Повелитель ветра

- Вы можете идти, если не желаете разделить с нами трапезу – жестко сказал Викентрон сжав вилку до скрипа.

- Благодарю вас – вскочила я со стула благодарная ему за освобождение.

Я выскользнула из зала, опаленная невидимым огнем, и прижалась спиной к холодной стене. Дыхание сбилось, сердце колотилось бешено молотом в груди. Что больше вывело меня из равновесия: щекотливая тема разговора или ядовитый намек Фредриха о моем ночном визите в спальню Викториана?

После обеда я не пересекалась с ними до самого вечера, пока Силь не сообщила, что я ужинаю сегодня в покоях герцога.

"Ужин с ним или ужин с лордами?" – этот вопрос сверлил мой мозг, словно назойливый сверчок. Оставаться с ним наедине было невыносимо неловко после сегодняшней ночи, которую мы провели, можно сказать, что вместе. И о чем мне с ним говорить? Или лучше молчать, выжидая, пока он сам не нарушит тишину? Вопросов было больше, чем звезд на ночном небе, а ответов – словно воды в пустыне.

Мои размышления были неожиданно прерваны .

- Мира, ты слышала последние новости?!– Силь подлетела ко мне в коридоре, задыхаясь от возбуждения.

- Нет – протянула я задумчиво, еще не до конца вывалившись из своих размышлений.

- О, боги! Тут такое творится, а ты и знать не знаешь! Герцог Викентрон объявил, что отбывает на Рубеж на целый месяц и забирает с собой почти всю прислугу со своего этажа! Нас, с третьего, это вроде бы не касается, но ты же сейчас, получается, на втором… – не унималась подруга.

- Не думаю, что меня это затронет, – пробормотала я неуверенно.

- Он раньше никогда не брал с собой прислугу!

- Ты права… Это крайне странно...

Желание разделить с ним ужин угасало с каждой секундой. Вполне в его духе — за столом объявить, что я, дескать, свидетель и он вынужден меня оберегать от некоего убийцы. Дрожь сковывала меня при одной мысли о Разломе. Сама бездна страшила меньше, чем перспектива оказаться в поселении опусташенных, а вот чего боялась больше — убийцы, Разлома или самого Викториана, — я понять пока не могла.

Окутанная тягостными размышлениями, я бесцельно бродила по коридорам второго этажа. Незаметно для себя забрела в Северное крыло, куда раньше никогда не заглядывала. Персонал судачил, что там располагались покои старого герцога и его супруги — родителей Викториана, погибших в битве за создание того самого купола, что ныне сдерживал галлаков.

Внезапно мой путь преградил тупик, а точнее — створки массивных дверей, запертых на навесной замок. Казалось, сюда не ступала нога человека лет сто. Я провела пальцем по замку, и под рукой вспыхнули искры магии. Инстинктивно отдернув руку, я задумалась. Что это значит? Может, это заклинание защиты, срабатывающее на предметах, которые нельзя трогать? Но почему оно реагирует на меня? Во мне нет никакой магии, я не могу навредить замку… Хотя, навредить можно и без магии. Но я прикасалась и к другим картинам, и к замкам, и от них не было никаких искорок. Только от портрета и вот теперь от этого замка. Даже если предположить, что это магия, что она символизирует? Маги воды могли управлять водными ресурсами этого мира, огневики разжигали пламя из любой искры, но сами искры создавать не могли. Повелители ветра… точнее, единственный повелитель ветра, что я видела, — управлял воздухом. А тут искры… Откуда они берутся? Я стояла, рассматривая свои ладони. Совершенно обычные. Никаких признаков магии. Ничего особенного.

– И тебе опять не объяснили, что вход сюда воспрещен? – голос герцога, словно раскат грома, пронесся по коридору, заставив меня вздрогнуть.

– Простите, я… задумалась, – пробормотала я, опуская взгляд в каменный пол. Он прав, мне нельзя здесь быть. Я ослушалась его приказа.

Викториан нахмурился, и зловещая полоса шрама, пересекавшая его левую бровь, стала еще более явственной. Он устало потер переносицу и заговорил глядя на двери:

«Родители ушли из жизни в один день, день, врезавшийся в мою память навеки. Помню, в то утро отец отдал распоряжение запереть всех обитателей замка на цокольном этаже, не покидать убежища до его возвращения. Никому, без исключений. Меня заперли вместе с остальными, я лихорадочно искал глазами мать, но её нигде не было. Время, казалось, застыло, превратившись в бесконечность в этом заточении. Наконец, мистер Грунк, верный слуга отца и отец нашей Гальперии, открыл двери. Я, словно выпущенная из тетивы стрела, первым взлетел по ступеням в покои родителей, но они были пусты. Непостижимо, зачем они заперли семнадцатилетнего сына с остальными и покинули замок? До самого заката я стоял у окна, вглядываясь во внутренний двор. Именно там отец всегда появлялся на воздушном вихре, нежно прижимая маму к себе. С наступлением сумерек, когда двор опустел и лишь посадочные кристаллы слабо мерцали, указывая отцу путь при ночных полетах, в комнату вошел мистер Грунк и произнес слова, перевернувшие мою жизнь: "Прости мальчик, но вынужден сообщить, что твоих родителей больше нет"- сухо сказал он и удалился прочь из комнаты.

Они погибли в тот день, воздвигая купол над разломом. В одночасье я стал сиротой. В память о родителях воздвигли склеп, украшенный их статуями в полный рост. Они стали легендой, о них слагали песни и писали книги, но боль утраты не утихала. Я был сыном героев, героев, которых больше нет рядом. И вот, в восемнадцать лет, я вынужден взвалить на себя непосильный груз управления землями, стать правящим герцогом Викентии, хозяином рубежа и защитником разлома.»

Я слушала его, затаив дыхание, ведь его боль находила отклик в моей душе, словно эхо далекого воспоминания. Я сама была сиротой, с семи лет помнила себя одинокой. Быть может, когда-то, до того рокового экипажа с железными ставнями, у меня и была семья, но память хранила лишь безмолвную пустоту.

Викториан умолк, склонив голову, и в груди моей зародилось щемящее чувство жалости. Мне отчаянно хотелось коснуться его русых волос, прошептать слова утешения. Но кто я такая, чтобы сметь жалеть его? Разве нужна ему жалость сироты, моющей полы в его замке? У меня нет ни права, ни позволения даже прикоснуться к нему.

– Хочешь, я покажу тебе закрытую библиотеку моего отца? – он указал рукой на массивные двери.

– Я бы хотела… но правила замка строго-настрого запрещают нам посещать закрытое крыло, – пробормотала я, опуская взгляд и рассматривая тусклый камень пола.

– Со мной, Мира, тебе можно все, – прозвучал его тихий голос.

Он сделал три шага к двери, и с кончиков его пальцев сорвался маленький вихрь, скользнув в замочную скважину. Замок щелкнул, словно ждал пока его откроют. Тяжелые створки медленно, с жалобным скрипом, стали отворяться, впуская нас в Северное крыло.

Это крыло разительно отличалось от остального замка. Здесь царил полумрак, воздух был пропитан сыростью, но ни малейшего следа плесени, ни пылинки не нарушали древней атмосферы. Отсюда веяло чем-то давно забытым, чем-то ускользающим и таинственным.

Викториан двинулся вперёд по коридору, и я последовала за ним, невольно рассматривая стены. Коридор был настоящей картинной галереей, увешанной портретами. Мне пришло в голову, что это, должно быть, предки рода Викентрон. Все мужчины имели между собой некое фамильное сходство, в то время как женщины… Женщины были совершенно разными. Не только лица, но и их наряды, казалось, были собраны с разных концов света, из разных эпох и народов. В самом конце коридора, словно венчая его, висел портрет Викториана. На нём ему было лет двадцать, а может, и меньше. Глаза всё так же завораживали глубиной цвета морской бездны, или скорее как грозовые тучи, предвещающие бурю. Но не было и следа шрама на левой брови, шрама, который, как ни странно, нисколько его не портил. Видимо, он получил его позже, в боях за Разлом.

- Вы любуетесь моим портретом, но никогда не смотрите на меня самого. Неужели дело в шраме? Он Вам неприятен? – нарушил тишину голос герцога, который уже стоял рядом со мной смотря на свой портрет.

Я опешила и неловко повернувшись врезалась в герцога, который уже развернулся ко мне лицом, ожидая ответа. "О боже, как он мог такое подумать!" - промелькнуло в моей голове.

- Что Вы! Дело вовсе не в этом. Просто прислуга не должна пялиться на господина, я соблюдаю этикет.

- Посмотрите на меня, Ольмира - он слегка приподнял мой подбородок кончиком пальца.

Я подняла глаза, не имея иного выбора, и мой взгляд встретился с его. Это был не просто взгляд — приказ, жестокий и властный, обжигающий, как зимний ветер.

— В моем замке вы больше не прислуга, запомните! Теперь вы — гостья. И убирать свой третий этаж вам больше не придется, — выдохнул он эти слова мне в лицо, опаляя мои губы горячим дыханием.

Я опешила. Гостья? Интересно, когда закончится это показное гостеприимство, и после поимки истинного убийцы, куда отправится эта "гостья"? Прямиком в поселение опустошенных, ведь другого пути у меня не осталось.

Он отпустил мой подбородок, резко развернулся и толкнул массивные двери, распахнув их потоком воздуха. В библиотеке царила непроглядная тьма. Я, словно мышка из норки, несмело выглянула из-за его плеча. Знакомый сквозняк прошелся по ногам… Герцог, казалось, тоже ощутил его, но лишь пренебрежительно хмыкнул себе под нос.

- Элим! – позвал он кого-то из мрака,

И в ту же секунду перед моим лицом вспыхнул синий, зловещий шарик – тот самый, что манил меня ночью. Это был он, я не сомневалась.

- Герцог и есть мой ночной огонек, – ткнула я пальцем в это существо.

- Мира, вы ошибаетесь. Элим – элементаль библиотеки. Он всего лишь проводник, не способный покинуть её пределы, и уж точно не умеет пищать.

- Нет, герцог Викториан, именно он звал меня ночью на лестницу, – голос мой звенел уверенностью, я была строга и непоколебима. Для убедительности даже топнула ногой.

- Подойдите к нему и попытайтесь потрогать.

Я шагнула ближе и протянула руку к элементалю. Он отшатнулся от меня, словно испуганный зверёк, отлетев на полметра. Я сделала ещё шаг, снова потянулась к нему, и он вновь отодвинулся вглубь библиотеки, освещая полумрак .

- Вот видите, элементаль никого не зовёт. Он сторонится людей, и, повторюсь, совершенно точно не умеет пищать.

- Я уверена, то, что я видела ночью, полностью идентично ему, – упрямо ткнула я пальцем в проводника.

И вот, на моих глазах, огонек причудливо переломился в ромб, а затем вспорхнул, обратившись в крошечную птичку.

– Видите, Мира у него нет определенной формы. Он может быть кем угодно. Не меняет только цвет, потому что создан магом воздуха, моим отцом.

Я упорно сверлила хранителя взглядом. Значит, ночью кто-то, замаскировавшись под элементаля библиотеки, пытался выманить меня из комнаты в подвал и пищал? Может, это был хранитель лестницы или подвала? Назойливый вопрос терзал сознание.

– Отстаньте от него, он вас боится - Викториан взял меня под локоть и потащил вглубь библиотеки.

"А я вас боюсь, можно от меня отстать?" – чуть было не вырвалось у меня.

Мы шли быстрым шагом за птичкой, что скользила по прямой, пролетев почти половину библиотеки, пока неожиданно не свернула вправо. Я резко остановилась. Викториан дернулся следом за птичкой, и от испуга, что он собьет меня с ног, я уперлась руками ему в грудь.

- Ты решила ладонями остановить ветер? – Сверху вниз на меня взирал Викториан, приподняв бровь, тронутую шрамом. Его рука легла поверх моей, властная и горячая. Прижимая мою к своей груди.

- Нет… просто от испуга что вы меня собьете с ног выставила руки.

- А говорила, не боишься - усмехнулся он продолжая стоять.

Я порывисто хотела отдернуть руки, но взгляд зацепился за странное мерцание. Крошечные искорки, словно светлячки, танцевали между моими пальцами и его мундиром. Завороженная, я ткнула носом в свои руки, лежащие на его груди, одну из которых он прижимал своей.

- Смотрите… искорки - указала я так же носом на наши руки.

Он резко опустил голову и замер, словно пораженный увиденным.

- Искры принадлежащие стихии молнии… И давно они у вас? –спросил он не отводя взгляда от них.

– Не понимаю, Викториан. Какие молнии? – я постаралась изобразить на лице удивление, и оно было совершенно искренним.

– Элим, найди энциклопедию о повелителях молний, – герцог картинно закатил глаза, обращаясь к элементалю.

Элементаль откликнулся моментально и юрко заскользил между стеллажами своей необъятной библиотеки. Спустя пару минут нам едва на голову не обрушилась массивная книга, но герцог, ловко перехватил её в воздухе и одним взмахом раскрыл точно на нужной странице, посредине.

«Маги молний – редчайший вид повелителей стихий. Они рождаются исключительно в союзах ветра и огня либо молний, при этом именно мать должна обладать силой огня или молнии…»

– А-а-а, – протянула я, но мне не дали договорить.

«Стихия молнии пробуждается лишь от источника, коим может быть ветер, огонь, либо естественные природные явления, подвластные магу. Последний маг молний родился в Западной части мира более ста лет назад и пал в битве за Разлом…»

Моя нижняя челюсть, казалось, достигла пола.

– То есть, по-вашему, я – редчайший маг молний, которых уже целое столетие не рождалось даже в благородных семьях?! Я – сирота из приюта для прислуги! Это просто нелепо! - топнула я ногой, и звон от моих каблуков разнесся гулким эхом по библиотеке.

– Нет, Мира, – процедил он, – я хочу сказать, что вы маг глупости, если не заметили искр, пляшущих у вас на руках! – Он тоже топнул ногой, но куда мягче моего.

Его слова больно обжигали, да я не ученый, но не так и глупа как ему кажется . Ярость, до этого тлеющая где-то глубоко внутри, разгорелась пожаром, грозя поглотить меня целиком. Контроль над эмоциями ускользал, подобно песку сквозь пальцы.

– Я заметила, только где, скажите на милость, мне было читать об этом? В прачечной, среди грязных пододеяльников?! Где мне взять такие книги, герцог?! – Мои слова, пропитанные ядом, хлестали словно кнут. Эмоции окончательно вырвались на свободу.

Он злобно клацнул зубами – предвестник бури. Инстинктивно попыталась отступить, но его рука, все еще сжимавшая мою, пресекла попытку бегства.

– Мира! Я вытащил тебя из приюта пять лет назад! Ты разгуливала по моему замку, с искрами, которые явно давно заметила, и ни словом не обмолвилась даже Гальере?! А если бы кто-то обидел тебя или разозлил, и рядом оказался бы хоть какой-то подходящий проводник? Ты могла бы обратить мой замок в пепел и погубить невинных! - почти заорал он, но видимо в силу своего статуса, все же кое как сдержался.

Сдвинув брови к переносице и вскинув подбородок, я вперила в него ледяной взгляд.

— До вашего появления в моей жизни я и не знала, что способна так злиться! Вы первый, кто сумел меня взбесить до предела! — выпалила я, ткнув его свободной рукой в грудь.

Он, словно хищник, навис надо мной, взгляд пылал нескрываемой злостью. Мое сердце бешено заколотилось от осознания: только что я осмелилась ткнуть пальцем в самого герцога Викториана Викентрона. И еще предъявить ему претензии! Все мне конец!

— Мира, я еще не исчерпал весь арсенал своих возможностей, чтобы вывести тебя из себя. Но если ты так настаиваешь… — прорычал он, обхватывая мою талию стальными объятиями. Медленно, словно дразня, он стал склоняться к моим губам.

Панический ужас сковал меня. Я отчаянно забилась в его руках, пытаясь вырваться, но жесткая ладонь властно сомкнулась на моем затылке, лишив возможности уклониться. Он держал меня за волосы, запрокинув голову.

Секунда… Искра! Вспышка! Герцога отбросило на несколько метров, словно тряпичную куклу, и он с грохотом врезался спиной в стеллаж, но, что странно, ни одна книга не шелохнулась.

Ужас сковал меня. Я зажала рот руками, беззвучный крик застыл в горле. Что напугало меня больше? Его наглая попытка или моя собственная реакция? Я не могла понять.

Викториан поднялся с пола так, словно и не падал вовсе.

– Теперь я надеюсь ты поняла, Ольмира что произошло? - развел он руками.

- Не совсем, если честно - призналась я глядя на него круглыми глазами.

- Когда тебе что-то угрожает, магия инстинктивно реагирует на опасность и пробуждается. И нам всем крупно повезло, что за пять лет в моем замке ни разу не произошло ситуации, в которой она могла бы пробудиться, — пояснил он, не сходя с места, видимо, чтобы не напугать меня повторно.

- Но вы сейчас не угрожали моей жизни - протянула я все еще не осознавая до конца как это произошло.

- Ольмира, не обязательно это должен быть страх - мило улыбнулся он - Это может быть: неожиданная и очень большая радость, страх, возбуждение. И для появления магии или искорок, как ты их называешь, нужен источник. Сейчас ты лишь проводник, но на этот раз ты соприкасалась со мной и взяла у меня магию которой ты меня и шарахнула.

Я стояла, ошарашенная произошедшим. Его слова проплывали мимо, я слышала их, понимала, но они не достигали моего сознания. Руки горели от всплеска магии, но самолюбие пылало куда сильнее.

Он пытался меня разозлить поцелуем! С чего он вообще взял, что меня злят мужские поцелуи? Возможно, я даже не против…

Нет, меня злит не сам факт мужского поцелуя, а его поцелуй, точнее, его не-поцелуй, потому что он меня и не целовал вовсе. Но гипотетически, если бы он вдруг решил поцеловать меня всерьез, я была бы категорически против. «Мужлан, солдафон, ледяная глыба… ветреная!» — этот поток мыслей ворвался в мою голову, вытеснив переживания о том, что я шарахнула правящего герцога магией.

Видимо, в какой-то момент герцогу надоело взирать на мое потерянное лицо, и, подхватив меня под локоть, он потащил к выходу, словно пушинку, совсем не замечая моего сопротивления.

– На сегодня с тебя хватит, или с Вас, Мира? Как к тебе обращаться? – вкрадчиво поинтересовался он.

– С меня, – отрезала я, вкладывая в это все пренебрежение, на которое была способна. Пусть не думает, что я боюсь его.

– Хорошо, с тебя, Ольмира! – отчеканил он, словно ставя точку в этом вопросе.

Волна раздражения захлестнула меня. Кончики пальцев, сжатых в его хватке, вновь заискрили маленькими молниями.

– Успокойся, я недоучек не целую, – бросил он с усмешкой.

– Что? Да я эту энциклопедию к утру от корки до корки вызубрю! – прошипела я себе под нос, переведя взгляд на увесистую книгу которую он нес в руке.

И дело вовсе не в его поцелуях, – твердила я себе, – это просто принципиальная позиция. Он не вызывает у меня абсолютно никаких позывов… чтоб его!

– Шипишь? – насмешливо протянул он.

– Нет, это с треском лопаются мои нервные клетки! - рыкнула я ему в ответ, твердо решив, что к утру буду знать ее наизусть.

Дальше мы шли в тишине. Я шипела, сдерживая гнев, а он, казалось, упивался моим бессилием, и на губах его играла довольная улыбка.

– Встретимся за ужином, – бросили мне в спину и, подтолкнув, впихнули в комнату, распахнув передо мной дверь.

– Не хочу я никакого ужина. Гранит науки грызть буду - буркнула я, забирая у него книгу.

– Неужели ради моих поцелуев? – он картинно выгнул бровь, словно актер на подмостках дешевого театра.

– Нет, герцог Викентрон, ради самообразования. Я теперь не служанка, а гость в вашем доме. А зачем вам в гостях недоучка? – отрезала я и с грохотом захлопнула дверь, перед его носом.

По-моему у меня есть все шансы попасть на виселицу, с таким поведением.

Целый час я мерила шагами комнату, задыхаясь от злости. Но увы, я всего лишь проводник. И этого невыносимого источника поблизости нет, а значит, навредить этим людям я не смогу, ну если конечно не начнется гроза и я не притяну молнию.

В дверь постучали.

– Разрешите войти? – Силь просунула в щель свой любопытный нос.

– Силь, зачем ты спрашиваешь? Теперь ты моя горничная? – развела я руками.

– Да, мисс Ольмира, – она склонила голову в каком-то нелепом подобии поклона.

– Ты что творишь? Какая я тебе мисс? Даже не смей так ко мне обращаться! Мы с тобой с приюта вместе. Пять лет уже пыль вытираем и одну комнату на двоих делим. Я не госпожа и никогда ею не стану. Скоро все это закончится, и я вернусь в нашу спальню, в нашу пыль.

– Хорошо, мисс Мира. - отозвалась она и вновь не так как мне хотелось.

Я закатила глаза, взывая к богам магии: "За что мне это? Почему я?" - метались мысли в моей голове.

В дверь нетерпеливо стукнули, и прежде чем я успела хоть что-то сообразить, ее распахнула Гальера, на этот раз куда увереннее, чем Силь.

– Мисс Ольмира, герцог приказал изъять вашу форменную одежду. Ваш гардероб готов, и носить форму вам более не положено. С этого дня вы не служите герцогу, вы – его гостья, – отчеканила Гальера. В ее голосе чувствовалась холодная строгость, выдающая явное недовольство приказом хозяина, но исполняла она его, как всегда, безупречно.

Силь осторожно присела на табурет, а я рухнула на кровать.

– Чего расселась? Помоги госпоже! - рыкнула она на Силь, которая явно была не просто удивлена а в состоянии шока.

Дверь с грохотом захлопнулась, отрезая нас от гнева Гальеры.

Вечер выдался сумбурным. Сначала у меня изъяли всю казенную одежду, не оставив ни единой ниточки, даже сорочку горничной. Но взамен Силь распахнула передо мной двери огромного шкафа, доверху набитого платьями, сорочками, корсетами, и даже двумя роскошными шубками и изящной муфточкой. Я добрых два часа рыдала, обнимая шелковые ткани и вдыхая тонкий аромат новых вещей. У меня никогда не было своей одежды, только безликие форменные платья.

Когда истерика начала отступать, и боль утихла, было уже далеко за полночь. Сон обрушился на меня тяжелой волной. Я, словно слепой котенок, по-пластунски добралась до кровати и, не раздеваясь, зарылась под одеяло. Провалилась в забытье прямо в нижней сорочке, которую чудом удалось отстоять у Гальеры, крепко обнимая мягкую шубку из чернобурки.

Глава 4

Я вздрогнула от оглушительного хлопка за окном, и резко села на кровати. Сердце бешено колотилось, но осмотревшись поняла, что в комнате царил покой, ни зловещих писков, ни подозрительных огоньков, ни тем более напыщенных герцогов, восседающих в кресле.

– Можно войти? – робкий стук Силь прервал мои тревожные мысли.

– Да, конечно, проходи - ответила я вставая с кровати.

– Завтрак подавать здесь или вы предпочтете банкетный зал?

– Если не сложно, принеси его сюда. Мне нужно прочесть одну книгу сегодня, не хотелось бы отвлекаться.

– Да, мисс, – Силь склонилась в легком реверансе и тихо вышла, оставив меня наедине с моими мыслями.

Меня коробило это подчеркнуто уважительное обращение от подруги. Она была чуть ли не единственным по-настоящему близким мне человеком, а сейчас между нами образовалась пропасть. Я тщетно пыталась сократить эту дистанцию, но Силь, казалось, делала всё, чтобы её увеличить.

Распахнув дверцы шкафа, я замерла, пораженная роскошью. Около десятка платьев, одно прекраснее другого и они все были просто великолепны. У меня никогда не было ничего подобного, я даже не знала, как их носить. Впрочем, годы, проведенные в услужении, не прошли даром: нас учили не только прислуживать, но и одевать господ. Поэтому ловко справившись с завязками корсета, я надела одно из платьев, подобрала к нему мягкие туфельки на крошечном каблучке и опустилась в кресло у окна, утопая в мягкости бархата.

Окна моей спальни выходили на внутренний двор – полигон для полетов и тренировок. Здесь Викториан и его офицеры оттачивали мастерство в яростных спаррингах. Весной же двор преображался: яблоневый сад укрывался пеной розовых и белых цветов. Но сейчас, в преддверии зимы, деревья стояли обнаженные, словно в ожидании снежной короны.

Взгляд зацепился за озорной ветерок, играющий с последними листьями. Он гнал их по плацу, пытаясь оторвать от земли и закружить в вихре. Пейзаж был умиротворяющим, но долг манил. Сегодня я дала себе слово проглотить эту книгу – от корки до корки.

Укутавшись в теплый плед, я забралась с ногами в кресло у окна.

«Глава первая. История повелителей молний…»