Вера и рыцарь ее сердца

Граната попала в цель и взорвалась! Бум! «Ну как, мамаша, видишь, каким бравым солдатом я стал!» – «Ох, сынок, замечательно выучился, жаль, что отец не увидит, какой у него молодец сынок!» – «А что с отцом случилось?» – «Да он как раз в курятнике сидел, яйца к твоему приходу собирал».

Публика осторожно засмеялась, а Ронни уже хохотал, но Каспер не поддался на провокацию и продолжал ждать объяснения у нарушителя порядка.

– Каспер, пистолета и гранаты у меня нет, так что давай знакомиться, и чтобы никому не было скучно, пусть пиво подадут каждому присутствующему в этом уютном кафе! Плачу за всех я!

Завсегдатаи кафе оживились, и официанты запрыгали между столиками, но Каспер засунул демонстративно руки в карманы, что означало, что на мировую он не согласен.

– К чему мне с тобой знакомиться, если тебя, дружок, через пять минут отсюда вперёд ногами вынесут, но ты сначала расплатись за пиво, а то платить по счетам – это тебе не по улице в строю маршировать. Знаем мы этих солдафонов, нацепил побрякушек, чтобы перед барышнями форсить, а сам – голь перекатная, но с гонором.

Каспер явно искал повода для драки, потому что не хотел мира, а хотел вернуть свою девушку и былую популярность. Ронни положил на столик крупную денежную купюру и спросил у гарсона:

– Этого достаточно?

Гарсон быстро закивал головой, и деньги тут же исчезли в кармане его фирменного фартука.

Внимание публики было приковано к разговору весёлого десантника и взбешённого брата хозяина. В кафе наступила необычная тишина, какая бывает перед грозой. Под взглядами официантов и их клиентов Ронни медленно поднялся из-за стола, потом одёрнул форму и вежливо обратился к лысому Касперу.

– А теперь слушай меня внимательно, неугомонный ты человек. Ты хочешь за пять минут решить твою проблему и вернуть себе авторитет? Браво. Но как вернуть то, чего у тебя нет, потому что авторитет у тебя в твоём портмоне, а ты к нему приставлен. Так что угомонись. …Лучше держи себя в руках, рук марать не хочу. Ладно, не хочешь по-мирному, тогда давай как всегда… Хочешь анекдот?.. Не хочешь, так слушай! Мальчишка спрашивает у отца: «Папа, за что у тебя на груди медали?» – «За то, что хорошо дрался, сынок!» – «Счастливый ты, папа, а учитель меня за драку в угол ставит!»

– Эй, ты зубы мне не заговаривай, давай проваливай отсюда, и лучше на своих ногах.

Тут Каспер, ссутулившись, принял боксёрскую стойку и выставил вперёд кулаки.

– Давай на спор, ты меня – за пять минут, а я тебя за пять секунд поставлю на колени перед офицером в форме! Идёт?

Лина с возмущением смотрела на своего бывшего ухажёра, который был на целую голову выше Ронни, она очень не хотела скандала.

От первого удара задиристого франта Ронни увернулся и отметил про себя, что таких ухоженных ногтей у дерущихся мужиков он ещё не встречал.

Каспер напомнил ему забияку Фреда, брата подружки детства Диан, но с тех времён прошло столько лет, теперь он уже не мальчик, мог за себя постоять.

Второй удар просвистел над головой Ронни в момент, когда он нагнулся, а когда выпрямился, в руках у него сверкнул нож. Лина вскрикнула, а Каспер перестал владеть ситуацией.

Тут по кафе прошёлся вздох облегчения: в руках Ронни оказалась… плитка шоколада! От плитки шоколада, предложенной ему противником, Каспер обиженно отказался, чем вызвал явное непонимание у Ронни.

– Это же шоколад, с молотым орехом? Не хочешь сладкого?

Словно ища поддержки у публики, он повернул голову в сторону.

Надо сказать, что обладатель крокодильих штиблет был убеждён в том, что людей надо силой заставлять себя уважать, ибо это закон выживания, по которому развивается любое общество, а тут вместо драки сладости раздают?!

Каспер решил немедленно прекратить этот цирк и уже хотел воспользоваться выгодной ситуацией и нанести удар снизу, в челюсть офицера, как вскрикнул от боли. В захват попал большой палец правой руки, резкая боль заставила Каспера развернуться к противнику лицом и упасть перед ним на колени.

Теперь уже Ронни смотрел на Каспера сверху вниз.

– Две секунды, мы в расчёте! Мы идём на опережение рекордного времени.

Второй раз в престижном кафе прозвучали аплодисменты, и опять в честь десантника, а Каспер с искорёженным гримасой лицом поплёлся в туалетную комнату, бережно прижимая к груди свою правую руку.

Тут из-за стойки вышел сам хозяин питейного заведения и указал друзьям на выход. Двери кафе «Де Сталь», что в переводе на простонародный сибирский диалект означает «стайка» или «сарай», закрылись для бывших «Бункерских крыс» навсегда.

Лина не побежала вслед за Ронни, она не делала, что считала неразумным, и не собиралась следовать за любимым на край света, потому что кредит на аптеку был получен из кошелька хозяина кафе «Сталь», а рисковать бизнесом из-за любви – это удел нищих.

– Ронни, друг, мне бы так не хотелось портить отношения с Каспером. Понимаешь, в этом кафе хорошо заключать сделки, но знаешь, если бы я оказался на твоём месте, то…, – начал разговор Раймонд, когда друзья уже вышли из кафе. Но не успел договорить, как Ронни резко обернулся назад, выбросив правую руку вперёд, как для приветствия. Оказывается, их догонял незнакомый бугай из кафе, но протянутую руку офицера он пожимать не стал, а быстро спрятал за спину толстый металлический стержень.

– Мы, наверное, забыли попрощаться, приятель? – как ни в чём не бывало поинтересовался Ронни у незнакомца, продолжая держать правую руку открытой ладонью кверху.

Парень повторно замахнулся было стержнем для удара, но Ронни, его опередив, сам встал в боевую позицию, на этом всё и закончилось.

На этот раз Раймонд испугался, он понимал, что насилие влечёт за собой ответное насилие, а это может плохо отразиться на качестве его жизни. Ронни так и не узнал, что на следующий же день его друг вернулся в кафе и уговорил Каспера простить за некрасивое поведение друга юности, который отвык в армии от нормальных человеческих отношений. Его извинения были приняты, и поставки нефти в Европу продолжили приносить Раймонду хорошую прибыль. Теперь стать богатым было для него делом времени.

После этого события в кафе пути Раймонда и Ронни окончательно разошлись.

В последний год службы Ронни вместе с другими офицерами элитных войск Королевства Бельгия принимал участие в натовских учениях. Учения проходили в Норвегии, за Полярным кругом. Норвегию защищала вся норвежская армия, которой помогали американские морские пехотинцы, английские «жени» и итальянские альпийские стрелки. Бельгийские вооружённые силы были представлены третьей бригадой, в которую входили три отряда десантников специального назначения. Каждый отряд имел определённую задачу.

Отряд «В», в котором находился Де Гроте, имел задачу условно ликвидировать радарные установки предполагаемого противника в северной части Норвегии. Парашютный десант высадился у подножия нагорья севернее города Нарвик. Один день был выделен личному составу для акклиматизации в условиях Заполярья, а на второй – с рассветом отряд двинулся в поход.

Восхождение на горную возвышенность, расположенную между глубокими фьордами, врезающимися в Северное море скалистыми отвесными берегами, длилось два дня.

Эта возвышенность напоминала гору с грубо срезанной вершиной. По краям гигантского среза кое-где торчали остроконечные скалы, между которыми покоилась ледяная долина, покрытая рыхлым снегом высотою около метра.

После восхождения отряд «В» был разбит на отдельные подразделения-секции. Секция, в которую входил Ронни, состояла из двух групп по шесть человек. Десантникам предстояло пройти через заснеженную долину, узнать координаты расположения огневых точек противника и, по возможности, уничтожить связь противника со штабом.

Десантники секции, где был задействован Де Гроте, пробирались в снегу один за другим. Первый солдат в строю пробивал брешь в снежной стене, работая своим телом как трактором. Проделав проход в несколько метров, он нуждался в отдыхе и уступал своё место идущему за ним товарищу, а сам становился в строй последним, и так шли они гуськом, поочерёдно, шаг за шагом.

Иногда десантники проваливались в речные потоки, скрытые под снегом, иногда попадали в ледяные капканы, образованные пустотами под снегом. Остановки приказом были не предусмотрены, как и схождение с намеченного маршрута. Время в пути вело себя странно, и трудно было определить, летело оно или ползло, потому что солнце двигалось над горизонтом по кругу, как наливное яблочко по голубому блюдечку. Спали ребята не тогда, когда темнело, а тогда, когда был приказ отбоя. Дважды приказ не повторялся. Солдаты укладывались спать без промедления, и постелью им служила протоптанная ими же снежная борозда.

После приказа «отбой» Ронни, накрывшись палаткой, сразу засыпал в палаточной кровати, ибо каждая секунда сна в условиях похода была дороже золота, а один раз проснулся он не по команде, а от весёлого журчания под ухом, только потом почувствовал он и холодную воду, пробегающую по его шее и затекающую под нижнее бельё. Весна не участвовала в играх НАТО, она пробуждала подлёдные речки от зимнего сна.

Утром пятого дня со стороны моря, зажатого скалистыми берегами, стал доноситься шум мотора. По цепочке передали: всё внимание на море. Десантники залегли на краю фьорда. Они видели, как из морских волн поднимается гладкий металлический корпус подводной лодки. По безмолвному приказу командира секция заняла удобные позиции, чтобы место предполагаемой высадки противника находилось под прицелом.

Американские морские пехотинцы планировали высадиться на этом побережье, чтобы занять выигрышную тактическую позицию для участия в военной игре, но опоздали. Когда вооружённые солдаты в чёрных беретах выпрыгивали из надувных лодок, чтобы высадиться на берегу, по ним был открыт прицельный огонь. Американцы признали поражение, спешно сдули лодки и удалились в открытое море, а десантники вновь отправились в путь.

На отдых отводились считанные часы. Парусиновые палатки не расправлялись, как это положено было по инструкции. Парни накрывались ими с головой и, обнявшись за плечи, засыпали, согреваясь теплом товарища и огнём спиртовки, поставленной между их коленями. Это был какой-никакой, а отдых. Впрочем, голод от такого отдыха не уменьшался, основные запасы еды были съедены несколько дней назад, оставались только резервные пайки.

Норвежцы, видимо, сами невзлюбили эти суровые места и не селились здесь. Поэтому шестеро солдат очень обрадовались, когда на пути им повстречалась избушка старого северянина. Норвежец, одетый в соболиные меха, не мог понять, что нужно вооружённым мужчинам, окружившим его охотничий домик. Десантники не знали ни слова по-норвежски и пытались пантомимой выпросить у местного жителя еду. Они прыгали, кудахтали и ловили что-то невидимое сзади своих штанов и с мольбой в глазах смотрели на старого охотника. Возможно, норвежец никогда не видел курицы, несущей яйца, но, чтобы оставили его в покое, он поделился со странными десантниками куском солёной рыбы.

Из солёной рыбы сварили уху, используя снег вместо воды. Уха получилась необычайно солёной, зато была горячей и сытной. И всё бы было хорошо, но рыба оказалась непригодной для питания, у всей команды случилось несварение желудка.

Теперь снеговая дорожка, по которой пробиралась группа десантников, вместо серебристо-синей стала пятнисто-жёлтой от неудержимого поноса в двенадцатикратном исполнении. Одно радовало десантников, что сердобольный норвежец поделился с ними только одним куском солёной рыбы.

Зато к следующему приёму пищи бельгийские десантники подготовились тактически и стратегически. Заметив английский боевой пост, вся группа по команде залегла в снег. Десантники понимали, что англичане – народ запасливый, только не любят они делиться. Идти в атаку всей группой ради нескольких банок тушёнки было бы глупо, так как сытые англичане за пойманного противника получали внеочередной отпуск. Было решено брать провизию хитростью.

Если Ронни носил фамилию Де Гроте, что означает «большой», а сам был небольшого роста, то его товарищ носил фамилию Де Корте, что означало «короткий», имел высокий рост и титул чемпиона мира по бегу с препятствиями. Вдобавок ко всему, бывшему бегуну очень хотелось есть.

Отважный офицер Де Корте вторгся в расположение английского десанта, безжалостно разбудив врагов в середине светлой полярной ночи, и, вызвав переполох в стане неприятеля, сделал вид, что испугался, и пустился наутёк. В беге он был похож на кенгуру, который заблудился в снегах Норвегии. Англичане рванулись в погоню за убегающим десантником с красным беретом на голове, но тщетно.

Пока Де Корте бегал по заснеженным полям, Ронни и его товарищи захватили половину продуктов неприятеля в виде тушёнки, галет и шоколада, разрушили радарную установку противника и подались вновь по заданному маршруту, где их и догнал бегун с чемпионским прошлым. Во время короткого отдыха был устроен пир горой, и десантники наелись впервые за долгие дни пути.

В тот год учения НАТО закончились полной победой бельгийских подразделений.

Об этом писали все газеты.

Валентина вырезала статьи об успехах бельгийского батальона в учениях войск НАТО и положила их в розовую папку, где уже хранились другие газетные вырезки, упоминающие о миротворческой деятельности бельгийских ребят из «Паракомандо». На одной из фотографий женщина узнала своего сына, и вся семья по этому поводу устроила праздничный ужин, а Ронни в это время плыл домой по Северному морю вместе со своими сослуживцами. Капитан корабля, принимая на борт десантников, поинтересовался, есть ли среди них плотник. Де Гроте вызвался первым и тут же получил задание подготовить судовые двери и иллюминаторы корабля к шторму. Конечно, он воспользовался возможностью не только поработать плотником, но и прогуляться по всему кораблю, по всем его отсекам, вплоть до капитанского мостика. Когда работа была им выполнена, шторм разыгрался уже не на шутку и десятиметровые волны одна за другой накрывали судно.

– Хорошо поработал, Де Гроте. Благодарю, – сказал ему боцман, – а теперь пора подкрепиться. Как только волна уйдёт, у тебя будет ровно девять секунд, чтобы добраться до дверей в камбуз. По моему сигналу выбегай без промедления и беги по палубе до зелёной двери, и сразу закрой её за собой, иначе унесёт тебя, мой дружок, в морскую пучину.

Ронни не надо было уговаривать, и, когда очередной накат волны ударил в закрытую дверь камбуза, он уже был в столовой… один среди несметного количества бифштексов и тушёных овощей. В тот вечер наелся паренёк за себя и за того парня, который не пришёл.

Потом очень сытый и очень довольный собой, Ронни отправился искать свой отряд. Его товарищи лежали в подвесных койках, их мутило и тошнило. Морская болезнь одолела непобедимых, но голодных десантников. Между узкими койками находился ещё более узкий длинный проход, который упирался в гальюн. Дверь гальюна раскачивалась в такт волне, и виден был унитаз, испачканный рвотными массами. Теперь Ронни понял, почему его товарищи отказались от вкуснейшего обеда, но не успел опомниться, как корабль поднялся на дыбы, он упал на колени и в этом положении пулей проскользил до самого гальюна, а тут корабль накренился в другую сторону, и ему пришлось ухватиться за оплёванный унитаз как за спасательный круг. Так, в обнимку с плохо пахнущим унитазом Де Гроте то поднимался ввысь, то падал вниз. Морские качели продолжались, пока корабль не вошёл в Северный пролив. Уже с рассветом Ронни покинул свой «пост» и отправился спать.

После боевых учений НАТО Ронни продолжал служить в армии. Его опыт, сила и мужество только возрастали, но все предложения командования стать кадровым военным он отвергал без сожалений. Размеренная штабная жизнь, с её предсказуемостью и монотонным продвижением по службе, представлялась ему скучным времяпрепровождением.

Перед демобилизацией Де Гроте совершил последний марш-бросок в восемьдесят километров с полной боевой выкладкой, он пробежал это расстояние за семнадцать часов, и он бежал бы дальше, если бы его вовремя не остановил ответственный за учения лейтенант. К финишу Ронни пришёл в победном одиночестве и с хорошим запасом сил, и сигаретой во рту.

Демобилизовался Ронни осенью. Крепкий духом и телом, он с радостью возвращался домой, где его ждали собственная постель и размышления о том, чем же заняться ему в мирной жизни.

Глава 3

Проснулся Ронни по-армейски рано. Запах свежего кофе приятно щекотал ноздри, но вставать не хотелось. Уют старой пружинной кровати был непривычным, но заслуженным.

Демобилизованный мужчина чувствовал себя гостем в отчем доме. Лёжа в постели с закинутыми за голову руками, он убеждался в правильности своего выбора.

Как офицеру, имевшему опыт боевой службы, командование вооружённых сил страны настойчиво рекомендовало ему сделать карьеру на военном поприще, где гарантированы повышение по службе, дальнейшая учёба, армейское содержание и достойная пенсия по выслуге лет. Но разве в армии будет у него такая возможность просыпаться в своей кровати от запаха завтрака и утренней суеты домочадцев и думать, чем ему заниматься? Ронни только теперь ощутил, как ему дорог уют родительского дома, как он соскучился по спокойной занятости отца, по снующей по кухне маме, по пыхтению бекона с яйцами на сковороде, по голосу непоседливой Диан, похожей теперь более на мартышку, чем на принцессу.

– Мой прадед был плотником, мой дед плотник, отец плотник-строитель, а чем же заняться мне? – размышлял Ронни в спокойном расположении духа, наслаждаясь своим первым утром на гражданке. – Конечно, из меня получился бы неплохой инженер, даже без диплома, но работать в конторе – это удел пенсионеров. Разумнее будет мне довериться зову предков и пойти поработать на стройке, только не под началом отца, потому что тому всё равно не угодишь. Вот крыши крыть – это достаточно интересное занятие, чтобы попробовать, да и, говорят, платят там прилично, так что мамин кошелёк не оскудеет.

Воспоминания о маме не позволили молодому мужчине дольше оставаться в постели, ведь вернулся он домой поздно и родителей ещё не видел.

– Подъём! На построение! – скомандовал Ронни сам себе и в один прыжок соскочил с кровати.

И вот он уже сидит за столом на кухне, умытый, подтянутый и добрый. Мама поставила перед ним чашку кофе с молоком и тарелку с жареным беконом, поверх которого лежала желтоокая глазунья. Папа был на работе, Диан училась в школе, так что Ронни завтракал в одиночку. Сытный завтрак, ворчание мамы и знакомый вид из окна приводили его в то умиротворённое состояние, по которому определяется счастливый человек.

Ничто не изменилось в родном доме за время его службы, из окна кухни был виден знакомый с детства сад, гараж, а рядом с гаражом стояли ящики из-под пива и штабель садовых столиков, взятых напрокат. На деревьях в саду висели разноцветные шарики вместо опавшей листвы, которые уже наполовину сдулись, но выглядели ещё очень нарядными.

– Мама, спасибо за праздник. Извини, что опоздал. Мне в голову не пришло, что вы в мою честь устроите праздник. Насколько я помню, я вам ничего не говорил о дате моего возвращения домой.

– Так мы, Ронни, сами позвонили в часть и решили тебя удивить. Хоть сюрприз не удался, зато праздник получился на славу. Весь посёлок радовался, что ты вернулся домой целым и невредимым.

– Жалко, что я такое пропустил, а подарки-то где?.. Ну вот, так всегда, о главном и забыли. Ох, мама, да зачем мне подарки, я и так рад, что дома. Вчера засиделся с друзьями в кафе, ведь кто знает, когда ещё свидимся. …Вкусно ты готовишь, мама. Прошу, расскажи, как прошёл мой праздник, как все хвалили меня.

Сытому Ронни хотелось с головой окунуться в мирную жизнь.

– Мадам Беккер была на празднике и осталась довольной. На весь посёлок играл духовой оркестр, пиво не переводилось, и гости танцевали у нас на газоне, пока у них были силы. Твои деды с бабушкой Марией сгорали от нетерпения поздравить тебя с возвращением, но они рано ушли домой, уставать стали быстро.

– Я их сегодня обязательно навещу! Спасибо за завтрак. Вкусно и сытно.

Валентина была довольна похвалой сына, которым она теперь могла гордиться, и по-матерински похлопала его по плечу. Тут Ронни вспомнил ночное происшествие.

– Мама, что делала твоя подруга в вашей кровати, а Моника – в моей? (Моника была двоюродной сестрой Ронни по линии отца.)

– Ронни, мы пригласили всю родню на праздник, и каждому надо было найти спальное место до утра, а мы сами ночевали у соседей.

В торопливом ответе Валентины можно было уловить фальшивые нотки, но Ронни этого не заметил или не хотел замечать.

Молодой Де Гроте не подозревал, что к его встрече готовилась не только его семья, но и все пять подруг Валентины. По мере того, как Ронни успешно служил в армии и получал одно звание за другим, возрастала популярность его мамы в местном клубе женских посиделок, ведь о её сыне, «недоучке и коротыше», писали в газетах.

Для Бельгии это было время экономического процветания. Повсюду требовались на работу мастеровые люди, и работающий мужчина без проблем обеспечивал достаток и благополучие всей семьи. Мужья работали, приносили получку, а супруги вели домашнее хозяйство и вкушали «плоды прогресса». В домах простых рабочих появлялась всевозможная бытовая техника, а в магазинах стали продаваться полуфабрикаты для семейных обедов. С экономическим процветанием страны и ростом благосостояния населения у замужних дам появилось больше свободного времени, и некоторые из них даже заскучали, почувствовав себя в чём-то обделёнными.

Если до войны Бельгия славилась крепостью браков и стойкостью семейных традиций, то в те «золотые» годы экономического подъёма в обществе стали приобретать популярность разводы, инициаторами которых были не только женщины, подвергшиеся насилию мужей, а женщины, обиженные своим положением домохозяек и невниманием усталых мужей. Священники католической церкви от возрастающего потока разводящихся пар только печально качали головами, ибо кающихся не было.

За годы службы Ронни из пяти подруг Валентины только две ещё хранили верность своим мужьям. Истории разведённых подруг будили ее воображение новизной и пикантностью в отношениях между мужчиной и женщиной, но она не собиралась следовать их примеру, верно храня как устои семьи, так и верность фламандской кухне, хотя её подруги оценили практичность итальянской кухни и дешёвые полусырые китайские деликатесы, которые Альфонс называл едой «ленивых баб». Валентина не рискнула идти против привычек мужа, с прежним рвением занималась домашним хозяйством и в еде угождала мужу, с которым даже не помышляла разводиться.

Конечно, Валентина считалась и с мнением своих подруг, потому-то и поддалась на их уговоры встретить её демобилизованного сына не чем иным, как подарочным сексом, и не с кем иным, как со своей подругой, имеющей недюжинный опыт в сексе.

Это был сюрприз, который так и не удался.

Ронни пришёл домой за полночь и захотел пожелать родителям спокойной ночи. В родительской спальне горел ночник, а на кровати вместо мамы и папы спал кто-то другой.

Всё произошло, как в голливудском фильме: в свете ночника одеяло отлетает в сторону, из-под него выпрыгивает женщина, и её полупрозрачный пеньюар распахивается, а женские руки тянутся в направлении к Ронни, который, оценив ситуацию как критическую, желает прелестнице в зрелых годах спокойной ночи и отправляется в свою спальню, размышляя о том, что это всё означает и куда делись его родители. Но и в спальне ждал его сюрприз, в его постели спала толстенькая кузина Моника, которую Ронни бесцеремонно отодвинул на край кровати, а сам улёгся на другой и, закрывшись с головой одеялом, уснул. Во сне он нечаянно столкнул кузину на пол, и та, обидевшись, ушла досыпать на диван, что стоял в гостиной.

Молодой Де Гроте неосознанно стал относиться к своим родителям как к выходцам из прошлого мира, которого уже нет. Он не мог представить себе, что мама все годы его службы интересовалась международными новостями, прочитывала все передовые страницы центральных газет, чтобы за ужином поговорить с отцом о сыне.

– Смотри, Альфонс, опять в Конго послали наших ребят с миротворческой миссией. Но мне непонятно, кого они хотят мирить и с кем… Да, нелегко приходится нашему Ронни. Альфонс, ну ты почему кривишься?

– Морковь в супе чувствую, сластит что-то…

Альфонс не любил разговаривать во время еды, тем более слушать пересказ политических дебатов из уст своей жены.

– Нет, что ты, дорогой, это тебе кажется, что сластит!

Валентина чуть покраснела от своего обмана. Она добавила в суп пассированную морковку, но только для цвета. Доказать её кулинарное преступление было невозможно, и женщина опять переключала разговор на обзор международных событий.

Иногда в разговор родителей вмешивалась Диан. Как примерная ученица, она делилась своими школьными знаниями, помешивая горячий суп ложкой.