Найду тебя в Нави

Я снова принялась расчесывать ее волосы, и поймала ее взгляд в зеркале. Она выглядела такой юной, такой невинной.

— Боги… Какая же ты у меня красавица, — прошептала я, любуясь ею.

Милава застенчиво улыбнулась, чуть покраснев.

— Ну, мам. Не смотри так, смущаешь! Как сказала бы Велена…

— Главное, не красота. Знаю, — закончила я за нее, вспомнив свою младшую дочку.

— Как, кстати, сестренка? Где Велена, с ней всё хорошо? — спросила Милава, заерзав на месте.

— Да. С ней все хорошо, — я улыбнулась, вспоминая Велену. — Мы перебрались во Дворец Чернограда. Она теперь придворная дама Княгини.

Милава резко выпрямилась, ее глаза широко распахнулись от изумления.

— Чего?! В сам Дворец? Велена — придворная дама?!!

Я кивнула, повернувшись к заснеженному окну.

— Да… Время между Навью и Явью по-разному течет, дочка. В мире живых полгода уже прошло, пока ты отсутствовала.

ВЕЛЕНА

Ночная прохлада приятно обволакивала кожу, когда я погрузилась в теплую воду княжеских купален. Мраморные стены отражали тусклый свет лампад, создавая интимную, почти мистическую атмосферу. Рядом со мной плескались еще две придворные дамы — молоденькая, щебечущая Алина, недавно прибывшая из провинции, и опытная, но немного надменная боярыня Забава, чья семья имела давние связи при дворе.

— Ох, девочки, как же хорошо! — вздохнула Алина, запрокинув голову. — Никто и не узнает, что мы тут.

— Если только не проболтаешься, Алина, — усмехнулась Забава, бросив на нее строгий взгляд. — Княгиня не любит, когда нарушают правила. Особенно такие… вольности.

Я лишь улыбнулась, позволяя воде успокаивать уставшие мышцы.

— Но ведь иногда так хочется вольности, не правда ли, Забава? Особенно после долгого дня, полного церемоний и… скучных разговоров.

Забава фыркнула.

— Скучных? Ты, Велена, должно быть, шутишь. Сегодня Княгиня целый час обсуждала с послами из Белоярска новый торговый договор. Это же так важно для державы!

— Безусловно, — кивнула я, стараясь придать голосу искреннее восхищение. — Княгиня так мудра и проницательна... Я вот все думаю, как она умудряется помнить столько деталей? И как ей удается так искусно вести переговоры? Я бы очень хотела поучиться у нее. Может быть, ты, Забава, как ее давняя приближенная, могла бы поделиться секретами? Как стать такой же незаменимой для нашей правительницы?

Забава расправила плечи, польщенная.

— Ну, Велена, тут главное… — она понизила голос, — быть всегда начеку. Слушать. Замечать. И, конечно, уметь правильно преподнести информацию. Княгиня ценит тех, кто видит на шаг вперед.

Алина, не уловив тонкости нашего разговора, хихикнула.

— А я слышала, что Княгиня сегодня была не в духе. Говорят, старший княжич опять натворил что-то.

Я тут же повернула голову к Алине, стараясь не показать своего интереса.

— Правда? Что же?

— Да кто ж его знает, — махнула рукой Алина. — Он ведь такой… своевольный. Не любит, когда ему указывают.

Я медленно отплыла к краю купальни, откуда открывался вид на ночной сад и темные силуэты гор на горизонте. Звезды рассыпались по небу, словно алмазы.

В этот момент мое внимание привлекло движение среди деревьев. Темная фигура, явно мужская, двигалась неуверенно, прихрамывая. Сердце екнуло.

Княжич Яков!... Он был один, и, казалось, был ранен.

Он скрылся за густыми кустами, словно не желая быть замеченным.

— Девочки, — сказала я, поворачиваясь к ним с легкой улыбкой. — Мне кажется, вода остывает. И… я вдруг почувствовала такой озноб! Если мы тут засидимся, то завтра будем выглядеть бледными и невыспавшимися. А Княгиня этого не любит, верно? Она ценит свежий вид и бодрость. К тому же, если кто-то из стражи нас заметит…

Забава, всегда озабоченная своим положением, тут же встрепенулась.

— Велена права. Пойдемте, пока не поздно. Не хватало еще навлечь на себя гнев Княгини из-за такой глупости.

Алина, испуганно оглянувшись, поспешно вылезла из воды. Мы быстро вытерлись и накинули сарафаны. Пока они болтали о завтрашнем завтраке, я наспех заплела косу и, сказав, что мне нужно кое-что забрать из своих покоев, незаметно скользнула в сад.

Ночная прохлада мгновенно окутала меня. Яков. Он был здесь. Я двигалась бесшумно, ориентируясь по еле слышным шорохам.

За густым кустом боярышника я нашла его. Он лежал на земле, без сознания. Лунный свет выхватывал бледное лицо, разорванную одежду и темные пятна крови на груди и ноге. Это были следы когтей, глубокие рваные раны. Зверь. Дикий зверь... Но почему он был один? Где его свита, охотники?

Я опустилась на колени рядом с ним. Дыхание княжича было прерывистым и поверхностным.

Нужно было действовать быстро.

Я приложила ладони к его ранам, сосредоточившись. Тепло потекло из моих пальцев, легкое мерцание, невидимое в темноте, окутало его тело. Раны медленно, но верно стягивались, кровь перестала сочиться. Я чувствовала, как жизнь возвращается в его тело, но утекает из моего. Надо было вовремя остановиться. И я это сделала.

Княжич Яков вдруг резко распахнул глаза. Не успела я и сообразить, как он тут же схватил меня за руку, его хватка была сильной, несмотря на недавнюю слабость.

— Что ты сделала?! — прорычал он, его глаза горели яростью. — Ведьма!

Я рассмеялась ему в лицо, отдергивая руку.

— Ведьма? Ну, если ведьма спасает жизнь, то пусть будет так. Я, княжич, сейчас почти во второй раз жизнь тебе спасла.

Он пристально изучал меня, его взгляд скользнул по моему лицу, по волосам, по сарафану.

— Уходи, — прохрипел он, пытаясь оттолкнуться от земли.

— Не могу, — покачала я головой. — Ты ранен. Это опасно. Что случилось?

Яков отвернулся, тяжело дыша.

— …Охотился в лесу. Волк попался… бешеный.

— Волк? — повторила я, осматривая его раны, которые уже почти затянулись, оставив лишь тонкие красные полосы. — Я позову твою свиту. Они отведут тебя в покои.

Он снова схватил меня за руку. От его прикосновения по моей руке пробежала легкая дрожь, словно рябь по воде. Я вздрогнула.

— Никого не зови. Княгиня… она запретила мне охотиться одному. Если узнает, за мной будут следить.

Я нахмурилась.

— Но ты же ранен. Тебе нужна помощь.

— Сам справлюсь, — пробормотал он, пытаясь встать. Нога под ним подогнулась, и он едва не упал.

Я закатила глаза. Мужчины.

— Вот что, княжич. Иди в купальни. Смоешь кровь и грязь. Тогда сможешь незаметно пробраться в свои покои. Никто ничего не увидит подозрительного.

Яков попытался сделать шаг, но жутко захромал. Я не выдержала, подбежала к нему и перекинула его руку через свое плечо.

— Опирайся. И не спорь!

Мы медленно двинулись к купальням. Каждый шаг давался ему с трудом, но он старался идти сам, лишь слегка опираясь на меня.

Когда мы добрались до входа, я помогла ему спуститься к воде. Он тяжело завалился на мраморную скамью у бортика.

— Сними одежду, — велела я, не глядя на него. — Я помогу тебе смыть кровь.

Княжич колебался несколько секунд, затем, кряхтя, начал расстегивать кафтан. Я отвернулась, давая ему немного уединения, но когда он снова тяжело вздохнул, повернулась.

Он уже был в воде, его широкие плечи и мускулистая грудь были видны над поверхностью. Вода вокруг него окрашивалась в красноватый оттенок.

— Спасибо, — пробормотал он, отворачивая голову.

Я взяла чистую губку и, намочив ее, осторожно начала стирать засохшую кровь с его кожи. Сначала с плеч, потом с груди. Его кожа была горячей воды, и я чувствовала напряжение его мышц под моими пальцами. Он молчал, лишь изредка вздрагивая, когда я касалась особенно чувствительных мест. Я работала быстро и сосредоточенно, стараясь быть максимально деликатной.

Когда большая часть крови была смыта, я взяла ковш и аккуратно полила ему на голову, смывая грязь с волос. Невольно мои пальцы скользнули по его влажным прядям, расправляя их. Волосы были мягкие, густые и темные.

— …Что ты делаешь? — его голос прозвучал резко, и я почувствовала, как он напрягся.

Я тут же отдернула руку, словно обжегшись.

— Прости. Просто убедилась, что вся лесная грязь смыта. Не хватало еще, чтобы ты подхватил какую-нибудь заразу.

Я попыталась отстраниться, но он ловко перехватил мою руку, его пальцы сомкнулись на моем запястье.

— Сделай так еще.

Я посмотрела на него. В тусклом свете лампад его лицо казалось моложе, почти мальчишеским. Похоже, он был ранен, не только телом, но и душой, это было видно по его глазам. Обычная холодность и надменность, с которой он держался при дворе, исчезли, уступив место какой-то уязвимости. Я почувствовала прилив нежности к этому закрытому, вечно хмурому княжичу.

— Княжич Яков, — начала я мягко, продолжая поглаживать его волосы, теперь уже более уверенно. — А если не секрет, почему трон наследует твой младший брат, а не ты? Ты ведь старший, и, я уверена, что не уступаешь ему ни в силе, ни в мудрости.

Его тело мгновенно напряглось. Глаза, только что смягчившиеся, вновь вспыхнули гневом. Он резко отдернул голову от моей руки.

— Вот как, — прорычал он, и в его голосе зазвучала прежняя надменность. — Ты такая же, как и все. Лишь бы выведать что-то о власти! Думаешь, я не вижу, как ты пытаешься задобрить всех и подобраться поближе к Княгине?

Он резко поднялся из воды, брызги полетели во все стороны. Его обнаженное тело, сильное и мускулистое, предстало передо мной во всей красе.

Я не отвернулась. Я смотрела прямо ему в глаза, не отводя взгляда. Его гнев, его уязвимость, его обнаженность — все это смешивалось в один образ, и я не чувствовала ни смущения, ни страха.

Он заметил это. Его взгляд скользнул по моему лицу, затем вниз, к моему телу, а потом снова вернулся к моим глазам.

— Что? Не смущаешься? — его голос стал едким. — Или ты просто… привыкла к мужским телам? Много разных повидала? Любая бы другая придворная дама сейчас бы залилась краской и отвернулась.

Я лишь усмехнулась, не отводя взгляда.

— Я вижу перед собой человека, которому только что спасла жизнь. А вот вы, кажется, видите лишь то, что хотите видеть. И, поверьте, после того, как я видела, как из вас вытекает кровь после схватки с бешеным зверем, ваша нагота меня впечатляет куда меньше, чем ваша неблагодарность.

Я схватила ближайшее полотенце, которое лежало на мраморном бортике, и с силой швырнула его ему в грудь.

— Одевайтесь. Вас, наверняка, уже обыскались ваши слуги. — бросила я, и, развернувшись, быстро выбежала из купален, оставив его одного.

Под покровом кровавых роз

ШУРА

Кирилл, как всегда, превзошел себя. Стол ломился от яств, источающих густые, манящие ароматы. На резных деревянных блюдах возвышались куски жареного вепря, рядом дымились горки румяной картошки, запеченной с лесными травами, и миски с наваристым грибным супом. Темный, плотный хлеб, испеченный на закваске, лежал ломтями, а в глиняных кувшинах ждал своего часа терпкий хмельной мед.

Агний спустился из своего кабинета, и я с облегчением отметила, что его лицо уже не было таким изможденным, как утром. Усталость, конечно, еще сидела в глубине глаз, но бледность отступила, и он держался гораздо увереннее.

Пока я помогала Кириллу расставлять последние кувшины, мой взгляд невольно скользнул к Юргису. Он, словно морок, вился вокруг моей Милавы, что с любопытством осматривала огромную, сумрачную гостиную, где каждый угол хранил вековые тени. Юргис что-то нашептывал ей, его зеленые глаза блестели, а на губах играла та самая ехидная усмешка, что всегда выводила меня из себя.

— Милава, ступай, помоги Кириллу, пожалуйста, — попросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

Дочка послушно кивнула и поспешила на кухню. Я же, не теряя ни мгновения, подошла к Юргису. Он обернулся, его взгляд был полон насмешки.

— Что ты хочешь от нее, Юргис? — произнесла я тихо, но так, чтобы каждое слово осело в нем тяжелым камнем. — Держись подальше от моей дочери. Иначе пожалеешь. Сильно пожалеешь.

Он лишь фыркнул, криво усмехнувшись.

— Ох, Шура, Шура... А что, жалко что ли? Не хотите свой беловолосый генофонд портить? Ты ей суженого под Морана подбирать будешь? Из тех, кто уже одной ногой в безумстве стоит?

Я не удостоила его ответом. Просто отвернулась и пошла к столу, чувствуя, как внутри все сжимается от злости и бессилия.

Ужин начался в тягостном молчании. Мы сидели за столом, словно чужие, каждый погруженный в свои мысли. Воздух был наэлектризован, и я чувствовала, как над нами висит невысказанная правда. Надо было рассказать им. Рассказать Агнию и Юргису, что они могут вернуться в Явь, что для них есть надежда. Но слова почему-то застревали в горле.

Я бросила взгляд на Кирилла — он смотрел в свою тарелку, его лицо было напряженным. Милава опустила глаза, теребя край своего платья. Мы ели, не поднимая головы, лишь стук ложек о глиняные миски нарушал тишину.

Наконец, Юргис не выдержал. С громким стуком он поставил свой бокал на стол, так что хмельной мед расплескался по скатерти.

— Ну и зачем вы нас здесь собрали?! Что вам нужно?

Милава, не раздумывая, протянула руку и положила ее на его запястье.

— Прошу, не горячись, Юргис.

И, к моему огромному удивлению, волколак послушался. Его плечи опустились, и он откинулся на спинку стула, но взгляд его оставался требовательным.

Кирилл, тяжело вздохнув, начал говорить издалека, что-то про долгий путь, про перемены, но никак не мог подступиться к главной сути.

Тут уже не выдержала я. Вся эта недосказанность, эта давящая тишина, эти взгляды — все это рвало меня на части. Я резко поднялась, так что стул с грохотом отлетел назад.

— Хватит! — мой голос прозвучал резко, и все вздрогнули. — Хватит ходить вокруг да около! Мы собрали вас всех здесь, чтобы рассказать вам одну новость. Вы можете вернуться! Можете вернуться в Явь! Потому что, если твари Нави нападают на вас, волколаков, значит, в вас еще есть дух живой! Значит, вы не совсем мертвы, не окончательно поглощены мороком! Но это лишь начало! Теперь нам всем предстоит выяснить, где Черноградская Княгиня держала ваши тела все это время! И это будет сложной задачей, потому что единственное, о чем я сейчас думаю — о том, как найти Морана! И как его от безумия излечить!