Симулятор судьбы

— Мне нравятся женщины постарше, — выдохнул я. Вот же понесло. — Особенно такие, как вы. Красивые. Умные. И явно опасные.

Я оперся ладонью о спинку дивана, склонившись ближе. Анна Викторовна лишь приподняла бровь. Ни испуга, ни возмущения — будто ей было любопытно, насколько далеко я зайду.

Когда я коснулся ее руки, она не отдернула пальцы. Только уголок губ дрогнул. То ли улыбка, то ли предупреждение. От этого по спине пробежал холодок, совсем не мешавший мне продолжать.

— Вы потрясающая, — сказал я уже тише. — И я никак не могу выбросить вас из головы.

Между нами оставалось совсем немного. Я ощущал ее дыхание на губах. Анна Викторовна чуть повела головой, не приближаясь и не отстраняясь. Взгляд у нее был спокойный. Слишком спокойный.

В этот момент тишину разорвал звон разбитой чашки. Мы с Анной Викторовной резко обернулись. В дверях застыла Ира, ее руки все еще были вытянуты, словно она держала поднос. Осколки фарфора усеивали пол у ног девушки, а по ковру расплывалось темное пятно от разлитого кофе.

Глаза Иры были широко раскрыты. Ее рот приоткрылся, но звука не было.

После неловкой сцены Ира вынудила Вас покинуть дом. Анна Викторовна сделала вид, что ничего не произошло.

Вернувшись домой, Вы смотрите на фотографии Анны Викторовны со все большей одержимостью, не в силах удержаться от очередного акта самоудовлетворения.

Закончив, Вы лежите на кровати, в мыслях надеясь, что Анна Викторовна ответит взаимностью.

Вечером Вы получаете звонок от сводной сестры Маши, которая собирается приехать, и не отказываете ей.

Вас одолевает сонливость, и Вы медленно засыпаете.

Во сне Вам кажется, что Анна Викторовна увлеклась Вами, Вы улетели на дорогой курорт, поселились в роскошном номере отеля. Вы принимаете душ, когда дверца кабинки открывается, и к Вам присоединяется обнаженная мама Иры… но вдруг Вы чувствуете, как что-то сжимает Вашу шею, и Вы не можете вздохнуть!

В спальне было тихо, только мерно тикали настенные часы да изредка доносился шум машин с улицы. Лунный свет, пробиваясь сквозь неплотно задернутые шторы, падал на спящую фигуру.

Тень скользнула по комнате. Бесшумно, как кошка, она приблизилась к кровати. Лунный луч на секунду выхватил из темноты хрупкую женскую фигуру.

Девушка склонилась над кроватью. Ее тонкие пальцы обхватили шею спящего, медленно сжимаясь. Губы скривились в странной улыбке.

— Пора баиньки, — прошептала она, наблюдая, как спящий начинает беспокойно дергаться, не просыпаясь.

Пальцы сжались еще крепче.

Вы слышите какой-то шорох рядом, пытаетесь открыть глаза, но не можете. Вы лишь чувствуете, что кто-то появился перед Вами, а затем хватка на шее внезапно усилилась, становясь все крепче…

Когда уже не можете дышать, Вы слышите тихий девичий голос: «Пора баиньки…»

Вы были убиты во сне!

Симуляция завершена.

— Э… Что за фигня? — Я потряс головой.

Я умер?

Кто это сделал?

В этот момент обновились награды за симуляцию.

Глава 4

Симуляция завершена. Получена награда за прохождение: «Слежение» (базовый уровень).

Слежение? Толком удивиться я даже не успел, потому что в голову начали загружаться знания: как раствориться в толпе; как считывать микро-жесты; как из обрывков разговоров и мимолетных взглядов собрать мозаику чужой жизни…

Минуточку… А ведь этот навык, по сути, то же самое, чем занималась моя симуляция, преследуя Иру? Господи, да я же там был самым настоящим сталкером!

Ну, система, ты даешь, капец. Превратила нездоровую одержимость в «полезный навык». Прямо как в том анекдоте: я не алкоголик, а дегустатор! Не халявщик, а партнер!

Однако с Ирой лучше быть осторожным, потому что Анна Викторовна не просто заботливая мать, а паучиха, раскинувшая сеть наблюдения вокруг дочери. Одно неосторожное движение… и мне хана.

Вспомнилась мягкая улыбка Анны Викторовны и стальной блеск в глазах… Я невольно поежился, ведь эта женщина не просто из криминального мира, она там кто-то вроде лидера.

И все же… Воспоминание, как я набрался смелости и признался Анне Викторовне в своих чувствах, а та не отвергла их с порога, заставило меня задуматься. Может, у этой Снежной королевы пламенное сердце одинокой вдовушки, ждущее, чтобы его растопили?

Так, стоп, Саня, с огнем играешь! Ты ведь не всерьез об этом думаешь? Это же мать твоей одноклассницы…

Симуляция завершена. Общая оценка: 0%.

Достижения: нет.

Комментарий: В этой симуляции у Вас была девушка и хороший друг, Ваша жизнь складывалась неплохо, но Вы решили закрутить роман с тем, с кем не следовало. К сожалению, Вы умерли менее чем через месяц. Вам не повезло, возможно, впредь стоит быть осторожнее!

Награда: 60 очков.

Я уставился на вердикт системы, чувствуя, как внутри разливается холодок. Ноль процентов. Абсолютный провал. Я-то думал, что двадцать процентов — это крах, а жизнь, вернее, симуляция, преподнесла сюрприз.

Да уж, эта версия меня не просто пробила дно, а прошла сквозь земную кору и добралась до мантии, мрачно усмехнулся я. Очевидно, что столь низкая оценка связана с преждевременным окончанием симуляции. Но этот факт только обострил главный вопрос: кто же та загадочная девушка-убийца? Неужели та симпатичная синеглазая соседка не шутила, и по городу действительно бродит серийная убийца, карающая «козлов»?

Мне стало не по себе. Если посмотреть со стороны, то мое поведение и впрямь тянуло на первое место в номинации «Самый большой козел года». Трахнуть одноклассницу, одновременно пытаясь закадрить Иру, да еще и заглядываться на ее мать — это уже не просто многозадачность, а какое-то извращенное кобелирование. Офигеть, какая «широкая душа»! Я почувствовал, как щеки начинают гореть от стыда.

Внезапно меня прошиб холодный пот. А что, если эта маньячка-убийца существует и в реальности? Ведь симуляция каким-то образом отражает настоящий мир.

Так, спокойно. Я сделал глубокий вдох. Паранойя до добра не доведет. Но… от пары дополнительных замков на двери хуже точно не будет. Как говорится, береженого бог бережет, а небереженого… конвой стережет.

Урок музыки закончился без меня — я услышал только звонок. В животе тянуло с середины второго урока, и к двери я пошел первым.

В дверях меня чуть не снесла Ира. Она входила с ланч-боксом наперевес, крышка съехала набок, и Ира ловила ее подбородком.

— Ой, прости, — машинально произнесла Ира, отступая на шаг.

— Ничего страшного. — Я отступил в сторону и зачем-то придержал ей дверь. — Приятного аппетита.

— Спасибо, — кивнула Ира и прошла мимо, оставив после себя легкий аромат цветов.

Дверь я держал еще пару секунд, уже пустую. В той версии недели я знал, чем она кормит кошек во дворе и в котором часу выходит из дома. В этой я не знал даже, что у нее в контейнере.

Дар предвидения, называется. Суперсила, которая работает только в прошлом.

В школьном кафе я впервые посмотрел на ценники, не считая в уме. На карте предшественника еще что-то оставалось — единственная польза от «Малины». Кстати, с «Малиной» надо что-то решать. Сделать им сайт? Или поезд уже ушел?

Я взял три блюда с компотом и сел у окна. Компот был теплый, и я все равно допил его до дна.

После обеда, уже в классе, меня опять зацепило несовпадение. Что-то тут шло не так, как я помнил. Программа плотнее? Взять тот же урок музыки — в моем одиннадцатом классе никакой музыки не было. Видимо, когда страна держит первое место в мире по развлечениям, это доползает и до расписания.

Дальше — контрольная по математике. Я выложил на парту две ручки вместо одной. Годовой опыт обучения лежал в голове нетронутым, и мне уже не терпелось его расчехлить.

Когда Виктор Андреевич раздал листы с заданиями, класс замолчал так, что стало слышно батарею. Сзади присвистнули:

— Ничего себе, вот это задачки… Это издевательство, Виктор Андреевич!

— Тихо! — строго произнес Виктор Андреевич. — У вас есть ровно час. Начинайте.

Первое задание я понял раньше, чем дочитал условие. В прошлой жизни эти значки были для меня забором из палочек, а сейчас складывались сами.

Так вот ты какое, чувство превосходства.

Ручка летала по бумаге с такой скоростью, что казалось, вот-вот задымится. Слева от меня перестали писать вообще.

— Саня, ты что, все ответы знаешь? — шепнул сосед по парте, косясь на мой лист.

Я накрыл задачу ладонью и улыбнулся так, чтобы он ничего из этой улыбки не вынес.

Задачи кончились раньше, чем я успел устать. Я откинулся на спинку стула. Кажется, МГУ теперь от меня не отвертится.

— Я закончил, можно сдать? — спросил я, направляясь к столу Виктора Андреевича и протягивая листок.

Учитель посмотрел на часы, потом на меня, явно не веря своим глазам.

— Воронцов, ты уверен? Прошло всего восемнадцать минут. Ты что, на спор решал? Или наугад?

— Абсолютно уверен, — кивнул я. — Просто сегодня вдохновение пришло. Может, это осень так действует?

Виктор Андреевич повел пальцем по первой строчке. Потом по второй. Очки съехали на кончик носа, и он их не поправил.

— Невероятно… — пробормотал учитель, просматривая работу. — Все верно… Да, Саша, можешь идти. И… — он на секунду замялся, — отличная работа.

До двери было шагов десять, и за все десять в классе никто не скрипнул стулом. Лямку рюкзака я поправил уже в коридоре — так, будто за спиной у меня была гитара.

— Как это вообще возможно? — донеслось до меня.

— Может, он втихаря готовился?

— Да ладно, Воронцов же всегда троечником был…

* * *

Ира остановила ручку на середине примера и обернулась. У Виктора Андреевича в руках был Сашин лист, исписанный до конца. У нее самой оставалась вторая страница целиком.

«Ого, неужели у нас есть настолько сильный математик?» — с любопытством подумала Ира.

«Саша Воронцов… не слышала этого имени раньше. То ли новичок, то ли раньше учился в другом классе и… ничем не выделялся».

* * *

В коридоре было пусто и очень светло. Я прошел его до конца и обратно: за каждой дверью скрипели ручки по бумаге, где-то диктовали даты, в младшем крыле хором читали стихотворение. Ни одного человека, на котором можно было бы заработать хоть одно очко.

Ладно. После уроков уборка, а на уборке народу полный класс.

— Саша? — вдруг раздался мелодичный женский голос за спиной.

Рада Сергеевна, английский, 11 «А». Каблуки я услышал на полсекунды позже, чем свое имя.

— Саша, это ты? — Она поправила выбившуюся прядь волос. — У вас же вроде контрольная сейчас. Ты что тут делаешь?

Взгляд сам пошел снизу вверх — юбка-карандаш, строгая до последнего шва. Поднимал я его чуть медленнее, чем следовало, и на всякий случай сделал очень серьезное лицо.

— Да, Рада Сергеевна. Я уже закончил и отпросился в туалет.

— Ничего себе! — воскликнула она. — Знаешь, Саш, не стоит спешить. Ты лучше перепроверь все как следует, ладно? Ведь сегодняшняя контрольная очень важна, да и задания там, по правде говоря, сложнее, чем обычно.

— Понял, — кивнул я. — Спасибо за совет, Рада Сергеевна.

— Вот и ладушки. Ну, давай возвращайся в класс, а то звонок уже скоро.

— Хорошо, спасибо, что напомнили.

— Да ладно тебе, не за что, — улыбнулась она.

Дойдя до двери класса, я все-таки оглянулся. Рада Сергеевна стояла на том же месте и улыбалась мне вслед.

Ровно в 15:30 пронзительная трель школьного звонка пронзила тишину. Собрав все тетради, учитель, потирая уставшие глаза, дал задание на уборку класса и поспешно удалился.

Обычно нас отпускали в три, но из-за контрольной весь класс просидел лишние полчаса. Батя в той жизни рассказывал, что дежурные вдвоем мыли полы и парты на весь класс, а тут убирались всем составом. Ну, правильно, вместе веселее и быстрее.

— Раньше начнем, быстрее закончим, — сказал я, первым взял тряпку и пошел к доске.

Предшественник, судя по удивленным лицам вокруг, в подобном раньше замечен не был.

— Кто бы мог подумать, что Воронцов такой душка! — восхищенно прошептала очкастая Рита своей подруге, поправляя очки на переносице. — А я-то думала, этот красавчик никогда и пальцем не пошевелит, чтобы помочь. Че с ним сегодня вообще?

— Может, у него просто хорошее настроение? — предположила Катя, накручивая локон на палец. — Или влюбился, кто знает…

— Спасибо, Саш! — благодарно улыбнулась Алина, когда я помог ей передвинуть тяжелый стул. Ее щеки слегка покраснели.

— Да ладно, чего там, — отмахнулся я с сияющей улыбкой. — Мы же одноклассники, должны помогать друг другу.

Левон у окна третий раз тер одно и то же стекло и в мою сторону не смотрел вообще.

Тряпка ходила по доске сама собой. Интересно, доска идет за общение или отдельным пунктом?

Уборку закончили в начале пятого.

— Пока, Сань! До завтра! — махнула рукой Рита, выходя из класса.

— Э-э, Саня, — кивнул Левон, лениво закидывая рюкзак на плечо. — Слушай, нет желания сходить сегодня куда-нибудь? У меня есть пара идей, где можно хорошо отдохнуть.

Подмигнув, армянин качнул головой в сторону девчонок. Я «вспомнил», что у отца Левона свой ресторан, причем неплохой. Похоже, парень был бы не против использовать мою внезапно возросшую популярность, чтобы самому замутить с кем-то из одноклассниц.

Подумав, я покачал головой:

— В другой раз, Левон. Завал дел сегодня, брат.

— Как знаешь, — пожал плечами он, разочарованно цокнув языком.

— Пока-пока, Са-аш, — певуче попрощалась Катя, задержав взгляд на мне чуть дольше обычного и кокетливо покачав бедрами.

Взгляд у меня уехал следом сам, без разрешения.

Я вышел из класса. Пойти домой или перекусить где-нибудь? Готовил я, прямо скажем, не очень, но это могло принести очки. А вот поход в ресторан я еще не пробовал — интересно, можно ли получить очки за дорогую еду? В конце концов, качественное питание — тоже часть хорошей жизни.

За воротами школы я свернул в сторону своей многоэтажки. Район был сытый: из шаурмичной тянуло мясом и уксусом, из пекарни — корицей, дальше по улице светилась вывеска с крабом. Я шел и прикидывал, сколько осталось на карте и во что это конвертируется в очках.

— Саша! — окликнули меня сзади.

Ира Воробьева догоняла меня трусцой, придерживая рюкзак рукой. Челка прилипла ко лбу.

— О, привет, Ир. Ты домой? — спросил я, стараясь скрыть удивление в голосе.

— Ага, а ты? — спросила Ира, пытаясь восстановить дыхание, слегка наклонившись и уперев руки в колени.

— Да, я тоже. Рядом живу.

Ни про особняк за воротами, ни про людей, которые наверняка ходят за ней на расстоянии квартала, я не сказал ни слова. Не положено мне было про это знать.

— Ты живешь где-то рядом? — удивилась Ира, и в ее глазах мелькнул огонек любопытства.

Дальше мы пошли рядом. После уборки класса разговор шел сам, без пауз, которые нужно чем-то затыкать.

Обсудили погоду, обсудили сегодняшний день. На светофоре Ира помолчала дольше, чем нужно, и наконец решилась:

— Слушай, Сань, — сказала Ира, закусив нижнюю губу. — У меня тут такая загвоздка с алгеброй…

— Показывай. — Отказывать я не собирался: за такое наверняка капают очки.

— Да вот, с этой задачкой… — Ира нервно достала из рюкзака сегодняшнюю контрольную работу и указала на одно из заданий. — Я вроде решила, но что-то сомневаюсь. Хотела у Виктора Андреевича спросить, но он уже свалил. Типа спешил куда-то.

— Дай-ка гляну. — Листок я взял за уголок, чтобы не задеть ее пальцы.

Условие, потом ее решение. Ход был верный ровно до третьей строчки.

— Если ты так решала, то это не совсем верно. — Я потер подбородок. — Но ты близко, реально близко, нужно только немного по-другому подойти.

Я разобрал задачу дважды: сначала как решал бы Виктор Андреевич, потом — как быстрее. График пришлось чертить пальцем в воздухе. Ира следила за пальцем, а не за листком.

— Ничего себе, Сань! — сказала она, даже слегка стукнув меня по плечу. — Спасибо огромное! — Ее щеки слегка порозовели. — Ты так понятно все объяснил! Блин, извини, что загрузила.

Дальше рюкзак она несла на одном плече — том, что ближе ко мне.

— Слушай, Сань, а чем ты обычно на выходных занимаешься? Я всегда думала, что ты вообще учебой не паришься, а тут такое… Получается, дома зубришь?

— На выходных? — Я сделал вид, что вспоминаю. — Не, не учусь. Я обычно подрабатываю, иногда волонтерю.

Врать не пришлось: именно так я и собирался жить. Чем больше вокруг разных людей, тем больше очков. Ира на этих словах сбилась с шага и посмотрела на меня так, будто я признался, что подрабатываю космонавтом.

* * *

Ира шла и никак не могла свести концы. Фамилии Воронцова не было в списках лучших учеников школы ни разу. Ни в этом году, ни в прошлом.

«Может… раньше он просто старался не выделяться? — Эта мысль вспыхнула в сознании Иры. — Точно! Должно быть, так и есть!»

В книгах, которые она читала, такие люди попадались: гений нарочно пишет на четверку, чтобы его оставили в покое. Читать про это было интересно, верить — нет. А теперь один такой шел рядом, держал руки в карманах и рассказывал, что подрабатывает.

Ее собственные пятерки стоили ей выходных и праздников. На пробных ЕГЭ она вытянула больше восьмидесяти баллов из ста по каждому предмету, и это был потолок. Девяносто она даже не рассматривала. А такие, как Саша, получают сто просто потому, что больше в тесте нет.

Ира покосилась на него, а тот разглядывал вывеску пекарни и думал явно не о ЕГЭ.

Рядом с ним она вдруг почувствовала себя маленькой и незначительной. И все-таки он держался просто и помогал без просьб, и от этого делалось как-то тепло на душе. Может, гении, все-таки, не какие-то недосягаемые существа, а самые обычные люди, просто с необычными способностями?

Кивнув сама себе, Ира решила, что обязательно попробует с ним подружиться.

Глава 5

Солнце висело уже над самыми крышами, и наши тени уезжали по асфальту далеко вперед. Домой мы с Ирой шли не торопясь.

— Слушай, Сань, — Ира подкинула рюкзак выше на плече, — а правда, что ты подрабатываешь?

Я сделал лицо серьезнее, чем требовалось.

— Ага, хочу, чтобы родители не парились. — Я пнул мелкий камешек на дороге. — Батя всегда говорил, что труд сделал из обезьяны человека. Ну и деньги нужны…

Камешек ускакал под колесо припаркованной машины. Ира остановилась.

— Ничего себе… — сказала она, глядя на меня во все глаза. — Наши одноклассники только и думают о всякой ерунде, а ты уже работаешь, как взрослый!

— Да ладно тебе. — Я отмахнулся, но улыбку удержать не вышло. Приятно, когда тебя ценят. — Какой из меня взрослый? Так, прикидываюсь.

— Ой, да ты еще и скромняга, — сказала Ира и толкнула меня локтем в бок. Щеки у нее порозовели.

Я поймал себя на том, что иду прямее обычного.

Через два квартала я заметил, что подстроил шаг под ее: она делала два, пока я полтора. А еще через квартал выяснилось, что и дома у нас соседние. Удивилась, понятно, одна Ира. Я это знал из симуляции, но брови поднял вовремя:

— Да ладно! Мы соседи?

— Офигеть! — воскликнула Ира. — Вот это поворот!

— Ну дела… — Я даже головой покачал. Мне бы в театральный, с такими данными.

После этого Ира перестала держать прежнюю дистанцию. Пару раз наши плечи задели друг друга, и ни один из нас не отодвинулся.

Раз соседи — значит, и район общий. С этого я и зашел на разговор про убийства. Семья у нее такая, что подобные новости доходят до дома раньше, чем до телевизора. Вдруг что-нибудь да выболтает.

— Серийный убийца? — Ира сбилась с шага и оглянулась. — Да, слышала, что какой-то псих у нас в районе орудует. — Она помолчала, а потом взяла меня за рукав куртки. — Слушай, Сань, ты там поосторожнее, ладно? Этот урод может где угодно прятаться, реально стремный тип. Слышала, что его жертвы — только парни.

Рукав она так и не отпустила. Я вспомнил, чем закончилась последняя симуляция, и промолчал. Ира наклонилась ближе и понизила голос:

— Представляешь, — она нервно заправила прядь волос за ухо, — моя мачеха из-за этого даже навороченную сигнализацию поставила и каких-то крутых охранников наняла… Думаю, она даже за мной слежку устроила, когда я в школу хожу. Хотя на самом деле я в этом даже уверена, просто эти типы не палятся, — рассуждала Ира, оглядываясь на толпу позади нас, но не замечая никого подозрительного.

То есть Анна Викторовна не родная мать Иры, а мачеха?

— Она реально о тебе заботится, — искренне заметил я.

Сигнализация, охрана, камеры. Она выложила это за две минуты и даже с шага не сбилась. Я кивал и молчал о том, что видел ее дом изнутри раньше, чем она позвала в гости.

Тем не менее я по-настоящему завидовал семье Иры. Их особняк с навороченной системой безопасности и охранниками был для меня чем-то из разряда фантастики. Какой-то жалкий убийца точно не представлял угрозы для Анны Викторовны и ее падчерицы.

Моя дверь запиралась на один замок. В симуляторе этого замка хватило ровно на одну ночь: мое альтер эго убили прямо во сне, и обычные дверные замки совершенно не помогли. Был почти уверен, что это дело рук того самого серийного убийцы, поэтому решил тоже позаботиться о безопасности своего жилища.

Целую систему, как у Иры за забором, я бы все равно не потянул. А накладной замок на дверь и штыри на окна — уже что-то. Оставалось найти на это деньги.

За разговором мы дошли. Особняк стоял в глубине участка, за высоким забором и рощицей деревьев с почти пожелтевшей листвой, и среди окрестных хрущевок смотрелся как дворец, который забыли снести вместе с кварталом.

— Слушай, Ир, — полюбопытствовал я, прищурившись, — а чего ваш особняк прямо в центре города, еще и напротив обычной многоэтажки торчит? Разве такие хоромы не должны быть где-нибудь на Рублевке, подальше от простых смертных?

— Да это земля нашей семьи, типа наследство. — В голосе Иры прозвучала гордость. — Еще мой дед здесь жил, потом отец, теперь мы с братом…

Я считал окна по фасаду. Дошел до седьмого.

— А, так вы всей семьей тут обитаете.

— Нет, сейчас только я и мачеха. — Ира поправила лямку рюкзака, хотя та не сползала. — Отец и брат… их больше нет.

Восьмое я считать не стал.

— Блин. Прости, я не знал. — Уши загорелись мгновенно, как всегда не вовремя.

— Да ничего, это уже в прошлом, — сказала Ира. Улыбка получилась у нее не с первого раза.

Надо было что-то говорить, и я сказал первое, что нашлось:

— Слушай, если что, я всегда готов помочь. Ну, там, с уроками или еще с чем.

Ира посмотрела на меня так, будто я предложил вынести за нее мусор. Но улыбнулась.

У моего подъезда мы встали. Она глянула на ворота, потом себе под ноги, потом опять на меня — и ничего не сказала. Ждать, пока она решится, я почему-то не стал.

— Ну, давай, до завтра.

— Ага, до завтра, Сань. — Она пошла к воротам, но у самой калитки обернулась и махнула еще раз.

Дорогу от школы я обычно пролетал не задумываясь. Сегодня она растянулась часа на полтора.

Ира скрылась за воротами, и я пошел к своему подъезду. Из двух лампочек над дверью горела одна, козырек тянул через асфальт длинную кривую тень.

Дверь открылась изнутри. Двое в форме договаривали что-то вполголоса, один придерживал дверь плечом, потому что руки были заняты папкой. Вот, значит, о чем говорила синеглазая.