Вера и рыцарь ее сердца

Ирина опять отвернулась к окну, чтобы никто не мешал ее страданиям, и Вера решила достучаться до ее сердца поэзией, которая утешает каждое израненное сердце.

И тополя уходят, но след их озерный светел.

И тополя уходят, но нам оставляют ветер.

И ветер умолкнет ночью, обряженный черным крепом.

И ветер оставит эхо, плывущее вниз по рекам.

И мир светляков нахлынет – и прошлое в нем утонет.

И крохотное сердечко раскроется на ладони.

После этих стихов Ирина зарыдала уже навзрыд. Поэзия Гарсиа Лорки, которая бальзамом исцеляла сердце Веры, увы, не работала в случае с Ириной. Измена Маратова оказалась сильнее поэтических строф?!

– Ира, у тебя есть вопросы по политэкономии?

Девушка ответила кивком, и ее рука указала на полку в шкафу, где лежала белая папочка с аккуратно подшитыми вопросами к завтрашнему экзамену.

– Ты сама читала эти вопросы? – спросила Вера девушку, и та, жалобно всхлипнув, отрицательно покачала головой.

– Так, мы начнем с первого вопроса: «Кто является основоположником экономических законов при социализме?» Это мы знаем с пеленок, но для верности еще раз посмотрим в учебнике.

Разговаривая сама с собой, за себя и за Ирину, Вера бегло прошлась по всем вопросам и ответам, предлагаемым учебником. Уже вечерело, когда она, довольная, закрыла учебник. Оказалось, что теории Карла Маркса и Фридриха Энгельса могли исцелять разбитое сердце девушек гораздо лучше, чем сочувственная поэзия, потому что Ирина, подкованная политически и экономически, быстро успокоилась и у нее появился здоровый аппетит. Перед Вериным уходом Зоя Васильевна накрыла для девушек стол для чая с ванильным печеньем. Умывшись, повеселевшая Ирина и проголодавшаяся Вера завершили этот нелегкий день оживленной болтовней за чашечкой чая.

Экзамен по политэкономии назавтра обе сдали отлично, и с тех пор они подружились. Теперь девушки готовились к последующим экзаменам вдвоем и неизменно сдавали на отлично. Видя Верины успехи, куратор группы попросила ее пересдать экзамен по английскому языку, а так как пересдача выпала на вторую половину дня, то тройка в ее зачетке была исправлена на жирную пятерку.

Перед началом второго курса студентов-медиков вновь отправили на работы в совхоз собирать помидоры и огурцы. За месячный период трудового семестра Вера узнала шокирующую ее правду! Эту правду она получила от комсорга группы, как тему для размышления.

Комсорг Сауле была красивая, стройная и белолицая, а во взгляде ее прекрасных миндалевидных глаз отражалась уверенность в победе коммунизма во всем мире. Сауле имела врожденный организаторский талант, именно ее исключительная правильность и постоянный оптимизм мешали Вере подружиться с ней.

Стоял полдень, в спальном бараке никого из студенток не было, кроме Веры, которая задержалась, чтобы найти в своей сумке куда-то запропастившуюся косынку. Девушка не заметила, как вернулась в барак Сауле и встала напротив ее кровати.

– Твое поведение недопустимо для комсомолки! – начала говорить Сауле, как только Вера ее заметила. – Ты позволяешь всему потоку смеяться над собой! Это не цирк, это студенческий трудовой отряд! Поэтому прекрати, пожалуйста, ходить по полю с расставленными в стороны руками и гундосить под нос жалкие песенки. Прекрати раздавать всё, что у тебя есть, и помогать всем, когда тебя об этом даже не просят. Не называй своих сверстников на «вы». Ты должна уважать себя, и твое предназначение – быть не клоуном, а врачом.

Сауле перевела дыхание и опять продолжила в том же тоне:

– Ты умная и примерная студентка во всех отношениях. Не допускай того, чтобы над тобой смеялись твои ровесники. Мне не хочется, чтобы над тобой смеялись те, которые тебя не достойны.

Прошло некоторое время, необходимое для того, чтобы Вера могла осознать свое положение в глазах своих сокурсников.

– Сауле, я всё поняла… Я исправлюсь… Большое спасибо, – тихо сказала она и медленно вышла из комнаты, забыв про косынку.

Слова комсомольского вожака потрясли Веру, она не могла дождаться конца рабочего дня и чувствовала себя голой в общей бане, где изо всех щелей подглядывали за ней недобрые люди, а ей и прикрыться было нечем.

После ужина девушка аккуратно расправила постель для сна и ушла из барака. Всю ночь бродила она по поселковым улицам вместе с бездомными собаками, которые, вероятно, чувствовали ее горе и принимали за свою. Всю ночь она ломала себя и переламывала, ненавидела своих родителей, которые учили ее тому, над чем остальные смеются.

«Меня вырастили клоуном! Вернее… клоунессой! Нельзя быть доброй! Глупо вести себя вежливо! Плохо быть доброй, надо быть злой! Надо «тыкать» незнакомым людям и съедать свою булочку под кроватью, потому что это норма человеческого общения, а распевать народные напевы и ходить по полю с выставленными в стороны пальцами – это позор комсомолки!»

В какой-то момент Вера даже увидела себя в облике неуклюжего полярного пингвина, смешно расхаживающего по полю, где росли огурцы. От этой игры воображения ей стало совсем тошно, перевоспитание приобрело характер клятвенного обещания.

«Если добро не в почете, то в нем нет нужды. Умей молчать и смотри на других исподлобья! Не смей петь песни, когда тебя могут услышать другие! Не улыбайся всем подряд, как матрешка, а лучше следи за движениями своих рук».

Вера понимала, что все эти правила, которые она в ту ночь принимала на вооружение, навсегда лишали ее возможности говорить с луной рифмами, даже плакать в одиночестве ей казалось уже неуместным, потому что слезы – это привилегия детей, а ее детство оборвалось, так и не начавшись.

В барак девушка вернулась совсем другим человеком.

Начинался рассвет, начиналась ее новая, взрослая жизнь. Жизнь среди чужих и скучных людей. Теперь она никому не позволит говорить с ней в непозволительном тоне, даже комсоргу всего факультета.

Впервые в жизни Вере захотелось домой, к маме.

Глава 2

– Шевченко, как комсомолка, ты не можешь отказать в помощи своей сокурснице. Комсомолец обязан помогать товарищу в беде. Без твоей помощи Лене Литвиненко не сдать эту сессию!.. Договорились?.. Ну и хорошо!

Отказать куратору группы Вера не могла, и ей ничего не оставалась, как стать доброй против ее воли.

Лена Литвиненко обладала той броской красотой, которой хотелось любоваться бесконечно, не увлечься ее привлекательной внешностью мог только пень, у которого отсутствует мужское сердце. Черты лица Лены, как и ее спортивная фигура, обладали геометрическим совершенством. Густые русые локоны свободно падали на сильные девичьи плечи, создавая образ прекрасной Златовласки, желто-зеленые глаза которой насмешливо поглядывали вокруг себя и, казалось, вот-вот замяукают.

Весь первый курс Вера остерегалась близкого общения с Леной, обладающей отменным остроумием. Она не стеснялась высмеять в человеке то, что другие старались не замечать, но на нее никто не обижался – слишком красивой была шутница. Вера остерегалась ее острого язычка и чувствовала себя страшно неловко, когда при ней обижали хороших людей, но осудить Лену не имела права, так как она сама даром острословия не обладала.

Вышло так, что Веру обязывали проявить доброту, с проявлением которой она боролась почти каждый день, ибо при отсутствии доброты в силу вступало чувство долга.

Со следующего дня Лена Литвиненко при поддержке куратора группы уверенно вошла в круг Вериных друзей.

Семья Литвиненко проживала в Дальнем парке, в пригородном поселке.

В настоящее время от этого поселка не найдешь и следа. На месте, где когда-то стояли дома, магазины и большая трехэтажная больница, теперь растет ковыль, дикие утки обживают маленькие озера, возникшие над просевшей землей, из недр которой был выбран каменный уголь, но во времена Вериной учебы в институте этот городок жил себе да поживал, весело и достойно.

Мама Лены, тетя Пана, высокая и худощавая женщина, тепло приветствовала дружбу своей дочери с Верой и ее подругой Ириной. Тетя Пана пекла для девушек вкуснейшие пироги, то с капустой, то с картошкой, варила отменные наваристые борщи и всегда была рада их приходу. Особая доброта Лениной мамы и спокойный характер притягивали к ней людей, и каждого она могла утешить, за каждого порадоваться, а иногда просто выслушать. Обычно тетя Пана выходила из дома редко, она любила проводить свое время на кухоньке, где против печки стояла ее узкая кровать, на которой в зимнее время постоянно пыхтел большой металлический чайник. По мнению Веры, это было самое спокойное место в мире, надежно спрятанное от всех невзгод и бед.

Дом тети Паны сверкал чистотой и порядком, а постели в спальных комнатах были заправлены с мастерством золотошвейки. О таком уютном доме Вера могла только мечтать, поэтому она любила навещать Лену Литвиненко.

Со временем к красивой внешности подруги Вера привыкла. Оказалось, что ради этой красоты несчастная спала на бигуди всю ночь, а по утрам целый час трудилась над своей внешностью перед зеркалом. Опекунство над Леной постепенно перешло в дружбу с ней, которую Вера и Лена не афишировали, ведь у каждой из них были свои подруги: у Веры – Ирина Борисова, в которой романтика прекрасно сочеталась с расчетливостью, а у Лены – Света Хан, умевшая шить, готовить и создавать домашний уют, где бы она ни находилась.

Как-то раз после сытного ужина тетя Пана неожиданно отозвала Веру в закуток и обратилась с мольбой: «Верочка, я прошу тебя, помоги моей доченьке доучиться в институте. Ей трудно дается учеба, я это вижу и переживаю, но знаю, что ты добрая девочка и поможешь Леночке получить диплом врача».

Вера пообещала и к своему обещанию относилась очень серьезно, и Лена стала успешно сдавать один экзамен за другим.

В гостях у тети Паны, как нигде, Вера любила поесть. Она не боялась поправиться, ибо быть «в теле» для нее привычно и комфортно. Да и одевалась она во все широкое и просторное, чтобы не портить себе аппетит мыслью о том, что после ужина юбка не сойдется на талии.

Случилось, что Вера полюбила тетю Пану, как свою родную тетю, и восхищалась ее заботливой любовью к дочери, которой сама не имела. От Лены она узнала, что во время поступления в институт тетю Пану прооперировали по поводу рака желудка, а перед операцией она ходила в церковь и просила у Бога дать ей пять лет жизни, чтобы помочь дочери получить высшее образование и выбиться в люди.

Операция прошла успешно, а зажженные церковные свечи догорели без следа. Теперь тетя Пана радовалась жизни и баловала гостей дочери пирогами да булочками.

Такие отношения людей с Богом нравились Вере только потому, что в них оставалось место для чуда, ведь в реальной жизни болезнь побеждается действиями грамотного врача в совокупности с желанием больного выздороветь.

– Тетя Пана наивно думает, что в церквушке старенький Бог с вековой облачной бородой слушает молитвы верующих людей через мифический стетоскоп. Вполне вероятно, что сила богов, о которой говорили древние греки, с веками порядком исчерпалась, и творить на земле чудеса теперь предстояло самому человеку, потому что если бы это было не так, то народ во врачах и не нуждался бы. Что ни говори, а религия остается «опиумом для народа» и в наши дни! Вовремя сделанная операция сохранила жизнь тете Пане, а не горение церковных свечей… И как это не поймут люди? Богу шепчут просьбы об излечении, покупают свечки, а потом по врачам бегают!

Честно говоря, Вере очень хотелось, чтобы выздоровление тети Паны было именно чудом, но ее разум каждый раз выбирал обратное.

– Бог не мог сотворить Землю и всё, что на ней, за шесть дней! Это сказка, в которую может поверить только необразованный человек!

Конечно, Вера очень радовалась успехам в учебе своей подопечной, но огорчалось за сокурсника Ларика, которого совершенно не интересовала медицина.

– Ларик, ты должен уйти из медицинского института!

Так категорично заявила Вера, открыв очередное комсомольское собрание в группе. Она стояла в накрахмаленном белом халате с белым колпаком на голове, и сердце в ее груди билось, как перед прыжком с трамплина.

– Ты, Ларик, совершенно не готовишься к занятиям, пропускаешь лекции, не пишешь конспекты. Я думаю, ты учишься не потому, что хочешь стать врачом, а потому что этого хочет твой папа. Профессия врача – это не лазейка, чтобы получить высшее образование, это – суть жизни человека, решившего посвятить себя медицине. Безграмотных врачей не бывает, потому что они становятся потенциальными убийцами в белых халатах. Как ты думаешь давать клятву Гиппократа, если твои знания по биохимии, анатомии и латинскому языку равны нулю? Мне стыдно учиться с тобой на одном курсе и в одной группе!.. Я ставлю перед комсомольским собранием вопрос об исключении Лаврентия из института!

Вера закончила свою обвинительную речь и оглянулась по сторонам. Вся группа была на ее стороне, кроме Юры, который явно скучал, сочувственно поглядывая на своего друга.

– Ларик, у тебя есть талант музыканта! Твое будущее в твоих руках! Ну зачем тебе учиться на врача, если ты одаренный гитарист и певец? – попыталась смягчить свое выступление Вера и удивилась, когда обвиняемый ни с того ни сего воспользовался правом защиты собственного достоинства:

– Вера, опомнись! Ты начиталась книг и теперь хочешь приструнить каждого, кто не принял твои идеалы? Хотя что тут говорить, ты сама-то в жизни что видела, чтобы стоять, как прокурор на суде? Разве тебя в детстве не учили тому, что нельзя судить человека, не зная, что у него за душой? А мы с тобой на брудершафт шампанское не пили, и откуда тебе знать, как я на гитаре играю, ведь для тебя я лично не играл и пока не собираюсь. Да, я не герой твоих книжных романов, но в любом случае нельзя набрасываться на человека без предупреждения.

– Да, ты прав, нельзя, – согласила Вера, ее щеки пылали. – Мой жизненный опыт гораздо больше, чем ты думаешь, ведь в книгах собраны истории людей разных времен в разных жизненных ситуациях. А я сужу не тебя как человека, а то, как ты учишься, чтобы стать врачом, моим коллегой. Конечно, я могу быть равнодушной к тому, как ты сам губишь свою судьбу, но профессия врача – это даже не твоя судьба, а это судьба больного. Мы комсомольцы и должны быть честными друг с другом!

Решение комсомольцев группы было одобрено на заседании комсомольского актива педиатрического факультета, и бедного музыканта Ларика Ким исключили из института.

***

Второй курс был успешно завершен, и осенью Веру вместе с ее новыми студенческими подругами отправили на работу в самый дальний совхоз Карагандинской области. Особой романтики в этом труде Вера уже не находила, ведь исчезли все надежды снова увидеть Шурика на картофельном поле с мешком за плечами. Вериными соседками по комнате были ее подруги: Сауле, Лена Литвиненко и Света Хан. Ирина Борисова на сельхозработы не ездила по причине своего хронического бронхита.

Вера тоже могла бы остаться дома под предлогом ухода за больной мамой, но она знала, что в уходе мама не нуждалась, а липовая справка о ее болезни порочила бы Верино честное имя.

Весь месяц полевых работ Вера училась материться и пить водку. Однако, чтобы научиться пить водку, ее нужно было сначала купить, но покупать напитки с алкоголем приличным студенткам медицинского института не полагалось. Поэтому всю неделю дружная Верина компания репетировала субботний поход в магазин за бутылкой водки.

По разработанному девушками плану в магазине Вере надлежало закашляться, а красивой Лене – ей посочувствовать, а потом всё должно было произойти само собой: стоя перед прилавком, Сауле предлагает кашляющей Вере сделать водочный компресс на горло, а Света Хан покупает для этого бутылку водки. Несмотря на классную задумку, осуществить этот план оказалось не так-то легко.

В субботу после окончания полевых работ подруги смело вошли в совхозный магазин. У прилавка со стеклянной витриной скучали в очереди местные жители. Вместо того чтобы покашлять в платочек и скривиться от боли в горле, Вера неожиданно для себя и для всех присутствующих в магазине начала хихикать, закрывая ладонью рот.

От Вериного хихиканья Лена пришла в замешательство, потому что она не могла выразить сочувствие хихикающей подруге, и подтолкнула ее локтем в бок, потом стала угрожающе вращать глазами, чем еще больше смешила Веру.

Операция по покупке водки явно проваливалась.

После того как Лена, как бы случайно, наступила каблуком на Верины кеды, их обладательницу уже крутило от смеха: лицо покраснело, щеки надулись, глаза сузились; и теперь хихикающая девушка стала напоминать плачущего китайца. Прошло еще несколько минут, и вместе с Верой засмеялась и Лена.

Между тем очередь продвигалась к кассе, и вскоре девушки оказались перед продавщицей. Спасать положение вызвалась Сауле, и она со знанием дела произнесла заранее выученную фразу, и сделала это очень убедительно, так как говорила громко и внятно:

– Вера, ты простудилась, и тебе необходимо сделать компресс на горло!

Чтобы все присутствующие покупатели увидели, кому в действительности нужен компресс, Сауле торжественно выставила свой указательный палец в сторону Веры, у которой уже дыхание перехватывало от икоты, вызванной сдерживанием приступов смеха. Когда Сауле поняла, что в сказанной ей фразе было пропущено самое главное слово, то не растерялась, а с достоинством комсомольского предводителя перевела свой указательный палец с Веры на темно-зеленые бутылки, которые солдатиками выстроились на витрине за спиной у продавщицы.

– Водка – это важный элемент для компресса при простуде! К тому же водочный компресс хорошо помогает при высокой температуре! – уточнила она докторским тоном и вызывающим взглядом обвела всех присутствующих в магазине покупателей, словно те сомневались в целебности этого народного средства.

Настала очередь выхода на сцену Светы Хан. Прислонившись к прилавку, девушка неожиданно поняла, что напрочь забыла свою речь, и уставилась на продавщицу с такой надеждой в глазах, словно та была явлением с неба. От наступившего молчания пожилая женщина за прилавком стала быстро терять терпение и нервничать. Ситуацию опять спасла Сауле.

– Ханша, – обратилась она к Свете покровительственным тоном, – тебе нужна одна бутылка водки. Скорей плати за водку, и пойдем делать Шевче компресс на горло. («Шевче» и «Ханша» были производными от фамилий Шевченко и Хан.)

В тот вечер Света приготовила из морковки, картошки и помидоров отменные салаты, накрыла стол на четверых, и девушки весело распили купленную ими бутылку вожделенной водки. На вечерние танцы они отправились вчетвером, но в клуб вошли трое – Вера не смогла подняться на крыльцо совхозного клуба из-за внезапной слабости и тошноты. Ее рассудок помутнел, и всю обратную дорогу в барак водка вперемешку с салатом рвалась наружу.

В комнате опьяневшая девушка пришла к выводу, что мама права, а водка – отрава. Чувство собственной вины не давало Вере отключиться в пьяном виде, поэтому, собрав резервный запас силы воли в кулак, она поставила рядом с кроватью два ведра: одно с питьевой водой, а другое для промывных вод. В течение часа занималась она самореанимацией, промывая желудок несчетное количество раз, пока сон ее не сморил с полотенцем в руке. Так некрасиво закончилась эта история с водкой.

Если эксперимент с покупкой водки закончился провалом, то с произношением матерных слов у Веры дело не шло, потому что ее язык напрочь отказывался сквернословить. За ликвидацию этого пробела в ее воспитании взялась вся дружная компания под предводительством Сауле. Конечно, Вера очень старалась не подвести своих подруг, она честно пыталась выдавить из себя хотя бы одно проклятое слово, но только после недели упорного труда Вера вымолвила:

– Б… л!..

Две буквы – это еще не мат! Вера не сдавалась и усердно репетировала, и вскоре она могла произнести плохое слово, но только про себя. Прогресс наступил через неделю, когда девушка сама услышала то матершинное слово, которое произнесли ее уста, а уши от стыда тут же завяли.

Как только это слово было произнесено, подругам стало уже не до Веры, ведь теперь она ничем не отличалась от других. Почувствовав себя обманутой и оскверненной, девушка не обрадовалась этой победе, а приобщила ее к своему отрицательному жизненному опыту.

По приезде домой Вера продемонстрировала маме свое умение высказываться по-совхозному, удивляясь своей дерзости:

– Мама, ну что ты от меня хочешь? Откуда я знаю, куда ты их положила, свои шпильки?! Или мне родить эти шпильки?

Кляц!!! Звонкая оплеуха живо отрезвила Веру. Словно вороны, вылетели из ее головы все плохие слова и пикантные фразы, которые она заучивала весь трудовой семестр.

Неприличный жаргон дочери насторожил Римму, и она решила сделать ход конем, с которым был не согласен Володя.

– Что ты опять выдумала? – воспротивился он, услышав планы жены. – Римма, нам что, денег не хватает? Зачем отправлять дочь на заработки?! Вера и так получает повышенную стипендию!.. Запомни: Вера пойдет работать только через мой труп!

– Володя, дело не в деньгах, но и они тоже на дороге не валяются. Вера учится без особых усилий, и у нее появилось время для глупостей. Она пойдет работать ночной медсестрой ко мне в санаторий. Володя, ты ведь знаешь, насколько велико влияние улицы на домашних детей! Сколько преступлений можно предотвратить, если родители вовремя принимают меры! Это я увидела, когда работала в комиссии по делам несовершеннолетних преступников. Детей губит не недостаток доброты к ним их родителей, а наличие у ребенка свободного времени! А свободное время ведет его к распутству! Труд облагораживает всех без исключения! Поэтому пойди выкрути белье, что лежит в ванне, и помоги мне его развесить.

Из своей комнаты Вера слышала весь этот разговор между родителями. Она уже давно представляла себя медсестрой в белом халате, раздающей лекарства и ставящей детям уколы, хотя очень боялась делать уколы.

Ставить уколы становилось ее ночным кошмаром, и девушка отчаянно протыкала свою подушку иглами, и каждый раз делала это варварское дело всё неувереннее и неувереннее.

Страх перед уколами прошел, когда заболела мама и ей прописали внутримышечное введение антибиотиков. Под маминым руководством она быстро научилась технике укола и соблюдения гигиены.

– Я готова работать! – сказала Вера родителям, которые втихомолку обсуждали ее будущее.

Сотрудники санатория не приняли дочь главного врача с распростертыми объятиями, но Вера не нуждалась в любви коллег, она нуждалась в том, чтобы делать свою сестринскую работу правильно.

Как умудриться ничего не перепутать ночной медсестре, когда в ее обязанности входило несметное число задач? Вера так старалась соблюсти все правила и инструкции, что ее чрезмерное усердие со стороны смахивало на тупую угодливость, и, как правило, в ее смену всегда что-то происходило плохое, за что приходилось отчитываться перед главным врачом.

Веру очень удивило то неподдельное уважение, с которым сотрудники обращались к ее маме. Казалось, что персонал детского санатория остро нуждался в одобрении главного врача, и вскоре и она сама стала в этом одобрении нуждаться.

Прошло полгода, а Вера шла на работу как на очередную пытку: ее просто изводили выздоравливающие дети, они не спали до полуночи, постоянно просились в туалет, а на койках кувыркались, как циркачи. Покой в отделении наступал только тогда, когда Вера рассказывала истории, но одни истории заканчивались, а дети требовали новых! Поэтому девушка не успевала сделать все свои медсестринские поручения, и на нее постоянно жаловались на утренних пятиминутках дневные сестры.

Однажды, после такой пятиминутки, где Веру отчитывали за то, что крашеные кубики после проведенной в ее смену дезинфекции с применением раствора хлорки приобрели одинаковый серый окрас, главный врач приказала в наказание прочитать всему коллективу санатория лекцию по атеизму. Вера согласила охотно, довольная доверием мамы. Через неделю весь больничный персонал со вниманием слушал выступление дочери Риммы Иосифовны.

К тому времени Вера уже достаточно много знала о Боге. Конечно, она в него не верила. Совсем недавно она смеялась над увиденной по телевизору комедией, где Бог был показан старым дедом на облаках, который лепил из глины человека, и ему помогали два веселых ангела. Вера не понимала, как можно верующим людям быть такими наивными, чтобы верить небылицам. В медицинском институте тоже учился один верующий глупец, и его было жалко.

Основа лекции по атеизму была взята из конспекта, но Вера перед своими коллегами говорила не по написанному, а по памяти, и не скучные цитаты Ленина и Маркса, а истории из жизни Христа, о Пасхе и Рождестве. С энтузиазмом очевидца говорила она о предательстве Иуды и распятии Христа, еврея из Назарета. Особенно удалось Вере описать радость учеников Христа, когда они увидели своего учителя воскресшим. Это был не тот мифический бог греков, это был человек Иисус Христос, который воскрес из мертвых. Христу приписывали чудеса, чтобы легенда о нем жила.