Тайны теней

Ты только что пыталась кокетничать с человеком, который готов уничтожить твою жизнь. Это все алкоголь. Он полностью затмил все происходящее, и позволил мне поддаться шарму Гарри. Подходя к раковине, я включаю кран и сбрызгиваю лицо водой. В отражении зеркала на меня смотрит девушка с горящими глазами и легким румянцем на щеках. В ее глазах так много надежды, что мрак настоящего удушливыми волнами проползает по всему телу.

Это все не я.

Дверь за моей спиной открывается и в нее вваливается несколько девушек из параллельного курса. Они проходят по обе стороны от меня и начинают непринужденную беседу.

–– Ты слышала, что в квартире месье Бессона нашли девушку с ребенком всю в синяках и ссадинах? – одна спрашивает другую так беззаботно, будто обсуждает, что съесть на завтрак.

По моей спине пробежали холодные мурашки.

–– Ох, правда? – без эмоций продолжает другая, нанося блеск на губы. – Он такой красавчик… я бы не отказалась понежиться с ним в ближайшем кабинете, – хихикает брюнетка.

–– Никто бы не отказался, – добавляет шатенка с легкой усмешкой.

–– А профессор что сказал? Все еще есть шанс занять его постель?

–– Не знаю… – брюнетка пожимает плечами. – Он бесследно пропал после этого. Никто не может дозвониться до месье Бессона.

Нет. Нет. Нет.

Этого не может быть.

Гарри не мог знать о том, что произошло на прошлом мероприятии, но он показывал мне снимки, когда впервые ворвался в мою квартиру. Внутри что-то рвется, а внутренний голос кричит во все горло.

Он убил его.

В голове – хаос. Вопросы без ответов, паника и догадки смешались в клубок, который сжимал меня словно железный обруч. Параноидальные мысли точат сознание, каждую секунду подталкивая к краю пропасти. Холод скользит по позвоночнику, сердце колотится как безумное, и я понимаю, что чувства беспомощности – это только верхушка айсберга. Остается одно: действовать.

Я не хочу умирать. Я еще не прожила жизнь, о которой мечтала.

Каждое мгновение рядом с Гарри похоже на шаг по узкому канату над бездной. Его глаза словно ледяные клинки, сверкающие смесью угрозы и безразличия. Он мастер манипуляций, умеет убеждать, что все в порядке, но я знаю: за этой маской скрыта холодная, смертоносная цель.

Все прежние планы отступают. На первый план выходит одна мысль: я должна действовать. Я должна завоевать его доверие, ждать момент, когда он расслабится и не будет подозревать моих намерений. Притворство должно быть идеальным: каждый взгляд, каждый вздох, каждая улыбка – все это тщательно выверенные шаги в игре на выживание.

Я буду изучать его движения, его реакции, искать слабости, если они есть. Буду на два шага впереди.

И когда придет время, то сбегу.

Глава 8

Гарри

После того как Джейн села в машину, мы едем в тишине на протяжении десяти минут. Я чувствую, что что-то поменялось. Она не пытается заговорить со мной, смотрит в окно или еще куда-нибудь, но только не на меня. А еще ее руки…

Они тряслись.

Тонкие пальцы сильно сжимают маленькую причудливую сумочку, держась за нее как за спасательный круг. Она из-за всех сил пытается скрыть свою нервозность и отчужденность. И в данный момент я не понимаю, что должен чувствовать. С одной стороны, ее поведение должно быть оправдано нашей ситуацией. Нам не нужно сближаться. Это убьет каждого из нас. Но с другой, меня тревожит все то, что происходит в ее голове на данный момент.

–– Что произошло? – я первый нарушаю гробовую тишину в машине, бросая взгляд на Джейн. Она резко дергается, и ее горячие голубые глаза впиваются в душу тисками. В них столько испуга, боли и отчаяния, что мое дыхание перехватывает.

–– Ничего, – она облизывает пересохшие губы.

–– Моя профессия научила тому, что я чувствую ложь еще до того, как ты ее скажешь, Джейн.

–– Я… – все ее тело отшатывается назад, сильно вжимаясь в кресло.

–– Ты что? Попробуй быть конкретней, – мы останавливаемся на светофоре, и я поворачиваюсь к ней. – Скажи мне, что тебя тревожит.

Она колеблется, опуская глаза к своим рукам:

–– Ты не должен переживать за мое состояние, Гарри. Сделай вид, что меня тут нет, – бросает она, отворачиваясь, пытаясь скрыть напряжение.

–– Джейн, – я сжимаю зубы. – Скажи мне.

Мне не хочется давить на нее, но внутри горит желание узнать правду.

–– Смысл мне что-то говорить, если это не имеет значения? – она упирается, ее голос дрожит, но слова твердые.

–– Ладно.

Светофор загорается зеленым, но я резко давлю на тормоз, и машина замирает прямо на проспекте. Гул автомобилей разносится вокруг, вибрация от двигателя пронизывает каждую клеточку тела.

–– Что ты делаешь?! – вскрикивает Джейн, нервно сжимая сумку и метая взгляд по зеркалам.

–– Жду ответа на свой вопрос, – спокойно отвечаю, откидываясь на спинку кресла, словно ничто не может меня тронуть.

–– Мы нарушаем все правила! Мы препятствуем движению!

–– И мне совершенно насрать на это.

–– Тебя оштрафуют, – прорывается тревога в ее голосе.

–– Неинтересно. Я в состоянии заплатить за эту маленькую шалость.

–– Маленькая шалость? – нервно хихикает она. – Вот ты как это называешь? Смерть человека для тебя тоже маленькая шалость?

Теперь весь пазл складывается воедино.

Она знает, что пропажа преподавателя моих рук дело. Это даже облегчает все. Теперь моя будущая жена будет знать, что произойдет с каждым, кто посмеет претендовать на то, что принадлежит по праву мне.

–– Ты знаешь, – мы встречаемся взглядами. – Хочешь это обсудить?

Голубые вспыхивают в одно мгновение. Я вижу весь спектр эмоций, начиная со злости и заканчивая виной и сожалением. Каждый миг, пока ее взгляд метает молнии, кажется, будто время замирает. Злость вырывается наружу:

–– Ты невыносим! – кричит она, бросая в меня свою сумочку.

–– Осторожно, Джейн, – сдержанно предостерегаю.

–– И что будет, Гарри? Ты и меня убьешь и закопаешь в лесу? – она гневно цедит каждое слово. – Или река? О, нет. Слишком просто. Ты расчленишь меня и разбросаешь по всему свету?

–– Слишком проблемно. Ни один аэропорт не позволит мне перевезти расчлененку, Джейн.

Стук в окно мгновенно привлекает наше внимание. На автомате опускаю стекло, и молодой парень с раздражением просовывает голову в салон, словно надеясь что-то сказать. Но я не даю ему шанса: одним резким движением выталкиваю его обратно.

–– Ты не даешь мне проехать, чувак! – кричит он, сквозь зубы.

Я сжимаю кулаки, стараясь сохранять холодный вид, но внутри буря. Каждая его фраза разъедает мое терпение.

–– Это не мои проблемы. Объезжай, – отвечаю ровным голосом, но он слышит в нем ледяное раздражение, которое я еле сдерживаю.

Парень не унимается: наклоняется ниже и заглядывает в салон.

–– Я хочу ехать по своей чертовой полосе. Только если ты не поделишься своей цыпочкой?

Слышу, как Джейн нервно выдыхает. Мое терпение трещит по швам.

–– Что ты только что сказал? – цежу сквозь зубы, пальцы сжимаются на руле. – Я хочу понять, почему тебе вообще приходит в голову торговаться за мою женщину.

–– Одна ночь с ней, и я не имею к тебе претензий, – хмыкает он, словно это шутка.

–– Нет.

–– Да ладно тебе. Готов поспорить, она слишком прекрасна на вкус, – он снова заглядывает в салон, явно надеясь увидеть Джейн.

Я мгновенно выталкиваю его назад. Он отшатывается, глаза расширены от неожиданности, и делает шаг вперед, готовясь к драке. И тут перед его лицом появляется пистолет. Джейн нервно взвизгивает рядом со мной. Я чувствую, как ее страх усиливает мое собственное раздражение.

–– Ты уверен в своих чертовых желаниях, чувак? – цежу сквозь зубы, сжимая оружие так, что пальцы белеют. – Думаешь, можешь торговаться за мою женщину?

Страх расползается по его лицу, губы дрожат. На моих губах появляется ледяная, почти хищная улыбка. Он делает несколько шагов назад, поднимая руки, а глаза бегают в поисках выхода.

–– Нет… – тихо шепчет он, прежде чем развернуться и броситься к своей машине.

Я бросаю пистолет на колени и закрываю окно. В тот же миг Джейн с молниеносной быстротой хватает меня за лацканы пиджака, впиваясь пальцами в ткань. Я чувствую, как каждый шов потрескивает под ее хваткой. Это был не просто сильный рывок, а демонстрация характера, смешанная с какой-то дикой, необузданной энергией. Ощущаю ее дыхание на своем лице, запах ее духов – сложный, пряный, с нотками цветов и чего-то горьковато-пряного лавандового. В тот момент, когда я мог бы, без малейшего усилия, отбросить девушку от себя, во мне вспыхнул странный интерес. Не просто любопытство, а настоящее, почти животное возбуждение.

Это было похоже на игру, на запретный плод, на ощущение грани, за которой скрывается неизвестность.

Мне хотелось увидеть, насколько далеко она готова зайти и какие еще грани своего характера готова проявить. Глаза Джейн горели необычным огнем, полным страсти и чего-то темного, почти угрожающего.

–– Что ты творишь?! Ты не в своем городе, Гарри. И ты не можешь тут выбрасывать свои выкрутасы! – ее пальцы сжимаются сильнее.

Подаюсь вперед, оставляя между нами жалкие миллиметры.

–– Я бы всадил ему пулю между глаз, не моргнув и глазом. Он перешел границу.

–– Их переходишь ты, убивая моего преподавателя из-за жалких фотографий, – она дергает меня на себя.

В этот момент воздух просто испарился из легких. Я не мог сдержать внутреннего восхищения. Никогда бы не подумал, что девушка сможет показать свои коготки, но сейчас Джейн держит меня в железной хватке.

Приятное открытие.

–– Да, я убил его.

–– Ты признаешься? – она хлопает в недоумении глазами.

–– И я бы сделал это еще раз, не раздумывая.

Джейн хмурит брови, будто до нее доходит колоссальное открытие, но она оставляет его при себе.

–– Ты ужасен, – девушка морщится, но не отпускает меня.

–– Я не принц на белом коне и никогда им не стану.

–– Хотя бы ты честен, – чувствую нотки отвращения в ее голосе.

–– Хочешь спросить что-то еще? – мои глаза сами по себе опускаются на ее губы, и я пытаюсь не выдавать своего бушующего состояния.

–– Это правда, что он держал девушку у себя? – шепчет она.

–– Да. Это еще одна причина, по которой я убил его. Женщины не должны подвергаться насилию, – от одной мысли, что Джейн могла оказаться на ее месте, сердце отбивает несколько мучительных ударов.

Ее тело напрягается, будто каждый мускул готовится к прыжку или к бегству, грудь вздрагивает от сдерживаемого страха, руки дрожат, а взгляд прикован ко мне. Она несколько раз глубоко и шумно вздыхает, пытаясь собрать мысли, подавить внутренний трепет и не выдать панику. И только после этих попыток обрести контроль над собой, с дрожащим, но решительным голосом, она спрашивает:

–– Что сейчас с ней?

–– Все хорошо. Она уехала к своим родственникам в Северную Каролину. И, опережая вопрос, я позаботился о том, чтобы она и ее сын ни в чем не нуждались. Ребенок не виноват, что у него такой отец.

–– Хорошо, – шепчет девушка и отстраняется.

Я выпрямляюсь, поправляя лацканы пиджака. Мягкий, почти невесомый кокон растворяется в тишине. Городская какофония прорывается внутрь, оглушая взрывом звуков. Резкие, пронзительные сигналы клаксонов смешиваются с глухим гулом двигателей и высоким писком тормозов. Перекрытие движения на центральном проспекте вызвало настоящий хаос. Но меня это не беспокоит. Отбрасывая все, я продолжаю движение.

***

Горький привкус виски обжигает горло, не принося должного облегчения. После того как я высадил Джейн около дома, все мое нутро подсказывало мне, что нам не стоит заходить в квартиру вместе. Я мог сделать все что угодно, и только Богу известно, до чего бы это довело. Именно поэтому я проследил по камерам видеонаблюдения, что она добралась до квартиры и направился в первый бар в районе.

Пульсирующая жажда накрыла меня с головой и не отпускала до сих пор. Я никогда не был падок на женщин. Меня мало интересовало все то, что они могут предложить. Я был слишком занят тем, чтобы восстановить и приумножить нашу с Аспен империю. Я не был девственником и часто встречался с женщинами для удовлетворения потребностей, но никогда это не приносило такого пленительного и обжигающего чувства одновременно. Хотя мы с Джейн просто столкнулись в противоречии, но демонстрация ее силы превратила меня в похотливого придурка.

Звук вибрации привлекает мое внимание, и я смотрю на телефон, лежащий на барной стойке. На экране высвечивается имя сестры. Мысль о ней приносит маленькую долю облегчения. Она всегда помогала справляться с разрушающими меня чувствами. Аспен была моим якорем в этом жестоком мире.

–– Привет, персик, – опускаю локоть на барную стойку и улыбаюсь.

Лицо сестры всплывает на экране, словно прожектор, проливающий свет на весь вечер, и ее улыбка чертовски лучезарная.

–– Братик, – нежный и такой родной голос проникает в каждую клеточку мозга, заставляя меня сбросить напряжение. – Я звоню, чтобы узнать, как поживает твоя старая задница.

–– Я в порядке, – спокойно отвечаю, стараясь не показывать внутреннего напряжения. Нет смысла сваливать свои проблемы на нее.

–– Уверен? – ее голос с оттенком скепсиса, глаза сверлят меня, будто пытаются прочитать мысли.

–– Да. Что может быть не так?

Вот за что мне стоит ненавидеть себя: я воспитал слишком сильную женщину, во многом похожую на меня. Аспен чувствует меня лучше, чем должна.

–– Например то, что ты ввязался в убийство не на нашей территории, – сдержанно проговаривает она, пристально следя за каждой моей реакцией.

–– Твой муж трепло, – я прыскаю, сжимая бокал в руке так, что пальцы побелели. – Зачем он рассказал тебе?

–– Нико был удивлен твоими действиями. Мы не убиваем на чужих территориях, расплата может быть слишком велика. Неужели твой мозг забыл этот простой, но важный пункт? – она начинает отчетливо и строго, словно преподает урок.

–– Я отрежу Нико язык, – сжимаю бокал еще сильнее. На секунду мне кажется, что он уже разлетается на осколки прямо в моей руке.

–– Лучше купи себе мозги, – парирует Аспен, не отводя взгляда. – И жди, когда к тебе явятся с заявлением.

–– Никакого заявления не будет. Склад находится на свободной территории. Все под контролем, – пытаюсь успокоить сестру, хотя сам ощущаю, как адреналин медленно поднимается.

–– Неужели эта сучка стоит таких рисков?! – не сдержавшись, спрашивает она, сжимая кулаки и едва сдерживая гнев.

Вероятнее всего нет, но я не могу ничего с собой поделать. Не могу допустить, чтобы с ней что-то случилось. Мой синдром спасателя сожрал бы меня заживо, если бы я позволил чему-нибудь случиться.

–– Она того не стоит, и я делал это не из-за нее. Там была девушка, которая нуждалась в помощи, Аспен. Джейн тут ни при чем, – это выглядит так, будто я пытаюсь убедить самого себя. – Ну и мне как никак нужен наследник.

–– Ну да, – прыскает она. – Когда ты возвращаешься в Чикаго? – сестра быстро переводит тему.

–– Через пару дней. Ты хочешь приехать?

Если она скажет «да», то трагедии и убийства не избежать. Аспен при первой же возможности вытрясет из моей будущей жены все, что только можно. И это будет не ради меня, скорее из-за нашей общей подруги Лии. Джейн стоило держать свой язык за зубами и не кричать на всеобщее обозрение о заболевании Лии. Меня это тоже покоробило, я был чертовски зол на Джейн, но все решилось в лучшую сторону. Лия бы никогда не рассказала Марко и своей семье о заболевании, а моя невеста, в какой-то степени, помогла ей. Хотя это никак не оправдывает того, что она сделала.

–– Нет, но мне нужно знать, когда ты свалишь от этой сучки, – я слышу, как что-то падает рядом с Аспен.

–– Что за звук? – в моменте выпрямляюсь, и каждая мышца напрягается.

–– Господи, я просто уронила крем, Гарри. Ты впадаешь в паранойю, братец, – хихикает сестра.

–– Я забираю Джейн с собой, Аспен. Мы едем вместе в Чикаго, – проговаривая эти слова, ощущаю как невидимое дуло пистолета приставляется к виску. Я знаю, что скинул самую настоящую бомбу на свою сестру. – Аспен? – сестра молчит, но я чувствую ее учащенное дыхание. – Ты злишься?

Карие глаза сияют недовольством, а губы грозно поджаты.

–– Без комментариев, – бросает она в экран, отбрасывая свои темные волосы с лица.

Я сажусь удобнее:

–– Перестань. Я обязан жениться на ней.

–– Снова без комментариев! – лицо сестры искажается в гримасе.

–– Не дуйся, персик, – допивая виски, я ставлю стакан на стол.

Аспен всматривается в меня и вижу, как она пытается заставить меня вспыхнуть.

–– Ты сейчас совершаешь ошибку, – стонет она.

Я мотаю головой на ее фразу, но продолжаю смотреть на нее.

–– Мои решения никогда не были правильными. Кроме одного – воспитать из тебя восхитительную женщину, – тепло разливается по телу при воспоминаниях о маленькой сестренке.

Чикаго

Аспен – 5 лет

Гарри – 13 лет

– Давай, малышка, у тебя получится! – подталкиваю сестру, ощущая, как она кладет ноги на педали. Я затаиваю дыхание, следя за ее первыми неловкими метрами по тротуару. Маленькие ножки делают несколько коротких оборотов, и вдруг она с визгом падает на горячий асфальт.

Громкий детский плач разносится по улице, и я, словно потеряв голову, бросаюсь к ней. Солнце палит, легкий ветер шевелит листья деревьев, а запах свежего хлеба с ближайшей пекарни смешивается с городским воздухом.

Я знаю, что пара ссадин на коленях ей не повредят, но видеть ее слезы невыносимо.

– Больно! – кричит она, ища меня глазами.

Подбегаю к нней, опускаюсь на корточки и осторожно осматриваю коленки, красные и исцарапанные. Пыль с асфальта налипла на кожу, и я аккуратно стряхиваю.

– Я тут, – говорю мягко, ободряя ее. – Все в порядке.

– Неееет! – Аспен дергает меня за футболку. – Я упала, и мне больно! Я слабая!

Я улыбаюсь, пытаясь передать уверенность.

– Ты самая смелая пятилетняя девочка, которую я когда-либо встречал, – говорю, глядя в ее карие глаза, еще блестящие от слез.

– Правда? – шмыгает носом сестра, и ветер нежно треплет ее темные волосы.

– Правда. Ты вырастешь удивительным человеком, малышка, – провожу пальцами по ее щекам, стирая слезы. – И я всегда буду рядом, буду защищать тебя.

– Как и я, – уверенно вздергивает подбородок Аспен. – Мы прикрываем спину друг другу.

Я смеюсь, легкий смех смешивается со щебетом птиц.

– Точно так, – подхватываю ее на руки. – А теперь готова обработать свои коленки?

Ее губы расплываются в беззубой улыбке, а руки обвивают мою шею.

– Только если ты дашь мне персик.

– Фу, они же не вкусные.

– Самые вкусные на свете! Я готова съесть целую гору, – заявляет она с важным видом.

– Я в этом не сомневаюсь, – смеюсь я, обнимая ее крепче.

Аспен расплывается в улыбке:

–– Ты подлизываешься, придурок, – она хихикает, качая головой. – Я люблю тебя, но эта тема все равно остается открытой. Береги себя, – грозно тычет пальцем в экран и посылает целую флотилию поцелуйчиков.

–– Люблю тебя, – отвечаю, чувствуя тепло в груди. – Доброй ночи, персик, – машу ей на прощание, и видеочат обрывается, оставляя после себя легкий след улыбки.

Оставив наличку на стойке, поднимаюсь и выхожу из бара. Наш разговор прокручивается в голове раз за разом. Она права. Я совершаю ошибку. Желать Джейн – самый большой промах в нашей истории. Если мы оба хотим остаться невредимыми, то самый верный вариант – придерживаться плана А и не приближаться к плану Б. Конечная точка – это чувства. Мои родители самое большое доказательство того, к чему они приводят.

К смерти.

Я не могу позволить себе такую роскошь, как мои друзья. Травма прошлого слишком явна и болезненна.

Глава 9

Гарри

Гнетущее чувство ответственности и тяжесть выбора парализуют меня, заглушая голос разума. Я понимаю, что должен держаться подальше от Джейн, ведь наши отношения – это ошибка, чреватая серьезными последствиями. Несмотря на все мои попытки избегать девушку, я постоянно нахожусь в ее поле зрения, а она – в моем. Все началось с моей первой ошибки – приглашения Джейн работать в мой закрытый клуб. Моя вторая, более серьезная ошибка, заключалась в том, что я продлил свое пребывание в городе на срок гораздо дольше, чем планировал. Нужно как можно быстрее возвращаться в Чикаго и напомнить самому себе, кем я являюсь, и что стоит на кону.

Подходя к двери, уже собираюсь достать ключи, но мое внимание привлекает маленький клочок бумаги, вставленный в дверной проем.

Что за черт?

Выхватывая листок, я не вижу ничего, кроме надписи:

«В жизни – как в шахматах: когда партия заканчивается, все фигуры – пешки, ферзи и короли – оказываются в одном ящике. Кто же первый из них падет?»

Я несколько раз вздыхаю и перечитываю написанное. Это переходит все границы. Этот придурок, что считает себя королем, должен остановиться, пока я не добрался до него. Он может играть со мной сколько ему вздумается, но не с моей семьей. Это была тонкая грань, и теперь неизвестный перешел ее вдоль и поперек. Я безжалостен, когда дело касается семьи, и он должен это понимать, раз решил сыграть в эту партию и начать с королевского гамбита, только инкогнито не учел того, что стоит допустить одну ошибку, и вся партия падет.

Отправляю листок с посланием в пиджак и переступаю порог квартиры. Тишина, царившая до этого момента, была нарушена приглушенными стонами, доносившимися из комнаты Джейн. Они нарастали, заполняя собой все пространство, вызывая во мне бурю противоречивых эмоций. Гнев, первоначально вспыхнувший в душе, сменился ошеломлением, смешанным с непониманием. Стоны Джейн, глубокие и ритмичные, казались все громче, проникая в самое сердце, словно пронзительные удары. Недоумение сжимало горло. Я не мог поверить в то, что слышу.

Порывисто, забыв о всякой осторожности, я бегу к ее комнате и распахиваю в нее дверь. Та с грохотом ударяется о стену, эхом отзываясь в тишине. Резкий, пронзительный визг оглушает меня на мгновение. Я застываю на месте, словно окаменев, не в силах пошевелиться. Ее глаза, широко распахнутые от ужаса и смущения, беспорядочно метаются по комнате, ища хоть что-то, чем можно было бы прикрыть тело.

Ее фигура – стройная, подтянутая, с изгибами, заставляющими сердце биться еще быстрее. Я не могу оторвать взгляд. Кожа Джейн, казалось, сияла в полумраке комнаты, а легкий румянец на щеках выдавал бурю эмоций, пронизывающих ее в этот момент.

–– Гарри! – взвизгивает Джейн. – Отвернись ты уже! – она в жалкой попытке пытается прикрыть рукой тонкое кружево на груди.

Я не отворачиваюсь:

–– Что тут происходит? – из меня выходит приглушенный голос. – Почему ты в белье и стонешь, мать твою? – я тяжело вздыхаю, потирая брови.

–– Отвернись! – командует Джейн. – Это моя комната, а ты врываешься как дикарь!

Я делаю так, как она просит.

Лучше мне этого больше не видеть, иначе она будет приходить ко мне в самых мучительных сексуальных кошмарах.

–– Ты ответишь на мой вопрос? – с нетерпением бросаю.

Что-то подталкивает меня к тому, чтобы обернуться и посмотреть на нее еще раз, но я стараюсь держать себя в руках. Любая наша связь разрушит все. Я не могу так оступиться и броситься намеренно с обрыва в пучину похоти и разврата.

–– Не могу поверить, что это произошло, – до меня доносится, как Джейн нервно ходит по комнате.

–– Так что заставило тебя так безудержно стонать? – я начинаю вскипать, меня раздражает, что она не отвечает на мой вопрос.

–– Я делала массаж тела, – прыскает Джейн. – Знаешь ли не самая приятная процедура и мои стоны не были безудержными.

Резко поворачиваюсь к ней, не заботясь о том, одета она или нет.

–– Мне так не показалось.

Она останавливается, и я фиксирую на ней взгляд, который способен сжечь.

–– Я не пыталась тебя соблазнить. Понятно? – произносит она, и эти слова звучат как вызов. Я вижу, как ее губы дрожат, и это пробуждает во мне нечто более дикое и первобытное.

Остановись, Гарри! Ты летишь по прямой и вот-вот влетишь в столб своего самолюбия.

–– В следующий раз сходи на массаж в салон, – раздраженно бросаю. – Никаких больше шоу со стонами, криками и всем прочим дерьмом!

–– Окей. Поняла тебя, – Джейн поднимает руки вверх. – А теперь покинь мою комнату, чтобы я могла продолжить стонать, – с вызовом и явным раздражением бросает девушка.