Между нами молния

– Ты что-нибудь слышал о честности и совести? – какой же у нее мягкий голос. Нутро подсказывает, что мои прикосновения весьма приятны.

– Где-то читал, но никогда не пробовал на себе. Не люблю эти пережитки прошлого. Так ты простишь меня? Можешь, обзывать сколько угодно, готов выслушать.

– Ни за что. Мне было больно и обидно.

– Ну же, мисс «Тандершторм»? – я скольжу руками выше, прямо к ее коленям, а сам придвигаюсь так, что от моего дыхания, колышется край длинной футболки Мэй.

– Ладно, ладно, ладно!!! Отстань уже от меня!

Мой смех сгоняет птиц с веток, а Мэй молниеносно взбегает на безопасное расстояние и прячется за дверью. Теперь, я не буду мыть руки, целую неделю, чтобы не забывать, к какому шелку прикасался секунду назад. Я поднимаюсь с земли и изворачиваюсь, чтобы глянуть, обойдусь ли без стирки. Обойдусь. Что-то мелькает за кустами, но слишком быстро теряется с виду. Мне мерещится Моника, но такого не может быть. Девчонка, наверняка, плещется в теплом озере с подружками. Напоследок, смотрю на коричневый домик и довольный собой, беру направление в столовую. От всех этих шалостей, в животе образуется бездонная воронка, что поглотит любую пищу.

***

На вечернем собрании, Вентуро ведет себя странно. Даже сомнительно. В конце своей речи, он дает слово Стью и тот выдает обалденную речь-тираду о вреде наркотиков. Фло хмыкает, вспоминая, что полез к пчелам, будучи в полной нирване. Медведь, черт подери! Я блуждаю взглядом по уже достаточно знакомым лицам и задерживаюсь на Дикси. Твою мать, да она без ума от молодого доктора. Шлюха навечно останется шлюхой. Немало повидал таких красоток в бурных городских джунглях. Еще немного и она набросится на мужика, сдирая с него одежду. Затем перемещаюсь на задумчивую Мэй. Ее явно что-то беспокоит. Я шепчу Флориану, что отлучусь на пять минут и просачиваюсь к Эплби. Вес моих ладоней на плечах девчонки, сразу выдергивает из размышлений.

– Обо мне думаешь? – бормочу ей на ухо, и она ежится от мурашек. Класс, мне нравится такой расклад.

– Ты слишком много раз прикоснулся ко мне сегодня, выкинешь очередной финт, и я сломаю тебе челюсть.

– Оу, мне ясно.

Я убираю руки, а Мэй разминается, словно я был штангой, что благополучно сброшена.

– Как Дефо?

– Нормально.

– Стью-волшебник. Даже не скажешь, что идиота покусали пчелы.

– Везучий мерзавец. А где твоя скромная подружка?

– Спит. Тебе хочется ее увидеть?

Мэй заглядывает через левое плечо, врезаясь в мою физиономию, что в дюйме от нее.

– Мне много чего хочется, но Моника тут не причем.

– Я еще зла на тебя. И то, что в твоей голове сейчас, никогда не воплотиться в жизнь.

– Ты уверена? – я прохожусь пальцами по всей длине ее позвоночника, и Эплби задерживает дыхание.

– Я уверена. – Шепотом отзывается она, взирая на меня не моргая.

Толпа начинает ликовать, и мы с Мэй не сразу врубаемся в чем дело. Нам необходимо доля секунды, чтобы прервать непонятную историю, зародившуюся, как по щелчку. Обоим внезапно стало доставлять удовольствие изводить друг друга.

– Эй, вы слышали?! – размыкает целостность нашего круга Флориан. – Завтра будет кино под открытым небом!

– Что? – я вопросительно таращусь на Фло, и он ржет, как дятел Вуди. Мэй тоже в непонимании, но ее находит девчонка с рыжими волосами и уводит с собой.

– Мне показалось или? – не знает, когда заткнуться Дефо.

– Идем, расскажешь про завтра подробнее!

ГЛАВА 9. МЭЙ

Я зажимаю рот рукой, когда поворачиваю кран подачи холодной воды в летнем душе. Мои крики не должны разбудить мирно спящих фурий, что всю ночь болтали об умении Дикси сочетать желтый и голубой цвета. Видимо, им понравился ее впечатляющий купальник из четырех кусочков ткани. Я не сомневаюсь, что она красуется перед Стью. Брат слегка отстранен от действительности в связи с приключением Флориана. Вчера вечером, прогуливаясь от столовой до сувенирной лавки, мы отлично поговорили о том, что творится на душе у обоих. Хоть Стью и не перестает дразнить меня плаксой, нас нельзя назвать кошкой и собакой. Скорее мы напоминаем пса из кинологического клуба и молодого, но очень амбициозного терьера. Я замечаю, что брат загружен мыслями еще за завтраком и поэтому пытаю его до тех пор, пока, он не изливает на меня свои переживания по поводу Дефо и Моррисона. Да уж, самой довелось стать свидетелем того, как Грэм превращает физиономию парня из дальнего домика в кашеобразное месиво. В тот случайный момент, я просто выбрала образ невидимки и проскользнула к своей хижине за считанные секунды. Сердце и сейчас бурно отзывается на воспоминания о бедном парнишке, зажатом между двумя сросшимися дубами. Мне, конечно, не следует копаться в таком дерьме, но что-то подсказывает, что друзьям не впервой мочить кого-то в кромешной темноте.

Волосы обмотаны полотенцем, и я отворяю дверцу деревянной кабинки, выкрашенной в цвет горькой вишни. На ступенях домика, вальяжно, почти бессовестно раскинулся Грэм. Мысли что материализуются из моей головы, что после двухчасовой тренировки, совсем не соображает?

– Приветик. – Лижет взглядом Грэм, и я крепко цепляюсь руками за шелковистую ткань над грудью.

– Что ты тут делаешь?

– Придешь смотреть кино сегодня?

– Еще только семь утра, а ты уже приготовил для меня бензопилу?

– Чего? – вечно сведенные брови, глубже сминаются на переносице, и я качаю тюрбаном, наверченным на макушке.

– Я говорю, что вместо «как дела Мэй», «что новенького», ты рубишь с плеча.

Грэм без затруднений скатывается по периле, и я ловлю ветерок, что исходит от него вперемешку с ароматами мха, можжевельника и вроде как булочек с маком. Ерунда!

– Мне понравилось находить с тобой в одном крошечном пространстве. Тебе ведь тоже?

Внезапная дрожь и подскочившее давление, переносят меня во вчерашний слёт на центральной площадке и каждый позвонок, словно теряет способность держать спину прямо. Я сутулюсь, а Грэм обводит обнаженную косточку моего плеча средним пальцем, на котором искрит серебряное кольцо с мелкими шипами и шипит, как змей-искуситель:

– Отличного дня, плакса.

Непринужденный взгляд, которым он встречает мой искрометный взор, засекречивает все мысли, что проникают в его мозг. Черт! Я только с уходом Грэма, прокручиваю сказанные им слова и притопываю, на прозвище «плакса». Если знает он, то быть может и весь «Хоуп крик» в курсе. Но загвоздка не в этом, а в том, что у него не мужские губы. И глаза. К одним, я хочу прильнуть и вкусить сочную мякоть. В другие, мечтаю прыгнуть с высокого обрыва и бесконечно грести к берегу, а воды будут тянуть обратно в синюю бездну. Моника подмечает мой осунувшийся вид и трясущиеся руки, но отмалчивается. На днях, она призналась мне, что в лагере есть парень, что снится ей в диких снах. Да, ей пятнадцать, но такое контролировать невозможно. Помню, себя два года назад…

***

Двумя годами ранее.

Ариэль заказывает огромный стакан клубничного смузи и ждет меня у стойки в нашем излюбленном кафе на Десятой авеню. Я перевозбуждена и невозможно напряжена. Шаги выдают мое приподнятое до небес настроение.

– Боже мой, ты, что переспала с ним?

Точное заключение Ари, и смешки за столами, порождают во мне демона. Я с грохотом отодвигаю барный стул и, пригвоздив зад, залпом опустошаю половину граненой емкости с розовой трубочкой и кусочком клубники на бортике.

– Еще сообщи всем, что он лишил меня девственности! Пусть пустят парочку твиттов!

– Ой, да ладно тебе, – отмахивается подруга. – Будто ты единственная совершила героический подвиг!

– Ну, знаешь, я думала, ты будешь более милосердной по отношению ко мне.

Я обиженно закусываю щеку изнутри, потому что реально обиделась и прошу парня за стойкой, добавить в этот смузи, шарик мороженого. Ариэль куксится, заботясь лишь о своей фигуре. Но я непреклонна. Через минуту, малиновый холод, обжигает мое нёбо.

– Прости. – Наконец, сдается Ариэль и кладет ладонь мне на колено.

– С тебя поход в бутик «Адидас».

– Окей, – с ревом выдыхает Де Лука и я чувствую себя победителем. – А сейчас, попрошу подробности. Помнишь, я тебе детально описала свой первый секс с Мартином.

– И я вряд ли это забуду. Горошинка Мартина, так и скачет перед глазами, как в той рекламе фермерских овощей.

Ариэль и я взрываемся от смеха и посетители, шикают на нас, как в «Метрополитен Гранд Опера». Черствые снобы!

– Давай-давай, не уходи от пикантной темы. Я вся горю.

***

В тот день, я расписала Ари, каждый мускул Майка и загиб полового органа. Как же я сожалела о своем длинном языке потом, когда она хихикала и спрашивала, туда ли я повернула свой зад, чтобы он попал в цель. Сейчас передо мной Моника и смущаясь, как глазастая рыбка в аквариуме, надеялась на мою поддержку. Я обнимаю девочку и шепчу, что в ее жизни, будет много симпатичных и интересных парней, что заполонят не только сны, но и действительность. Шай немного расслабляется и помогает мне привести в порядок прическу. Ее умелые ручки, создают на голове пушистое волшебство. Спустя полтора часа, мы встречаемся за завтраком с девчонками с моих тренировок и поедаем жареные бананы. Точнее, они едят, а я ковыряюсь в творожной массе, приправленной ягодным топингом. Всё это время, Грэм играет бровями в мою сторону, и я дословно могу повторить его недавний монолог про мизерное пространство. Как-то не по себе. Я сбегаю, когда Флориан отвлекает его тем, что слизывает с локтя йогурт. Ну что за тупица!

С утра до полудня, я провожу время с братом, а потом, вместе с Вентуро иду в зал, где рассказываю об успехах некоторых подопечных. На имени Дикси, он не скрывая раздражения, выдыхает и ненарочно делится информацией, что ее разгульные родители, отдыхают на яхте посреди Средиземного моря, а все хлопоты воспитания, свалили на него. Естественно, он умалчивает о внушительной сумме, что падает на банковский счет еженедельно, ведь это итак ясно. Здесь только я и Стью, трудимся в качестве благотворителей. Возможно, мне припишут подобную заслугу к списку добрых дел, что я совершила после того, как попробовала на вкус неудачу на ринге. Черт, зачем я думаю о Кортес! Всему виной Майк. Пост, что собрал миллион в Фейсбуке, не дает мне покоя с той секунды, как моя рыжая сожительница, показывает его после обеда. Длиннющий текст и фотка в обнимку с платиновой блондинкой, выбивает весь дух из моей хрупкой колеи. Когда-то, я была лицом ленты аккаунта Майк Всемогущий, а теперь, другая дурочка, хвастается парнем, что предпочел «здоровые отношения» тому, в кого я превратилась после проигрыша. Он никогда не был опорой и не стал бы ею, как бы сильно я не старалась добиться этого. Факт.

Забудь Майка.

Прими новую жизнь.

Стремись к мечте…

***

В девять часов вечера, Моника наносит яркий макияж на скулы и глаза, а я, воспользовавшись корректором и прозрачным блеском, подчеркиваю естественную красоту своего лица. Мне часто делают комплименты, вот только, они не вызывают желаемого катарсиса. Скучно и пресно.

– Идем? – подталкивает на выход Мон, и я надеваю пуловер с горлом, зная, как прохладно здесь ночами.

Мы движемся не спеша и возле растянутого полотна, прямо на стоптанной земле, располагаются тепло одетые парочки. Раньше, я не обращала внимания на сверстников, думая, что все они кучка обезьян. А сейчас, кажутся, вполне милыми и по-детски наивными. Дикси нарочито громко окликает Стью и тот сливается в гуще зеленой листвы. Мимо детка, мой брат не идиот. Моника тоже пропадает, как Чеширский кот, оставив после себя, лишь пряный след ванили. Я в смятении.

– Выглядишь, как малышка на миллион.

Грэм обходит меня по часовой стрелке, и я прикована к его распущенному стилю: громоздкие ботинки на толстой подошве, футболка с прорезями и шнуровкой на груди, кожаная куртка и джинсы-скинни, что на его ногах, смотрятся потрясающе. У него совсем не тощие ноги, как мне показалось однажды. А бессменные атрибуты кольца и браслеты, честно сказать, подняли мои фантазии на новый уровень.

– Нравлюсь?

– ОМГ, ты серьезно?

– Ты смотришь, не моргая больше минуты, слышала о законе притяжения?

– О том, что мужику прилетело яблоко в темечко?

Грэм улыбается и щелкает пальцами перед моим носом.

– Существует теория, если при общении, человек дольше минуты оценивает твой внешний вид, то он, желает тебя раздеть.

– Господи, ты фонтан тупых высказываний!

Парень мельком осматривается по сторонам и притягивает меня за запястье. Я дышу ему в подбородок.

– Я уже придумал десяток версий того, как буду изучать тебя в постели.

Мои вены самостоятельно вскрываются под кожей, и я откидываю голову, чтобы видеть того, кто так нагло флиртует со мной. Напускной джентльмен, вдруг стал последним развратником на планете.

– Что? – спрашивает он, пока я, придумываю, как вести себя в такой ситуации. И чем чаще он повторяет вопрос, тем ближе его губы к моим губам. На финальном «что?», я ощущаю щекотание. Фраза сама собой складывается на кончике языка в ясную формулировку:

– Даже не мечтай Моррисон.

– Как пожелаешь, – совершенно безропотно соглашается он. – Но просмотр ужастика в моей компании это приказ.

– Ладно, а пледом поделишься? – я отпускаю бабочек в животе на волю.

– Поступим как на Рождество. Хорошие девочки получают все, а плохие? Плохие еще больше.

Боже мой, спаси мое отчаянно жаждущее секса с Грэмом сердце. Интересное стечение обстоятельств, но рядом с ним, я совсем не размышляю о Майке. Жаль, что одно лето не в силах полностью вынуть меня из клетки собственных «но» и дать расправить крылья.

– Хочу Колу или Пепси. Этого заслуживает любая девочка.

– Никуда не исчезай, плакса. И кстати, сегодня, я хочу узнать о тебе больше. Скажи, да?

– Как круто, что это не предложение руки и сердца. Поэтому, да!

Он выставляет большой палец и, снеся парочку девчонок, удаляется за вредной газировкой, что найдется на террасе административного здания. Я же, устраиваюсь во втором ряду и кутаюсь в одеяло. Перед самым началом фильма, разгневанный Грэм, возвращается с двумя алюминиевыми банками и произносит:

– Поможешь найти Флориана?

– Ты его нянька?

– В общем-то,…всё сложнее. А где Моника? Ты ее видела?

– Моника? Я не понимаю.

– Бл*ть, только бы он не надумал поступить с ней так!

– Эй, ты о чем?

Грэм протягивает руку, и я встаю. Похоже, фильм отменяется.

– Она в беде?

– Пока, не знаю. Давай-ка поднажмем.

Мы выскальзываем под крики актрисы на экране, и я покрываюсь проворными мурашками. Не нравится мне, что происходит. Очень не нравится.

ГЛАВА 10. ГРЭМ

Вопли тупой блондинки из восьмидесятых, уже случаются, где-то далеко за чередой домишек, которые нам с Мэй приходится обогнуть в поисках моего конченого друга. Звездное зарево на небосклоне, трепещет в ожидании наших взглядов, но я тяну Эплби за собой, и она вымученно передвигает ногами, а могла бы сидеть на заднице и смотреть шедевр Стивена Кинга с банкой колы.

– Грэм, тормози! Мне надоело идти за тобой, как верблюд в караване.

– Тише, – я присаживаюсь и вслушиваюсь в окружающие шорохи. – Из беседки или вон за тем бунгало?

– Что?

– Определенно бунгало!

Лишь подобравшись ближе, мы оба цепенеем от увиденной живописи маслом: Флориан со спущенными штанами, нависает над Моникой. Она в какой-то неземной прострации и издает едва понятные мычания.

– Твою мать! – я сдираю друга с девчонки и, не смотря в его рассеянные глаза, бью под дых. Он скрючивается и моя нога, выжимает кровь из его носа, прямо на поблескивающую в лунном свете траву. Мэй соображает реактивно и поднимает Монику с земли.

– Все в порядке? Он не успел? – различаю ее вопрос, адресованный плачущей Шай за своей спиной, и снова возвращаюсь к Дефо, что ухмыляясь, проверяет на прочность передний зуб, расшатывая тот пальцем. Я помогаю ему с тем, что выбиваю боковой резец и, прихватив за липкую футболку, спрашиваю:

– Тебе совсем крышу снесло?

– Я восполняю то, чего не могу получить. Тебе ли не знать, бро. В городе, ты не задавал мне таких вопросов и мы трахали ту, что понравится, без ее разрешения и светских бесед!

Мэй обеспокоенно косится на меня и по-прежнему поглаживает рыдающую Монику на своей груди. Я оборачиваюсь обратно к другу и, не размыкая губ, цежу достаточно четко:

– Мы не в Чикаго и не исчезнем под гул сирен! Если не придержись член при себе, я привяжу к нему веревку и буду водить за собой попятам. Уяснил?

– Грэм нарядился в телку. – Усмешка выплевывается из его рта с кровавой слюной мне в лицо. Под ложечкой зудит, и я вырубаю Флориана, будто выпускаю весь скопившийся на него гнев, что разом загорелся у меня над головой. Я Аид, черт подери! И я отправил друга в путь по пустыне сознания!

Когда я разворачиваюсь на триста шестьдесят градусов, Мэй уже иначе воспринимает мою улыбку. Она не моргает, и даже не дышит. Всё ее превратившееся в камень тело, как хрустальная статуя. Одно дуновение ветра или мой шаг навстречу и ее расколет на миллион осколков.

– Мэй, пожалуйста…

– Проводи Монику до нашего домика, мне нужно к брату.

Шай прилетает в мои объятия и сладко-горько стонет. Я обхватываю девчонку и взглядом догоняю Эплби, что мастерски пропадает в ночной симфонии звуков.

– Я не хочу к девочкам, Грэм. Умоляю.

Я вздыхаю и отрываю Монику от твердой поверхности. Теплые и мягкие руки, ошейником смыкаются на шее, заставляя меня чувствовать себя неуютно. Что ж, идем туда, где будет комфортно обоим.

***

Перемещение от отдаленных хижин, до моего жилища занимает семь минут. Я вхожу в дверь, и парни расплываются в переполняющих эмоциях. Я намекаю им, чтоб прикусили языки. Аккуратно усадив Монику на свою кровать, я задергиваю шторку, что отделяет нас от любопытных и пошлых комментариев других жильцов, а потом вытаскиваю из-под кровати сумку и достаю рубашку без рукавов.

– Переоденься, а я пока…я пока, покурю на улице и поговорю с парнями.

– Хорошо. – Пискляво бубнит Моника.

Три секунды и я на крохотной террасе. За мной выходят двое клоунов в пижамах с изображением Мерлина Мэнсона. Они братья, так что не удивительно.

– Нам надеть наушники на всякий случай? – интересуется один из них, поджигая мою и свою сигареты.

– Между нами ничего нет.

– Ага, а посреди ночи, вдруг будет. – Присоединяется второй, и мы выпускаем колечки дыма в воздух.

– Я серьезно, Флориан накосячил и мне пришлось приютить ее. – Гляжу на них обоих и понимаю, что им по барабану. Дефо – кусок дерьма, по их мнению, и мои слова не открытие Юпитера.

– Тогда сладких снов, Моррисон. Не жмись к ней утром, а то, знаешь, встает не только солнце.

Созвучие их голосов и приглушенный смех, бесят, как овсянка на завтрак и я хлопаю москитной дверью, давая понять, чтоб лишь на хрен. Только Моника не оценивает моей горячности. Круглые, как крышки от пивных бутылок глаза, с изумлением таращатся на меня. Я пожимаю плечами и стаскиваю с себя куртку, а после и кеды.

– Ты спишь на кровати Флориана.

– Что? Нет, я не лягу на его кровать!!! Ты издеваешься, он только что набросился на меня и хотел изнасиловать!!!

Слезы водопадами, бегут по ее щекам, и я растираю переносицу, прося у чертова Господа бога, помощи выдержать эту ночь.

– Ты спишь у стенки. Места мало, так что будь добра, не шевелись. Не хочу проснуться утром на полу.

– Хорошо. Я тебя поняла.

Моника проскальзывает под одеяло и жмется к деревянной стене, освобождая для меня целый фут. Один чертов фут! Я ложусь в джинсах и футболке, чтоб слухи о нашей ночевке не расползлись по лагерю.

– Спокойной ночи, Мон.

– Спасибо тебе. – Девчонка кладет ладонь мне на грудь и, найдя дырочку, буравит мизинцем. Я останавливаю этот цирк в самом начале и произношу:

– Не надо. Он мой друг, а ты, подруга Мэй.

– То есть, ты заступился за меня из-за Мэй? – нотки досады и странной злости, эхом, доносятся до моих ушей.

– Я помог всем нам. Спи.

– Ты настоящий…друг, Грэм.

Я не собираюсь отвечать ей и зацикливать беседу на том, чего нет. Моника маленькая куколка, что станет бабочкой года через три. Да и даже тогда, я не найду ее привлекательной в том смысле, чтобы вообразить под собой в минуты страсти.

К трем часам ночи, я так и не смыкаю глаз. Сверчки поют свои удивительные брачные песни, а я лежу на спине и разглядываю, сучок на балке, что держит крышу и напоминает морду бульдога. Еще полчаса, трачу на то, что придумываю историю про этого пса. Кстати, я дал ему имя Фрэд. В детстве, по-соседству жил дедуля по имени Фрэд. Он гонял меня, когда я воровал розы на его участке. Моника дергается и опять равномерно дышит. Что я в принципе делаю? С таким же успехом, я мог отвезти ее к девчонкам и обеспечить безопасность. Может, дело в том, что я так и не обзавелся сестрой? Попытки родителей зачать ребенка, лопались на этапе прохождения тестов в специализированной клинике. Вместе с ними, и я терял надежду на счастливую семью. Они так и не оправились. Сейчас, я думаю, работа их ребенок, что требует пристального внимания. Кажется, именно так, я и скатился на дно. Магда не может справиться со мной в одиночку, да и я не вижу в ней авторитет. Мне нужен тот кнут, о котором пишут в умных книжках.

Телефон сверкает где-то внизу и чтобы не разбудить Монику, я ловко поднимаю аппарат и открываю ленту Фейсбук. Фотки, репосты, снова фотки и вот он – бывший парень Мэй. Ублюдок, что пишет о новой шлюхе, как о чем-то колоссально важном. А стоило бы, вытащить муки совести наружу и поразмышлять, каково было Мэй, когда он ее бросил. Я немало узнал, пролистывая ленту Майка Анофрио: сколько раз в день он трахает подружку, что ест на ужин, какие марки одежды предпочитает и тому подобное. Но, особенно впечатляют отсылки к прошлой жизни: воспоминания о Мэй, о ее боевом характере и жажде победы. Естественно, недоумок, она же профессионал и знает, чего хочет! И вот, очередная разрывная речь о том, что Джулианна Кортес, должна бояться ту, что притаилась и готовится нанести «грозовой» удар. Проклятье! Я сую смартфон под подушку и выползаю из неволи на дышащий влажным воздухом, лесной простор. Легкие благодарят за пихтовые ароматы и чистейший глоток первобытной свежести. Почему я перестал писать? Почему забросил то, что безумно нравится? В голове вихрь спонтанных идей и искры лучших моментов на звукозаписывающей студии. Вдалеке проносится женский силуэт. Я растираю веки и всматриваюсь в туманную молочно-зеленую гладь. Мэй…Прямо босиком, спрыгиваю на мелкие камни и матерюсь, но тихо. Девчонка растворяется, словно видение.