Толковательница сновидений. "Полночный дождь"

И я с радостью побежала на работу. При этом отметив, как важно, когда есть в коллективе человек к тебе неравнодушный. Насколько стало интересно жить! Теперь-то я понимаю, что наши отношения украсили бы мою жизнь только в одном случае, если бы они остались в виде легкого флирта, тонуса… Во всяком случае, теперь я за служебные симпатии только на этой стадии. Тогда я ни о чем не думала. Мне просто хотелось видеть Ростислава. Видимо, я оживилась, когда он зашел на кафедру. Он это почувствовал и спросил:

«Как дела?»

«Нормально», – ответила я и смутилась…

Думаю, он это заметил. Потому что через неделю, после окончания своего последнего занятия, когда я уже решила, что все себе придумала, увидела его спортивный силуэт в конце коридора. Ростислав сорвался с места и с какой-то восторженной радостью кинулся ко мне:

«Ольга Николаевна! Как я рад вас видеть!»

«И я рада!»

Странно, но эти слова произнеслись мной легко и непринужденно, словно это была не я – чопорная, холодная директорская жена!

…Мы пришли с ним в маленькую кулинарию. Тогда были такие редкие «оазисы» с круглыми крутящимися высокими стульями. Пили кофе, смеялись. Я с тех пор очень люблю кофейный запах! И его нога касалась моей: ненароком, случайно и так волнительно… В общем, жизнь моя стала странной: я жила от встречи до встречи на этих крутящихся стульях. Как же я ждала наших удивительных встреч, наполнивших мою жизнь особенным смыслом! Мне нравилось, что мой молодой кавалер подчеркнуто демонстрирует свое особенное отношение ко мне. Нас разглядывали… Я чувствовала себя красавицей! От раза к разу в словах Ростислав становился все откровеннее. Говорил, что я необыкновенная женщина, что не встречал таких никогда, что влюбился, что наши встречи для него много значат!

Ольга сделала паузу, на ее щеках играл легкий румянец. Выражение лица было мечтательное… Казалось, она заново все переживает!

Гостья тоже молчала. Ей не хотелось спугнуть это выражение лица.

«Кто бы мог подумать, – лишь пронеслось в голове у Алисы, – что я увижу сухаря Ольгу в таком ракурсе».

А та уже продолжала дальше:

– Хотя встречались мы не часто: когда он считал нужным и всегда на людях. Встречи были короткими, буквально на «чашечку кофе». Ростислав был галантным, постоянно говорил мне комплименты. Но на кафедре держался отстраненно и порой даже старался не смотреть в мою сторону.

– Странно, – проговорила Алиса, наконец решившись вклиниться в монолог Ольги.

Та усмехнулась:

– Я тоже, несмотря на всю свою неискушенность в вопросах взаимоотношений полов, стала через какое-то время задумываться над этим. Тем более что был очень настороживший меня эпизод. Однажды, увлекшись разговором, я уронила на пол кошелек с деньгами. Мы нагнулись одновременно и… буквально встретились губами…

Она сделала паузу.

– И что? – Алисе не терпелось узнать, что было дальше, хотя она уже начинала задаваться вопросом: зачем эта закрытая, сдержанная, немолодая женщина все это рассказывает?

– Он отпрянул, поджав губы! Я постаралась убедить себя, что это от неожиданности. Не стала размышлять на эту тему. Мне так хотелось поцеловать его в то место под ухом… Казалось, вот-вот все случится! Ведь он меня любит! Потом мои фантазии стали более конкретными. И я поняла, что ситуация меня изматывает. Отношения с мужем становились все прохладнее, да меня это и устраивало. Совсем измучившись, я поделилась проблемой (естественно, не называя имен и максимально абстрагировавшись от возможных точек соприкосновения) со своей приятельницей из другого вуза.

«Слушай! Может, он импотент?» – сразу предположила она.

– Однако в любви периодически объяснялся, – задумчиво сказала Алиса.

– Нас с приятельницей это тоже сбивало с толку. Наконец мы решили, что он очень робкий и очень меня любит, поэтому боится остаться со мной наедине, так как мой уровень требует его очень «высокого уровня». И, видимо, он заботится о моей репутации. Я всё больше и больше очаровывалась Ростиславом. Неприятно было лишь то, что на кафедре его за глаза пренебрежительно называли Ростиком. Мне это резало слух. И только лаборантка Люда по поводу Ростислава не иронизировала: то ли по причине, что ирония не была её коньком, то ли она не считала нужным это делать. И я ей была за это благодарна.

Тем временем Ростислав исчез. Вернее, перестал появляться на кафедре и даже на первомайскую демонстрацию не явился, что в советское время считалось проступком. Просто проводил занятия в учебных аудиториях и тут же уходил. Я не находила себе места. И наконец решила его найти, что было несложно, зная расписание.

…Через закрытую дверь раздавался его бодрый голос. После звонка Ростислава обступили студенты, особенно было много студенток. Я вошла в аудиторию, присела за стол около двери и стала ждать, когда он освободится. Мне показалось, что он нарочно затягивает разговор, потому что сидела я долго. Наконец последняя из студенток произнесла елейным голоском:

«Пока!»

И удалилась, покачивая бедрами.

«Ростислав!» – Я встрепенулась, поднялась ему навстречу.

Но он быстро пошел мимо, так быстро, что, выбравшись из-за стола, мне пришлось его догонять. Я схватила его за руку. Он остановился.

«Что?!»

Сколько холода было в этом «что»!

«Я тебя чем-то обидела?» – залепетала я.

«Нет. Просто я занят. Оставь меня в покое! Надоело!» – Он вырвал руку и ушел.

Я проплакала всю ночь. Тихо, беззвучно, просто по лицу текли слезы. Очень боялась, что увидит муж. Но он оптимистически храпел. Я решила, что больше не позволю унижать себя какому-то мальчишке!

Когда мы столкнулись с Ростиславом в институте, я, собрав всю волю в кулак, прошла демонстративно мимо, бросив ему равнодушно:

«Здравствуйте».

«Здравствуйте!» – вызывающе весело полетело мне вслед.

Я не оглянулась. На кафедре он подчеркнуто близко подошел к Люде. Та захихикала и что-то стала ему шептать, практически прижавшись бюстом к его плечу. Меня не замечали. Я усмехнулась, изображая понимающее ироничное равнодушие. Хотя чего мне это стоило! Подошла к зеркалу. Оно висело так, что Ростислав не знал, что я вижу его лицо. И я была потрясена: он смотрел мне вслед с такой злобой! Лицо его было перекошено отвратительной гримасой. Казалось, «мой кавалер» готов был вцепиться в меня и, если бы мог, размазал по полу. Я резко обернулась. Он тут же переменил выражение лица, изобразив пристальное внимание к Люде. И тут Люда вдруг жеманно сказала:

«Ростик, ты такой ми-и-илый...»

На лице Ростика снова появилась злая, отвратительная гримаса. Он буквально отскочил от Люды и отчеканил:

«Меня зовут РОС-ТИ-СЛАВ! Что значит «тот, чья слава растет!!!»»

Казалось, он мог убить нас обеих!

Я выбежала с кафедры. И долго не могла прийти в себя от увиденного. Еще бы! Прекрасный принц превратился в злобного тролля! Мне было очень плохо. Я не понимала, что происходит.

Однажды, ненароком взглянув уже на себя в зеркало, пришла в ужас: худая, с тусклыми глазами… Я поняла – надо что-то делать! Позвонила своему парикмахеру. Потом массажисту. Хорошо, что муж оказался в хорошем настроении… Я уснула без снотворного. На кафедре теперь старалась не появляться. Потихоньку обида и тоска стали отпускать. Но тут случился день рождения одной из коллег. Не идти было нельзя. И я пошла, нарядившись в свой лучший наряд. Отметив про себя, что Ростислава нет, я успокоилась. Но он пришел позже. Сразу же сел рядом со мной и… прижался ногой к моей ноге. У меня перехватило дыхание. Я не смогла отодвинуться! Я чувствовала его! И сходила с ума…

«Прости!» – прошептал он мне на ухо.

А я больше всего боялась, что коллеги увидят, чем мы занимаемся под столом, потому что я сняла туфлю и стала гладить ногой его ногу! Он пил, ел, говорил дамам комплименты и довольно улыбался. Потом встал, сказал, что его ждут, и ушел. Я так и осталась сидеть полуразутая…

– Моральный садизм! – пробормотала Алиса.

– Не то слово! – усмехнулась Ольга. – Но это еще не конец.

Я дошла до того, что стала звонить ему домой, на квартиру, которую он снимал. Он мог не брать трубку, а если брал, то говорил: «Позвоните через пятнадцать минут». Я покорно ждала, когда пройдут пятнадцать минут, набирала номер, но он не подходил к телефону. Или обещал: «Я перезвоню…» – и не звонил. А я часами ждала, нервничая, что может взять трубку муж. Мне больше всего хотелось, чтобы Ростислав просто поговорил со мной, объяснил, что происходит, потому что, стоило мне перестать звонить, он сразу же объявлялся на кафедре, старался близко подойти, сесть рядом, коснуться меня! Долго так продолжаться не могло. Однажды муж уехал в командировку. Сын учился в другом городе. Я металась! Мне было стыдно! Но я очень хотела видеть Ростислава. Наконец не выдержала, дождалась конца его занятий и вылепила с ходу:

«Хочешь посмотреть, как живет директорская жена? Муж в командировке…»

Несмотря на то что вид у меня был дикий, он согласился. Не помню, как мы ехали в такси. Не помню, как я накрывала на стол… Помню, он, с огромным любопытством, с каким-то торжествующим видом, ходил и разглядывал квартиру, обстановку, особенно хрустальную люстру… Наконец Ростислав, выпив несколько рюмок и с удовольствием закусив, спросил:

«Где супружеская опочивальня?»

Стал снимать с себя рубашку. У меня от страха подкосились ноги. Медленно, еле переступая, я повела его в спальню…

Алисе стало неловко. Перспектива слушать рассказ о сексуальных забавах зрелой женщины с молодым любовником ее смущала. При других обстоятельствах, возможно, она бы не удивилась «клубничке», но в исполнении Ольги Николаевны подобного рода «откровения» представлялись кощунственными.

Эти мысли, видимо, отразились на ее лице.

– Не торопитесь с выводами! – грустно констатировала начальница. – Финал будет более чем оригинальным.

И продолжила рассказ:

– Ростислав, голый до пояса и в джинсах, со всего размаху прыгнул на нашу широченную кровать. Покачался. «Класс!» Я стояла, переминаясь с ноги на ногу. «Ты первая в ванную?» – хитро сказал он.

…Когда я вернулась в спальню, он спал, раскинув руки по кровати: мускулистый торс, смуглая желанная кожа… Я не стала будить, только нежно гладила «молодого античного бога», как мне тогда казалось. Прижималась к нему с такой любовью, то и дело замирая от переполнявших чувств! Думала, вот-вот он проснется. Мысли мои путались. Потом меня стало трясти…

– Не пытались стянуть с него джинсы? – осторожно спросила Алиса. – Не осмелились?

– Долго не осмеливалась… Но все-таки попробовала… Однако, когда мои пальцы коснулись пуговицы на поясе, он перевернулся на живот. И теперь – я гладила уже его спину… Всю оставшуюся ночь. Под утро страшно устала и отключилась…

…Когда проснулась, моего несостоявшегося любовника уже не было! Я вскочила, побежала на кухню, там лежала записка, написанная почему-то крупными печатными буквами:

«СПАСИБО ЗА МАССАЖ!»

Ольга замолчала. Молчала и Алиса. Комментарии тут были излишни…

– Я застыла на месте… Стояла так продолжительное время. Была без одежды… Очень замерзла!.. – Начальница стала говорить отрывисто. Голос звучал глухо. – Наконец пошла в ванную: долго принимала душ. Мыслей не было… Была вина перед мужем. Хорошо, что он должен был приехать только через неделю.

– Может быть, Ростик все-таки был импотентом! И зло отрывался за это на женщинах? – спросила задумчиво Алиса. – Ведь, судя по всему, он не спал?

– Девочка моя! Позвольте мне вас так назвать, я ведь вам в матери гожусь… Пожалуйста, дайте мне рассказать историю до конца! Если я об этом рассказываю… максимально откровенно… вам первой… Вы даже не можете представить, каково мне сейчас!

– Без комментариев! – пробормотала «девочка».

– Потом у меня резко повысилось давление, я взяла больничный. А когда пришла через две недели на работу, на кафедру ворвалась наша старейшая работница по прозвищу «баба Зина», одна из тех «сорок», которые всегда есть в любом коллективе. Преподавательской работой она не занималась – и вообще, чем занималась, я не помню, – но язык у нее был подвешен.

«Что расскажу!!! – закричала она. – Наш Ростька – бабник еще тот! Мне сейчас в канцелярии на ушко шепнули, что в партком студентка жаловаться приходила: ее подружка аборт сделала от Ростьки, теперь в больнице лежит. Требует принять меры!».

«Какого Ростьки? – не сразу поняла я».

«Ростислава Степановича! – с ядовитой иронией отреагировала «сорока». – Ростика вашего….»

Тут раздался странный звук, словно кого-то схватили за горло, а он пытается закричать. Это Люда хватала ртом воздух. Через секунду она выбежала из преподавательской.

«А я смотрю: Ростька возле нашей Людки трётся! Ну, думаю, дело молодое», – продолжала «сорока». – А пригляделась к нему – дрянной парень! Ни одной юбки не пропускал. И меня вечно норовил подковырнуть, гадость скажет и радуется! Говнецо, одним словом!»

На секунду у меня все поплыло перед глазами. Слушать это было невыносимо! Я тоже вышла в коридор и увидела рыдающую Люду.

«Людочка!» – только и смогла прошептать я. Она уткнулась мне в грудь.

«Ольга Николаевна! Когда он успел? Ведь мы, почитай, все ночи проводили вместе!»

Начальница замолчала. Потом посмотрела на гостью.

– Теперь есть вопросы?

– Да! Зачем вы ему были нужны?

– Вот!!! Я тоже долго задавалась этим вопросом! Ростик исчез из вуза. В те времена все было строго. За соблюдением нравственных норм пристально следили. О нем долго ничего не было известно. Но в девяносто втором году мы случайно встретились. К тому времени муж ушел к другой женщине. Ростика я увидела в гастрономе и едва узнала. Его цвет лица, когда-то такой красивый, приобрел нездоровый оттенок. Волосы поредели, он очень изменился. Видимо, несладко ему жилось. Встреча была неожиданной, мы буквально столкнулись в дверях магазина. Нельзя сказать, что я была ему рада. Но мне давно хотелось увидеть этого человека: посмотреть ему в глаза! И задать свой вопрос: «За что?!» Не раз представляла, как это будет…

«Ростислав Степанович?» – Я схватила его за рукав, так как мой бывший «ухажер» норовил прошмыгнуть мимо.

«Да?» – Он скользнул по мне глазами и отвел их.

Я поняла, что ни за что не отпущу его, пока не получу ответа.

«Давайте отойдем в сторонку. Сколько лет, сколько зим!»

«Давайте», – вдруг покорно согласился он.

Я увидела, что он пристально разглядывает мою сумку, которая была набита продуктами: я только что выстояла огромную очередь. Вы помните, Алиса Львовна, девяносто второй год? Зарплаты основной массе народа не платят, в магазинах ничего нет, а если что и бывает, сразу сметается…

– Хорошо помню. Муж тогда подрабатывал дворником в детском саду.

– Лихие девяностые, как их теперь называют. Я же умудрилась к тому времени защитить докторскую диссертацию. Сын уже жил в Америке. Помогал. Я позволяла себе менять наряды. Выглядела хорошо, несмотря ни на что. В вузе, надо отдать должное, платили не только получку, но и аванс.

…Но вернемся к Ростиславу. Я поняла, что он голодный, и предложила зайти в соседнюю пельменную.

«У меня нет денег», – пробормотал он.

«Я заплачу».

Купила ему пельменей, чаю, еще что-то… Он молча ел.

«Такое впечатление, как будто вы меня не узнаете», – наконец решила заговорить я, когда он с жадностью съел пельмени и принялся за чай.

«Ну почему же!– Ростик поднял глаза, зло посмотрел на меня. – Такой забавной ночи у меня никогда больше не было!»

И издевательски усмехнулся.

Я стиснула зубы, захотелось дать пощечину. Но взяла себя в руки.

«За что вы так со мной поступили? Это жестоко! Я вам ничего плохого не делала. Ничем не обидела!»

«Хочешь знать правду?» – Он перешел на «ты».

И я снова увидела лицо, которое однажды было в зеркале: отвратительная гримаса! Он захихикал:

«Я вообще старых баб не люблю. Если бабе за тридцать – у меня всегда «полшестого»[17]. Когда мне было тринадцать лет, в нашем селе у моих родственников играли свадьбу. Все перепились. Спальных мест было мало. Меня положили спать на диване с одной пьяненькой бабенкой, лет сорока, а может, и больше. И ночью…»

«Стала домогаться», – с горьким пониманием продолжила я, надеясь, что на этой моей фразе он закончит свое повествование.

«Хуже….»

Я в недоумении смотрела на него. Он оскалился…

Да, да, Алиса Львовна, это действительно была усмешка-оскал. Наконец брезгливо выдавил:

«Сделала лужу…»

Вернее, сказал не «сделала лужу», а значительно грубее…

Алиса закашлялась, чтобы скрыть неуместную улыбку.

– Да ладна?!

– Вот и я остолбенела! В голове в хронологическом порядке промелькнула вся больная ситуация, связанная с ним. И наконец перед глазами снова всплыла красивая картина: снег, Ростислав, я и его слова: «Я вас люблю… Давно! Наблюдаю за вами! Вот… осмелился подойти…». Как все это и «лужу» можно было совместить!

«Почему же тогда…» – прошептала я. У меня сел голос.

«Ты такая сытая, надменная, холеная, женушка богатенького мужа. Дай, думаю, приударю, подразню от нечего делать. Мозги пудрить таким умницам-разумницам тоже интересно. А что я – Ростик, парень из деревни. На меня можно как на муху… «Вы в своем уме?..» – Он скривился, изображая меня, садящуюся в такси.

– Классовая ненависть, что ли? – наконец сообразила Алиса.

– Плюс огромное, на уровне одержимости, всеобъемлющее желание меня унижать, уничтожать, не прошедшее с годами.

– Что свойственно ущербным людям. Однако комедиант он был великолепный. Что ж вы сделали?

– Ушла. Молча встала и ушла. У меня не было слов! Понимаете, бессмысленны были все слова! Я увидела конченого человека.

– Как сложилась его жизнь дальше?

– Не знаю. Растворился в девяностых. У нас с ним не было общих друзей.

Глава 6. Блудный муж, а также о женщинах с тенью и без тени

– Давайте еще по рюмочке. – Алиса потянулась за коньяком. – Но позвольте спросить! Ведь, судя по возрасту, вам тогда было что-то около сорока пяти лет, вас бросил муж, это еще, «чудо» с «лужей», которое издевалось. Как же вы не сломались?

– Хороший вопрос! – Ольга сделала паузу. – Но с мужем-то все было понятно. Его грубость, оказывается, имела причину. У него появилась молодая любовница. Она пришла к нему работать на завод в один из отделов. Жила в общежитии. Муж сделал ее директором заводской столовой, по тем временам – должность хлебная. Говорили, девица с норовом, непредсказуемая. Видимо, ему со мной стало скучно. Возраст у него был опасный. Знаете, это когда мужчина подсознательно хочет жить сначала и, как представитель вида высших млекопитающих, сам того не замечая, пугается, что может уже не успеть осеменить большое число самок. Начинает суетиться… Обычный зов природы! Тут ему попадается ушлая «возлюбленная», особенно если мужчина с деньгами, и наш герой-любовник путает последние гормональные бури с великой любовью.

– Грубо, но… так бывает… Хотя бывает и по-другому, – возразила Алиса и решила добавить: «Редко, но случается действительно великая любовь».

Но не успела. Начальница ее опередила: «не услышав» возражения, она продолжила:

– Более того, мой озабоченный «герой-любовник» не оказался джентльменом: стал менять квартиру. И не в нашу пользу с сыном. В результате я оказалась в однокомнатной. А сын после вуза решил остаться в Москве. Снимал жилье. Потом женился. Родилась внучка. Мне некогда было особо жалеть себя. Я некоторое время жила у молодых – помогала. Вернувшись домой, занялась докторской диссертацией. Потом сын эмигрировал в Америку.

– Это внешняя сторона вопроса. Что вы чувствовали при этом?

– В это время меня очень поддерживал сын. Он – замечательный! А как женщина – я училась быть одна. Это ведь только в сериалах если героиню бросает неверный муж, то сразу находится утешитель – принц на белом коне. В жизни обычно если исчезает один, то и другие пропадают. А уж если и появляются, то все сразу.

– Это точно! – подтвердила Алиса. – Ну и научились быть одной?

– Да! Хотя было очень непросто! Но я стала ценить свой уютный дом, свое одиночество, благодаря которому стала свободной, в том числе и от множества домашних обязанностей, связанных с пребыванием рядом мужчины. Главное, я поняла, что нельзя эмоционально ни от кого зависеть. И даже не в плане глубоких чувств. А просто: хочешь праздника – устраивай его себе сама. А если придет мужчина, который подарит тебе этот праздник, тоже хорошо… Не придет… Да и ладно… Жизнь прекрасна! Я долго потом никого к себе не подпускала. Знаете, ведь я была привязана к бывшему мужу и получила «пощечину», любила Ростислава и наткнулась на издевательское отношение. Слишком хорошие уроки получила, поэтому и научилась любить себя.

– Как у Пушкина, – усмехнулась Алиса, – мне так нравятся строчки из «Евгения Онегина», как раз по этому поводу!

И она с иронией и одновременно с грустью продекламировала.

Трудов напрасно не губя,

Любите самого себя,

Достопочтенный мой читатель!

Предмет достойный: ничего

Любезней верно нет его.

– Вот-вот! – отреагировала начальница. – Более того, я научилась избегать отрицательных эмоций. И когда меня кто-то пытается «грузить» ненужным, я раздражаюсь, так как очень берегу свой комфорт и материальный и моральный.

– А что сейчас с бывшим мужем? Он не пытался вернуться?

– Пытался. История стара как мир. Когда началась приватизация, его молодая жена умудрилась приватизировать имущество на себя. И после очередного скандала выставила «нищего» на улицу. Завод к тому времени практически не работал. А потом и вовсе пришли новые хозяева. Старый директор оказался не у дел. Как сейчас помню: за мной только начал ухаживать Алексей Петрович – тогда бравый кавалер…

– Он и сейчас крепкий мужчина. Румяный…

– Это гипертонический румянец. – Ольга грустно улыбнулась. – Нет, время идет… Причем с катастрофической быстротой. Как не пыжься… В общем, иду я домой с букетом моих любимых красных роз, а бывший муж на лавочке сидит с чемоданом. Я тогда еще подумала, что плохо, когда муж уходит к другой, но еще хуже, когда этот блудный персонаж возвращается…

– Его не было жалко? Ведь в том, что вы расстались, была и доля вашей вины.

– То есть? – Начальница недоуменно уставилась на Алису. – Я ему не изменяла!

– Но хотели изменить… Если бы не были холодны к мужу из-за увлечения Ростиком, кто знает, может быть, он и не попался бы на удочку молодой хищницы.

– Я вас умоляю!!! – громко воскликнула Ольга. – После двадцати лет брака, а может раньше, все мужья и жены с кем-нибудь мысленно изменяют… А то и не мысленно! И периодически бывают холодны друг к другу … Только не все уходят из семьи!!!

Алиса поняла, что начальница злится.

А та уже возмущенно говорила дальше:

– Знаете, сколько раз я пыталась спастись от Ростислава в объятиях мужа!? Только не было тех объятий! А если и были, то – «на скорую руку», чтобы отстала! Муж стал равнодушен ко мне задолго до моего увлечения! А вот когда у меня появился Алексей – он надумал вернуться! Cпустя пятнадцать лет!!!

Алиса поняла, что затронула больную тему, и попробовала ее свернуть:

– В общем, не простили?

Неожиданно лицо Ольги снова сделалось бесстрастным. Словно приступа злости не было и в помине… Она равнодушно произнесла:

– Почему? Простила. Но не настолько, чтобы обременить себя заботой о нем. Снова жарить котлеты! – Ольга усмехнулась. – Я бы ничего не приобрела для себя, поверьте, кроме хлопот. Тем более что передо мной сидел чужой пожилой человек. Хорошо, что на тот момент была жива его мама, к которой он в конце концов и пошел жить.