охрану не получилось. И не получилось отправить в ассоциацию сообщение о странном положении дел в районе раскопок. Лагерь самым что ни на есть мистическим образом оказался лишён связи со всем остальным миром.

Он набросил полотенце на верёвку и аккуратно расправил. Забравшись в палатку, натянул футболку с длинными рукавами и сверху толстый свитер. Затем улёгся на походный коврик и укрылся одеялом.

Он долго лежал, слушая, как стихают вечерние звуки и отдаётся благословенному отдыху уставшая земля. Как изредка налетающий ветер треплет палатку, волнами колыша тонкое полотно.

Сердце тронуло беспокойство, неприятно кольнуло тоской. Непонятная тревога мешала уснуть, рывками выдёргивая из подступающей дрёмы. Появилось предчувствие беды, ощущение затаённого поблизости зла…

… которое сходит на землю, едва опустится ночь.

Кругами обходит лагерь.

Бродит бесшумно, и мягкий песок

Скрывает

... его

... ... шаги…

Он вздрогнул.

Казалось, только что смежил веки и снова очнулся. Очнулся и содрогнулся. На стене палатки лежала вытянутая чёрная тень. Пока он пытался понять, что её отбрасывает, тень к его ужасу сдвинулась. В груди трепыхнулось сердце. Мысли спутались. Ладони стали холодными. Он судорожно сжал одеяло и обомлел, услышав приглушённый короткий рокот. Звероподобная тень приблизилась, стала чётче. Задрав голову, потянула носом и задрожала в нетерпении изголодавшегося.

Боясь шевельнуться, он смотрел, как таинственный зверь ткнулся мордой в стену палатки. Ткань обрисовала клыкастую пасть. Когтистая лапа скребнула по полотну.

Вдали заскулила псина. К ней присоединилась вторая, третья.

Зверь напрягся. Махом развернулся на задних лапах и отпрыгнул. По палатке зашелестел взметённый песок. Внезапно собачий вой оборвался.

Ступор медленно покидал объятое слабостью тело.

«Почему такая тишина?»

Он понял, что просто не дышит.

Пугающий шорох за спиной сменился надсадным дыханием. Ноздрей коснулся влажно-горячий смрад тухляка.

Он медленно повернул голову и встретился с узкими хищными зрачками.

Тварь налетела настолько стремительно, что пресекла все попытки к сопротивлению. Голос пропал. Разорванные связки не издали ни звука. Скованный леденящим ужасом и ослепляющей болью, он догадался, что его вытащили из палатки и уносят в чёрную ночь. В рот, разверстый в беззвучном крике, забился песок, жёсткой волной хлынул в горящие лёгкие. Глаза залепила раздирающая пелена.

И погасли звёзды.

Глава 8

Утром Алина первым делом поинтересовалась у Ситника самочувствием. Тот зашёл под навес, потёр место укуса и вместо нарыва с удивлением обнаружил гладкую кожу. Болезненный зуд больше не беспокоил.

– Спасибо, что направила меня к Марго, – произнёс он рассеянно и оглянулся. – А что с завтраком?

Огонь не полыхал, вычищенные котелки и кастрюли до сих пор покоились в ящиках. С верёвок засушенными коржами свисали наброшенные с вечера полотенца. А на столе стоял электрический чайник профессора, который Лин притащила с собой.

Девушка отставила кружку с кофе.

– Я уже минут двадцать здесь и Таонгу пока не видела.

– Проспал, что ли?

На исполнительного работника, каким являлся немногословный африканский юноша, это было непохоже. Таонга изо дня в день вставал раньше всех и шёл разводить огонь, чтобы приготовить завтрак на целую ораву рабочих. Да и в палатку он уходил последним, пока не перечистит всю посуду и не уберёт продукты на хранение.

Ситник кивнул на мобильник Алины.

– Что передают, какие новости в цивилизованном мире?

– Не знаю, – пожала она плечами и потыкала пальцем по экрану. – Связи нет.

– Так и нет?

– Таонга! – Под навес забежал белый как полотно Мунаш. – Там… там…

Он с трудом сглотнул и уставился на Вадима и Лин. Ситник схватил мальчишку за локоть.

– Что там?! Толком сказать можешь?

Ужас, написанный на лице Мунаша, передался Алине. Она поднялась с лавки и прижала к груди кулаки. Подросток открывал и закрывал рот, точно выброшенная на берег рыба. Не в силах произнести ни слова, он ткнул рукой в сторону палатки, у входа которой собирались рабочие.

Вадим выбежал из-под навеса и помчался к ним. Алина с Мунашем кинулись следом.

Спальное место Таонги представляло из себя ворох окровавленного тряпья. Бурый широкий след вёл до порога, переходил в пропаханную борозду и, змеясь между палатками, обрывался за лагерем. И всё, ни живого, ни мёртвого. Таонга пропал.

– А ты! – накинулся на Мунаша Вадим. – Совсем ничего не слышал?!

На глазах подростка блеснули слёзы.

– Я спал, – выдавил он.

– Как спал?! – Со всех сторон паренька обступили рабочие. – Рядом с тобой уже второй раз чертовщина происходит.

– Отстаньте от него! – прогремел Буру. Растолкав толпу, бригадир навис над Вадимом. – Наша палатка рядом стоит, так и мы ничего не слышали.

Он поднял кулак размером едва не с голову Ситника и поднёс к лицу археолога. Тот отшатнулся. С кожаного ремешка, зажатого в пальцах, вязко стекали кровяные сгустки. Толпа придушенно забурлила.

– Растерзали ещё одну псину, – сообщил Буру. Отшвырнув ошейник, бригадир недовольно поглядел на рабочих. – Ночью тихо было, собаки молчали. Так, пару раз брехнули, и всё.

– Сандал предупреждал, что эти твари очень коварные, – добавил подходящий Лебедев.

Все разом повернулись к учёному.

– Профессор, что с охраной?

– Связи нет. Я ни до кого не могу дозвониться.

– А домой? – спросил Ситник. – Пусть ассоциация озаботится нашей безопасностью.

– Свя-зи-нет, – раздельно повторил профессор. – Всю ночь ждали, без толку. Надо отправлять машину.

– А охрана что?! – раздалось из толпы. – Как просмотрели-то?..

– Они сами ни черта объяснить не могут, – ответил Буру. – Сон вырубил. Очнулись под утро и ничего не помнят.

Оставив взбудораженную толпу, профессор опустился на ящик с инвентарём и спрятал лицо в ладонях.

– Дядя?

Лебедев поднял голову. К нему подходила племянница. Она присела рядом и взяла его за руку.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Зря я позвал тебя с собой, – произнёс он упавшим голосом.

Она выпустила его ладонь, извлекла из нагрудного кармана заколку и сколола на макушке волосы.

– Что ты намерен делать дальше?

Вытянув и скрестив стройные загорелые ноги, Алина принялась отвлечённо рассматривать запылённую подошву ботинок. Девушка выглядела беззаботной, однако крохотная складка между бровями выдавала попытку скрыть тревожные переживания.

– По-хорошему нужно немедленно сворачиваться, – вздохнул профессор. Весь его вид выражал сожаление. – Но мы не можем.

– Потому что связаны обязательствами?

– Нам нечего предъявить в качестве оправдания за такое решение. Тела Дугласа, Таонги и Роджера пропали. Филип не в счёт. Этого даже во внимание не примут. А за упоминание этих зверей, сколько бы их не рыскало по округе, нас просто поднимут на смех. Тем, кто всецело принадлежит современному цивилизованному пространству, не объяснить, какой опасной бывает жизнь за пределами их уютного обустроенного мирка.

Он немного помолчал и с досадой добавил:

– Обидно, мы почти готовы к тестовому запуску, и вдруг всё бросить. Алина!..

От смены тона с удручённого на категоричный девушка напряглась. А следующие слова профессора подтвердили её худшие опасения:

– Я намерен отправить тебя домой. – И, едва она открыла рот, чтобы возразить, Лебедев твёрдо добавил: – И не будем утомлять друг друга ненужными спорами! Сейчас подготовим груз к отправке, ты тоже поедешь. Иди собирайся.

– Боюсь, проф, ничего не получится, – подошёл к ним Буру. – Туда гляньте.

Африканец смотрел на север, где творилось неладное. Убегающая в сторону столицы дорога исчезала в облаке пыли.

– Это ещё что такое? – прокаркал профессор.

– Выходит, не зря нас предупреждали о буре, – напомнил Ситник и сузил глаза. – Хотя на бурю это как-то мало смахивает.

– Да какая это буря, – озадаченно переговаривались рабочие.

Непроглядная завеса тянулась вширь, скрадывая горизонт и подбираясь к горе с плоской вершиной. Распухающую поверхность изредка прореза́ли блеклые молнии, наводя на мысль, что стена находится под напряжением.

– Вокруг нас что-то творится, – глухо пробормотал профессор. – А мы даже не можем ни с кем связаться.

Ситник ткнул пальцем в сторону плоскогорья:

– А если попробовать проехать через старую Харахти? Там же есть дорога, и облако до неё пока не дошло.

– Та дорога никуда не ведёт, – возразил Буру. – За деревней начинаются зыбучие пески. Её потому и забросили.

Лебедев растерянно посмотрел на окруживших его людей. Взгляд упал на племянницу.

– О, мой бог… Лин, детка.

Он схватил ворот рубашки и стал дёргать в разные стороны. Алина решительно свела брови.

– Не волнуйся, дядя. Я уверена, всё обойдётся.

– Профессор, – позвал Буру, – мы хотим пройтись по окрестностям. Парни не теряют надежды отыскать Таонгу.

– Идите конечно. На сегодня работы приостановим, будем ждать, когда восстановится связь.

Буру кивнул.

Толпа разошлась. Оставшись без дел, Лин отправилась в шатёр.

Лебедев снова опустился на ящик.

– А пока займёмся цифровым проектом. Что со схемой, Вадим?

– Предварительный план готов. Скелет есть, остальное нарастим постепенно. Я интересовался у Марго. Она говорит, в случае чего проект можно закончить удалённо.

– Какой для нас смысл в удалённой работе? – проворчал пожилой учёный. – Я должен быть здесь! Увидеть весь процесс воочию. Так сказать, пощупать, – пожал он пальцами воздух.

Ситник посмотрел в сторону растущей пыльной стены.

– К худу или добру, не знаю. Но сдаётся мне, проф, мы сумеем оттянуть момент выдачи миру Áтон, а до того успеем раскрыть её главную тайну.

Стена поднятой пыли продолжала растягиваться и за день увеличилась раза в два. Огибая район Харахти, непроглядное облако вовлекло гору с плоской вершиной. Вспышки молний заметно участились и в синих сумерках напоминали мерцающую сеть вечерней иллюминации.

***

По обесцвеченной равнине скакали вытянутые пятна света. Разбегаясь от фонарных лучей, тени от песчаных наносов юркими змейками ныряли во тьму.

Бригадир остановился и упёр кулаки в бока. Сзади приблизился торопливый шорох шагов, и рядом возник один из рабочих.

– Пора возвращаться, Буру. Весь день ходим.

– Не найдём мы ничего, – боязливо озираясь на вечернюю пустыню, догнал их товарищ. – Скоро совсем стемнеет.

Бригадир устало глянул по сторонам. Парни правы, нужно бы поспешить. Жаль, но своими поисками они ничего не добились.

– Возвращаемся, – согласился он.

Троица взошла на песчаную насыпь. Вдали подрагивали огоньки экспедиционной стоянки. Внизу же лежал лабиринт. В наступающей темноте раскоп казался громадным провалом, из которого, разделённые узкими улочками, поднимались руины. Потревоженные светом фонариков, в глубине развалин перекатывались чёрные тени.

– Только вокруг обойдём, – произнёс Буру неожиданно севшим голосом.

Прочистив горло, он шагнул с насыпи и, переваливаясь с ноги на ногу, стал спускаться в чернильный сумрак. Парни двинулись следом. Далёкие огоньки пропали за краем склона. Троица оказалась в тёмной низине и направилась в обход лабиринта.

Взойдя на гребень холма, все трое остановились. Снизу повеяло тошнотворным запахом разложения. С нехорошим предчувствием компания спустилась по склону. Никто из троих не ожидал того, что увидит. На дне неглубокой впадины, наполовину занесённые песком, лежали останки выпотрошенных животных. Прикрыв нос от убийственного зловония, Буру присел около изуродованного тела и направил фонарик на морду.

Находка потрясала чудовищным смыслом. Калапархасские шакалы, настоящая угроза пустыни. Свет отразился в остекленевших глазах мёртвого зверя. В зрачках застыл безграничный страх перед более сильным и жестоким существом.

– Мать моя, кто ж их так? – прошептал один из парней.

– Тс!! – цыкнул Буру и, прислушиваясь к окрестностям, медленно поднялся с корточек.

Из-за барханов, лежащих к западу от лабиринта, прилетел низкий гортанный рокот. Ему ответил другой – чуть южнее.

– Так, ребятки, – загасив фонарь, африканец как можно тише стал обходить убитых зверей, – быстро и молча возвращаемся в лагерь.

***

– Они окружены аномалией и полностью лишены связи!!! – орал Росс сквозь скрипучие помехи.

Ему всё казалось, что соединение вот-вот разорвётся. Они с Севером сидели в задней части фургона, забитой аппаратурой, замаскированной под прибамбасы для поездок на дальние расстояния. Закончив переговоры, он посмотрел на напарника.

– Ну? – спросил тот.

– Он поддерживает.

– Значит, перебираемся в лагерь?

– А ничего другого, Дима, не остаётся, тут нас скоро прижмёт. – Росс упёрся подбородком в сдвоенные кулаки. – Брешь растёт. Уже появились первые признаки будущих разломов.

– Падла! – Север с усилием пошкрябал затылок и посмотрел в боковое стекло на клубы поднятого песка. Стена вплотную подошла к укрытию. Пробегающие по серой поверхности молнии освещали нутро фургона, и казалось, что в салоне кто-то балуется со светом. – С этим местом точно что-то не так.

– Впервые с таким сталкиваюсь.

Росс со скрипом выдохнул, откатил дверцу и выбрался наружу. Дверца с шорохом закатилась обратно. Он похлопал себя по груди, бёдрам. В одном из карманов обнаружил, то что искал. Постучав о ладонь изрядно помятой пачкой, вытряхнул сигарету.

Север обошёл фургон с другой стороны.

– Опять начал? – глянул он с неодобрением и встал рядом.

Росс щёлкнул зажигалкой, рыжее пламя выхватило упрямый подбородок.

– Даже не думал, – сверкнул он глазами и затянулся. Запрокинув голову, с наслаждением выдохнул и, засунув руки в карманы штанов, прислонился к авто.

В тишине выдохнул ветер. Тёмное небо искристо прочертил метеор.

– Думаешь, они так запросто возьмут и всё выдадут? – нарушил молчание Север. – Уж больно Лебедев печётся о сохранении своей тайны. Хорошо, если вообще станут слушать.

– Разберёмся, – ответил Росс, зажав в зубах кончик фильтра. – Всё равно без знаний профессора дальше никак.

– Молись, чтобы его знаний хватило.

Они понимающе переглянулись.

Оттолкнувшись от машины, Эд сделал неглубокую затяжку и щелчком отбросил окурок. Выписав оранжевый росчерк, тот упал на песок. Огонёк разбился на два тускнеющих пятнышка.

– Чёрт! Время уходит. Как ни крути, придётся раскрывать свои планы. – Росс посмотрел на пыльную стену. Сквозь рассеянный край тускло сияли звёзды. – Не решим проблему сейчас, рискуем заполучить конец света.

– Успеем?

– День у нас точно есть. Главное, чтобы нам поверили. Ёлки, когда я высплюсь! – Сгоняя сонливость, Эд растёр ладонями щёки и открыл переднюю дверцу. – Погнали, Димыч. Пора разговорить нашего уважаемого профессора и выяснить, что они с Ситником утаивают от остальных.

***

– Буру ещё не вернулся? – глянул на вошедшего Ситника Лебедев.

Тот покачал головой и, заметив в руке профессора мобильник, приподнял брови.

– Связь появилась?

– Увы… – Отложив телефон, пожилой учёный взял со стола стакан с водой и отклонился на спинку стула. – Как настроения в лагере?

– Рабочие ходят злые, как черти. Настроение у всех ниже некуда. А Лин где?