Повелитель ветра

Значит, мы поедем к рубежу? – расширила я глаза.

Да, со мной вам ничто не угрожает. Я сумею защитить даже такую недоучку, как вы, от галаков, если они вдруг решат напасть.

Не думаю, что они нападут на Защитника Разлома – улыбнулась я, делая ему фактически комплимент.

Увы, и такое случается. Но сейчас все спокойно иначе я е стал бы рисковать вашей жизнью.

Мы вышли из замка на полигон. Двор был покрыт первым снегом, мои сапожки немилосердно утопали в нем, а рукавички, надетые наспех, казалось, вот-вот соскользнут. Герцог шел впереди, но, заметив мою неловкую борьбу со стихией, замедлил шаг, а потом, не говоря ни слова, подхватил меня на руки.

Герцог Викентрон, вы меня компрометируете! Весь замок видит! – возмутилась я пытаясь освободиться.

Хорошо, мисс Мира, сделаем вид, что я не просто несу вас а взлетаю, – усмехнулся он и оттолкнулся от земли.

Инстинктивно схватившись за его шею, я завизжала ему прямо в ухо прижавшись плотнее.

Тише, тише, ничего страшного, мы полетим низко, – успокоил он как будто это помогало.

А низко… ну, тогда ладно.Это в корне меняет дело – ворчала я боясь открыть глаза.

Не знаю сколько я сидела так на его руках, но любопытство взяло верх и я все таки распахнула глаза. Нас несло в вихре снежной пыли. Мы летели, вот так просто, в самом сердце снежного смерча, совсем не высоко, едва касаясь крыш города, не задевая пушистых облаков. Я инстинктивно вцепилась в него еще крепче.

Расслабься, Мира, а то ты меня сейчас придушишь, и обратно пойдешь пешком – смеялся он, мне в ухо.

Я глубоко вдохнула. Как ни странно, мороз не сковывал кожу, лишь ласковый ветер играл в его русых волосах и весело трепал мою золотую копну, некогда коротко остриженную до плеч, а ныне струящуюся до пояса. Непослушные пряди то и дело выбивались из моей прически, падая на лицо герцога. Я бережно убирала их, робко извиняясь. Спустя несколько мгновений напряжение отступило, и я позволила себе окинуть взглядом открывшийся пейзаж.

Внизу раскинулись владения герцога, Викентрония, сердцем которой был город Валкент. Город, прильнувший к подножию замка, дышал жизнью. В центральной части высились каменные дома, по мощеным улицам сновали экипажи. Здесь обитали зажиточные господа, почти каждый из которых служил герцогу, нося военное звание или занимая высокий пост в совете герцогства. Дальше располагались дома простых горожан. Многие из них также служили герцогу, но были и те, кто посвятил себя ремеслу: пекари, портные, швеи, державшие свои лавки на шумном базаре. Викентронию почитали не только за то, что Викториан был защитником Разлома, но и за прославленный Институт Магии, чьи выпускники ценились во всем мире как лучшие из лучших. Дальше, теряясь в дымке, виднелись деревеньки и поселения. Многие из слуг герцога работающие со мной в замке были родом оттуда, и раз в год он отпускал их навестить родных. Но мне некуда было ехать. Меня нигде не ждали.

Мы подлетели к довольно скромному особняку, увитому плющом, который сейчас был прикрыт шапкой снега. Герцог спрыгнул на землю, по-прежнему держа меня на руках.

Простите, могу я идти сама? – робко пропищала я ему в ухо.

Уверена? – он вопросительно вскинул брови, и шрам на его лице, при свете дня, казался уже не таким грозным, скорее, печальным напоминанием о прошлом.

Да! – я утвердительно кивнула, упрямо сжав губы.

Он бережно опустил меня на землю, и мир вокруг слегка поплыл. Крепкая рука поддержала меня, вернув равновесие. Не видя смысла сопротивляться, я приняла предложенную опору и взяла герцога под руку.

Мы приблизились к массивным дверям с резными ручками в форме змеи. Викториан, бесшумно распахнул их одним движением, галантно пропуская меня вперед. Внутри особняк дышал сдержанной элегантностью. Обстановка была лишена вычурной роскоши, но каждый предмет мебели, отполированный временем и заботой, казался частью единой симфонии стиля и вкуса.

Мне помогли снять шубу и усадили на мягкий, глубокий диван, словно обнимающий.

Подожди минуту, я найду Стилмака - он стремительно ушел вглубь особняка.

Обстановка этого дома казалась до боли знакомой, словно каждый предмет, каждый торшер был частью моей собственной памяти. Но больше всего притягивала взгляд картина над массивным камином. На холсте запечатлена женщина лет сорока, с волосами цвета спелой пшеницы, ниспадающими на плечи. В ее голубых, пронзительных глазах застыла тоска, обращенная в даль. Казалось, она ждет, вглядываясь в горизонт, словно предчувствуя чье-то возвращение.

Это Кайя Вествуд, жена мага молний, принесенного в жертву шаманом Шримером. Пять долгих лет она ждала мужа, пропавшего в бездне – грустно произнес Викториан незаметно подошедший сзади.

Это их особняк? – повернулась я к нему.

Да. Предания гласят, что они чуждались роскоши и предпочитали жить здесь, в особняке ее отца, возведенном задолго до появления Рубежа.

Она смотрит на горизонт… – констатировала я факт.

Эта картина стала последней. Она была написана вскоре после исчезновения Вальтера. Да, его супруга часами, день за днем, ждала его возвращения, неотрывно глядя на линию горизонта.

Боги, неужели можно так любить? – посмотрела я на него снизу вверх

Можно, Мира. Она умерла, мстя за мужа – наклонился он ко мне как будто для того чтобы ни кто не слышал.

Холодок пробежал по спине, словно ледяные пальцы коснулись обнаженной кожи. Что я знала о любви? Ничего. Никто никогда не любил меня, даже родители… если они вообще существовали.

В многочисленных залах особняка, словно призраки прошлого, висели портреты. Один из них привлек мое внимание: маленькая девочка с золотыми кудряшками, заливисто смеясь, держала в руках тряпичную куклу и желтый шарик, подозрительно похожий на Элима.

От созерцания этой картины меня отвлек грохот и глухое ворчание которое доносились снизу, из недр дома. Мы спустились по ступеням навстречу этим звукам.

Стилмак, прекрати! Ты напугаешь нашу гостью!- почти крикнул герцог открывая дверь.

Я никого не ждал, — проворчал старик. Седая борода обрамляла суровое лицо, когда он повернулся ко мне. Его взгляд был тяжелым и недружелюбным. — Это Ольмира? Та самая… повелительница молний?

Именно она! Я же говорил тебе пять минут назад.

Повелительница? Да она и тряпку не подожжет!

У нее все впереди, — ответил Викториан, с ноткой вызова в голосе.

Мое терпение лопнуло, словно перетянутая струна.

Вообще-то, я все прекрасно слышу! — я даже топнула ногой, чтобы придать словам больше веса.

Эй, деточка, полегче, а то и вправду спалишь мне пол-лаборатории, — проворчал старик.

Простите, — буркнула я себе под нос.

Подойди ко мне, — старик сменил тон на более учтивый и протянул ко мне руку в призывном жесте.

Он взял мою руку и положил на ледяную поверхность стеклянного шара. Внутри вихрем закружились краски, словно северное сияние в миниатюре. С каждой секундой буйство цвета нарастало, пока шар не заклокотал, распространяя едва ощутимое тепло.

Так хорошо, Мира, – пробормотал он, поглаживая седую бороду. – А теперь возьми Вика за руку не отпуская шар.

Я замялась, но Викториан сам перехватил мою ладонь, и я, повинуясь его прикосновению, сжала его ладонь. Артефакт вспыхнул сначала глубоким синим, потом изумрудным, и, наконец, разгорелся ослепительным белым пламенем. Жар нестерпимо жег кожу, и я, не выдержав, отдернула руку.

Так отлично. Без источника ты слаба и пока не опасна, но тебе хватило пары секунд, чтобы впитать у Вика достаточно силы для хорошего разряда.

Что ты хочешь этим сказать? – Викториан вскинул бровь.

То, что ты, мой мальчик, – идеальный источник для ее силы. При вашем контакте она способна впитать столько, чтобы сравнять с землей половину твоих земель. И это при том, что она запечатана!

Запечатана? – я округлила глаза и повернулась к Викториану. Он хранил молчание.

Деточка, ты не знала? Странно, обычно такое делают исключительно с согласия мага, либо как приговор, вынесенный советом за серьезные преступления.

До недавнего времени я вообще не знала, что у меня есть магия. Я стирала пыль в замке герцога и накрывала обед на стол. То есть была горничной, и никакой другой судьбы не знала.

Он тяжело вздохнул, словно невидимый груз давил на плечи.

Викториан, нам нужно поговорить наедине, проводи Миру в гостиную – тихо сказал старик садясь за стол.

Герцог, не выпуская моей руки, повлек меня прочь из лаборатории. Едва мы оказались за дверью, я не выдержала.

То есть, меня ваш разговор не касается? – прошипела я, задрав голову, чтобы смотреть прямо в его лицо.

Пока нет. Нам нужно понять, что делать дальше.

Со мной? – шипела я

Да – он все атки удосужился посмотреть на меня.

И при этом меня это не касается? – во мне все кипело.

Касается, но ты пока не можешь принимать таких решений.

А кто вы такой, чтобы решать за меня, когда речь идет о моей жизни?! – я ткнула пальцем ему в грудь.

Я просто хочу, как лучше для тебя отвечал он спокойно и сдержанно, как будто не чувствовал моей злости.

А может, я сама решу, что для меня лучше? – злость застилала глаза, пелена ярости лишала меня рассудка, и я уже не осознавала перед кем стою и на кого повышаю голос.

Мира, если ты не успокоишься, мне придется принять меры.

Какие меры вы можете принять? – орала я на правящего герцога

Тебе лучше не знать. Поверь, ты будешь против – произнес он с нажимом.

О да, вы же лучше меня знаете, чего я хочу и что вызовет у меня протест! – мои пальцы уже не просто искрились, с них буквально срывались электрические разряды, пропаливая ковер.

Прости, у меня нет выбора – прошептал он и схватил за талию притянул к себе накрыв губы поцелуем.

Я замерла, ошеломленная, попыталась вырваться, но его хватка была стальной. Отчаянно упираясь руками, я чувствовала, как все мои усилия тщетны.

Его губы коснулись моих – теплые, обманчиво нежные, но в то же время властные, требующие. Язык ласкал, играл, дразнил, а горячее дыхание обжигало кожу. В какой-то момент, гнев отступил, уступив место внезапной слабости, и я ответила на поцелуй. Он почувствовал мгновенную перемену, и его напор усилился. Губы сминали мои, перекрывая кислород. Я дышала только им, его лаской, перетекающей в обжигающую страсть. Викториан целовал меня, словно путник, нашедший долгожданный источник, жадно припавший к живительной влаге. Его рука, скользнув с затылка на спину, обжигала нежными поглаживаниями. Я обвила его шею руками, пальцы утонули в густых волосах. Тихий стон сорвался с его губ, и я поймала его своим языком, сплетая наши дыхания в жарком танце. Его руки сжали меня крепче, прижимая к себе.

Я таяла, растворяясь в этом поцелуе. Разум покинул тело, оставив лишь бушующее море ощущений. Мурашки стаями бежали по коже, а ноги отказывались держать. И он все целовал и целовал – нежно, но требовательно. Хотелось, чтобы это длилось вечно, желая принадлежать ему целиком и полностью, здесь и сейчас. Но постепенно его напор ослабевал. Поцелуи становились мягче, спокойнее, словно он понимал, что нужно остановиться, но не мог заставить себя это сделать.

– Я велел держаться от нее подальше, не пробуждать в ней бурю эмоций, Викториан! То, что ты творишь, вопиюще противоречит моему совету, – Магилус стоял в дверном проеме, уперев руки в бока и сверлил нас совсем не добрым взглядом.

– Прости… – Викториан оторвался от моих губ и прижал к себе как будто пытаясь защитить от всего мира. Его дыхание было сбивчивым а пульс бился под моей рукой почти ощутимыми толчками.

Я уткнулась лицом в его грудь, тщетно пытаясь спрятать пылающие щеки. Сейчас я совершенно не могла смотреть ни на него, ни тем более на Стилмака, застигшего нас врасплох в самый разгар… мер по моему успокоению.

– Отведи ее в гостиную, и сделай это, черт возьми, бесконтактным способом. Пусть успокоится, – процедил Магирус сквозь зубы.

Чьи-то руки развернули меня за плечи, и легкий толчок в спину выпроводил из комнаты.

Я шла впереди, ощущая его дыхание за спиной. Наверняка, на моем лице сейчас цвела самая глупая из возможных улыбок. Губы горели, словно объятые пламенем. Я не эксперт в поцелуях – этот всего лишь второй в моей жизни. Первый был мимолетным и неприятным: лакей, долго добивавшийся моего внимания и не получивший взаимности, зажал меня в коридоре и поцеловал. Но тот поцелуй не имел ничего общего с той бурей, что сейчас бушевала на моих губах, устроенной Виктором. Так не целуют, чтобы просто успокоить, – неужели в сердце герцога поселилось что-то большее, чем просто жалость? Этого просто не может быть. Служанка и герцог – разве это возможно?

Мы вошли в гостиную, и он, едва заметно кивнув в сторону кресла у камина, удалился даже не удостоив меня взглядом.

Викториан Викентрон

Что я творю… Мне было нельзя прикасаться к ней. В каком безумном вихре я потерял над собой контроль? Хотелось целовать исступленно, жадно, обжигающе, касаться везде, где приличия – лишь жалкая тень воспоминаний. Ее губы – нектар, мед, грехопадение. Ее запах – дурман, сводящий с ума, заставляющий забыть обо всем. Я был готов отринуть долг и честь, схватить ее и, не медля ни секунды, утащить в спальню – здесь, сейчас – и любить до потери пульса, до полного помрачения рассудка.

Голос магилуса – ледяной душ. Я с трудом оторвался от нее, словно вырвал себя из плена прекрасного кошмара. Никогда прежде я не испытывал подобного голода. Каждая клетка моего тела пульсировала, стихия внутри рвалась на свободу, а упрямый мужской орган, каменным изваянием напоминал о моих желаниях. Я готов был взять ее прямо здесь и сейчас, сорвать маску приличий и утонуть в ее объятиях и ласках.

По пути в лабораторию Стилмака, в попытке обуздать бушующую стихию, я распахнул окно, жадно глотая морозный воздух. Нужно держать дистанцию. Мира – искушение, которому нельзя поддаваться. Иначе я совершу роковую ошибку, и она решит, что я всего лишь ищу мимолетного удовлетворения.

В лабораторию я вошел, стараясь изобразить подобие спокойствия.

Стилмак стоял, упершись руками в стол.

– Не будем об этом, – я резко оборвал его, пресекая возможную тираду о растлении юной магини.

– Хорошо, Вик. Но надеюсь, ты осознаешь: это особый случай. Когда она узнает, что ты сделал с ее жизнью, она возненавидит тебя и горько пожалеет о том, что я видел сейчас. Не допусти, чтобы ей пришлось сожалеть о чём-то большем, чем поцелуи.

– Я больше не прикоснусь к ней, – выплюнул я, полный злости, хотя злиться следовало лишь на себя.

– Теперь к делу. Девчонка очень сильна, даже в запечатанном состоянии. Я инициирую совет, чтобы добиться разрешения на снятие блока, но боюсь, это повлечет за собой серьезные последствия, к которым ты пока не готов. Твоей силы может попросту не хватить, чтобы усмирить её стихию. Тем более, учитывая, что она черпает её из тебя. Но она может брать её и у других магов, например, у огневика; вода ей не подходит – она будет тушить искры.

– О снятии блока сейчас и речи быть не может, но мне нужно как-то ей это объяснить.

– Ты прав. Она слышала наш разговор и что-то поняла. Вопрос – какие выводы она сделала и что предпримет сама? Ведь если она решит обратиться ко мне с просьбой о снятии блока, я не имею права ей отказать. А если откажу я, снять может другой магилус или даже магистр.

– Я поговорю с ней и постараюсь объяснить, что сейчас нельзя, чтобы кто-либо узнал о её способностях. Тем более, учитывая моё предположение о появлении Шримера. Он убил её отца, который был не сильнее, но на сотни лет опытнее. Думаю, с девчонкой он справится быстро, даже при наличии силы – она просто не умеет ею пользоваться.

– Может быть, доверишь мне этот разговор? Что-то мне подсказывает, что вы сейчас не готовы к беседе.

– Сам. Мне нужно найти слова, чтобы всё ей объяснить.

– Ну, смотри сам. Только не вздумай обидеть её. Она может разозлиться и стереть с лица земли пол-Викентронии.

– Я понял тебя, Стилмак. Постараюсь. Нам пора возвращаться, скоро стемнеет. Не хочу подвергать её опасности.

– Летите домой. Предлагаю своего анкора – может, так вам будет комфортнее?

– Да, пожалуй, ты прав. Сейчас мне будет сложно нести её целый час на руках. Слишком волнительна такая близость, в первую очередь для неё.