По маршруту тайной экспедиции
– Удочку делали – подключился к разговору вышедший из чащи Кузьмич, – я там, недалеко от берега, разломанную телескопичку видел. Следы видел довольно свежие, кстати. Один след очень большой и глубокий, тяжелый человек. У меня сорок четвертый размер ноги и то меньше будет. Вчера здесь люди были, а может даже и сегодня утром. Зимовья рядом нет… Теперь, ребятки, разговоры по цели экспедиции ведем только как о поиске новых месторождений полезных ископаемых. – Кузьмич осмотрелся, – а где наш Костя?
– Он ещё не вышел, – сказала Оксана нарочито спокойным голосом, – давайте чай пить, пока горячий ещё.
Она стала разливать по кружкам ароматный, пахнущий особым таежным запахом, чай. Присевшие на ствол близлежащей деревины геологи взяли по кружке горячего чая.
– Как хорошо, что есть путёвые пластиковые кружки, и легкие, и не обжигают, как металлические. – Андрей похвалил кружку, которую держал в руке.
– И как это мы раньше без этих "таперверов"обходились? – недоумевающе произнес Кузьмич, то ли поддерживая Андрея, то ли ёрничая. Кузьмича однозначно понять всегда непросто.
Оксана вздохнула. Через пятнадцать минут беспокойство охватило и Андрея с Кузьмичем.
– Где же наш главный следопыт? – недоуменно-вопросительно произнес Кузьмич, поймав взгляд Андрея.
***
У зимовья никого не было, само жилище тоже пустовало. Слегка пахло горячей золой от костровища. Люди ушли недавно. Макс и Григорий сняли свои объемные рюкзаки и упали на деревянные, грубо сколоченные, нары, застеленнные старыми матрасами и телогрейками. В зимовье пахло застарелым духом лесного жилища, амбре из смеси пыли, пота, плесени и пихтача, лапник которого находился повсюду.
– Да-а-а… Апартаменты далеко не пять звезд – хохотнул Гриша.
– Хоть от дождика будет где укрыться и то хорошо – ответил зевая, напарник.
Через пять минут Макс скомандовал скорее себе, чем Грише: "Всё – по коням! Пойду, костёр разведу."
– Хорошо, – Гриша тоже встал – я займусь обедом. Попробуем уху из хайрузов.
***
Вечером группа в номере гостиницы, которую занимали Виталий и Сергей (здесь комната была побольше других), собралась на планерку. Мирон Сергеевич сообщил геологам о поддержке экспедиции районным руководством. Выслушали доклады о проделанной работе коллег. Виталий толково рассказал о дополнительных закупках. Антон поведал (с поправками и репликами Анны Альбертовны) об отправке группы разведки и подготовленном "штабе"в Бубновке.
– Вездеход придет уже завтра утром. Так что давайте сегодня ложитесь пораньше, – сказал в заключение Мирон Сергеевич, – я договорился с кухней – завтрак будет в семь. А в восемь утра грузимся на вездеход.
***
Через полчаса Оксана не выдержала и резко сказала, обращаясь к Кузьмичу: "Ну что, так и будем сидеть – с Костей явно что-то случилось, а вы ждёте непонятно чего! Оставайтесь, а я пойду его искать!
– Ну что ты дергаешься – не выдержал такта Кузьмич – ясно, что надо двигаться, ночь на носу. Просто надеялся, что все нормально… Сидите здесь, с Андреем! Если что-то случилось серьезное, я подам сигнал. Свисток у меня очень громкий… Андрей выйдет ко мне.
– Удачи вам, Кузьмич! – напутствовала Горина Оксана.
– Кузьмич, не теряйся… – попытался пошутить Андрей.
– Спасибо, постараюсь, – Кузьмич даже не обернулся.
***
Интерлюдия
В начале лета 2014 года на Черепаниху попали пауки-каракурты. Благоприятное лето способствовало размножению насекомых и пауки расползлись по тайге. Зимой большинство пауков погибло, но несколько особей, попавших в особое место на пойме речки, так называемый Курорт, где бьет горячий источник, благополучно перезимовали. И летом этого года снова началась миграция насекомых по пойме Черепанихи. Самок каракурта называют "Черной вдовой", (после оплодотворения они убивают своих партнеров). Яд каракурта смертельно опасен, вызывает паралич всего тела. Этот яд во много раз сильнее яда гремучей змеи. Реакция на яд наступает почти сразу, человек чувствует очень резкую боль, ломоту, сильное напряжение мышц. После укуса "черной вдовы"человек может впасть в кому. Яд действует на нервную систему, некоторые люди теряют сознание. Если быстро не обратиться к врачам, то через день-два может наступить летальный исход.
***
Через пятнадцать минут после ухода Горина Андрей и Оксана услышали сигнал. Оба вскочили. Свисток был слышен очень слабо. Видимо далеко ушел Кузьмич. Оксана попыталась броситься на зов Кузьмича, но Андрей решительно сказал: "Кузьмич просил Вас остаться, Оксана Ивановна. Пойду я, а Вы останетесь здесь!"
– А если Косте нужна срочная медицинская помощь, ты её будешь ему оказывать! – едва не кричала Мезенцева. – Я не останусь! Спрячем все вещи в кустах подальше и пойдем к Кузьмичу, – скомандовала Оксана решительным голосом.
– Пожалуй так будет надежнее, – согласился Андрей, – и за тебя не переживать.
– А ты прям так сильно переживаешь? – резко выбросила Оксана.
Андрей взглянул на Мезенцеву и, ничего не сказав, пошел прятать рюкзаки.
Через несколько минут они устремились в путь. "Тропа"шла через спошной буреломник, она петляла, огибая завалы, пряталась в густой траве, заставляла преодолевать барьеры в виде упавших стволов деревьев.
– Просто кошмар какой-то, а не тропа, – выдавила Оксана.
– Вот и у меня такая же была, – тут Андрей остановился, услышав свисток Кузьмича, – свистит оттуда, слева и дальше.
– Да, да. Я тоже оттуда слышала, – подтвердила Оксана. – Пойдем по тропе или сразу повернем?
– Не-е-е, лучше по тропе. Так надежнее.
И геологи продолжили таежный стипль-чез*.
* "Стипль-чез"– бег с препятствиями.
***
Прошло от силы полчаса, как рыбацкая уха была готова. Компаньоны, взяв по чашке горячей похлебки, с удовольствием принялись за еду.
– И где ты так готовить научился? – восторженно спросил Макс Григория.
– Да жизнь всему научила, Макс, – и ловить рыбку, и варить её… – Гриша задумчиво помолчал. – Я вот что думаю… Нам надо, пока светло, сегодня ещё по речке полазить. Места рыбные посмотреть. Да и рыбки, естественно, поймать не мешает.
– Хорошо, Гриша, сейчас чайку попьём и двинем. Только ты мне покажи, как ловить этого хайруза. Как, где, куда кидать? Я ведь только с поплавком рыбачил, да сетью один раз – вот где рыбы наловили!
– С поплавком – дело нехитрое, а сетью – это браконьерство! – Гриша возмущенно рубанул рукой воздух, и уже спокойно, но воодушевленно продолжил. – На мушку – это уже другая ловля! Это спорт! Там страсть и азарт! Хайруз – рыба хитрая. Сначала мушку хвостом бьет, а потом хватает… Тут реакция нужна лучше, чем при ловле блох… Короче, попробуешь – сорвется штук 5-6… Потом и поймешь, как его взять, этого хайруза. А где бросать и как проводку делать, я тебе сейчас покажу. Пошли, – Григорий двинулся в сторону речки.
– Ничего… Надеюсь научусь как-нибудь, – и Макс почапал по тропе за Григорием.
***
Свисток Кузьмича прозвучал неожиданно резко и громко и совсем недалеко.
– Давай уходим влево, они где-то рядом, – Андрей сказал почему-то тихо.
– Да, да, поворачиваем, – Оксана ответила тоже вполголоса.
Через минут пять геологи вышли на небольшую опушку, относительно свободную от деревьев и кустарников.
– Кузьмич, вы где? – громко крикнула Оксана.
– Да здесь мы, здесь! – раздался голос Горина у правого края опушки.
Андрей и Оксана двинулись на голос. На свободном пятачке между кустами лежал Костя. Рядом с ним сидел Кузьмич, что-то мастеря из двух жердин, сплетая между ними веревку. Оксана бросилась к Косте: "Что с тобой случилось?"
– Да он в отключке сейчас, не реагирует, как парализованный весь, – устало произнес старый геолог.
– Ты его осмотрел? Что с ним могло случиться? – вопрошала Мезенцева, проводя беглый осмотр Кости.
– Побоев, шишек, ушибов, ран глубоких нет, кровь нигде не течет, – отчитался Горин. – А так… Я ж не медик… Но по состоянию похоже на отравление сильным ядом…
– А как яд попал в организм? – воскликнула Оксана.
– Ну… Может съел чего-нибудь… – горько пошутил Кузьмич.
– А вот это как раз исключено! Костя не глупец, чтобы совать в рот что попало, – в голосе Оксаны слышалось раздражение.
– Может змея? – предположил Андрей, – посмотри укусы.
– Да здесь нет змей. Так… Ужики ползают иногда. Гадюки ещё водятся, но это на болотах клюквенных… Оксана Ивановна, посмотри у Кости укусов нигде нет? – в голосе Кузьмича опять проскользнула насмешка.
– На руках кожные покровы чистые, лицо тоже, а остальные части тела у него закрыты. Я для профилактики вколола ему *** и противостолбнячную сыворотку, – Оксана уже убирала свои медикаменты в сумочку.
Мужчины доделали носилки, уложили на них Костю, и тронулись в дорогу. Оксана пошла следом. Обратный путь шли молча, с частыми остановками. Очень сложно идти с человеком на руках по таежному бездорожью. Оксана тихонько шептала "Отче наш"– единственную молитву, которую она знала. На поляне, где уже дотлел костер, сделали привал и стали решать, что делать группе дальше. Вечерело…
***
Небо начало темнеть, когда Макс и Григорий вернулись в зимовье. Местные рыбаки уже вдохнули жизнь в таежное жилище. На печке заваривался чай и жарилась рыба, распространяя божественные ароматы, заставляющие почувствовать большой голод.
– Привет честной компании, – с порога поприветствовал “аборигенов” Макс. И Гриша буркнул: "Здрасте Вам".
– Здорово, коль не шутишь, – ответил старший рыбак, лет пятидесяти, небольшого роста, с горбинкой на носу. – Откуда будете, если не секрет?
– Да какой секрет! Вот к тетке с другом приехали в гости, да только не дождалась она меня, оказывается полгода назад представилась.
– А мы с Киренска, раньше тоже Бубновке жили, – сказал мужичок-рыбачок. – А тетку-то как звали?..
– Капитолиной Игнатьевной…
– Понятно… Рукавишникова… У нее все уже давно поуезжали. Никого в поселке из родных не осталось. И сама вот – ушла… Ну что ж, садитесь ужинать. Чай уже готов, заварился – на всех хватит.
И рыбаки, и местные и пришлые, принялись за таежную трапезу.
После ужина Макс и старый рыбак вышли покурить. Рыбак отказался от предложенной Максом сигареты, достал свою папироску. Мужчины закурили.
– Что-то совсем никого на речке нет, – проговорил Макс.
– Да теперича по речке на лодке только удобно рыбачить. Тропы все позавалило, никто не чистит, а по буреломнечку разок поскачешь, второй не захочешь. Да и населения дюже поубавилось. В Бубновке за столовой на кладбище уже народу три поселка лежит. Сильно народ мрёт – особенно мужики. А как Киренская РЭБ закрылась, то работы совсем мало стало, люди уезжать начали. Так что конкурентов у нас на рыбу и не будет. А вы надолго на речку? – вопросом закончил свою тираду рыбак.
– Я предполагаю, недельку поживем, побродим. Сначала по Рассохе, потом в верховье Черепанихи мотанемся, – рассказал о своих планах Макс.
– Это правильно! На верхнюю Черепаниху сейчасидти бесполезно. Там Берёза со своей на лодке поднимался. Всё прочистил… Вчерась только сплыл. Дня три там делать нечего будет. А мы с племяшом ещё пару деньков походим, покидаем и домой двинем. – Рыбачок загасил свой окурок, – пойду на боковую, завтра пораньше встать хотим.
– Давай… Спокойной ночи… Я пожалуй ещё чайку "дерябну"– употребил подслушанное у рыбаков словечко Макс.
Они зашли в зимовье. Молодой рыбак уже лежал на нарах и, похоже, засыпал. Гриша сидел у стола и перебирал мушки.
– Ну что, Гришаня, еще по чайку и спать, – предложил напарнику Макс.
– Неее… Я чай больше не буду. Сейчас мушки на завтра подготовлю и лягу.
– А я еще налью.
Макс наполнил свою кружку черным, как деготь, настоявшимся чаем. И вышел с кружкой из зимовья.
Глава 6
Грёзы, слёзы и границы.
Элен, расслабившись, лежала в воде на спине после получасового интенсивного плавания разными стилями и едва шевелила кистями рук, как рыба плавниками. Она смотрела на горящие лампы, расположенные в потолочных перекрытиях, а ей грезились сверкающие бриллианты… Вот ведь как всё в жизни меняется. Ещё немного и она уедет с Максом за границу и больше не будет думать о диетах, репетициях и фотосессиях… А может и не с Максом… Элен подумала о своем новом поклоннике, аполлоноподобном мальчике Тимофее, его точеном торсе и безудержной, сумасшедшей энергии в сексе. Пригласить вечером на ужин, узнать его поближе…
– Может быть, может быть – задумчиво произнесла вслух Элен, потом развернулась и поплыла добивать запланированную дистанцию.
***
Владимир Степанович получал истинное удовольствие от чтения дневника Константина Дмитриевича. Сначала он быстро просмотрел все листы с оттисками документов, потом перешел на распечатки дневника. Здесь Аркадьев залип и читал ужене пропуская ни строчки.
Страницы из дневника.
"Мы с Мезенцевым облазили почти всю страну. Ведь кроме кропотливого геологического труда, полного всяческих напастей, есть прелесть общения на природе с друзьями. А красота окружающей природы! Умопомрачительные виды горных вершин и каньонов, грохот бурных рек и мелодичное журчание ручьёв, которые тебя сопровождают при картографической съемке в горной местности с лихвой компенсируют многочисленные опасности и трудности, подчас с риском для жизни. Как сказал однажды один великий геолог: "Туристы платят деньги за возможность хоть немного увидеть эти красоты, а мы любуемся этой красотой постоянно и нам за это платят деньги!"
Для геологов в их работе всё очень важно. Поставить таган, развести костер, растянуть и укрепить палатку, варить пищу, упаковывать рюкзаки и спальники. В каждом деле нужны умение и сноровка. Ведь из-за любой мелочи могут возникнуть крупные неприятности. Но все тяготы и дискомфорт геолого-разведочной работы компенсируются чувством свободы, раскрепощенности и независимости. Независимости от этих телевизоров, магазинов, сутолоки, ежедневной суеты, и где каждый день, как день сурка!
Боже! Какая красота в тайге, в горах, на речке. Обрывы и ущелья, горы и долины, водопады и лесные озера. Когда в нескольких шагах от себя ты видишь хозяина тайги – медведя или дикого лося – сохатого, взлетающего глухаря или прыгающую белку, сердце наполняется душевным трепетом и ты замираешь от чувства единения с природой. "
"Как же красиво описывает старина Румянцев всё, что окружает геолога в его, подчас монотонной и рутинной, работе", – размышлял Аркадьев, переворачивая листы с распечаткой страниц из дневника.
***
– Зимовья нам по ночи не найти, – рассуждал Кузьмич, – палатку тоже ставить негде, да и поздновато. Надо лапника пихтового нарубить. Здесь земля сырая, простилку сделаем, а палатку просто развернем, как большой матрац. Ночь перекантуемся в спальниках. Вот на этой площадке, Андрюха, два этих кустика сруби, а потом сушняка заготовь побольше, чтоб на ночь хватило. А я пойду, лапник заготовлю.
– Сделаем, Кузьмич, – Андрей взял топор и принялся срубать мешавшие кусты.
– Оксана, как Костя? – спросил Горин сидевшую у костра женщину.
– Да всё также. Не пойму, что с ним могло случиться, чем он мог отравиться… – голос Оксаны Ивановны задрожал и она всхлипнула.
– Ну, ну… Будет… – положил руку на плечо, еле сдерживающей рыдания, женщины Кузьмич. – Всё будет хорошо… Главное – нашелся… С нами… Живой… Всё на месте… Ты лучше осмотри его ещё раз хорошенько… Лады…
– Хорошо, Кузьмич… Лады… – улыбнулась сквозь слёзы Оксана Ивановна – иди, готовь свой лапник…
***
– Тимоша, здравствуй – сказала Элен самым сладким голосом. – Вечером чем-то занимаешься или как?
– Привет, Элен! – Молодой человек явно был рад звонку, – я, как обычно, в тренажерке до восьми, а потом… Слушай, солнышко, может в клуб сходим, потанцуем, как в прошлый раз…
– Тимочка, ты прям мысли мои читаешь… Я именно это и хотела тебе предложить. Давай в девять я за тобой заеду, ты только права с собой возьми… – Элен заговорщически засмеялась. – Обратно поведешь машину ты… О.К.
– Хорошо, в девять я у своего подъезда. До встречи!
– Пока, мой спасатель!
Элен выключила телефон и села в кресло. Потом прикрыла глаза и вспомнила, как она полгода назад познакомилась с Тимофеем.
Она занималась в тренажерном зале и выполняла упражнения по прокачке ягодичных мышц. Спец.тренажер был занят Элен решила заменить упражнение на приседания со штангой. Установила привычный для себя вес в 50 кг, но начав приседать, поняла, что не может из приседа подняться. Очень удивилась, напряглась, и почувствовав боль в спине, застонала. В этот момент чьи-то сильные руки сняли с плеч Элен штангу. Девушка выпрямилась, развернулась и увидела, как шикарный парень с рельефным торсом устанавливает штангу на опоры.
– Зачем такой тяжелый вес поставили? – спросил ее голубоглазый блондин.
– Да это мой обычный вес – 50 килограмм всего, – ответила улыбнувшись через боль Элен.
– Нет. Вы ошиблись! Здесь 60 килограммов. Эти новые синие блины не по 10, а по 15 кг. Цвет почти как у старых десяток.
– Вот как! А я то думаю, что это штанга такая тяжелая вдруг стала. Спасибо тебе, молодой человек!
– Меня зовут Тимофей. Я теперь здесь постоянно занимаюсь. Давно вас не видел. – Парень улыбнулся обезоруживающей улыбкой. – А как вас зовут?
– Элен… – женщина протянула руку Тимофею. – Спасибо еще раз за спасение.
Тимофей аккуратно взяв руку стройной женщины своей большой ладонью, вдруг наклонился и поцеловал ее запястье.
– Очень рад нашему знакомству, – сказал Тимофей. – Так приятно видеть в зале такую очаровательную женщину. Как ваша спина? сильно болит.
– Благодарю за комплимент! Очень приятно. – Элен тоже улыбнулась. – Уже прошла боль. Твоя помощь, Тимофей, была очень кстати.
Когда же они встретились на тренировке через неделю, Тимофей пригласил Элен в ресторан и она согласилась.
***
Костер горел ярко и нёс жар своего сердца сидящим вокруг людям. Он знал, что утром умрёт, но всё равно горел и отдавал своё тепло другим. На горящее пламя костра можно смотреть бесконечно… Оно завораживает и притягивает внимание удивительной пляской огня. Извиваясь, пламя движется в своем волшебном танце, многочисленные языки пламени колеблясь от легкого ветра, дрожат, отрываются, исчезают во тьме, и вдруг снова и снова возникают и сливаются в единое жаркое соцветие. Если долго глядеть на костёр и пляску его огня, то и мысли становятся яркими, живыми и теплыми, как пламя костра.
Оксана зачарованно смотрела на горящие и потрескивающие ветки и сучья, которые рождали этот восхитительный танец. Иногда горящее дерево словно оживало и шевелилось, громко потрескивая и выпуская в тёмное небо яркие, как фейерверк, искры. Огонь вспыхивал ярче и стоящие неподалеку деревья как бы приближались, озаряясь весёлым светом костра. Именно в такие минуты приходит понимание быстротечности жизни и тщетности бренной суеты. Оксана вдруг почувствовала, что этот мальчик, голова которого лежала возле её колена, бесконечно ей дорог. И она готова всё отдать, лишь бы он остался жить. Оксана положила руку на лоб Кости. Не горячий…
– Ну как, Оксана Ивановна, – спросил, заметивший движение её руки, Кузьмич, – нет температуры?
– Нет, Иван Кузьмич, – Оксана убрала руку от головы Рязанцева.
Кузьмич поднялся со своего места: "Надо ложиться спать, завтра с утра пойдём к зимовью".
– Я посижу еще немного – Мезенцева бросила взгляд на Кузьмича. Тот кивнул головой. – Хорошо.
– Оксана, будешь ложиться спать, подбрось в костер вон те толстые сучья, – Горин показал рукой в сторону заготовленных сушин.
– Подброшу, подброшу – Оксана кивнула головой – иди, отдыхай.
Кузьмич отправился к своему спальнику. Ночь уже полностью вступила в свои права и укрыла лес таинственной чернотой.
***
Лаврентий Осипович никогда не говорил "да", пока он в чем-то сомневался хоть на секунду. Вот и сейчас, слушая доводы Лапина, он понял, что группу выдвигать ещё рано. Работы для ребят хватало и в столице, а командировка группы – это большие деньги. А свои денежки Берия считал особо тщательно.
– Бригадир… Группу пока не отправляем… Рано! Неизвестно сколько ещё поиск прииска займёт времени. Основная группа экспедиции только завтра утром получит вездеход. Пока погрузка-разгрузка, паром-шмаром, к обеду сподобятся выехать из Киренска. Вдобавок молодой Рязанцев выбыл из строя… Его надо в больницу, в Киренск везти, а как? Во-о-от! Вездеход обратно гнать… Так что успокой своих орлов, да и сам успокойся. Всё – отбой! Дня через два-три жди команды.
– Всё ясно, Лаврентий, пока отбой даём.
Берия положил телефон и задумался. В последнее время дела, в которые он вкладывал деньги, всё с большим трудом позволяли отбивать вложенный капитал в плюс. Деньги начали таять быстрее, чем зарабатываться. Что-то надо срочно предпринять. Ещё раз сходить к Преображенской… После последней встречи с ней полтора года назад его дела круто пошли в гору. Ирэн сильно встряхнула его, вывернув душу наизнанку. Он сразу бросил курить, начал вести трезвый (почти) и здоровый образ жизни. Принялся стабильно ходить в бассейн, заниматься на велотренажере, стал мыслить позитивно, избавился от окружающих паразитов. И дела его как-то сами собой наладились. Неожиданно заводились полезные связи. Находились новые клиенты. Выгодные предложения посыпались одно заманчивее другого. Так было в течение года с небольшим. А потом началось затухание… Точно, точно… Ирэн ведь говорила про застои энергии и об обязательной чистке каналов. Берия снова взял телефон и стал искать номер Преображенской.
***
Перед сном Анна Громова вышла на балкон в конце коридора гостиницы. Солнце уже пряталось за горизонт, раскрашивая вечернее небо волшебной палитрой невероятных оттенков. Огненные переливы заходящего светила – багряные, оранжевые, золотистые переплетаясь среди немногочисленных облачков, создают просто волшебную картину, достойную кисти лучших художников. В этот момент вся природа как-будто замирает: стихает ветер, птицы прекращают свою перебранку, мир погружается в завороженное спокойствие. Анна Альбертовна тоже восхищенно и зачарованно глядела на это бесподобное угасание дня. В большом городе среди высоток не увидишь таких закатов. Завороженная женщина с восторгом смотрела на закат, а в памяти всплыли картины позапрошлого лета, когда она вот также любовалась закатом, но рядом с ней был её любимый муж Сергей. Он обнимал её за плечи, целовал в шею и шептал ей восхитительные слова любви. Плечи женщины задрожали и она заплакала. Как же она мечтала, чтобы все вернулось назад. Она проклинала тот злополучный день, когда она уговорила мужа заранее поехать на день рождения к сыну.
Кирилл Сергеевич Громов с женой Викой и маленькой трехлетней Кристинкой жили в своем коттедже на дальней окраине Москвы. "У черта на куличках"– как говорил Сергей. Но невестка называла свой домик с мансардой "дворцом"и очень гордилась им. День рождения приходился на воскресенье, но Громовы старшие выехали в субботу по настоянию Анны Альбертовны. Несмотря на начинающийся дождь и доводы Сергея, хотевшего доделать свои срочные дела в первый выходной, а уже с утра поехать на день рождения, Анна Альбертовна сумела настоять на своем, приведя кучу своих "очень веских"доводов. И Сергей сдался. Ровно за полчаса до полудня Громовы отправились в путь. А ровно через час случилась та страшная авария. Сергей, уходя от столкновения с выезжающим со встречной полосы грузовиком, подрезал обходящую его Мазду. Мазда резко свернула в сторону, машину развернуло и в неё врезался на полной скорости Ниссан. В последовавшей страшной автомясорубке пострадало более десяти машин. Двенадцать человек получили различные повреждения, а водитель Мазды, двадцатилетняя девушка, погибла на месте. Но обо всем этом Анна узнала только на суде. После своего маневра, выровняв автомобиль и увидев в зеркале заднего вида аварию, Сергей стал тормозить, но Анна истошно закричала: "Не останавливайся! Ты не виноват! Поехали дальше!"И муж вдруг послушался её и, набрав скорость, умчался прочь от этой аварии… Сергей получил в общей сложности семь лет… Плечи Анны затряслись от с трудом сдерживаемых рыданий…
Анна стояла и беззвучно рыдала от нахлынувших воспоминаний, иногда всхлипывая. Вдруг она почувствовала, как на её плечи легли тяжелые руки мужчины. Анна вздрогнула, она даже и не заметила как на балкон вышел Антон. Он, сжав плечи женщины, вполголоса спросил: "Что случилось, Анечка?"Анна развернулась и вдруг, уткнувшись лицом в грудь Антона, разрыдалась, выпустив на волю все зажатые до сих пор эмоции.
– Это я во всём виновата, это я во всём виновата – сквозь рыдания бормотала Громова.