Отпуская бумажные корабли

-Заткнись уже, жалкий сопляк. Что же это для тебя всё шутки? Тебе задали важные вопросы, а ты продолжаешь играть в идиота! Только что случилась большая трагедия для каждого из нас. Для всей страны. Для армии. Или же ты законченный эгоист, и тебе плевать на все святое, ради чего мы здесь? Если так, тогда я могу объявить тебя дезертиром и спокойно прострелить тебе бошку.

-Или это сделаю я,-включился Олбан.

-И никто, поверь никто не расстроится тому, что ты сдох. А теперь, я снова повторю свой вопрос. Ты видел чем все закончилось?

Замир со страхом замер. Увидев пылающие от гнева глаза, он был уверен в том, что командир небольшого отряда приведет свою угрозу в действие, если он сейчас же не расскажет все, о чем ему было известно. И он заговорил. Немного заикаясь, и как бы стыдясь.

Он не бился с другими. Спрятался за толстым стволом старого дерева, и не знал что делать. Паника накрыла. Руки дрожали. Как стрелять и в кого? Ощущение, будто он никогда не учился военному искусству. Словно впервые видел оружие, и кровьВинтовкаКак получилось ее достать в такой неразберихе? Пока он полз к дереву, по дороге лежало дырявое тело бойца. Одного из них. У него в руках было оружие, так необходимое Замиру. Но черт возьми, как же сильно он сжал его в своих руках. Казалось, он ломает умершему пальцы. Он будто слышал хруст. Затем другой. И вот, наконец он получил желаемое. То, что могло спасти ему жизнь. Отбиться от врага. Или спасти жизнь другому? Нет, конечно он об этом и не думал. В голове словно звучала одна программа. Выжить любой ценой. В то время как мозг судорожно думал, как спасти жалкое тело, один из нападавших его приметил. Подошел вплотную, а Замир даже не заметил. Навел пушку прямо на юнца. А потом прозвучал оглушительный выстрел. Было и так очень шумно. Но звук этого выстрела заглушил остальные. Взглянув в сторону врага, Замир увидел, как тот замертво падает. А позади него Луан. Раненый. Весь в крови. Дал команду стрелять по вражеским силам. Не бояться. Действовать. И пока Замир пытался собраться с силами, заставить непослушное тело вытянуть оружие и нажать на курок, Луан исчез. Юноша оглядывался по сторонам, но не мог различить его фигуру среди множества других, знакомых и незнакомых. А потом его взгляд упал на Арджана, скрывшегося за голыми деревьями. Юноша не помнит как, да только его тело машинально двинулось в ту же сторону. Мозг отключился. Он просто полз .А потом бежал. Бежал, чтобы жить.

-Так что знаю я не больше вашего,-заключил он, виновато опустив голову.

Арджан молча наблюдал за недолгим допросом, развернувшимся у него на глазах. Жалость и отвращение к родственнику смешались в нем с самого первого дня, как они познакомились. Однако сейчас он испытывал новое чувство. Стыд. Словно, это Арджан провинился перед соратниками. Выказал трусость. Словно он сбежал с поля боя, оставив там свое мужество и честь. Если бы Луан не дал ему последнее поручение, он бы остался там с ополченцами до конца. Сражался бы до последней капли крови. Просто потому что по-другому не мог. Это не значило что ему не было страшно. Конечно, страх продрог его конечности. Однако этот же страх как ни парадоксально, подталкивал его на смелые поступки. А Замир?

Арджан вдруг понял, что у него не было возможности подготовиться. Ни одной операции. Он никогда не был за пределами лагеря. Не совершал подрывы железодорожных станций. Не взрывал мосты. Не уничтожал технику и живые силы Вермахта. Не вел разведку и не устраивал засады. Конечно, что же он мог делать в таком случае? Возможно поэтому его организм отреагировал на внезапную опасность бегством. Просто потому, что не был готов. Все это не было ему знакомо. Стоит ли винить его за это

-Значит я угадал,-презрительно улыбаясь, произнес Одноглазый.

-Олбан, не надо,-мягко просил Арджан, осознав как несправедливо думал о родственнике несколько секунд назад.-На его месте мог быть любой из нас.

-Твой родственник никак не проявил себя,-укорительно заверил друга Олбан.-все время он отсиживался в лагере. Вот только нам нужны были бойцы, а не поварихи.

-Я просил отправить меня на вылазку. Много раз.

-Что же ты? Рвения мы в тебе как-то не заметили, уж прости.

-Раз уж ты такой умный, можешь вернуться и проявить себя сейчас, верно, старик?-довольно грубо выронил Замир, встав на ноги.

-Хватит.

-Нет,не хватит Арджан. Что же щенок, тебе есть еще что сказать? Я выполняю приказ командира лагеря, а ты выполнил его приказ? Или трусливо бежал за нами в надежде, что враги не обратят на тебя внимания, так как будут заняты тем, что разрывают наших товарищей по частям?!

-Верно, я решил что геройствовать это твоя прерогатива.

-Прекратите,-выругался Арджан, вставая между спорящими.

-А теперь ты смелый? Может покрамсать тебя сейчас, ради удовольствия?

-Хочешь потерять второй глаз?

-А ну-ка заткнули рты!-разъяренно зарычал Бравый.

Обстановка накалилась до предела. В воздухе витали частицы нешуточного напряжения, которое каждая из сторон желала бы разрядить. Два поколения сошлись в том непростом конфликте, который проходит через многие литературные произведения, не оставляя места пониманию. И если сейчас не примирить эти две стороны, вряд ли им удастся выполнить поставленную задачу и при этом остаться в живых.

-Теперь нас четверо, и мы один отряд. С этим придется мириться всем, кому не нравится. А сейчас прикусите свои языки и берегите силы. Нам еще долго идти. И быстро. Снег жесток. Он оставляет наши следы и мы становимся легкой добычей для врага даже ночью. Вперед!

Посмотрев недоверчиво друг на друга, оба препирающихся последовали приказу главаря. Когда же Одноглазый чуть отдалился, Арджан спокойно ухватил за потрепанный рукав кузена и мягко проговорил.

-Я тебя не осуждаю. И не ищу твоей дружбы. Просто хочу чтобы ты знал, что твоей вины в желании выжить нет.

Замир грубо одернул руку, направив источник света прямо в лицо родственнику. Он пристально взглянув в нежно-голубые глаза, которые ранее смотрели на него со жгучей ненавистью и заметил как теперь они переливались в глубокий синий цвет. Цвет спокойствия и мудрости.

-А я не ищу утешения. И, разумеется, не нуждаюсь в оправдании,-ледяным тоном ответил он и двинулся к остальным.

Небольшой партизанский отряд довольно торопливо продвигался через горные леса на протяжении пяти часов, лишь изредка останавливаясь на короткие привалы. Затем, отдохнув настолько, насколько позволяло время и обстоятельства, они вновь отправлялись в путь, предварительно заметая за собой следы. Говорили они мало, и не оттого что не было общих тем. Просто берегли силы. До конечной цели еще далеко, еды совсем не оставалось, холод усилился и каждому жутко хотелось спать.

Но они продолжали двигаться вперед решительно, объявив тем самым священную войну самим себе.

Мысли о погибших друзьях, надежда о выживших, чувство вины за то, что пришлось покинуть единомышленников, все эти представления ложились на путников тяжелым бременем, а по сему их изможденному организму требовался телесный покой, который стал бы для них неким перезапуском в их системе.

-Рассветает. Можем немного вздремнуть. А потом снова двинуться в путь,-обратился к товарищам самый старший.-Привал можем устроить чуть дальше, вон там,-Бравый указал на горный спуск в километре от них, на котором ясно виднелись зеленые хвойные вершины.

-Я уж думал ты нам этого никогда не предложишь. Черт возьми, мои ноги отказываются идти. Не знаю как вы, сопляки, а мне и здесь будут снится сладкие сны,-с энтузиазмом заключил Одноглазый, скидывая с плеч полупустой рюкзак.

-Осторожнее, Олбан. У тебя все наши оставшиеся припасы. Не кидай его так.

-Несколько кукурузных лепешек? Ты бы тоже мог захватить чего напоследок,-фыркнул он, пристраивая поудобнее под голову военный ранец.

Замир отдалился от бойцов на некоторое расстояние, и уже готов был принять горизонтальное положение, как вдруг услышал недовольный голос Одноглазого:

-Не так далеко, паренек. Мы должны держаться как можно ближе. А там,-мужчина ткнул в юношу пальцем,-ты становишься легкой мишенью для снайпера.

Замир сохранял угрюмое молчание. Он нарочито пропустил мимо ушей важное замечание соратника, и продолжил обустраивать импровизированное спальное место на нескольких сучьях, собранных вокруг себя.

-Болван,-тихо выругался под нос Олбан, когда к нему присоединился Арджан.-Вы точно одной крови?

-Иногда я задаю себе тот же вопрос.

-Хватит болтать,-вмешался Бравый, терпеливо перевязывая простреленную ногу.-Немного поспим, затем снова отправимся в дорогу. Видите маленький ручей у того спуска?

-Ты хотел остановиться на привал именно там,-подметил Олбан.

-Луан сказал, что нужно идти до населенного пункта у бурной реки,-мгновенно вспомнил Арджан.

Бравый весело подмигнул товарищам.

-Этот ручеек и выведет нас на ее устье.

Поспав менее трех часов и малость набравшись сил, солдаты снова пустились в дорогу. Крутой заснеженный спуск дался им не без труда, однако им все же удалось преодолеть его за весьма короткое время, и теперь они смело шли по левому берегу смирной речки, всей душой надеясь на положительное окончание общего пути.

-Повезло, что вода не покрылась льдом. Она смоет наши следы,-уверенно заключил Арджан, слегка входя в спокойный поток.

-Даже зимой реки движутся,-отозвался Олбан, ступая за младшим другом.-Но не входи в воду без острой надобности. В такое время эта маленькая хитрость может стоить тебе жизни.

Возглавлял отряд Бравый. Явно прихрамывая, он, не желая уступать это место друзьям и понимая какой опасности подвергает свою жизнь ,выступил вперед на достаточное расстояние, которое бы обеспечило безопасность товарищам в случае подрыва им на мине. Осознавая всю ответственность, возложенную на него бывшим командиром королевской армии, мужчина старался как можно скорее достигнуть цели, держась при этом мужественно и придавая это самое мужество собратьям по оружию. Однако сильные боли от раны стали тихонько отравлять его тело, ибо ворота инфекции неизбежно вобрали в себя смертельные бактерии.

Так партизаны шли еще трое суток, пока наконец не выбились из сил. Подыскав для себя максимально укромное место в самой гуще соснового бора, они,голодные и усталые немедленно взялись обустраиваться на ночлег.

-Это все, что осталось? Несколько крошек хлеба?-негодуя, почти плача произнес Замир, когда Олбан вытянул ему руку с кукурузными побирушками.-Мой желудок присосался к стене спины от голода, что же предлагаешь ему утешиться этим?

-Мы все в одинаковом положении. Это необходимо просто пережить.

-Верно, Арджан. А завтра мы уже настигнем место, к которому так долго идем.

-Я могу и не дожить до завтра!-сорвавшимся голосом объявил он Олбану.

Все трое устремили свои взгляды в сторону Замира. И как бы странно не звучало, не почувствовали к нему какой-либо злости или раздражения. Отчего-то, именно сейчас, одинокий, потерянный он вызывал сострадание у каждого члена отряда. Перед ними был всего лишь ребенок. Обиженный. Уязвленный. Отвергнутый. И дело было не в голоде, хотя он, конечно настойчиво давал о себе знать солдатам. То был эмоциональный перегрев. Слишком много насилия. Всюду запах смерти. А слабые, как это известно, прежде остальных поддаются отчаянию.

-Посмотри на меня,-неожиданно обратился к юноше Бравый совсем тихим голосом.-Посмотри внимательно.

Вид старшего товарища был ужасающим. Явная потеря веса. Бледная кожа с желтушным оттенком и глубокие синие пятна под глазами. Блуждающий взгляд и тяжелое дыхание говорили о скором приближении конца, однако мужчина, зная свой исход, продолжал держаться отважно, даже заглядывая в лицо смерти.

-Скорее всего до завтра не доживу я. А у тебя все еще есть вода. И надежда. Так что в минуты отчаяния, почаще смотри на мое положение и благодари Бога за эти крошки.

Наступила напряженная тишина. Друзья не хотели верить в то, что все вот так закончится. Несправедливо. И больно.

Для Олбана Бравый был братом. Для Арджана почти отцом. Они так долго бились бок о бок друг с другом, так долго прикрывали товарищеские спины, что неистово пошли в отрицание неизбежного.

-Не будет такого. Завтра мы доберемся до устья. И ты будешь жить. Там-то тебя быстро подлатают,-не соглашался Одноглазый.-Иногда городишь всякую ерунду, аж придушить хочется.

-Осталось немного,-поддержал Арджан,-Мы и не через такое проходили.

-Да разве этот сукин сын помрет так просто?!-нервно рассмеялся Олбан.-Нет уж. У него на роду написано быть моей занозой сам знаешь где!

И пока эти двое пытались внушить надежду прежде всего себе, Замир грустными глазами посматривал на обреченного солдата, не питая каких либо иллюзий на счет его дальнейшей судьбы. С ним покончено. Так или иначе.

И вот она-смерть! Совсем рядом. Ходит, наводит острие косы на того, кого пожелает. Кого хочет скорее заключить в свои объятия. Ей неважно, сын ты, отец, брат, друг, солдат или командир. Ребенок ли ты, или старший муж. Неважно ей и то, на чьей стороне ты бьешься. Она придет за каждым. Будет вглядываться в лицо всякого, чтобы узнать, не пришел ли его час. Не поможет человеку его смелость. И не клеймится его трусость. Не помогут ему и богатства. Ибо от смерти не откупиться и не разжалобить. Всех ждет один конец.

Юноша представил, что именно он лежит на сырых сучьях вместо Бравого. Жалкий. Изнеможденный. Умирающий. И отвратительная тошнота тут же подступила к горлу.

Нет.

Какого бы геройского порыва не ждал от него отец, Замир, мрачно наблюдая за командиром отряда, окончательно понял, что не способен на самопожертвование, которое имело бы большое значение для множества людей.

Или же он просто в это не верил.

Не смотря на то, что он многократно просил Луана отправить его на важное задание, просил дать ему шанс показать себя и на что он способен, в глубине души он радовался как ребенок, когда всякий раз получал отказ.

-Возьми,-Арджан протянул родственнику руку с последними кусочками кукурузной лепешки в тот момент, когда увидел в его глазах страх.

-Не стоит терять надежду,-подбадривал юноша родственника, ошибочно предполагая что именно из-за плачевного состояния командира Замир впал в тяжелое уныние.

-Мне все равно,-фальшиво отрезал последний, когда Арджан присаживался подле него.

-Разве?

-Я думаю только о себе.

-Или хочешь чтобы другие так думали?

Замир недовольно уставился на юношу. С какой целью он подсел к нему? О чем хочет поговорить? Не уж-то он думает, что тот нуждается в каком-то утешении? Вроде разговора по душамДа и с чего вдруг он должен оголять тому свои раны?

-Слушай, не нужно играть роль заботливого брата! Или сестры,-шепотом произнес Замир, упорно глядя в глаза Арджану.-Я не нуждаюсь в том. Занимайся своими делами, и не лезь ко мне!

Арджан терпеливо изучал кузена, пока тот говорил. Черты лица его максимально остались такими же, как в детстве. Изменения были незначительными, однако Арджана больше волновала его внутренняя трансформация. Человек с годами склонен к переменам. К хорошим, часто не к очень. Но преобразования неизбежны. Это прежде всего говорит о том, что человек развивается. Пересматривает свои приоритеты. Преодоленные трудности же помогают накопить жизненный опыт, в следствии чего формируется психологическая стабильность. Что же было с Замиром? Ничего ровным счетом. Все тот же маленький мальчишка, который писался в кровать. Те же обидные слова. Те же подлые поступки. Тот же завистливый взгляд.

Странно, но теперь это совсем не задевало его. Арджан будто перерос эти обиды в тот момент, когда узнал войну. Все, что было до этого, казалось теперь таким незначительным. Бесполезным. Прощенным.

-Я не злюсь на тебя больше.

Замир пальцами перебирал крошки, которые одну за другой отправлял в рот. Услышав неожиданное признание, он стал жевать медленнее, чтобы звук перемолотой пищи не мешал ему слушать собеседника. Арджан моментально считал это, и продолжил свой монолог.

-Не злюсь за то, что было в детстве. Я думаю, ты поступал так от обиды на отца. По-крайней мере, мне хочется так думать. Однако я не прощу тебе то, что ты лишил меня единственного друга в этом аду! Об этом я буду помнить всегда! И я не знаю, что должно случиться в этой жизни, чтобы я забыл это тебе!.. Я захотел чтобы ты знал об этомИ не смотря на то, что ты так поступил, я все равно не желаю тебе зла. Напротив. Я желаю тебе освобождения! Ведь ты не единственный, чью жизнь разрушил твой отец. Все,что я пережил и продолжаю переживать по сей день, из-за его решений.

-Он предпочел тебя...

-Не вини меня за это. Я никогда не стремился занять твоего места.

-Чтобы я ни делал, он никогда не замечал это. Но стоило тебе сделать тоже самое, как он ходил по селу горделивый и довольный, рассказывая о твоих успехах всем, кого встретил на своем пути.

-Каждому ли удается воспитать вирджину? Он хвалился не мной, а собой

Замир поднял на Арджана покрасневшие глаза.

-Всю свою жизнь ты винил меня в том, что я украл у тебя любовь отца. А ведь правда куда проще, чем ты думаешь. Этот человек любит лишь себя. Свою репутацию. Свой статус. А мы всего лишь ветер, который раздувает его самомнение. Замир внимательно слушал Арджана, как никогда ранее. Искренность, с которой тот говорил с ним, настолько тронула его холодное сердце, что молодой человек, сам того не ведая, вдруг вспомнил ту самую маленькую запуганную девочку, которую встретил у себя дома много лет назад, и горько пожалел о том, как несправедлив был к ней все эти годы. На самом деле оба они-родственные души. И каждый из них боролся за право быть принятым. Каждый желал быть услышанным, но люди отчего-то оставались к ним глухи. Арта никогда не отнимала у него отца. Потому, что его не существовало. Он рос без отца также, как росла она. И оба они так нуждались в этой любвиЗамир тяжело признался себе в том, что намеренно сделал Арту виновницей своей безотцовщины, чтобы не признавать очевидную правду, которую не мог принять будучи ребенком.

Но как быть дальше? Извинения теперь никому не нужны. Впрочем, юноша на них и не способен. И прошлого не исправить, как бы сильно ему этого не хотелось. Нужно было что-то отвечать, а ему было так стыдно за себя и за свои поступки. Единственное, что мог сделать Замир, это показать, что он изменился. И он изменится. Он правда этого хочет. И он на это способен. А что же делать с тем отвергнутым ребенком внутри себя, который все еще желает угодить отцу и получить его одобрение? Он будет подавлять в себе его так же, как Арджан подавил в себе Арту. По крайней мере, он честно приложит к этому усилия.

Пока молодые люди прибывали в тяжелом молчании и внутренних рассуждениях, а старшие товарищи с большой охотой отправлялись ко сну, недалеко от них прозвучали неясные звуки, которые все четверо мгновенно распознали. Сон мужчин тут же улетучился, а мысли юношей теперь занимали вопросы о том, кто к ним приближается. Солдаты тихо взяли в руки свои винтовки, и максимально бесшумно наставили их по разные стороны от себя. Костер они не разводили, за что безмерно были рады, потому что сейчас могли застигнуть врасплох направляющихся к ним людей. Шаги становились яснее. Но глухой шепот, с которым говорили неизвестные все еще разобрать было нельзя.

-Стой где стоишь, или буду стрелять,-тихо, но грозно приказал Бравый, когда из толстой кроны сосны показались два размытых силуэта. В густых сумерках партизаны никак не могли разобрать кто остановился перед ними в нескольких шагах. А когда Замир включил свой фонарь, чтобы посмотреть на неизвестных, к его ногам уже с глухим свистом полетела туша мертвой косули.

-Свои.

Арджан жадно впивался зубами в плоть изысканной добычи,выловленной,как он понял совсем недавно и к тому же опытными охотниками.Над углями костра на деревянном вертеле Толант медленно вращал небольшую тушу,добродушно подтягивая фруктовую ракию из армейской фляги,а его спутник Фламер заботливо раздавал партизанам щедрые кусочки хлеба.

-Где вы ее уложили?-искренне поинтересовался Арджан,целиком заглатывая сочные части мяса.

-Ее поймали не мы,-коротко ответил Фламер,удобно усаживаясь подле друга сразу,как закончил обхаживать новых знакомых.

-Должно быть это сделал мастер,-с улыбкой продолжал юноша.

Толант тихо рассмеялся.

-Точно.А мы,разумеется,в этом мало что смыслим.

-Еды у вас вдоволь,-изучающе заметил Бравый совсем обессиленным голосом.С каждым часом ему становилось все хуже,тем не менее друзья не переставали верить в его скорое выздоравление.

-К общей радости,-сухо подметил Замир,отправляя обжигающие куски прямо в пустой желудок.

Толант с едва заметной ухмылкой поглядел на друга,а затем,приподняв вверх густые рыжие брови,торжественно изрек.

-Это подарок.От нашего друга,которого мы встретили вчера утром на горном перевале в десяти киллометрах отсюда.

-С рассветом мы покинули его дом,а к ночи уже встретили здесь вас.

-Друг наш удивительный человек.Мы знали его только день,но нам это показалось целой вечностью.Такой приятный человек.

-Довольно щедро с его стороны,-заключил Олбан,с интересом слушая новых знакомых.

-Он болеет за Освободительную Армию всей душой.К сожалению,он хромой.С детства такой недуг,а также на его попечительстве целый гарем,-расхохотавшись,объяснил Фламер,почесывая светлую щетину кривым пальцем,-по этой причине не воюет на линии.

-Да,у человека три наложницы.Три,-Толант выставил пальцы прямо перед носом Олбана,-он словно султан.Ей-богу,я даже немного позавидовал старику.

-Еще бы,у тебя и за всю жизнь стольких женщин не было,-иронично съязвил над другом Фламер.

-Получается,животное убито утром,-снова заметил Бравый,с трудом глотая пищу.

-Боишься отравиться?-вслух подумал Фламер,мягко улыбаясь.

Командир отряда опустил на глаза тяжелые веки,а затем глубоко вздохнул.

-Мне больше ничего не грозит,-жестоко подшутил он.

Олбан недовольно выставил перед собой мощный кулак.

-И за товарищей не переживай,-успокаивающе подхватил Толант,- Наш друг,как заметил Арджан был охотником опытным.Мастером.Он хорошенько ранил косулю.И она еще долго истекала кровью.

-Мы добили ее перед тем,как встретили вас.Так что мясо не испорчено.Наслаждайтесь.

-Из какого вы лагеря?Кто ваш командир?

-Мы одиночки,-пожимая плечами,ответил Фламер.

-Из какой части страны?-спросил Одноглазый.

-С севера,-тут же ответил другу Бравый.

Фламер вместе с Толантом немного смутились,и это не ускользнуло от наблюдательного взора командира.

-Акцент северян,как и у меня,-коротко пояснил Арджан,когда в разговоре возникла пауза.

-Едва уловимый,-обозначил Бравый.

-Куда направляетесь?

-Нет точных координат.Мы везде и недолго.Но всегда в том месте,где водятся враги,-известил Толант.

-Понемногу портим им жизнь,-пояснил Фламер,ехидно улыбаясь-как можем,разумеется.

-Почему же не вступили в Освободительную Армию?-прямо спросил Одноглазый.

-Не любим быть в подчинении у кого-то.Нам больше по душе своеволие,-заявил Толант,снимая с костра готовую тушу.

-Выпьешь?-предложил он Замиру,который с удовольствием принял горячительный дар.

-Как давно вы боритесь с аккупантами?

Фламер с грустью поглядел на друга,а затем,тяжело выдохнув,изрек.

-С того самого дня как эти демоны вступили на нашу землю.Тогда повстанцев было очень мало,и те были сорвиголовы,разумеется.

-Не было и Армии.Наши массово переходили на сторону врага.

-Об этом я знал.Землевладельцы северяне особенно заинтересованны в поражении страны,-еле слышно промолвил Бравый.

-А все почему?-взволнованно продолжал Фламер,-хоть север и славится сопротивлением,именно там и базируются формирования военизированных добровольцев...

-Они называют себя вулнетари,-перебил друга Толант.

-Ради создания Великой Албании,-равнодушно вставил Замир,не отрывая глаз от танцующих языков пламени.

Мгновенно взгляды присутствующих устремились к его маленькой фигуре,отчего он слегка расстерялся.Фламер щелкнул пальцами.

-Некто приходил к отцу,и предлагал сотрудничество.Я в свою очередь хорошо запомнил этого человека.

Арджан непонимающе глядел то на одного товарища,то на другого.

-Как это,ради Великой Албании?

-Ее сторонники были рады когда Муссолини включил страну в состав Итальянского Королевства,так как после расчленения Гитлером Югославии их «вице-королевство» приросло внушительными кусками Сербии.Теперь же,они хотят объединить все албаноязычные земли в одно государство,чтобы восстановить его величие.-подробно объяснил Фламер.

-Даже ценой жизни своих братьев?-пораженно воскликнул Арджан.

-Коммунисты им не братья.Мусульмане тоже.Партизаны,то есть мы-враги.Все мы мешаем осуществлению их главной идеи.Мы-преступники.И мы должны быть изгнаны.Или уничтожены-осторожно подключился к разговору Олбан.