Маленькие и неприметные-2. В кольце смерти

- Пожалуй, - пожал плечами Дмитрий.

- И отлично. Ты мне тоже понравился. И размер у тебя приличный, - улыбнулась Лариса и кокетливо ткнула Дмитрия пальчиком пониже пояса.

- Откуда ты знаешь? Когда визитку засовывала?

- Да почему?! - удивилась Лариса. - Когда визитку – это просто так, фенечка такая. Фантом! Фантом-то же остаётся. Всегда. Даже когда он дремлет, как старикашка, как дрябленький, сморщенный старикашечка. А как тебе я? Это у меня новый халатец, - похвасталась она и, отступив на шаг, повернулась вокруг своей оси. - А? Почти что ненадёванный. Ты чуть ли не первый у меня, ну, я имею в виду этот халатец.

- Я польщён, - улыбнулся Дмитрий.

- Ну! - выпятила губки Лариса. - Иронизируешь? Ладно, давай заходи. Кстати, можешь сразу в душ. А я пока на стол приготовлю. Идёт?

- Идёт, - кивнул Дмитрий. - Сюда?

- Да, вот эта дверь. А туалет вот. А в ванну не писай. Хорошо, дружок?

- Да нет, я – никогда.

- Ну-ну, все вы так говорите. Возьмёшь красное полотенце. Идёт?

- Ясно. Красное.

- Всё! Действуй!

Выйдя из ванной, Дмитрий глянул в направлении кухни и понял, что стол хозяйка решила накрыть не на кухне, а, судя по всему, в единственной комнате этой однокомнатной квартиры. И он последовал на малиновый свет, льющийся из открытой двери. На пороге он непроизвольно остановился, удивлённый открывшейся его взгляду картиной. Лариса сидела в кресле, откинувшись на спинку и с закрытыми глазами, и – халат был распахнут – теребила пальчиками соски грудей. Обнаружив присутствие Дмитрия, Лариса ничуть не смутилась.

- А я решила не терять времени понапрасну, - сообщила она с милой улыбкой. - Вот, понимаешь, готовлю себя потихоньку. Вам, мужикам, хорошо, вам не требуется много времени, чтобы завестись. Верно ведь? Ты-то как?

Дмитрий смущённо пожал плечами.

- Хорошо, не буду приставать, - улыбнулась Лариса. – Хотя, кстати, тебя что больше распаляет, Дима? А? Женские формы или, может быть, сальные разговорчики? А может, порнушечку в видик сунуть?

- Да нет, не надо, я, в общем-то...

- И даже выпить не хочешь? - радостно заулыбалась Лариса.

- Да я выпью, мы, вернее, выпьем с тобой, - возразил Дмитрий, будучи, тем не менее, не в состоянии отвести взгляда от бордовых и крупных сосков женщины.

- Водку или виски? - запахивая халат, поинтересовалась Лариса.

Дмитрий досадливо поморщился.

- Виски, пожалуй.

- Тебе не понравилось, что грудки спрятала? - проявила чудеса наблюдательности Лариса. - А давай вообще разденемся, - вдруг задорно сказала она. - И поужинаем в нудистском стиле. Идёт, дружочек? Давай раздевайся по-шустрому. - Лариса вскочила на ноги, взмахнула руками, и халат, расставшись с её телом, плавно опустился на кресло. - А я, между прочим, могу на руках стоять. Ведь я же когда-то гимнастикой занималась.

И она встала на руки. Она согнулась пополам и встала на руки, а потом ещё и прошлась, подрыгивая полусогнутыми волосатенькими ножками, между столиком и софой вдоль всей комнаты. Затем развернулась и направилась обратно. Дмитрий её уже ждал. Стоя на коленях и раскинув руки в стороны. Гимнастка приблизилась, и Дмитрий обнял её.

- Что ты собираешься сделать? - несколько сдавленным голосом проговорила Лариса.

- Сам ещё не знаю, - прошептал Дмитрий, хотя, кажется, уже догадывался. Как, впрочем, и она.

***

Подлесному показалось, что Лариса сейчас уснёт. Если она заснёт, то не следует ли ему отправиться домой? Однако сомнения его разрешились самым неожиданным образом – Лариса вдруг встрепенулась, открыла глаза и довольно бодрым голосом провозгласила:

- Всё! Неофициальная часть окончена. - Она поднялась с постели и, не одеваясь, пересела в кресло. - Ну! Дима! Давай поднимайся. Быстренько.

- Лариска, давай передохнём и продолжим неофициальную, - скорчил просительную гримасу Дмитрий. - Лариска, плюнем на официальную, а?

- Не-не, Дима, не кисни, пожалуйста. И вставай, пожалуйста! - Лариса говорила это как бы с обидой и даже несколько сердито. - А неофициальную часть можно и потом продолжить. Если время останется.

- Может быть, завтра? - не сдавался Дмитрий.

- Завтра – это наиболее занятый день в году, - парировала Лариса.

Делать было нечего, и Подлесный нехотя выбрался из постели и принялся одеваться. Лариса нахмурила бровки, она полагала, очевидно, что если неофициальная часть окончена, то наличие, либо отсутствие одежды как на ней, так и на Дмитрии существенного значения не имеет.

- Дима, ты, видно, боишься замёрзнуть, - не без неудовольствия в голосе произнесла она. - Впрочем, что ж, одевайся, а я пока виски плесну.

Подлесный оделся, Лариса тем временем налила в бокалы виски и приготовила бутерброды: с колбасой, с балыком и с сыром.

И нетерпеливо произнесла:

- Садись, Дима. Какой ты копуша, Дима! В самом-то деле! Мне нужно поговорить с тобой. Взгляд изнутри – он очень интересен. Ты давно у Бронова работаешь?

- Должен разочаровать тебя. Недавно, - ответил Дмитрий, и тень разочарования незамедлительно легла на весь облик журналистки. Даже её упругая грудь, кажется, слегка обвисла.

- Да? Действительно? - Лариса поднялась и прошлась по комнате. Возле телевизора она остановилась и поцарапала пальчиками правую ягодицу. Потом обернулась к собеседнику и с надеждой спросила: - Но последние-то события – я имею в виду покушение на Бронова – при тебе случилось?

- Да, конечно, - поспешил успокоить её Дмитрий.

- Ну и то слава небесам, - с облегчением вздохнула Лариса и вернулась на своё место.

Они выпили, закусили, и Лариса принялась задавать Подлесному интересующие её вопросы. Об обстановке в фирме, о климате в коллективе, о людях, работающих в компании. Дмитрий, невольно чувствуя, как бы даже, и вину свою в связи с недолгим пребыванием на службе у Бронова, старался отвечать предельно полно, мобилизуя при этом свою память и весь потенциал аналитических способностей. И в большей степени – именно потенциал аналитических способностей, ибо запас наблюдений его был довольно скудным.

- Что народ-то думает по поводу всего этого? Охранники ваши, например? - продолжала допрашивать его Лариса.

- Кое-кто полагает, что это дело рук конкурентов. Цены-то снижаются – вот и тесновато стало на рынке.

- Другие версии имеются?

- Версия долгов, - ответил Подлесный. - Тут я и сам кое-что слышал, когда на работу устраивался. Сидел в приёмной и слышал, как генеральный говорил главбуху, что по каким-то там этим, как он выразился, долгам платежей не производить вплоть до окончательного прояснения ситуации.

- До окончательного прояснения ситуации? Так и сказал? То есть деньги имеются, но необходимо прояснить ситуацию? - поспешила уточнить Лариса.

Дмитрий задумался, припоминая. Потом пожал плечами.

- Пожалуй, нет. Что-то сказал о том, что возможностей сейчас таких нет.

Лариса продолжала спрашивать, Дмитрий продолжал отвечать на задаваемые вопросы. Ему было нелегко. Не только потому, что вопросы были сложными, но и ввиду неординарности обстановки, в которой протекала беседа-допрос-интервью.

И действительно, перед ним находилась обнажённая представительница противоположного пола довольно привлекательных форм, которая не просто задавала вопросы и выслушивала его ответы, но и потягивала виски, облизывала губы, поглаживала, задумавшись, то грудь свою с так практически и неувядшими сосочками, то ноги, от коленей вверх и обратно.

Результат: Дмитрий далеко не сразу сумел припомнить, что и у него имеются к Ларисе некоторые вопросы, что и он желал бы получить от собеседницы кое-какие сведения относительно этого расстрела телохранителей Бронова.

Бояркина категорически против того, чтобы он оставил опасную работу, следовательно – ему жизненно важно что-то сделать, каким-то образом прояснить суть кровавых событий, чтобы хоть в какой-то степени быть готовым встретить неминуемое, как он полагал, и страшное.

Правда, сейчас Бронов предпринимает достаточно серьёзные действия по обеспечению своей безопасности. Но, опять же, «своей». То есть его, Бронова, безопасности. А сколько телохранителей и охранников будет переведено на мясо, его не очень-то и интересует. Те деньги, что по контракту он обязался выплатить семьям пострадавших, для него, по сути, гроши. Двое погибнут (уже погибли) или двадцать – разница несущественная.

И Подлесный решил порасспросить Ларису о том, что дала ей встреча с Броновым в плане получения интересующей её информации. Но спросил другое.

- Лариса, - произнёс он, - не будешь возражать, если я своё кресло поставлю рядом с твоим?

- Пожалуйста, располагайся, как будет удобно, - согласилась та.

Дмитрий сменил дислокацию, и спустя секунду у него перехватило дыхание. Теперь он видел Ларису в совершенно иной проекции, не в фас и до пупка, а как бы сбоку и сверху и вплоть до розовенькой пятки правой ноги, расположившейся в кресле.

- Послушай, Дима, - вновь заговорила Лариса, поставив бокал с виски на стол, - а ты всех работников, обеспечивающих охранные функции, знаешь?

- По фамилиям или хотя бы в лицо – всех почти. Память на лица у меня, правда, не очень.

- То есть в лицо, значит…

- Нет, тех, кто головную структуру компании обеспечивает… Ну, этих-то – более или менее.

- И чистую, и чёрную? - прищурилась Лариса.

- Не понял.

- Ну, я хотела узнать, ты только представителей легальной части вашей конторы знаешь, или – и теневой? Ну, ты кого-то из тех ваших знаешь, кто задания щекотливого, как говорят, плана выполняет?

Дмитрий не без сожаления оторвал взгляд от курчавого кустика волос в месте соединения женских ног и попытался сосредоточиться.

- Почему ты об этом спрашиваешь?

- Всё потому же: я – журналистка.

- Есть такое, - признал Дмитрий. - Но начальство у нас одно.

- Хочешь сказать, что и курирует и тех, и других один и тот же человек?

- Да нет, нами больше Миротинский занимается, а спецами Кривойкин руководит. Но босс у нас один.

- Кривойкин. Да, Кривойкин. Я знаю, - кивнула Лариса. И задумалась, поглаживая поросшую тёмным пушком ногу.

- Считаешь, корни случившегося где-то тут находятся? - Дмитрий протянул руку, желая прикоснуться к левой груди Ларисы, но женщина отстранила его руку. Дмитрий вспомнил о своих интересах и спросил: - А что тебе наш босс поведал? Он ведь наверняка знает или, по крайней мере, догадывается, кто за него принялся.

- У него имеется своя версия, вполне однозначная, - пожала плечиками Лариса.

- Но ты в неё не веришь. Так?

- Имею право сомневаться.

- И какова его версия?

- Конкуренты. «Заурнефть». Они перекупили их партнёров, Даль-НГК, процентов на шестьдесят. Перекупили, а теперь не хотят платить по их обязательствам. В том числе и компании Бронова. А Бронов не соглашается с новыми их порядками, и поэтому стал неугоден хозяевам «Заурнефти». Но он будет прятаться и им не дастся. Кстати, куда ты нас возил?

- Не знаю. Водитель вёз, а я сидел с закрытыми глазами, - ушёл от ответа Дмитрий, а затем решил высказать своё мнение о версии Бронова. - По-моему, вполне версия. Если, конечно, сумма приличная получается. А в нефтяной промышленности, надо думать, деньги солидные крутятся. Бронов не хочет терять денежки, которые считает своими, на которые он заранее губу раскатал, а те – тоже, если у них другое мнение. Берёшь-то чужие, а отдавать приходится свои.

- Да я ведь и в «Заурнефти» побывала, - вздохнула Лариса.

- И что, их версия убедительней, чем у нашего генерального?

- Не хуже, во всяком случае. Так-то вот. А если имеются две версии, одинаково убедительные, то почему бы не ожидать, что вот-вот объявится ещё и третья, которая им не уступит. А может, и четвёртая. Нет разве?

Лариса загрустила. Она даже не обратила внимания на ласкающие движения пальцев левой руки Дмитрия, миновавших уже линию пупка.

- Ты так переживаешь, как будто третья и четвёртая версии уже объявились, - заметил Дмитрий, просовывая правую руку между головой женщины и спинкой кресла.

- Если ты поможешь, то, возможно, будет и третья. И – в самое ближайшее время, - сообщила Лариса и позволила Дмитрию поцеловать её.

- А что я могу? Я только могу, как ты понимаешь...

- Это-то ты, сама вижу, можешь. Так ведь это и другие могут.

- Лучше, чем я?

- Да кто как. А вообще-то на девяносто процентов всё от женщины зависит. Так ты поможешь мне? - снова спросила Лариса.

- Каким образом?

- Сама ещё не знаю. Ладно, давай прервёмся.

- До утра?

- А ты сможешь до утра?

Дмитрий пожал плечами.

- Могу посоветовать тренировать «мускул любви». Знаешь, как это делается? - Лариса отстранилась и посмотрела ему в глаза. - Объясняю. Тридцать шесть втягиваний с задержкой на несколько секунд, перерыв на две минуты и повторение. То есть опять тридцать шесть втягиваний.

- А если тридцать пять?

- Повторяю – тридцать шесть.

- В течение какого срока?

- А всю жизнь. Пока в номинального носителя мужских достоинств не превратишься.

- Не хочу в номинального. А ты со своей официальной частью...

- Молчи, двуглавый, - прервала его Лариса. - Вы, мужики, - существа двуглавые. Потому и бардак в этом мире. Когда мы, женщины, займём доминирующее положение, всё будет по-другому. Понял? Ты меня понял? - Лариса ухватилась за пояс его брюк и резко дёрнула. - Три секунды даю.

Дмитрий вскочил на ноги и стремительно разделся.

- Не уложился, - констатировала Лариса холодным тоном. - Одевайся и проваливай!

Дмитрий растерялся.

- Ладно, пошутила, - усмехнулась Лариса. - Давай его сюда!

Подозреваемый имеет право ожидать неприятностей

Подлесный собрался принять душ, побриться, однако телефонный звонок Бояркиной разрушил его планы.

- Иди купи хлеба и позвони мне прямо оттуда, - даже не поздоровавшись, приказала Марина.

- Зачем мне хлеб? У меня есть хлеб, - удивлённо ответил Подлесный. - И зачем мне звонить, если ты уже на связи?

Бояркина разозлилась.

- Не нужен хлеб – купи сухарей, идиот! - И отключилась.

Чёрт! Что за шутки?! Что ещё она придумала? Продолжая чертыхаться, Дмитрий надел джинсы и футболку и отправился к универсаму. Ни хлеба, ни сухарей покупать он не стал, решив сначала связаться с Бояркиной и выяснить, на чём основано её странное распоряжение.

- Ты, надеюсь, из автомата звонишь? - первым делом поинтересовалась Марина.

- Из автомата.

- Ну и хорошо. Значит, не законченный тупица. Слушай сюда внимательно. Мне стало известно, что ты попал под подозрение. Ну, ты понял – в связи с чем.

- Что? Как?! – всполошился Подлесный.

- Так вот, слушай, - продолжила Бояркина. – Дома у тебя не должно быть ничего, что могло бы привлечь внимание органов. Понятно? Ни-че-го. И было бы неплохо, если бы на некоторое время исчез из дому.

- Да что стряслось?!

- Пока ничего. И не стрясётся, если будешь благоразумным и не тупым.

- Но мне с восьми вечера на работу. Не ходить?

- На работу иди. Тут без изменений. Главное, чтобы ни в квартире, ни, естественно, при тебе не было всяких штучек. Ты понял, о чём я?

- Ты не могла бы поконкретней? Исчезнуть, однако на работу ходить! И насчёт сухарей… Насколько это серьёзно?

- Будем надеяться, что не потребуются. Пока.

Огорошенный всем услышанным, Подлесный ещё несколько секунд послушал короткие гудки, затем повесил трубку и побрёл домой. Дома, кажется, ничего у него не было такого, что могло бы вызвать нездоровый интерес правоохранительных органов, нагрянь они к нему с обыском. Но обыск – почему? И с какой стати? В убийстве телохранителей Бронова он не замешан. А может быть, всплыл тот проклятый случай, когда его задержал этот омерзительный уголовный тип в Сергиевом Посаде?

Подлесный не заметил, как оказался возле квартиры. Хотел повернуть обратно, однако тут же вспомнил, что документы его находятся дома. К тому же необходимо всё-таки принять душ, побриться, надеть костюм, без которого на работу явиться он не имеет права. Неужели и в самом деле его телефон прослушивают? А если прослушивают, то как давно?

Спустя некоторое время Подлесный вспомнил, что у него имеется алиби, и повеселел. Эта Маринка со своим звонком совсем из колеи его выбила. А ведь в те часы, когда расстреливали ребят, он проходил инструктаж в учебном центре. С семнадцати до девятнадцати. Преступление же совершено в половине седьмого вечера.

Подлесный стоял под душем, когда в дверь позвонили. Неужто уже? Спустя несколько секунд звонок повторился, а затем и вообще почти не умолкал. Дмитрий торопливо смыл с себя мыльную пену и схватил полотенце. Эти козлы наверняка с кувалдой там и, не открой им, выломают дверь. А то ещё спустятся по верёвке с крыши и высадят оконную раму.

- Иду-иду! Открываю уже! - крикнул Подлесный, выскакивая из ванной и на ходу натягивая шорты. - Один секунд!

Он открыл дверь. Так и есть. Несколько мордоворотов в камуфляже, бронежилетах и масках «чёрная ночь», с «акаэсами» наперевес. На заднем плане – кувалда. Действительно, выломали бы дверь. Подлесный собрался уже сказать, чтобы сообщили альпинистам, что выбивать раму нет необходимости, так как вход свободен, однако успел лишь рот приоткрыть. Его отшвырнули к стене, потом развернули на сто восемьдесят градусов и принялись стучать по рёбрам, рукам и ногам. Затем стали обыскивать. И чего бы обыскивать человека в шортах на голое тело?

- Полегче! - прикрикнул Дмитрий. - Я наркотики перед душем в задний проход, наверно, спрятал!

И тотчас же получил болезненный тычок в затылок.

- А это, чтобы не думал, что шуток не понимаем, - последовало объяснение.

Вскоре кто-то из ворвавшихся констатировал:

- Чист.

- Я только из душа, - пояснил Подлесный.

- Не умничай! - рявкнул, судя по голосу, тот, который «шутки понимает».

- Повернитесь! - поступила команда уже от кого-то другого, менее агрессивно настроенного.

Подлесный опустил руки и повернулся. Перед ним стоял мужчина в клетчатом пиджаке жёлто-коричневой расцветки, невысокого роста, с белесыми вислыми усами.

- В связи с предстоящим обыском вам предлагается добровольно выдать наркотики, оружие и иное незаконно приобретённое имущество, если таковое имеется, - унылым голосом проговорил клетчатый.

- Ничего такого в квартире не имеется, - ответил Подлесный и прибавил: - Только несколько автоматов. Но автоматы не мои.

- Кому они принадлежат и где они находятся? - уже далеко не унылым голосом спросил явно обрадовавшийся вислоусый.

- Да вон они, - кивнул Дмитрий на здоровяков в камуфляже и масках, - у ваших сопровождающих.

- Ну-ну! - недобро произнёс вислоусый, и Дмитрий вдруг остро пожалел, что позволил себе лишнее. Хоть и заявляют, что шутки понимают, однако вряд ли стоит им верить. И что это на него нашло?

- Андрей Николаич, может, приложить ему? - спросил один из таинственных пришельцев у клетчатого пиджака.

Разрешения не последовало, и физиономия Подлесного не пострадала.

- Можно узнать, в связи с чем такое внимание ко мне? - задал вопрос Дмитрий. - Почему и на каком основании? Обыск, удары по рёбрам и почкам, по затылку...

- Убийство двоих сотрудников небезызвестной вам фирмы СНК. У нас имеются основания полагать, что вы причастны к данному преступлению, - ответил Андрей Николаевич. - Что можете сообщить по этому поводу?

- Убитые и раненые – мои коллеги. Мы из одной конторы. Будь моя смена, могли бы и меня в тот джип посадить. Правда, я пока больше при дверях-воротах. Работаю недавно.

- Но смена была не ваша, и в джипе том вас не было, - со значением произнёс Андрей Николаевич. - Вы будете допрошены в качестве свидетеля. И будете предупреждены о даче заведомо ложных показаний, за что предусмотрена уголовная ответственность. Вам понятно?

- Понятно. Я только хотел спросить. Ну, у всех наших, кого не убили и не ранили в тот раз, будут обыски проводиться?

Следователь загадочно улыбнулся и распорядился:

- Присаживайтесь к столу.

- Одеться можно?

- Оденьтесь.

Обыск проводился с соблюдением бумажных формальностей и в присутствии понятых – соседей из квартиры слева, пожилых мужчины и женщины, пеньками неподвижными просидевших на кровати в течение всего мероприятия. А по квартире шныряли полдюжины человек в штатском.

- Надеюсь, эти живчики, - Подлесный кивнул в сторону штатских, - ничего мне такого не подсунут, Андрей Николаевич?

- Они не имеют права этого делать. Следовательно, если что-то будет обнаружено, то, значит, это ваше, - с нехорошей улыбочкой ответил следователь.

- Ясно. Только зря всё это, - покачал головой Подлесный. И вдруг его осенила мысль, показавшаяся очень интересной, и Дмитрий заявил: - Кстати, это ведь классная идея – посидеть в вашем клоповнике. Мне ещё только в восемь на работу, а меня уже трясёт. Вы бы предупредили заранее, что явитесь, так я хотя бы несколько патронов раздобыл. И пересидел бы, глядишь, грядущие события кровавого свойства.

- Полагаете, будут? Какие у вас основания так полагать?

- Да и так всё понятно. Без всяких оснований. Хотели убить Бронова, но не получилось. Следовательно, ожидай новой попытки.

- А по существу ничего сказать не хотите? - выпятил губы Андрей Николаевич и прищурился.

- Если скажу, что это я перестрелял своих товарищей, то вы меня посадите и перестанете искать настоящих преступников. А преступники тем временем снова нападут на Бронова и моих коллег.

***

Проводив Андрея Николаевича и компанию, Подлесный вспомнил, что минут двадцать тому назад выкурил последнюю сигарету. И отправился в магазин. Выйдя из подъезда, он увидел Андрея Николаевича разговаривающим с каким-то маленького роста человечком. Присмотревшись, Подлесный узнал в собеседнике следователя своего старого знакомого Гольцова, оперуполномоченного, который некогда подозревал Дмитрия в причастности к заказным убийствам.

Значит, это Гольцов обеспечил ему обыск. То есть у них на него, вероятно, кроме давних подозрений этого мистера Гольцова, ничего нет. Даже свежих подозрений, которые имели бы под собой хоть какую-то почву.

Подлесный остановился в нескольких шагах от следователя и Гольцова. Андрей Николаевич обернулся.

- У вас что-то ко мне?

- Нет, ничего, - сказал Дмитрий. - Я только хотел поприветствовать своего старого знакомого.

- Добрый день, господин Подлесный! - важно кивнул Гольцов, однако заметно было, что он не особенно рад общению с Дмитрием.

- Добрый день, господин Гольцов! - отозвался Подлесный, но не ушёл, оставшись стоять на прежнем месте.

Спустя минуту Андрей Николаевич сел в чёрную «Волгу», а Гольцов нехотя обернулся к Подлесному.

- Вы что-то хотели?

- Да ничего особенного. Просто, как я понял, вы тоже причастны к расследованию расстрела моих коллег. А раз так, то я подумал, что, может быть, нам, двум старым знакомым, стоит пообщаться. Без посредников. - И Дмитрий кивнул в сторону отъезжающей «Волги».

- Вы имеете что-то сообщить, месье Подлесный? - с вызовом произнёс Гольцов.

- В общем-то, только то, что уже сказал Андрею Николаичу. И неужели нет других подозреваемых, кроме меня? Если это так, то как же мне и моим товарищам на работу ходить? А если завтра, а то и сегодня – я с восьми вечера на работу выхожу – вновь подобное случится? Ведь страшно же, поверьте.

- Страшно – смените профессию, - холодно ответил Гольцов. - А то вы, смотрю, всё к опасным профессиям тяготеете. Но учтите: в этот раз не отвертитесь. Моя интуиция меня никогда ещё не подводила. И когда я увидел вашу фамилию в списках... Не надо улыбаться, потом будете улыбаться. Ваше проникновение в окружение Бронова отнюдь не случайно, в чём у меня нет и тени сомнения. И мы узнаем, кто за вами стоит. И скоро будет понятно, откуда у вас в последнее время денежки завелись.