Новенькая на факультете боевых магов

Я что, умудрилась улечься на той самой кровати, где спит Фицрой?! При первом же удобном случае перелягу куда подальше. Займу нам с Брайсом одну кровать на двоих. Договоримся потом, кто поселится на верхней полке, а кто на нижней.

Послышался шорох снимаемой одежды, скрип старых металлических кроватей, стук деревянных дверей шкафчиков, зевки и почёсывания. Парни готовились ко сну.

– Всё-таки будет жаль, если она уйдёт, – видно, продолжая начатый разговор, произнёс Реншоу. Я узнала его по хрипловатому голосу.

– Будет намного хуже, если из-за неё опустится рейтинг команды, – возразил Эркин.

– Зря вы так. Элла всегда показывала высокие результаты, – заступился за меня Карсон.

Я со вздохом повернулась.

– Вообще-то, я здесь и всё слышу! – и уткнулась взглядом в чью-то пятую точку. Слава небесам, обтянутую нижним бельём. Аккуратную и ладную. Но кто в здравом уме на выпускном курсе носит трусы с машинками?!

– Как тебе у нас? Нравится? – свесился с соседней кровати светловолосый Реншоу.

– Нормально, – выдавила я, чувствуя, как стремительно и густо заливаюсь румянцем, и, несмотря на удушающую жару, натянула одеяло до самого носа.

– А парень у тебя есть? – продолжал допрос Реншоу.

– Эй, мы же договаривались! – прогремел Кёртис.

Договорились они! В Балленхейде никому ничего не светит – и точка.

– Отношения меня не интересуют, – ответила я, – только учёба и карьера. Всем доброй ночи. Надеюсь, мальчики, вы не боитесь спать в темноте.

– Как это – не интересуют? – не понял Реншоу. – Прости, но в это верится с трудом.

– Билл, не начинай! – предупредил Кёртис.

Видят боги, я старалась держать себя в руках, но что-то внутри вспыхнуло, точно облитый горючей смесью факел.

– Вы решили, раз я девушка без гражданства, то приехала сюда с целью удачно выйти замуж и получить паспорт, так?

– Нет, мы вовсе так не думаем, – возразил Эркин, но его тон ничуть меня не убедил.

– Вот и отлично. Значит, вы не станете делиться с лицами без гражданства тем, что дано вам по факту рождения. Не будем же препятствовать друг другу в достижении заветных целей, пусть все останутся довольны. Куи ме контра ультерра ноктус опириентур волунтас. Чао, мальчики.

– Что она сказала? – ошарашенно переспросил Кёртис.

– Пусть те, кто этой ночью тронет меня против моей воли, покроются язвами, – пояснил Карсон.

– Чего?! – возмутился громила. – Да пошёл ты, извращенец!

– Ты спросил, что имела в виду Элла, я перевёл, – под громкий хохот Эркина и Реншоу ответил Карсон. – Лучше бы ты качал мышцы не здесь, – я так и представила, как наш заучка с умным видом показывает свой неразвитый бицепс и затем стучит себя пальцем по лбу, – а здесь.

Парни ещё пошумели немного и утихли. Вскоре послышался дружный храп. «Сейчас встану и пойду искать Брайса», – мысленно сказала себе я, но усталость взяла своё. И, не успев высунуть ногу из-под одеяла, я провалилась в полусон-полуявь.

Яркий, очищающий, священный огонь. Светит, но не ослепляет. Лижет руки и ноги, но не жжёт. Шелестит, потрескивает, шепчет как будто: «Не бойся, я не причиню тебе никакого вреда».

– Эт магис, эт нон тотиус дикамус! – слышится откуда-то сбоку.

Поворачиваю голову – никого не вижу. Только прислушиваюсь к непонятным словам. Я принимаю их за язык эльвов и почти умираю от страха, пока сквозь огонь не проступают четыре вполне человеческие фигуры в плащах с надвинутыми по самые глаза капюшонами…

Проснулась резко, будто выныривая из морской глубины, и задышала часто-часто. Сердце билось как сумасшедшее, пульс молотом стучал в висках.

Что со мной такое? Почему мне снова снится этот сон, хотя я чувствую себя вполне здоровой? И почему я всегда просыпаюсь в самый неподходящий момент? Мне бы хотелось понять, что случилось после и что тому предшествовало.

В спальне душно, как в парилке. И темно, хоть глаза выколи. А парни храпят так, что уши закладывает. Ужас. Бывало, Рейна сопела во сне, когда была простужена, и это сильно мне досаждало, но теперь-то я понимаю, что в Хендфорде мне крупно повезло с соседкой.

Поднявшись с постели и растопырив руки, чтобы случайно не разбить себе лоб о металлическую кровать, я осторожно направилась к выходу. Как вдруг наткнулась на чью-то пятку. Я невольно ахнула и отшагнула, а парень всхрапнул и затих.

– Кто? – хриплым ото сна голосом спросил он. – Кёртис, ты? Снова галлон воды перед сном выпил?

– Спи, – ответила я, стараясь, чтобы голос прозвучал как можно ниже.

И двинулась дальше.

В коридоре под потолком тускло горела лампочка. Опасаясь наткнуться на дежурного, я вылезла в ближайшее окно. Гм, прекрасно. Второй этаж – не третий. Почти идеально приземлилась на корточки, угодив на мягкий газон. Едва ладони коснулись земли, вверх по нервным окончаниям заструилась магия. Странно то, что левая рука пропускала магию нормально, тогда как в правой, запястье которой сжимал браслет, ощущалось жжение и покалывание.

Поднявшись на ноги, я осмотрелась. Освещение на ночь приглушили, но внутреннее пространство академии просматривалось неплохо. Ну и где же мой лучший друг Брайс? Я сумасшедшая, знаю, но сейчас мне жизненно необходимо его увидеть!

Озираясь по сторонам и стараясь держаться тени, я зашагала туда, где в просторной клетке под двойной магзащитой сидела адская гончая. Скажи мне кто раньше, что я по доброй воле буду искать встречи со своим заклятым врагом до того, как поступлю на службу в легион, ни за что бы не поверила.

Ночь была душной. Луны не видно, но небо усыпали звёзды, складывающиеся в незнакомые созвездия. А где-то за тысячи миль в заснеженном доме спит мой маленький братик Миррен. Я не имею права его подвести.

Но ведь не выгонят же меня за то, что я выбралась из душной спальни подышать свежим воздухом?

Я шла мимо благоухающих клумб, высоких кипарисов, фонтанов и учебного корпуса с растущими у самого крыльца зубастыми дионеями. Дежурный патруль я видела лишь раз, и то там оказался не Брайс и тем более не наш новый командир. Парни откровенно скучали и пытались травить анекдоты, но выходило так нудно, что я не удержалась от зевка.

Дождавшись, пока патруль не скроется за углом учебного корпуса, я двинулась дальше. Дорогу я более-менее помнила, однако в сумраке ночи всё казалось каким-то другим. Новым. Чуждым. Фантастическим. Вымощенные серой плиткой дорожки расходились из-под ног клубком змей, стороны света перепутались и, если бы гончая снова не завыла, я бы, наверное, свернула не туда. От этого жуткого воя кожа покрылась крупными мурашками, а внутри всё заледенело, будто я опустошила целый холодильник мороженого. И всё же было в этом вое что-то такое… подневольное, что ли. Словно гончая просила о чём-то. Нет, даже не так. Умоляла – вот это слово. Но разве оно применимо к самым жестоким и беспощадным созданиям на планете?

Фицрой говорил, ночью дежурные кормят пленённую гончую. Должно быть, именно этим Брайс сейчас и занимается. Что, если ему страшно? Нужна помощь? А если противный Фицрой над ним издевается и заставляет делать что-то против воли?

Стиснув зубы, я направилась туда, откуда раздавался рёв.

Площадка с клеткой была отлично освещена. Но, боги всемилостивые, Брайс подобрался к ней непозволительно близко! И бросает этому ужасному существу куски мяса через специальный жёлоб. Точнее, не бросает, а аккуратно кладёт, а та хватает крупные куски и при этом повизгивает, как обычная дворняга. Притворяется, гадина! Этим существам хитрости не занимать.

Мне бы броситься к другу, оттащить его как можно дальше, уберечь, защитить!.. Но мои ноги будто к земле приросли и корни пустили! Я не могла и шага сделать! Такое впечатление, что я не Нокса в корягу превратила, а саму себя. Всё, что мне оставалось – стоять и смотреть, как мой лучший друг по доброй воле кормит существо, которое, быть может, убило в Альверии не один десяток людей. А что, если среди них были наши знакомые? Друзья?..

Нет, не по доброй воле он это делает! Его заставили!

Где же этот проклятый Фицрой?

Я поморгала, перевела взгляд и глазам своим не поверила. Наш командир притащил длинный шланг и направил поток воды прямо в клетку. И этот человек пугал меня тем, что я буду убирать нечистоты за гончей! А вышло с точностью до наоборот. Как любит повторять тётя Эмили, зло, задуманное и сотворённое тобой, к тебе во сто крат возвратится.

Фицрой максимально расслаблен и, кажется, не испытывает никакого внутреннего дискомфорта. Может, я ошибаюсь? Освещение с той стороны такое себе. Он определённо должен испытывать стыд, ненависть и отвращение!

Но пока я, злорадствуя, наблюдала за командиром, Брайс исчез. Как только я это поняла, запаниковала и бросилась на его поиски, не думая, что могу выдать себя с головой. Но тут меня окликнули:

– Элла!

Я не успела обернуться, как почувствовала широкую ладонь у себя на талии.

– Что ты здесь делаешь?

– Боги, Брайс! Зачем так пугать? – прошипела я и резко умолкла – за плечом друга появился Фицрой. – Не трогай меня! Убери руки!

– Ну зачем ты так? Не нужно было ради меня рисковать, – пожурил Брайс. Но руки при этом не убрал. Так Фицрой и поверил, что мы не пара! Пришлось выпутываться из объятий самой.

– Меня никто не видел, – поспешила уверить я. – И, если вы меня не сдадите, никто и не заметит.

– Не сдадим, даже не надейся, – усмехнулся друг. Узнаю прежнего Брайса!

– Я просто не могла не прийти, – я говорила так, будто оправдывалась, но на самом деле пристальное внимание командира и его скрещенные на груди руки ужасно меня бесили, – нужно было убедиться, что с тобой всё в порядке. Как твои раны?

– Беспокоилась? Моя ты хорошая. Всё отлично, не переживай.

Забыв о просьбе, Брайс приобнял меня за плечо. Для него это естественный дружеский жест, но Фицрой может подумать бог знает что. И выражение лица у него такое, будто его сейчас стошнит. Однако он смотрит и смотрит, извращенец!

– Хватит меня обнимать, Брайс, – процедила я.

– Ладно-ладно, прости, – улыбнулся тот. – Давай проведу тебя обратно, раз уж ты убедилась, что я жив и здоров.

– Нужно поставить магзащиту. Сейчас же, – вмешался Фицрой. – И вернуть шланг и вёдра на место.

– Мне так жаль, что тебе пришлось этим заниматься, – посочувствовала я.

Брайс пожал плечом.

– Кому-то же нужно это делать.

Парни вернулись к клетке. Я не решилась подойти ближе, чем на двадцать футов. Это для меня и так непозволительно близко.

Брайс стал с одной стороны, Фицрой – напротив. И оба, направив раскрытые ладони к центру клетки, стали читать заклинания. С ладоней сорвались мерцающие плетения и паутиной оплели периметр с внешней стороны. Гончая при этом угрожающе рычала, но было видно, что за столько-то лет успела привыкнуть к данному ритуалу. Магия сверкнула в темноте голубовато-оранжевыми сполохами и погасла. Дотти рыкнула и свернулась клубком в самом дальнем углу.

– Магзащита – это, безусловно, хорошо, – вслух подумала я, – но какой в ней смысл, если на этих тварей она не действует?

– Фицрой сказал, чтоб свои не лезли, – пояснил Брайс.

Почесав шею, он подхватил пустые вёдра и кивнул мне, словно спрашивая, хочу ли я пройтись с ним или останусь ждать здесь. Конечно, я иду с другом!

Однако, стоило мне приблизиться, как я увидела то, чего увидеть не ожидала никак. Лицо и шея друга покрывались красными пятнами.

– Боги, Брайс! – ужаснулась я. – Прости меня! Я не хотела! Разве я могла подумать, что именно ты станешь меня трогать?

– Ты о чём? Тебя кто-то обидел? – не понял друг и снова почесался. – Чёрт. Комары погрызли, что ли?

– Нет, не комары. Это я. Я наслала на тебя порчу. То есть не конкретно на тебя. Я прочла сильное защитное заклинание и, в общем, каждый, кто тронет меня этой ночью без спроса, покроется язвами.

– Получается, я прикоснулся к тебе против твоей воли?

– Ну да, я же просила тебя убрать руки. Прости! Нужно было снять чары, я не подумала.

– Не кори себя, я сам виноват. В следующий раз обязательно спрошу разрешения, – и он улыбнулся так обезоруживающе, как мог улыбаться только мой старый добрый друг Брайс Беккет.

– В чём дело? – уши резанул властный голос Фицроя.

Пришлось всё ему объяснить. Его лицо при этом выражало всё, что он о нас думает, и ничего хорошего в его мыслях точно не было.

– Исцелить сможешь? – только спросил он.

– Я не целитель, а боевой маг! – возмутилась я.

– Какой из тебя боевой маг, я узнаю завтра, – процедил он. – Мои лучшие ребята уехали в Хендфорд, а мне прислали каких-то…

Он сдержался от резкого слова. А вот Брайс контроль не удержал:

– Да пошёл ты, командир!

– Молчать, – остановил его Фицрой. – Мы идём к целителям, а ты, Фостер, возвращайся обратно в кампус.

– Я останусь с Брайсом, – упёрлась я.

– Элла, тебе и правда лучше пойти поспать, – сказал друг.

– Когда меня нормально просят, я, так и быть, могу послушаться, но это не точно, – эти слова адресовались уже Фицрою.

– Чёрт с тобой, – со стоном выдохнул тот и вынул из кармана такую же фосфоресцирующую повязку, какие красовались на рукавах дежурных. – Если встретишь кого-нибудь, пусть примут тебя за дежурного. Я завяжу?

– Боишься, что тоже покроешься язвами? – злорадно спросила я.

– Самая большая язва в Балленхейде – это ты, Фостер, – и он, не дожидаясь позволения, продел конец повязки у меня подмышкой.

– Ошибаешься. Не в Балленхейде, а во всей долине Валькорна, – и добавила с неприкрытым сарказмом: – И только для тебя, мой командир.

Фицрой, явно не ожидая от меня подобного, отпрянул, будто я его током ударила.

– За мной, – кивнул он Брайсу и, не обращая на меня никакого внимания, быстрым шагом зашагал по дорожке.

Я поспешила следом.

– А мы разве не в медпункт идём? – поинтересовалась я, когда, по моему мнению, Фицрой свернул не туда.

– В медпункт нам нельзя, – бросил он, – если ты, конечно, не хочешь получить три наряда вне очереди. Нам нужно на факультет военной медицины.

– О!.. Гм… Отлично, – пробормотала я.

А Брайс не постеснялся озвучить мою предательскую мысль:

– Спасибо. От души.

– Я ничего не делаю просто так, – отрезал командир. – Будете должны. Оба.

Да что ж такое! Две недели назад меня вампир шантажировал, теперь собственный командир!

– Э нет, – возразила я, – я выбираю три наряда вне очереди.

Фицрой смерил меня презрительным взглядом и ничего не ответил.

– Да брось, наш командир не потребует ничего противозаконного, – оптимистично отозвался Брайс и добавил совершенно другим тоном: – Иначе сам загудит на губу.

– И это в лучшем случае, – поддержала я.

– Моя бабушка разводит собак карликовых пород, – как бы между прочим сказал Фицрой, – так вот, они очень смешно лают, а вреда причинить не могут.

– Ты на что это намекаешь? – напыжился Брайс.

– Считай, это ответ на твой вопрос о Дотти.

Бедняга Брайс! Все видимые участки тела покрыли язвы, и я только могла догадываться, что под одеждой дела обстояли намного хуже. Ну как я могла? Действительно, зло, сотворённое тобой, к тебе во сто крат вернётся. И сейчас я терзалась чувством вины почти так же сильно, как страдал от чесотки Брайс.