Жестокие игры драконов. Академия Даркхолл. Часть вторая

Это были громкие, возможно, необдуманные слова. Но они уже сорвались с моего языка, и я не жалела о том, что поделилась своими намерениями, потому что они были истинными. Я действительно планировала найти этого безжалостного ублюдка. Решимость клеймом горела в моем сердце, подталкивая к действиям, и, наверное, она сверкала в моих глазах, потому что Кайрен с серьезным видом кивнул, принимая мою клятву.

– Я помогу тебе в этом, – сказал он. – Кажется, все зашло слишком далеко.

Браслет с такой силой ударил меня током, что я лишь после этого осознала, какое вожделение испытывала в этот момент к Артасу. Его решимость нашла отклик в моем сердце, воспламенив тело, но боль, как всегда, отрезвила меня, напомнив о том, что даже моя девственность мне не принадлежала.

Однажды я спросила отца, почему он выбрал именно браслет, а не банальный пояс верности, который уберег бы мое целомудрие с надежностью банковских стен. И на это мне ответили, что ни один дракон, не одобренный Кэмероном Саргоном, не получит от меня ни капли магии. У меня было еще много вопросов к своему родителю, начиная с того, почему он поступал со мной так жестоко, но задавать их можно было с тем же успехом, что биться головой о каменную преграду.

– Идем, – Ливия нетерпеливо дернула меня за поводок, вырвав меня из размышлений, в которые я внезапно рухнула, будто в глубокую пропасть. – Не будем заставлять господина ректора ждать.

Кайрен отправился с нами, глядя по сторонам со свирепостью дикого зверя, чтобы никто не смел к нам приближаться. В академии был самый разгар учебного дня, но, несмотря на это, многие адепты торчали в коридорах и провожали нас самыми разными взглядами. Я постаралась отгородиться от этого болезненного внимания, сделать вид, что ничего не произошло, но на самом деле сложившаяся ситуация беспокоила меня до такой степени, что казалась занозой, застрявшей глубоко в сердце. И все, чего мне хотелось – это вытащить ее и избавиться от дискомфорта, который она причиняла.

К кабинету ректора мы подошли втроем, и перед самой дверью Ливия сняла с меня ошейник.

– Надеюсь, это вы выйдет мне боком, – вздохнула она раздраженно.

– Скорее всего, Хранитель уже в курсе, что вы нарушили правила, – Кай, похоже, решил не щадить наши чувства. – И я почти уверен, что вы будете за это наказаны.

– Как и ты, – хмыкнула Лив, отвернувшись от Артаса и сложив руки на груди, будто его слова не напугали и ничуть не задели ее. Но после того, чем она поделилась со мной в той кладовке, я почти не сомневалась, что слова Кая достигли ее сердца, просто она не показывала вида.

Сделав глубокий вдох, будто перед прыжком в воду, я постучала в приемную ректора и тут же вошла, плотно прикрыв за собой дверь.

Николетта сидела на своем месте, как всегда лениво подпиливая ногти, и при моем появлении даже не подняла взгляд.

– Мистер Итан Саргон ждет тебя, – сказала она равнодушно. – Поторопись.

– Ага, – пробормотала я и, мгновение помедлив перед входом в ректорский кабинет, вошла.

Дядя Итан сидел за столом и, нахмурившись, изучал какой-то документ. Когда я подошла, он поднял голову и окинул меня мрачным, изучающим взглядом.

– Не думал, что мы снова увидимся так скоро, – сказал он низким голосом, от которого у меня по спине побежали мурашки. Этот тон не предвещал ничего хорошего. – Присаживайся.

Я без возражений опустилась на жесткий стул для посетителей, и, оправдывая мои мрачные мысли, дядя Итан вытащил из-под пачки бумаг уже знакомое изображение. Видимо, копий было несколько, и в холле висела всего лишь одна из них.

– Объяснись, – нахмурившись, потребовал от меня мужчина. – Что это такое?

– Не то, о чем ты подумал, – пробормотала я, опустив взгляд. – Между нами ничего не было.

– Между вами? – его голос повысился. – Ты что, была там с кем-то еще?

Дядя внимательнее всмотрелся в снимок, и мой желудок сжался от отвращения к сложившейся ситуации. Он всегда был снисходителен ко мне и делал поблажки, пока не видел отец, но в тот момент отчего-то мне показалось, что вместо него за столом сидел мой драгоценный родитель. И дело не в том, насколько они похожи внешне. Дело во взгляде. В его тоне. В напряжённо скрестившихся на столе пальцах.

Я вскинула голову, нахмурившись:

– Я сегодня утром по твоему же указу проходила проверку у лекаря. Ты должен был получить отчёт. Какие ко мне могут быть вопросы? Не знаю, кто и как сделал это изображение, но на нём отчётливо видно, что я в комнате совершенно одна!

Дядя Итан немного успокоился и подался вперёд, глядя мне прямо в глаза.

– Мариса, – проникновенным тоном начал он, – я и сам хорошо помню сегодняшний отчёт от мистера Реми. И меня волнует вовсе не это.

Казалось, он изо всех сил сдерживался, чтобы не сорваться на крик и не влепить мне пощёчину. И я искренне не понимала, почему. Поэтому только покачала головой:

– Тогда к чему этот цирк? Ты же видишь, кто-то пытается меня унизить – только и всего. Может, просто отыщешь виновника и накажешь? Или не считаешь нужным вступиться за мою честь?

– Я уже провёл некоторое исследование, – дядя Итан постучал пальцами по лежавшей на столе фотографии. – И выяснил, что здесь изображена комната одного конкретного адепта. Мистер Рейвен Коннор, верно?

Он вскинул бровь, и я опустила взгляд. Кровь прилила к щекам, и это не могло укрыться от дяди: бледная кожа выдавала всё, ему не нужно было даже ощущать запаха моих гормонов.

– Он просто позволил мне отдохнуть в своей комнате. Я была одна.

– Я вижу, – глаза дяди Итана сузились. – Почему именно он? Слушай, я тебе не отец и не собираюсь блюсти твою девственность сверх того, что просит делать Кэмерон. Но Коннор… это последний, с кем ты могла завести дружбу.

– Почему? Чем он вам не угодил? – искренне изумилась я. – Папа тоже как узнал про него, сразу как с цепи сорвался!

Дядя Итан шумно выдохнул, откинулся к спинке стула и напряжённо потёр глаза. Помолчал немного и покачал головой:

– Чтобы я тебя с ним больше не видел. Никогда.

– Почему? Что с ним не так? Если он какой-то не такой, ты бы его не принял в свою академию. Или дело в чём-то большем? Политика? Он ведь из какого-то другого мира, да? Сын большой шишки?

Взгляд дяди Итана снова стал жестким, и в воздухе явственно повеяло запахом гари.

– Ты должна держаться подальше от этого юноши, Мариса. Без обсуждений.

– Что вам сделал Коннор? Отец говорил, он опасен. Почему? Преступник? Убийца? Нет, здесь что-то другое.

– Это не твоё дело, – дядя Итан жёстко оборвал мои рассуждения.

– Если я должна избегать его, то объясни мне хотя бы, почему.

Молчание затянулось, и тишина натягивалась, словно тетива, готова отправить в полёт стрелу. А потом дядя Итан вдруг выдохнул и уже тише произнёс:

– Потому что я беспокоюсь о тебе. Ты мне доверяешь?

Я не ответила, потому что вопрос был слишком неожиданным. Только моргнула и опустила взгляд на собственные ладони.

– Я ведь тебя нянчил с самого рождения. Мари, малышка, искорка моя. Ты мне как родная дочь. И ради твоего же блага прошу: не связывайся с Коннором. Когда-нибудь ты всё поймёшь. А пока просто поверь мне.

– Хорошо, – я вскинула голову и встретила взгляд ректора. – Но только при одном условии.

– Условии?

– Ты отдашь мне мой вещатель. Он мне нужен. Если ты действительно заботишься о моём благополучии, отдай мне его.

Дядя Итан покачал головой:

– Я не могу. Это будет против воли твоего отца.

– Он мне правда нужен, – я подалась вперёд. – На вещатель приходят все объявления о заданиях, зачётах, результаты контрольных. А я обо всём вынуждена узнавать от других. Я не могу без вещателя!

– Я… понимаю, – медленно проговорил ректор. – Но ты не хуже меня знаешь своего отца. Его приказы не обсуждаются – особенно когда речь заходит о его единственной дочери.

– Значит, не отдашь? – мой голос дрогнул, и я сжала кулаки на коленях.

Дядя посмотрел на меня с едва заметной тоской и медленно встал. Подошёл к шкафу у стены, отомкнул его ключом и достал небольшой чёрный футляр с эмблемой академии. Узнаваемый изгиб, металлический ободок, тонкая застёжка – вещатель. Мой. Покачал головой.

– Нет, Мари, прости. Не могу. – Он положил вещатель обратно в шкаф и бросил взгляд на часы. – Прости, мне нужно срочно отлучиться. Буквально на пару минут. Если дождёшься меня, мы можем продолжить разговор.

С этими словами он вышел из кабинета, оставив меня одну, и я с тяжёлым вздохом опустилась лбом на холодный деревянный стол.

Отполированная поверхность столешницы немного успокаивала головную боль, которая постепенно нарастала с того самого момента, как мы с Ливией выбрались из подсобки, и некоторое время я просто рассматривала тонкие резные линии с инкрустированными кристаллами. Между узором едва заметно струилось слабое свечение. Должно быть, кристаллы эти заключали в себе силу, и стол был зачарован. Я могла бы рассмотреть плетение и попытаться понять, какое именно заклятье было вложено в этот предмет интерьера, но усталость и разочарование пересилили, и я просто медленно выпрямилась.

Где-то за спиной щёлкнули шестерёнки настенных часов, заставив меня вздрогнуть и обернуться. Но дверь не открылась, и дядя Итан не появился на пороге, чтобы начать второй раунд нашего спора. Мой взгляд упал на шкафчик, в котором находился вещатель.

И тут до меня дошло.

Дядя Итан его не запер перед тем, как покинул кабинет!

Я взволнованно поднялась на ноги и прислушалась, не доносятся ли из приёмной шаги или голоса, но не услышала даже характерного звука, с которым секретарша пилила ногти.

Ступая как можно тише, я подошла к двери и неторопливо втянула носом воздух, пытаясь вычленить запахи. В основном чувствовались только дерево и медь – от мебели, запах бумаги – от документов и книг вокруг, уже рассеявшийся запах кофе и совсем тонкие ароматы бывших здесь за день посетителей.

Никого. Он даже секретаршу свою куда-то увёл. Впрочем, в этом-то как раз ничего удивительного не было, он не зря нанял такую легкомысленную особу, наверняка решил просто сделать перерыв и немного расслабиться в её компании.

Моё сердце застучало сильнее. Кровь прилила к лицу, а дыхание стало глубоким и прерывистым. Я собиралась сделать это. Просто выкрасть свой вещатель. Дядя Итан хотел от меня именно этого, сомнений больше не оставалось – так он мог бы с чистой совестью сказать, что он не разрешал мне забирать его, и даже кристалл истины не показал бы его лжи.

– Бездново дно, – шёпотом выругалась я и быстро распахнула шкаф. Вытащив оттуда вещатель, захлопнула дверцу и взялась было за дверную ручку, но меня остановила ещё одна мысль.

Рейвен Коннор. Что в нём было такого особенного, что отец и дядя так настойчиво велели мне не приближаться к нему? Перед тем, как разозлиться, папа заглянул в его личное дело. И я точно знала, где его искать. Поэтому, медленно отпустив дверную ручку, я с трудом засунула вещатель в поясную сумку, чтобы освободить руки, и прошла к шкафу с документами.

Где-то здесь. Я провела пальцами по корешкам коробок, изучая надписи на них. Безошибочно отыскав коробку с личными делами, быстро начала перебирать папки одну за другой. К счастью, они располагались в алфавитном порядке, и мне не составило труда найти нужную.

Я выудила ту, на которой было написано имя Коннора, и раскрыла на первой странице. Шестерёнки часов снова щёлкнули, заставив меня чуть не подпрыгнуть на месте. Сердце снова забилось с удвоенной силой, но я заставила себя вернуться взглядом к личному делу.

Рейвен Азраэль Коннор. Хм, у него двойное имя? Я подняла взгляд на окно, но тряхнула головой и заставила себя вернуться к изучению бумаг. Всё равно это имя мне ни о чём не говорило.

Раса. Дата рождения. Место рождения. Ни о чём не говорящие мне названия города и страны. Академия, из которой перевёлся. Стихии, которыми владеет. Тип и вид дракона. Дополнительных ипостасей нет.

Моё внимание на мгновение привлёк тот факт, что Коннор владеет магией огня, но мне мало было известно о чёрных драконах, поэтому вновь не сочла чем-то важным.

Физические особенности. Магические особенности.

Что?

Я сощурилась, вчитываясь в текст:

“Как представитель расы чёрных драконов, обладает способностью к подавлению магии некоторых артефактов при длительном нахождении в непосредственной близости. Рекомендовано заменить артефакты по месту жительства на более устойчивые или механические аналоги.”

Мой взгляд упал на браслет, под которым виднелся розовый след заживающей кожи. Может, в этом причина отцовской реакции на него? Узнав, что Рейвен – черный дракон, отец испугался, что я с ним подружусь, и со временем мой браслет выйдет из строя.

Это мне показалось весьма правдоподобным, но я всё же продолжила чтение. Перелистнула страницу… и замерла, зацепившись взглядом в знакомые до боли слова.

Кэмерон Саргон.

Дыхание перехватило. Что имя отца делает в личном деле Коннора? Мне стоило немалых усилий сосредоточиться и вчитаться в ближайшие строки. Имя отца – а это несомненно был именно он, потому что в Виригии принято давать двойное имя в случае совпадения имён – стояло во второй строке под заголовком: “Информация о родителях и законных представителях”.

Несколько мгновений я тупо смотрела сквозь бумагу, не в силах осознать простой факт: Рейвен был сыном моего отца.

Рейвен Коннор был моим братом.

Очередной щелчок шестерёнок привёл меня в чувство. Спохватившись, я быстро убрала коробку обратно в шкаф, а папку спрятала под отворот своей накидки, после чего торопливо покинула кабинет.

– Ректор давно ушёл, ты что там так долго делала? – недовольно спросила Ливия, надвигаясь на меня с ошейником в руках.

– Не важно, – взволнованно выдохнула я, шагая по коридору в сторону лестницы. – Уходим отсюда. Быстро!

Глава 5

Мы с Ливией шли в столовую. Я – продолжая делать вид, что ничего не вижу, она – молча думая о чём-то своём. После того, как мы покинули подсобку, в которой смогли разделить все прелести висящих на мне артефактов, она почти не говорила. Только злилась или молчала, напряжённо глядя перед собой. У меня, впрочем, не было ни малейшего желания или резона расспрашивать её о душевном состоянии. Меня беспокоили совершенно другие вопросы.

Например, какой бездны в Даркхолле объявился парень, который официально записан как сын моего отца? Оставалась, конечно, слабая надежда на то, что где-то в чужом мире отыскался его полный тёзка, но она не выдерживала никакой критики. Нет, отец знал об этом, знал с самого начала, именно поэтому так взбеленился, услышав его имя.

А ведь Коннор был совсем немного старше меня. Значит, отец изменял маме. Изменял – незадолго до её смерти. Может, потому у неё и не выдержало сердце?

Эти мысли злили меня настолько, что я то и дело выдыхала облако дыма. Мне никогда не рассказывали подробностей о том, как умерла мама, и всё, что мне было известно: во всём виноват сердечный приступ. Такое редкое явление среди драконов, даже полукровок, к которым и относилась мама.

Моё отношение к Коннору резко изменилось. Невыразимая ненависть, которую я не знала, к кому приложить, запылала в груди. И мне стоило огромного труда усмирить её.

Сначала я должна была поговорить с ним. Узнать обо всем. Возможно, он знал, как это произошло. И потом… О! Я была уверена, что не стану приближаться к нему на расстояние вытянутой руки. Но ещё я была уверена, что если отец виноват в смерти мамы, то он никогда не получит моего прощения.

– Будешь сидеть у меня в ногах, – бросила Ливия, когда мы приблизились ко входу в Хроно-Атриум. – И не смей вякнуть. Никто не должен заметить, что ты обрела зрение. Иначе нам обеим конец.

– Знаю, – буркнула я, глядя в пространство перед собой.

Живот скручивало от голода. Никакие переживания не могли заглушить его. И всё же, я не стала просить Ливию накормить меня. Послушно села на пол рядом с её стулом за столом с другими девчонками из Прайм-Пять. Повела носом. В столовой пахло странно. А ещё, вокруг звучали недовольные голоса. Погруженная в свои мысли, я не сразу обратила на них внимание.

– Мы сидим здесь уже треть часа, – недовольно проговорила одна из доминант. По голосу я узнала в ней Сари. – И нам всё ещё ничего не подали!

– Это же оскорбление! – поддержала её другая, со знакомыми визгливыми интонациями. – У нас тренировки, зачеты, индивидуальные занятия, а они что? Заставляют нас голодать, как животных?

– Может, у них там повара сдохли? – фыркнула третья. – Или их всех казнили за историю с ядом за завтраком?

– Сами отравились, когда подметали за нами объедки!

Раздался общий смешок, но довольно вялый. Видимо, и доминант достала игра Хранителя. Не всё можно купить за деньги там, где деньги есть у всех. Хранитель имел большее. Он имел власть.

– Что твоя зверушка, Лив? – хмыкнула Сари, меняя тему. – Устроилась, как кобель под хозяйкой. Скажи, а ты её как дрессируешь? Уже научила паре трюков? Или она у тебя так, для украшения?

– На цепи держишь, чтобы она на Рейва не бросилась? – хихикнула другая доминанта. – Говорят, у них особые отношения. Горячие настолько, что даже окно в крыше запотело.

Снова общий смешок. Я сцепила зубы, продолжая смотреть прямо перед собой. В отдалении мелькнула фигура Кая, а следом за ним прошёл и Этрейн. Их места были не так далеко от столика доминант, и я ожидала, что они вот-вот подойдут, но Кай так и не появился. Судя по тому, что он не разговаривал со своим другом и не смотрел в его сторону, правда о том, что я все же выпила яд, всплыла на поверхность. И это, похоже, стало причиной ссоры.

– Угу, – хмуро пробормотала Ливия в ответ на насмешки подруг. – Скажете про него ещё хоть слово – я и на вас ошейники найду.

– Вот ведь, – фыркнула визгливая. – Ты чего такая зануда сегодня? Шуток совсем не понимаешь?

Судя по молчанию и возникшему в воздухе запаху озона, Ливия одарила доминант достаточно красноречивым взглядом, чтобы у них отбило охоту развивать тему. Спустя несколько мгновений молчания Сари заметила:

– Да она просто голодная. Как и мы все. Почему табло не работает?! Я сделала заказ уже почти полчаса назад!

– Кто-нибудь вообще в курсе, что происходит? А?!

Едва были произнесены эти слова, столовая слегка притихла: вместо голосов по ней прокатился нестройный хор вещателей. Тот, что висел у меня на поясе, тоже издал тихую трель, но я не могла позволить себе взглянуть на него. Хоть и понимала: это точно было сообщение от Хранителя. И то, что оно пришло именно во время обеда, не сулило ничего хорошего.

Где-то за дальним столом кто-то выругался, а затем вокруг поднялся гул голосов.

– Бездново дно, – прошипела одна из доминант.

– Великая Богиня, неужели опять?

– Сари… держи себя в руках!

Я замерла, напрягая слух, чтобы понять, что произошло. Тон, с которым начали переговариваться адепты, мне совершенно не нравился, но ещё больше волновало то, что в гуле голосов я отчётливо слышала имя Кая.

– Что случилось? – спросила я тихо, чтобы никто, кроме Ливии, меня не услышал. Драконица не отвечала достаточно долго для того, чтобы я решила, что она меня проигнорировала. Но, похоже, у нее просто не было подходящих слов.

– За то, что не выполнил свое индивидуальное задание и потерял все баллы, Кайрен получит особое наказание.

– Наказание? – повторила я, и мое сердце сжалось в тревоге.

Что опять придумал этот безумный маньяк?

Будто отвечая на мой вопрос, на столах начали появляться тарелки, и по столовой снова прокатился недовольный гул.

– Какая мерзость, – выдохнула Сари. – Я не стану этого делать. Даже притрагиваться не стану.

– Станешь, – жестко парировала Ливия. – Если не хочешь оказаться на его месте.

Похоже, Сари не хотела, потому что больше от нее возмущений я не слышала.

В столовой явно происходило что-то странное. Я чувствовала запах прогорклого жира, горелых трав и чего-то, что когда-то могло быть мясом, но давно потеряло свою свежесть. Вместо обеда нам подали тухлятину, от которой многие воротили носы, и я старалась дышать ртом, чтобы меня не стошнило. Все знали, что это не ошибка поваров, а приказ Хранителя Игры.

И это нам предстояло съесть по его указке? Этот маньяк совсем сошел с ума?

– Артас, имей мужество принять наказание, – крикнул кто-то, и несколько адептов поднялись со своих мест, чтобы вывести Кайрена в центр столовой. Но он не позволил им даже приблизиться, остановив мрачным, хищным взглядом, предвещавшим хорошую драку.

– Кто сделает еще шаг, будет иметь дело со мной, – Этрейн тоже поднялся и, скрестив руки на груди, вызывающе выпятил подбородок. Сквозь вонь тухлятины пробился запах озона, а неизвестно откуда взявшийся ветер взметнул волосы вокруг моей головы. Мару был настроен решительно, но, к счастью для других адептов, Кайрен сам вышел в центр столовой, чтобы принять свое наказание.

На несколько мгновений я забыла о том, что должна была притворяться, во все глаза глядя на того, кто слишком глубоко уже проник в мое сердце, потому что Артас начал раздеваться. Медленно, будто у него в распоряжении было все время мира, он снял с себя рубашку и повесил ее на спинку ближайшего стула.

По столовой прокатился вздох восхищения, когда король академии остался в одних штанах, низко сидевших на его бедрах. Я могла видеть дорожку темных волос, что стекала по его плоскому животу прямиком за пояс ученических брюк, и от этого зрелища у меня перехватило дыхание, а пульс участился.

Но, словно этого было мало для предстоящего шоу, Артас опустил голову и завел руки за спину, сцепив их в замок. Подошедший Рейн связал его запястья тонкой веревкой. Хранитель Игры, как всегда, не забыл о зрелищности.

Когда Этрейн отошел на несколько шагов, адепты начали подниматься, держа в руках свои тарелки. И когда я собралась спросить у Ливии, что происходит, она поставила одну из порций вонючей тухлятины на пол передо мной.

– Кайрен заслужил наказание, – сказала она тихо. – Тот, кто не выльет на него содержимое своей тарелки, завтра окажется на его месте.

Что?

– Но если мы все откажемся повиноваться, – пробормотала я. – То завтра нас просто будет ждать душ из помоев?

– Возможно, – едва заметно кивнула доминанта. – Но выяснять никто не захочет. Нам еще не выдали противоядие, и вряд ли кто-то решится сейчас идти против Хранителя.

Она была права, но я не собиралась даже прикасаться к своей тарелке, чтобы быть причастной к унижению Кайрена.

Однако, остальные адепты предпочли не испытывать судьбу. Один за другим они начали подходить и выплескивать свой обед на Артаса. Столовая наполнилась хлюпающими звуками. помои врезались в его тело с противными шлепками, стекали по его коже, волосам. Сильно пахло гнилью, застарелым стыдом и подчинением.

Кай не шелохнулся.

Ни разу не поднял головы, чтобы посмотреть на тех, кто обливал его помоями.

Я закусила губу с такой силой, что, кажется, выступила кровь.

– Мари, – Ливия, вернувшись, толкнула меня в плечо. – Твоя очередь. Поднимайся, я отведу тебя.

– Нет, – я не пошевелилась, лишь отрицательно качнула головой, не сводя взгляда с Кайрена. По его спине стекали потоки слизи с вкраплениями чего-то непонятного, но плечи дракона остались прямыми, хотя тело едва заметно дрожало. Но я была уверена, что это от ярости.

– Я отказываюсь, – тихо повторила я, и Ливия осуждающе поджала губы.

– Заставлять не буду, – хмыкнула она и села на свое место. – Завтра с удовольствием оболью тебя помоями.

Я усмехнулась. Вряд ли это подействует на меня достаточно сильно, чтобы Хранитель был удовлетворен наказанием.

Когда последний адепт опустошил свою тарелку, Этрейн также молча подошел, не заботясь о том, что весь пол был залит помоями, и освободил руки Артаса. Кай едва заметно пошевелил запястьями и поднял голову, чтобы окинуть столовую яростным взглядом. Когда его глаза встретились с моими, мое сердце подскочило к горлу. Но в серебристой глубине, вопреки ожиданиям, не было упрека или ненависти.

Он знал, что я не подошла, и моя тарелка осталась целой. И по губам дракона скользнула едва заметная усмешка, что предназначалась только мне.

Когда он, захватив со стула рубашку, покинул столовую, я осталась сидеть рядом со стулом Ливии. Вонючая похлебка стыла передо мной, напоминая о предстоящем наказании за неповиновение.

А внутри меня росла злость.

На Игру.

На Хранителя.

И на то, как сильно я хотела Кайрена Артаса, даже когда от него нестерпимо несло помоями.

Кайрен Артас

Похлебка все еще липла к коже.

Даже продолжительный душ не смыл ее до конца – ни запах, ни ощущение. Она проникла глубже, под кожу, под ребра, в череп. В самую суть меня.

Я сидел в своей комнате, обнаженный по пояс, с растрепанными волосами и бушующей внутри яростью.