Маленькие и неприметные-2. В кольце смерти

- Восемьсот-то долларов? - удивлённо округлил глаза Подлесный. - Да разве ж это деньги? То есть разве это та сумма, которая может вызвать такие подозрения, о которых вы сейчас говорили? При обыске у меня нашли всего-то восемь сотен, не считая пары тысяч рублей.

- Может быть, плохо или не там искали.

- Что ж, ясно, - заключил Подлесный, - приходится ожидать с вашей стороны новых неприятностей.

- Будут неприятности, мистер Подлесный, - подтвердил Гольцов.

На том и расстались.

И плохой мир лучше хорошей ссоры. Полезней

В десятом часу утра Подлесный возвратился с дежурства, которое прошло вполне благополучно. В том смысле, что ни взрывов, ни стрельбы не было. Оно и понятно: тем, кто задумал расправиться с Броновым, необходимо время на подготовку. Тем более что в офисе генеральный не появлялся, сидел, вероятно, безвылазно в Болшево, сведя к минимуму все контакты с внешним миром.

Но рано или поздно, полагал Подлесный, повторное покушение на жизнь Бронова состоится. А вот будет ли снова алиби у него, Дмитрия Подлесного, - большой вопрос. Если только его взорвут или расстреляют вместе с боссом.

В одиннадцать Дмитрий уснул, однако в двенадцать его разбудил телефонный звонок. Звонила Лариса, интересовавшаяся, правда ли, что он подозревается в покушении на Бронова и убийстве его телохранителей.

- Подозреваюсь – это громко сказано, - уклончиво ответил Дмитрий.

- Но у тебя даже обыск проводился. Разве нет? Правда, как я слышала, улик не нашли.

- Какие могут быть улики, если я не причастен?! - возмутился Подлесный.

- Но ты, говорят, уже был раньше в чём-то подобном замешан, - не спешила сдаваться журналистка. - Хотя тогда тебя не смогли уличить. Верно ведь?

- Нет, не верно. Тебе, случайно, не господинчик по фамилии Гольцов такой ерунды наплёл?

- Гольцов? Кто это?

- Ну раз не знаешь, то и не важно.

Лариса не согласилась с ним.

- Мы, - заявила она, - на данном этапе не можем знать, что важно, а что не важно. Кстати, тебе не кажется, что нам необходимо встретиться?

Лариса хочет с ним встретиться. Впрочем, радоваться тут совершенно нечему, ибо цель встречи, стопроцентно, деловая. Накопились у неё вопросы, потому и заговорила на эту тему.

И Подлесный решил отказаться, сославшись на занятость, однако неожиданно вспомнил, что в прошлый раз он так и не выяснил у Ларисы, какую версию случившегося выдвинули люди из «Заурнефти».

- О чём молчишь? - напомнила о себе Лариса. - Сегодня сможешь подкатить?

- Не знаю даже. У меня тут кое-какие планы.

- Не до утра же, надеюсь? Давай часиков в одиннадцать у меня.

- Мне завтра рано вставать, - с сожалением в голосе проговорил Дмитрий.

- Опустим неофициальную часть, раз уж ты такой любитель поспать.

Как охотно она готова отказаться от неофициальной части, эмансипуха паршивая! А вот он бы уж лучше от официальной отказался. Или хотя бы отложил.

И Дмитрий нагло заявил:

- Я буду у тебя в десять.

- Что ж, договорились. Я тут постараюсь крутануться побыстрей.

К дому Ларисы Подлесный подъехал в четверть с небольшим десятого. И сделал это намеренно. Он решил подняться этажом выше и стоять там вплоть до десяти часов.

В двадцать один сорок пять Дмитрий уже пришёл было к заключению, что он ошибся в своих предположениях, однако тут послышался с третьего этажа звук открываемой двери. Подлесный весь обратился в слух. Женский и мужской голоса. Вызвали лифт. Голоса стихли. Когда лифт направится вниз, Подлесный быстро спустится по лестнице.

Дмитрий увидел человека, вышедшего из одной из квартир третьего этажа, а затем – из лифта. Со спины почти что, однако мгновенно его узнал. К выходу из подъезда, а потом и от него (Подлесный выглянул и за дверь) шествовал, удаляясь, Гольцов! Вот те на! Сегодня днём она не знала, кто такой этот Гольцов, а в двадцать два без четверти этот самый Гольцов уже выходит из её квартиры. Шустрый электровеник эта журналистка Лариса!

Подлесный был настолько раздосадован, что даже уселся в машину и запустил двигатель. Через несколько секунд его здесь не будет, ни сегодня, ни когда-либо в дальнейшем.

Дмитрий промедлил с отъездом. Ладно, он зайдёт к ней, но участником конвейера не станет. Интересно посмотреть, в каком виде она его встретит. В смысле, в каком виде она провожала Гольцова.

На открывшей ему дверь Ларисе был короткий махровый халатик горчичного цвета.

- Привет! Ты пунктуален, - приветствовала его Лариса.

Бюстгальтера на ней, естественно, нет. И даже проверять нечего. Подлесный запустил руку под халатик – так и есть, и трусики отсутствуют.

- Решил сходу меня соблазнить? - польщённо проворковала Лариса и прильнула к Дмитрию.

Подлесный не ответил – трудно ему было говорить. Отстранив женщину, он прошёл в комнату и опустился в кресло.

- Что стряслось, Дима? Ты какой-то сам не свой, прямо. - Лариса присела около него и обеими руками обхватила его левую руку.

- Давай обойдёмся без неофициальной, как ты выражаешься, части, - поморщился Дмитрий. - Зачем хотела встретиться?

- Ну-у-у, Дима, - капризно протянула Лариса, - я так не могу. Ты разговариваешь со мной, как бы, через силу. Ты даже не смотришь на меня.

- А что же, без постели ты с мужиками вообще общаться не можешь? - с усмешкой спросил Дмитрий.

- Даю руку на отсечение, ты меня ревнуешь, - рассмеялась Лариса. - И к кому же, если не секрет?

- Давай оставим этот разговор! - с раздражением сказал ревнивец.

- Давай. Я тоже так думаю. Скажи мне лучше что-нибудь ласковое. Что соскучился, например.

- Перестань! Сядь вон в кресло!

- В кресло так в кресло. - Лариса оставила его в покое и с ногами забралась в кресло. – Так пойдёт?

- Да, - буркнул Дмитрий, упорно смотревший в потолок в течение всех тех неспешных секунд, пока Лариса усаживалась.

- Дима, объясни же, что случилось. Так себя ведут, когда ревнуют. Вы, мужики...

- Я знаю, что ты большой знаток мужиков! – перебил её Дмитрий. - Но, может быть, у нас найдётся другая тема для разговоров? А если других тем нет, то я пойду. Мне вставать рано. И так в последнее время постоянно не высыпаюсь!

- Знаешь, у меня есть полбутылки «Белого аиста»... - начала Лариса.

Подлесный опять её перебил, прибегнув на этот раз к откровенному сарказму:

- Не успели допить? А до одиннадцати-то успели бы, конечно? Прости, что помешал. А остальное? Остальное, надеюсь, в соответствии с установленным регламентом?

Лариса покивала.

- Понятно. Ты в курсе, что здесь был твой знакомый Гольцов.

- Теперь он уж скорее твой, чем мой, - язвительно заметил Подлесный. - У нас-то с ним так, шапочное, можно сказать, знакомство. Мне кажется, он даже и не пытался за мной ухаживать.

Лариса возмутилась:

- Неужели ты думаешь, что я со всеми напропалую? Да, был у меня период в жизни – это сразу после развода, - когда я как с цепи сорвалась. Я даже переболела нехорошей болезнью. Но потом я поняла, что это грязь, что, в общем… Ну, ты понимаешь. А мне ты понравился. Правда.

Трудный разговор закончился примирением. Потом Лариса и Дмитрий приняли ванну. Одновременно. Тесно не было, однако пол оказался залит водой достаточно сильно.

Узнал Подлесный и о содержании версии руководителей нефтяной компании «Заурнефть», которые были обвинены Броновым в попытке уничтожить его. По их мнению, значительная доля прибыли Даль-НГК, которая ранее находилась под контролем Среднерусской нефтяной компании, поступала одной из межрегиональных криминальных группировок. А когда Даль-НГК перешла под контроль «Заурнефти», то бандиты, лишившись значительной суммы денег и не получив отступного, стали предъявлять определённые требования к Бронову.

Положительный результат неудавшейся рокировки

Ни свет ни заря, в начале восьмого, Подлесного разбудил Зайков. Явился к Дмитрию и принялся выпрашивать машину.

- Я на работу устроился, - заныл он. - Я менеджером по продажам устроился, сказал, что у меня машина имеется. А без машины на эту работу не берут. Понимаешь? Только на сегодняшний день. А потом договорюсь с кем-нибудь.

- Тебе отдам, а сам с чем останусь? - пробовал возражать Подлесный.

- Димыч, будь другом. Я водку подрядился продавать. По торговым точкам. Я сказал, что с машиной, а не получилось. Один человек обещал, а сам куда-то смотался. Выручи, пожалуйста, Димыч! На один только денёчек! - умолял Зайков.

Подлесный, в конце концов, согласился, и Зайков, обрадованный, принялся уверять его, что за ним не заржавеет, что магарыч он подгонит, к тому же в виде самой лучшей водки, какая только у них там имеется. Подлесный, огорчённый собственной покладистостью, уснуть уже не смог.

В восьмом часу вечера Дмитрий возвращался домой из продовольственного магазина, когда мимо на его «восьмёрке» промчался Зайков. Подлесный свистнул и взмахнул рукой, однако Зайков его не заметил.

Подлесный входил во двор, огибая торец дома, в котором жил, когда ему навстречу быстрым шагом проследовал парень лет двадцати пяти с взволнованным веснушчатым лицом, одетый в светло-синие джинсы и клетчатую рубашку навыпуск. Около третьего подъезда кто-то кричал, какая-то женщина. Дмитрия охватила тревога, и он ускорил шаг.

- «Неотложку»! Вызовите «неотложку»! И милицию! - кричала женщина лет пятидесяти, обращаясь к кому-то с верхних этажей.

- Что случилось? - спросил Подлесный.

- Мужчину застрелили! Вон там, возле второго подъезда! – стала рассказывать женщина, взволнованно жестикулируя. – Он только из машины вышел, а тот к нему и подбежал. И захлопало. Я сразу-то и не поняла. Потом смотрю – этот парень бежит и лицо рукой прикрывает. Я глянула, а тот, который из машины-то вышел, в кровище весь! Да он ведь вам навстречу должен был выбежать! Убийца-то!

- Да, я видел парня с веснушками, - растерянно проговорил Подлесный.

Неужели Зайкова убили? За что? Дмитрий быстро проделал десяток шагов и тотчас понял, что он не ошибся. Тело Зайкова ещё конвульсировало, кровь буро-серой струйкой стекала к мостовой.

- Хоть бы «неотложка» поскорее приехала! – послышался за спиной голос женщины-свидетельницы. - А может, ещё живой, раз шевелится. Вы не подойдёте, не посмотрите?

Подлесный приблизился, взял левую руку уткнувшегося лицом в асфальт Зайкова и стал нащупывать пульс.

- Не знаю. Кажется, нет, - спустя полминуты сказал он, и тут увидел рану от огнестрельного ранения в затылке Зайкова с выбулькивающей из неё кровью. - Вряд ли он может быть жив. - Дмитрий указал на рану. - Контрольный выстрел в голову.

Позднее допрашивавший Подлесного следователь прокуратуры поднял взгляд от протокола допроса свидетеля и задумчиво произнёс:

- Не вас ли на самом деле хотели убить? Он на вашей машине приехал.

- Меня?! - вытаращил глаза Подлесный. Он был искренне изумлён высказанным следователем предположением. Несмотря на то, что на периферии его сознания уже, кажется, мелькала подобная мысль. - Но меня-то за что?

- А Зайкова было за что? - задал резонный вопрос следователь.

Подлесный в замешательстве пожал плечами.

- Да и его не за что. Менеджером по продажам устроился. Собирался водкой торговать. Он не предприниматель и не бандит. Ума не приложу, кому такое потребовалось.

На работу Дмитрий опоздал на целых полтора часа.

- Ты чего припёрся? - удивлённым возгласом встретил его напарник. - Тебя же, говорят, пристрелили. Или ты кого-то пристрелил.

- Да не меня, другого.

- Вместо тебя уже Илью прислали.

- И где же он? - Дмитрий огляделся.

- В гараж пошёл, сейчас будет. А ты позвони Миротинскому. Что он решит.

Подлесный так и сделал. Выслушав его, Миротинский сказал:

- Отдыхайте сегодня.

Случился неожиданный выходной. У него выходной, а Зайкова уже, возможно, вскрыли. Вспороли живот и грудную клетку, распилили череп. А что если и в самом деле хотели убить его, Дмитрия Подлесного? Зайков вышел из машины, в которой до сегодняшнего дня ездил он, и направился в подъезд, в котором, опять же, проживал он, Подлесный. В подобных условиях убийца очень даже мог ошибиться.

К тому же у них с Зайковым приблизительно одинаковая комплекция. Да оба они, можно сказать, среднего роста и среднего телосложения. И волосы у обоих – русые. У Зайкова, правда, нос покрупнее и глаза побольше. Вообще, конечно, за братьев они вряд ли сошли бы.

Может, и действительно убили того, кого и хотели убить? Зайков коммерцией, кажется, собирался заниматься. Не так давно он что-то всё бегал, какие-то проекты у него, вроде бы, были. Возможно, занял у кого-нибудь крупную сумму денег, а вернуть не смог.

Подлесный успокаивал себя, но тревога не проходила. Зайкова, как представляется, убивать было не за что. А за что убивать его, Подлесного? Он-то кому мог перейти дорогу? Перед кем он мог так провиниться, чтобы именно ему были предназначены три пули в грудь, да ещё одна – в голову в виде контрольного выстрела?

Подлесный отправился к Бояркиной домой и рассказал ей о случившемся.

- Да нет, это не тебя хотели пришить, - попыталась успокоить его Бояркина. – Сам Зайков, наверно, куда-нибудь влез. Что уж ты сразу-то?..

- А вот у меня такой уверенности нет, - ответил Подлесный. Не было, он видел, подобной уверенности и у Бояркиной. – Он – на моей машине и около моего дома. И фигуры у нас с ним не сильно-то уж и различаются.

Марина задумалась, потом посоветовала:

- Ты уж будь поосторожней.

- Как ты себе это представляешь? Я ведь не Бронов. Это Бронов может спрятаться на даче и окружить себя тройным кольцом охраны. И всё равно не может быть уверенности, что его не уничтожат.

Произнеся последнюю фразу, Подлесный прикусил язык – что это он разболтался? Но Бояркина, к счастью, не придала его словам значения.

- Зайкова, возможно, спутали с кем-то, - высказала она предположение. - С кем-то, но не с тобой. Разве такое не случается? По телевизору во всяких там «патрулях» и «дежурных частях» говорили неоднократно. Может быть, у тебя в подъезде живёт какой-нибудь крутой мэн.

- Который ездит на «восьмёрке» дореволюционного года выпуска, - кивнул Дмитрий.

- Не все же, кто попадают под пули наёмных убийц, на джипах ездят, - не согласилась Марина.

Подлесный и Бояркина поговорили ещё некоторое время и расстались. Напоследок они обсудили и вопрос о смене места жительства, однако Подлесный сказал, что пока воздержится от данного шага.

По пути домой Дмитрий вспомнил, как он свистел и размахивал руками, пытаясь остановить проезжавшего мимо Зайкова. Заметь его тогда Зайков и остановись, они поменялись бы местами. И нынешний покойник отправился бы к станции метро пешком или на автобусе, а лично он уселся бы в «восьмёрку», чтобы возле своего подъезда выйти из неё и получить четыре пули от веснушчатого киллера.

Слава Богу, в детстве он так и не научился свистеть громко и пронзительно. А ведь учился, помнится, многократно и старательно. Немало грязи с пальцев его рук перекочевало, думается, к нему в желудок в те времена.

Да, несомненно, они поменялись бы местами. Зайков остался бы жить, а он отправился бы к праотцам. Если, конечно, не подлежал устранению именно Зайков, а не Подлесный. Да и кому, в самом-то деле, может быть нужна его смерть? Он, как ему представлялось, отнюдь не относится ни к одной из категорий, представителей которых принято уничтожать посредством наёмных убийц, пусть даже и конопатых.

Как, впрочем, и Зайков.

Доводы рассудка плохо помогали, и чувство тревоги не проходило. Страх прочно засел в его организме. Вот он едет сейчас, а под днищем его автомобиля, возможно, ждёт своего часа взрывное устройство с часовым механизмом. Или без часового механизма, но с радиовзрывателем. Поступит команда по радио, и взлетит его «восьмёрочка» кверху, и развалится на две части, и заполыхает огнём.

А возможно, чтобы привести в действие взрывное устройство, нужно включить фары или стеклоочистители. Подлесный включил фары – взрыва не последовало. Подлесный привёл в движение дворники – и тут обошлось.

Хотя что это он делает? Вместо того чтобы остановиться и обследовать автомобиль. Он высмотрел подходящее место для парковки и сделал остановку. Однако адской машинки не обнаружил.

Значит, его ждут возле подъезда дома или в самом подъезде. Либо будут ждать завтра или послезавтра. Возможно, с тем же самым оружием, из которого укокошили Зайкова, так как, насколько ему известно, орудие убийства на месте преступления обнаружено не было. А может, плохо искали?