Рахат-лукум, помрачающий ум

–Это да, Серёг! Я ее очень сильно люблю! Я даже мысли не допускаю, что когда-нибудь мы можем расстаться! – Смешно, с какой стихийностью у этого дурачка меняются интонации и тембр голоса. Теперь он исполнен восторга и приторно улыбается, от чего Жамиль покрывается мурашками отвращения. – Такая любовь, как у нас – одна на миллион! А сколько мы всего пережили! Расскажи – никто не поверит!

–Ну я-то точно поверю, можешь не сомневаться! – сердечно уверяет Серёга.

–Да о такой любви не только рассказывать, а в пору книгу написать или кино заснять! – распаляет свои восторги Мишка.

После второй кружки на пустой желудок повествование его выходит бурным и путаным. К тому же импульсивный рассказчик то и дело прерывается на голосовые сообщения, надиктовывая в телефон, что-то вроде: «Леночка, ты добилась того, что я больше не на диете!», «Леночка, ты мне сделала очень больно, но я все равно люблю тебя всем сердцем!»

А между тем многозадачный сотрудник отеля, строгающий овощи и жарящий мясо, ревностно ловит каждое его слово. Жамиль узнает, что разгильдяй встретил «любовь своей жизни» позапрошлой зимой. Мама поручила ему поздравить с юбилеем свою бывшую начальницу – Леночкину маму. В подарок он вез ей букет роз, но заплутал во дворах. Когда же позвонил, чтобы уточнить дорогу, ему ответила Леночка – на его счастье, она была у мамы в гостях.

–Я ее сразу прочувствовал! – пылко уверяет он Серёгу. – Кажется, что уже по телефону полюбил!

–Да, порой судьба заставляет нас поплутать в лабиринтах, зато какие потом преподносит сюрпризы! – вскидывает тот указательный палец.

–Она мне – про перекрестки и светофоры, а я думаю: «Интересно, она стройненькая? А ножки у нее какие, а глазки?» А как только дверь открыла – с порога на меня так приветливо взглянула, так тепло улыбнулась… даже не знаю, как тебе передать! Короче, с первого взгляда стало ясно: вот она – моя родная девочка! Сразу же захотелось ей всю душу излить. Рассказать, как жил до нашей встречи, о чем страдал.

Серёга понимающе кивает.

–Да я так и сделал, – мечтательно улыбаясь, продолжает Мишка. – В тот же вечер, пока вез ее домой, чем только не поделился! И как меня учителя в школе травили, за то, что не гнулся под их произволом, и как я лихо им отомстил, заехав прямо в учительскую на мотоцикле. Вспомнил, как на зимних каникулах у бабушки в деревне на речке под лед провалился, а пес Дружок меня вытащил. Если б не он – камнем на дно! Про Барсика, моего мейн-куна, тоже поведал. Мощный был кот – однажды даже на быка прыгнул, меня спасая! А потом его бабушкина соседка отравила за то, что он кур у нее воровал. Но я ей этого не спустил – облил ее хибару бензином, да и поджег к чертям собачьим. А сам загремел в обезьянник, э-эх! – он сокрушенно махнул рукой. – Да я в то время туда как на работу – день через день.

Углубившись в воспоминания, Мишка призадумался.

–Ну у тебя и жизнь, дружище! – выразительно покачал головой Серёга. – Как на пороховой бочке! – с нетерпением ожидая продолжения, он залпом опустошил свой бокал.

–Что есть, то есть! – вздохнул Мишка. – А вот девушки любимой тогда не было… Один, совсем один! Бывало сяду у огня в деревне, жарю шашлык и думаю: «Да кому я такой нужен!» Вот всё это я и выложил Леночке, как на духу, будто мы уже сто лет с ней вместе. Хотя до той поры виделись лишь однажды, когда мне было всего пять. Но знаешь, что? Я ее уже и тогда запомнил. А теперь понимаю, что всегда искал кого-то похожего на нее. И не находил. Она такая одна!

–А, если не секрет, она намного старше?

– А как по-твоему?

– По-моему, вы очень гармонично смотритесь вместе, и она очень юно выглядит, но разница лет в семь, может… восемь все-таки угадывается.

–Во-о-от! Все так и думают! – ликует Мишка. – Потому что даже для тридцатилетнего возраста у Леночки всё идеально! И это при том, что ни к каким косметологам она не ходит. Не признает их, как некоторые заграницу.

– Ну ты заинтриговал, черт подери! – восклицает Серёга. – Только не говори, что она на пятнадцать лет старше!

–Не-е-е, не скажу, – смеется Мишка. – На восемнадцать!

–Ого! Ну вы даете, ребята! Огонь! Есенин и Дункан! Ты, кстати, чем-то на него похож.

–Ага! Леночка тоже так говорит. Но, надеюсь, у нас все сложится не так трагично.

–Главное, не разрешай ей носить длинные шарфы, тогда все будет окей!

Под их залихватский смех и тревожно-пафосную мелодию, зазвучавшую из динамиков небольшого телевизора, Жамиль подает Мишке горячую шаурму. Мишка жадно откусывает громадный кусок и, жуя, смотрит в экран.

–Добрый вечер, уважаемые зрители! В эфире ток-шоу «Шок и слезы» и я, его бессменный ведущий, Гордей Ломанческий, – вещает известный всей стране низкий голос. – Сегодня нас ждет очередной театр абсурда и лицемерия. Но если в итоге вы не готовы узнать страшную правду, лучше выключить телевизор прямо сейчас!

–Прибавьте звук, скорее! – Маруся выпрыгивает из-за стола, как хищник из засады.

Пока Жамиль выполняет ее просьбу, она в предвкушении забирается на табурет рядом с мужем. В кадре – одиозная звезда эфира, чья харизма блещет ярче его же лысины, а одеяние, под стать ядовитым речам, всегда цвета мышьяка.

–Ах, какие люди! – сочась фирменным сарказмом, начинает он представлять гостей студии.

Юный блогер-миллионник и его дед, поп-кумир девяностых, для Жамиля не представляют интереса, однако на компанию пенсионеров производят не меньший фурор, чем на Марусю. Пробегает рокот и наступает тишина. Теперь всё внимание приковано к Ломанческому и его героям.

Переглянувшись, Серёга с Мишкой переходят за столик. Чтобы не мешать зрителям, они понижают голоса, и Жамиль рискует потерять нить истории. Тут очень удачно появляется Игорек, сын Руслана, помогающий в отеле на каникулах. Пока он орудует за стойкой, Жамиль не упускает случая подойти к столику парней: забрать пустую посуду, освежить салфетки, подать «Обаму» и фри. Так он узнает, что из-за разницы в возрасте роман Мишки и Леночки их родителей не только не порадовал, но и рассорил почти что до состояния вражды.

«Монтекки и Капулетти!» – вворачивает очередное литературное сравнение Серёга.

После череды скандалов Леночкина мама ограничилась молчаливым призрением. А вот Мишкина – пошла дальше: попыталась разлучить влюбленных, заказав отворот у гадалки. Мишка выяснил это, «случайно» заглянув в материн телефон. И хотя ему удалось отменить злодеяние, пригрозив его исполнительнице проколотыми шинами, на их пару внезапно посыпались неприятности. Он тогда несколько раз падал с лестницы, беспричинно глохла машина, а на прекрасном нежном теле Леночки откуда ни возьмись появилась странная сыпь.

Отец Мишки тоже не сидел сложа руки и пошел на не менее отчаянный шаг – зарегистрировался под аватаркой сына на сайте знакомств. Там он на свой предвзятый вкус активно подыскивал Мишке (хотя, кто знает?..) достойную подругу не старше девятнадцати. Когда же Мишка, разоблачивший отцовский кэтфишинг, взбунтовался, ему запретили посещать загородный дом. Мало того, напрочь лишили финансовой поддержки, которая сейчас как никогда была бы кстати. Ведь Мишке пришлось столько денег вбухать в предстоящую Леночкину выставку – не поддержать любимую ему бы не позволила совесть. Но бог с ним, со всем этим! Такой толковый айтишник, как Мишка, при любом раскладе не останется на мели. Главное, что они с Леночкой вместе, и никто и ничто разлучить их не сможет.

Подслушивание становится Жамилю в тягость, а услышанное – пыткой. Невыносимо чувствовать себя статистом, когда сердце жаждет главной роли. Да и стоит ли топтаться на обочине чужих любовных драм, если судьба дарит шанс вернуть свою собственную?

В бар входят и выходят какие-то люди. Ломанческий отпускает циничные шутки. О чем-то спорят дед и внук. Но наш размечтавшийся Жамиль видит только полочку в каюте и розовую кофточку, слышит плеск волн и ощущает сладость рахат-лукума.

«Она такая одна!» – стучит в его голове.

«Только-только моя девочка!» – вот что стучит в голове Жамиля.

«Шок и слезы» подходят к концу.

–Оставайтесь с нами, чтобы следить за историей, которая обещает стать самой обсуждаемой в этом месяце! – на прощание призывает Ломанческий. – И не забудьте подписаться на наш канал.

После просмотра Маруся подсаживается к мужу и его собеседнику. Жамиль уже собирается отнести им новые порции виски, пива и мороженого, как вдруг замечает, что Игорёк ошалело таращится на вход.

И снова ураганы, шторма, цунами!!!

И острое лезвие черного каре снова рассекает время и его душу.

Как же она восхитительна! И как ей к лицу этот чудесный джемпер – такой пушистый и тонкий! Воздушное облако цвета мятного безе, дразняще приспущенное на одном плече, пикантно обрисовывающее все изгибы ее грациозной фигуры.

Игорёк, Серёга, Мишка, даже Маруся и пожилые пары – все взгляды прикованы к ней, как и в те незабываемые вечера девяносто восьмого, когда весь корабль, затаив дыхание, наблюдал их удивительную историю любви. Да, истинные драгоценности не меркнут с годами, а лишь ярче сверкают новыми гранями!

Она оглядывает бар – уверенно, раскованно и слегка шаловливо. На несколько сумасшедших мгновений Жамиль ловит ее взгляд на себе. Всё исчезает. Только грохочет его сердце.

–Счастье мое! – раздается восклицание, но это, увы, не Жамиль.

И не Жамиль тот счастливчик, что порывисто к ней спешит, подхватывает на руки, кружит.

Леночка заливается дурманящим смехом. В нем – хмель весны, веселье самой свежести, сбежавшей с выпускного бала! Обняв свою девушку, Миша ведет ее к столику и с гордостью представляет новым знакомым.

–Давайте выпьем шампанского! – предлагает Сергей. – За наше замечательное знакомство!

–Отличная идея! – с неожиданным энтузиазмом поддерживает его жена.

Удивительно, но, глядя на Леночку, она и сама наполнилась жизнью, будто подзарядившись от ее искрометности.

–Шеф, всем шампанского! – кричит Мишка, снова щелкая пальцами, как на вокзале. – Брют у вас есть? Леночка пьет розовый брют!

–Ты чего, дядь Жень? – Игорёк даже испугался: такая глубокая мука отразилась на побелевшем лице его напарника.

Жамиль молча опускает поднос на стойку и уходит в кухню.

Глава 3

Среди ночи он просыпается в холодном поту и первое, что ощущает – тупую иглу в ноющем сердце. Вы всё еще думаете, что это лирическая метафора? Нет, друзья, это – психосоматика. Виртуозы разбитых сердец, создающие душещипательные хиты вроде «Сибирских морозов», не понаслышке знают, как копья любовных страданий пронзают нас физической болью. Теперь это узнал и Жамиль. И ему уже не уснуть.

Он отстраняет от себя светлые волосы спящей Оксаны и тихо выбирается из постели. Украдкой выходит из спальни, поднимается на чердак.

И снова в его руках раскрытый альбом. Закурив, Жамиль с трепетом извлекает из-под Алёнкиной фотографии два клетчатых листочка. Давненько же он их не перечитывал! Да и сейчас перед ним мелькают только обрывки фраз: «…самое прекрасное, что было в моей жизни… твои зеленые глаза… не могу смотреть на других мужчин… как же мне грустно… деньги и развлечения меня больше не интересуют… ты лучше всех, мой мальчик…»

Жамиль получил это письмо спустя неделю после круиза. Он не ответил на него – не хватило духу. Да и гордость не позволила. То, что сотворила Алёна… как обошлась с ним в их последнюю ночь – такое было не простить!

Сквозь клубы сигаретного дыма и пелену слез Жамилю видятся призраки той июльской ночи, что могла бы стать кульминацией блаженства. Но вместо этого растоптала его мечты, оставив зияющую рану.