Искупление злодейки 2

Глава 9

Бешеная злоба, исходящая от Мореллы, била по мне физической волной – жаркой и тяжёлой.

Мне захотелось сжаться, спрятаться за спины сидевших за столом. Но вместо этого я резко отвернулась от смотрительницы, снова обращаясь к оборотням и людям, к их испуганным, недоверчивым лицам, освещённым трепещущим светом свечей.

– Прошу вас! – мой голос сорвался на хрип, но я заставила его звучать громче, отчаяннее. – Вы не должны есть! Ничего! Еда отравлена осквернённой кровью!

Ропот пробежал по залу.

Кто-то ахнул. Кто-то отодвинул от себя кубок с напитком так резко, что тот чуть не опрокинулся. На лицах мелькнуло смятение, страх. Лёд недоверия дал трещину.

– Ты!!! – зашипела Морелла, шагнув ко мне и заставив отшатнуться. – Ты вообще стыда не знаешь, грязная девка!!! Ничтожное отродье демонов!

Она встала между мной и столом, её белые ритуальные одежды зловеще колыхнулись. Худое лицо смотрительницы было искажено такой ненавистью, что казалось, кожа вот-вот лопнет по острым скулам.

– Я не хочу, чтобы кто-то пострадал! – выкрикнула я, чувствуя, как меня потряхивает изнутри. Злоба Мореллы была липкой и всепроникающей. Она будто проникала сквозь кожу, вливалась в кровоток.

– Ха! – звук получился как плевок. Смотрительница повернулась к залу, раскинув руки. Её голос стал сладким, ядовито-издевательским. – Благородная сумасшедшая! Слышите её? Милосердная душа, заботящаяся о нас, грешных! – Она повернулась ко мне, и её губы растянулись в жуткой, неестественной улыбке, обнажая на миг почерневший язык. – И кто же, по-твоему, отравитель, Элиза? Кто осмелился на такое святотатство?

Я вдохнула, чувствуя, как сердце колотится о рёбра, как птица в клетке.

– Вы! – сказала я прямо, глядя в её чёрные, засасывающие глаза. – Вы, смотрительница Морелла.

Тишина в зале стала звенящей. Можно было услышать, как потрескивают свечи.

– Я? – Она рассмеялась – высоким, визгливым, ненормальным смехом, от которого по спине побежали мурашки. – Зачем бы мне, смотрительнице святой Обители Ньяры, хранительнице её чистоты, совершать такое? Это безумие!

– Из-за дочери! – выпалила я, не давая ей задушить правду своим ядом. – У вас в башне, над кабинетом! Она больна скверной! Заражена! Вы годами скрывали её! Лечили… а потом… потом добавили её кровь в еду! Ради какого-то запрещённого чёрного ритуала исцеления! Ради дочери!

Теперь сотни глаз уставились на Мореллу.

Я увидела, как на её лице мелькнуло что-то дикое, первобытное – страх? Ярость? – но она мгновенно овладела собой. Маска праведного гнева и возмущения легла на острые черты.

– Ну давай, – протянула смотрительница, и её голос снова стал гладким, как масло, – допустим, твои бредовые слова – правда. – Она сделала паузу, давящая тишина сгущалась. – Но как ты, Элиза, могла это узнать? Двери в мой кабинет и в мои покои всегда заперты. Ключ только у меня. Как ты проникла? Как ты якобы “увидела” то, чего не видел никто?

Взгляды снова впились в меня. Вопрос был убийственным. Логичным. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Как холодный пот стекает по спине.

– Дверь… – я замялась, чувствуя жар на щеках. – Она… открылась. Сама. Когда я дёрнула…

– Сама! Прям сама?! – Морелла фыркнула, и её фырканье подхватили несколько голосов в зале. Надменные. Неверящие. – Дверь взяла и так запросто открылась перед тобой? Волшебство какое-то! – Она язвительно улыбнулась, оглядывая зал, приглашая всех посмеяться над безумицей.

Смешки стали громче. Я съёжилась, ощущая себя крошечной, грязной, жалкой в этом роскошном зале под взглядами сотен глаз.

– Мышь… – пробормотала я. – Была мышь… она забежала в щель… я думаю… она как-то открыла…

– Мышь? – Морелла закатила глаза, её голос звенел фальшивым изумлением. – Мышь открыла тебе дверь? Ты себя слышишь, Элиза? На что это похоже? – Она сделала шаг ко мне, её белая мантия колыхнулась, как крылья хищной птицы. – Это похоже на правду? Или это похоже на бред безумной ведьмы, которую прислали демоны, чтобы сорвать единственное, что может спасти Обитель в этот страшный час? – Её голос набирал силу, звенел, как натянутая струна. – Священный Обряд Возлияния! Наш последний шанс снискать милость Ньяры! А ты… ты, посланница тьмы, осуждённая ведьма, явилась сюда, чтобы навлечь на нас её гнев! Сорвать обряд – вот твоя истинная цель!

– Нет! – отчаяние сжимало горло. – Я хочу спасти всех! Я видела…

– Никчёмное, жалкое создание! – перебила она, шагнув ко мне. – Твои действия лишь доказывают мою правоту! Твои козни, твоя ложь, твоя грязь… это части знамения! Знак того, что Ньяра испытывает нас! И мы должны выстоять! Мы должны завершить обряд! Иначе… – Её глаза метнули молнии по залу. – Иначе её гнев обрушится на всех нас! Она отвернётся навеки!

Она наступала на меня, её слова били как камни.

Я пятилась, спотыкаясь о собственную мантию. Казалось, стены зала смыкаются, а сотни глаз превращаются в угли, готовые меня испепелить. Я искала слова, любые слова, которые могли бы пробить эту стену недоверия, но в голове был лишь хаос и ужасный, предательский голос тени: "Видишь? Никто тебе не верит, Лиззи. Они выберут её. Они выберут смерть".

Но вдруг раздался лязг доспехов, перекрывший шипение Мореллы.

Все как один обернулись.

Кто-то встал из-за стола. Мужчина… Это был Янтар. Его мощная фигура в латах казалась скалой посреди бушующего моря. Его золотые волчьи глаза, холодные и оценивающие, скользнули по мне, потом остановились на Морелле.

– Я считаю, – его голос, низкий и спокойный, разрезал напряжённую тишину, – что слова Элизы нужно проверить.

Казалось, каждый в зале задержал дыхание.

Все смотрели на Янтара. На его невозмутимое решительное лицо.

У меня и вовсе щёки вспыхнули жаром, закружилась голова. Я не могла поверить – он правда это сказал? Он правда…

– Неотёсанный волк! – с дикой яростью рявкнула Морелла. Её маска надменности треснула, обнажив бешеную злобу. Я видела, что в этот миг она ненавидела Янтара так сильно, что готова была вцепиться ему в глотку зубами. – Ведьма запудрила тебе мозги! Ты слушаешь безумную?!

– Я тоже думаю, её слова надо проверить! – раздался звонкий голос Фаиры. Она поднялась со своего места. Решительно вздёрнув подбородок, девушка смотрела прямо на Мореллу, не отводя взгляда.

Фаира…

В груди сдавило. Меня затрясло от огромного чувства благодарности. От напряжения, которого я до этой секунды не осознавала. Это было, как если бы я тащила на спине невыносимый груз, а когда колени подломились – кто-то его перехватил. Помог. И меня удержал.

Я не была одна. Впервые. И это чувство – странное, новое – было похоже на лавину, что едва не сбила с ног.

Вот только… я понимала, ещё ничего не кончено.

– Глупцы! Вы всё испортите! – шипела смотрительница. Чёрный язык мелькнул между зубов. – Я вам не позволю!

– Со всем уважением… но вашего разрешения никто не спрашивает, – Янтар уже вышел из-за стола, явно намереваясь пойти к массивным дубовым дверям.

Но Морелла бросилась к ним первая. Её белые одежды взметнулись. Она раскинула руки, словно пытаясь загородить проход всем своим худым, высоким телом. Её лицо было искажено гримасой нечеловеческой злобы.

– Предатели Ньяры! Отступники! Если хоть кто-то выйдет отсюда сейчас, если прервёт обряд священного Возлияния, то сведёт Обитель в могилу! На всех падёт проклятие Ньяры! Проклятие, что сорвёт мясо с ваших костей! А следом ворвутся ирбисы и порвут выживших на куски! Не позвольте злу победить! Сейчас же остановите этого глупца!!!

Её безумный крик эхом отражался от стен.

Но никто не сдвинулся с места.

Фаира сжала губы в напряжённую линию. Воины переглядывались, положив руки на эфесы мечей, некоторые сёстры вцепились в край стола, будто иначе их могло снести. Страх перед Мореллой боролся со страхом перед неизвестностью, перед её чёрным языком и необъяснимым диким гневом.

Я чувствовала, что угодно могло качнуть чашу весов…

Единственным, кого, казалось, не волновали угрозы Мореллы, оставался Янтар.

– Проклятия, – спокойно, с лёгкой усмешкой произнёс он, шагнув вперёд, – это удел ведьм и тёмных сил, Морелла. А Ньяра, как вы сами не устаёте повторять, милосердна. И полна любви. Значит, от неё не стоит ждать жестокого наказания. Но вот ваш язык она выкрасила в чёрный не просто так… Разве это не знак, что не стоит вас слушать?

– Как ты смеешь, щенок?! Немедленно…

– Я проверю слова Элизы, – перебив, повысил голос Янтар, – потому что я верю не только в Ньяру. Но и в здравый смысл. А вы, дорогая смотрительница, который день ведёте себя странно, – он бросил взгляд на воинов за столом. – Кто-нибудь… уберите смотрительницу от дверей… со всем уважением, конечно. И придержите, пока я не вернусь. И чтобы никто ничего не пил и не ел. Ни крошки. Эрон, Байт, давайте со мной.

Приказ повис в воздухе.

Казалось, даже пламя в каменных чашах замерло, не смея трепетать.

Воздух пропитался напряжением, как перед ударом грома.

“Воины не послушаются!” – испуганно пронеслось у меня в голове.

Но тут раздался лязг доспехов

Два массивных воина оборотня стали и подошли к Янтару. Два други, чьи лица я смутно помнила с вахт у ворот, поднялись из-за стола почти одновременно. Они шагнули в сторону Мореллы. Их нахмуренные лица выражали лишь холодную необходимость. Один, со шрамом через бровь, глухо сказал:

– Смотрительница, просто позвольте всё проверить. Никто не оспаривает ваших слов или святости обряда. Но раз есть сомнения…

Я судорожно выдохнула. Разжала кулаки, только теперь поняв, что сжимала пальцы так сильно, что на ладонях саднили красные вмятины от ногтей.

Морелла проиграла! Её план провалился. Никто не будет есть отравленную еду. А заражённую дочь сейчас найдут. Судя по бледно-серому лицу смотрительницы – она тоже поняла, что это конец.

– ДА КАКАЯ РАЗНИЦА! – рык Мореллы не был человеческим. Он вырвался из её горла низким, звериным воем, сотрясая витражи на высоких окнах.

Её тело содрогнулось. Спина сгорбилась. Ногти на её скрюченных пальцах потемнели, заострились, превращаясь в загнутые крючья. Кожа на лице натянулась, челюсть выдвинулась вперёд, обнажая удлиняющиеся клыки, блестящие влагой в свете факелов и свечей.

Частичная трансформация.

Так случается с оборотнями, когда их переполняет безумная ярость.

Теперь у дверей стояла не гордая женщина – управляющая святой Обителью, а скрюченная фигура полу-росомахи, полу-человека, от которой веяло дикостью и безумием.

– Да какая разница вам всем, правду ли сказала безголовая девка?! – голос Мореллы срывался на рык. Слюна брызнула с её искажённых губ. – Какая разница, если вы ВСЕ скоро помрёте! Какие шансы у вас – кучки солдат – против целого ледяного племени?! Вы так сильно мечтаете сдохнуть именно от мечей ирбисов?! Попасть в плен к этим еретикам?! Чтобы вас там резали как свиней, а сестёр толпой лишали чести?! Вы этого желаете?! Не лучше ли потратить свою жизнь с пользой! Спасти невинную душу! Спасти мою дочь!

– Морелла… – произнёс Янтар, но закончить не успел. Потому что Морелла продолжила трансформацию.

Белоснежная мантия сползла с её спины, обнажив предплечья, покрытые густой, только что пробившейся бурой шерстью…

И там, среди нормальной шерсти, виднелись пятна.

Чёрные, влажные, будто сочащиеся. Не такие сильные, как у её дочери, но отчётливо виднеющиеся.

– Она заражена! – Чей-то пронзительный крик разорвал тишину. Это была одна из младших сестёр. Она вскочила, опрокидывая кубок. Её лицо было маской чистого ужаса.

Хаос вспыхнул мгновенно.

Женщины отпрянули от стола. Мужчины-воины – рванулись вперёд, с лязгом обнажая мечи.

– Главное – не дать ей укусить! – Крикнул Янтар. – На этой стадии болезнь иначе не передаётся!

Но Морелла…

Морелла вдруг повернулась совсем в другую сторону.

Её чёрные, безумные глаза, горящие алым отсветом скверны, нашли меня. В них не было ничего человеческого. Только чистая ненависть.

Ведь я разрушила её планы. Обрекла её дочь. Я была источником всех её бед.

И я стояла ближе всех. Возле меня не было воинов.

Она рванула вперёд. Ко мне.

Белая ритуальная одежда исчезла, поглощённая магией трансформации, сменившись бурой, лохматой шкурой. Её тело, уже полностью покрытое шерстью, вытянутое, с когтистыми лапами росомахи, летело прямо на меня…

Пасть разинута, клыки – как кинжалы, нацеленные мне в горло.

Время словно замедлилось. Я увидела каждую деталь – брызги слюны, блеск зубов. Услышала собственное сердце, бьющееся о рёбра.

“Конец”, – пронеслось с ледяной ясностью.

– Элиза! – Крик Фаиры. Тёмные волосы мелькнули перед глазами. Она бросилась ко мне, подставляя свой хрупкий стан под удар росомахи. И тут же рядом возникла фигура – огромная, в латах.

Янтар.

Он переместился к нам с нечеловеческой скоростью оборотня. За миг до худшего оказался между Фаирой и летящей тварью. Но атаковать уже не успевал. Только защититься. Его рука в латной накладке взметнулась вверх, прикрывая голову и плечо.

Лязг! Дикий рык! Это зубы росомахи вцепились в сталь наруча Янтара. Челюсти попытались сомкнуться, но клыки скользнули по металлу, оставляя царапины.

Этой заминки Янтару хватило. Он двигался нечеловечески быстро. Миг – и второй рукой он схватил зверя за мощную лапу. С бешеным усилием дёрнул в сторону – раздался хруст кости, затем дикий болезненный вой. Росомаху тяжело откинуло, а волк тут же нарисовал в воздухе атакующий символ.

Сгусток ослепительно-белого огня, вырвавшийся из ладони Янтара, ударил росомахе прямо в грудь. Её вой превратился в визг.

Зверя отшвырнуло к стене.

Она упала на каменные плиты с глухим стуком. Обернулась в человека – втянулись когти, исчезла покрытая чёрными пятнами шерсть. Это снова была смотрительница… Только теперь её чёрные волосы дымились, а белые одежды на груди превратились в ужасное месиво из крови, ткани и серого пепла. Одна рука была вывернута под неправильным углом, а вторую – дрожащую, покрытую волдырями от ожогов – она вскинула в воздух.

– Сжальтесь, – умоляюще взвыла Морелла. – Сжальтесь! Это всё ведьма! Она сводит людей с ума… она…

– Связать! – рявкнул Янтар. Глаза и клыки у него были звериные. Он вошёл в частичную трансформацию из-за боя. Тяжело дыша, хрипло приказал: – Заткните ей рот. И киньте в темницу.

Военные бросились выполнять приказ. Без какого-либо уважения скрутили стонущую Мореллу. Оторвали от её некогда белоснежных одежд кусок обгоревшей ткани и грубо затолкали ей в рот.

Шок в зале сменился гулом голосов – испуганных, возмущённых, полных ужаса и осознания.

– Она тебя не задела?! – воскликнула Фаира, кинувшись к Янтару. Девушка схватила оборотня за руку там, где на стали виднелись вмятины от зубов. До кожи они не добрались. – Ох… Слава Ньяре!

– Фаира, – Янтар порывисто притянул девушку к себе, бережно обнял. И эта нежность резко контрастировала с его злым рычащим голосом: – Куда ты сама бросилась?! А если бы я не успел?!

– А что, мне было просто стоять и смотреть?! – тут же встрепенулась девушка. – Я не…

Но Янтар прервал её речь, накрыв губы поцелуем. Без стеснения. При всех. Фаира судорожно выдохнула. Вцепилась в плечи волка, покраснела вся до кончиков ушей… но не отстранилась. Наоборот – прижалась ближе.

Казалось, в зале никого не удивили их отношения.

Сама я стояла, дрожа всем телом. Меня накрывало запоздалым осознанием того, НАСКОЛЬКО близко подобралась смерть. Я чувствовала липкий пот на спине, дрожь в руках, вкус крови на губе, которую я нечаянно прикусила.

– Эй… – раздалось рядом. Я вскинула глаза. Оказалось, ко мне подошли два воина в плащах: – Ты видела второго заражённого в кабинете Мореллы? – спросили они.

– Д-да… На втором этаже.

Мужчины кивнули. И сразу же направились к выходу из зала.

Моё сердце ёкнуло. Я бросилась за ними, схватила одного за рукав.

– Пожалуйста! – выдохнула я. – Та заражённая… всего лишь девочка. На цепи. Она… она ничего не сделает вам. Не убивайте её. Прошу!

Один из воинов нахмурился. Его напарник, помоложе, с тёмной щетиной, недоверчиво покачал головой:

– Если она заражена до конца… Это уже не девочка. Это чудовище. Притом крайне опасное.

– Она на цепи! – настаивала я. – Она не сбежит! И если не подходить – никого не заразит. Может, её ещё можно… – голос сорвался.

Я сама не знала, что можно сделать. Но мне казалось – выход найдётся. Обязан найтись!

Тени от факелов плясали на усталых, ожесточённых лицах оборотней. Воины переглянулись, явно в сомнении. Я просила их не убивать осквернённую… для них это звучало так же, как если бы я умоляла пожалеть чумную крысу. Настолько же безумно. Но совсем недавно мои слова про Мореллу тоже казались верхом безумия, а всё же я оказалась права.

– Боюсь, это не… – начал было солдат. Но тут кто-то подошёл ко мне со спины, мужская рука легла на моё плечо. Это был Янтар.

– Прихватите с собой солдат из обычных людей, – сказал он воинам, – Они практически не подвержены заражению скверной. Если будет возможно, пусть переместят заражённую в пустую камеру нижней темницы… Если нет… оставьте там, где она есть. Ирбисы всё равно у ворот. Это… ничего не изменит.

Оборотни кивнули, коротко, по-солдатски.

Янтар дружески хлопнул меня по плечу и пошёл к другим воинам. Я не знала, какое он носит звание, но его слушались. И относились с уважением. Я была благодарна, что он попросил для меня… И вообще, он очень помог.

Я оглянулась.

Фаира что-то жарко обсуждала с парочкой сестёр. Мореллу поволокли прочь. Она не сопротивлялась… Несколько сестёр, получив разрешение у Янтара, принесли из закрытого хранилища кулон-артефакт Ньяры, который обычно могла брать только Смотрительница, и теперь девушки проверяли им еду… Судя по бледнеющим лицам результат был наихудший.

…значит, всё кончено?

Я тяжело выдохнула. Посмотрела на носки своих ботинок.

Нет, это не победа. Скорее – отсрочка. И нависшая лавина беды никуда не делась. Она всё ещё грозит обрушиться на Обитель.

Тия… Как помочь Тие? Она совсем слаба. Боюсь, если оставить всё как есть, она не переживёт сегодняшнюю ночь. Лишь думаю о ней, и в ушах звучит её надрывный кашель, а перед глазами появляется исхудавшее серое лицо с запавшими глазами и прижатыми к голове волчьими ушками.

А ещё Дейвар… Дейвар за стеной. Он придёт убивать. Уже завтра! Как его остановить?

Мысли метались, как мыши в горящей бочке. Я пыталась найти выход.

Я была уверена – он есть. Но где?

Если бы я могла связаться с Дейваром… не во сне – а здесь. Наяву. Может, получилось бы уговорить его усмирить жестокость? Ему нужна ведьма. И если это правда не я… то уверена – можно найти её как-то иначе!

Через переговоры…

Янтара слушают. Он мог бы договориться с Дейваром. Мог бы объявить в Обители, что мы ищем ведьму. Проверить у каждого кровь. Или узнать, на кого и как реагируют осквернённые…

Дейвар ведь говорил, что заражённые не могут причинить ведьме настоящего вреда. Значит, надо просто всех проверить! Можно найти дочь Лилианы без того, чтобы превращать Обитель в гниющую могилу. А если арх ошибся, и всё же ведьма – это я… То ведь он уже знает меня. Мы могли бы отыскать решение вместе! И…

– Спасибо.

Тихий, дрожащий голос рядом заставил меня вздрогнуть.

Я подняла голову. И оказалось, что меня окружили сёстры. Младшая сестра, та самая Анита, что часто называла меня безумной, стояла передо мной. Её глаза были широко раскрыты и смотрели на меня как никогда прямо. Впервые – без презрения. Наоборот, с какой-то новой эмоцией, которой я не могла дать названия. Анита протянула руку… и коснулась моей руки.

Её пальцы были тёплыми.

– Спасибо, – повторила она.

– Спасибо, – сказала сестра справа, затем слева. – Спасибо.

А потом словно плотина прорвалась – сёстры потянули ко мне руки. Со всех сторон. Женские руки касались меня.

– Спасибо-спасибо-спасибо…

Эти прикосновения были невесомыми, будто они касались не человека, а хрупкой реликвии. Священного алтаря.