Каждому аз воздам. Книга вторая. Курская дуга

– Спасибо Раечка, он схватил девушку в объятия и закружил в избытке чувств. Раечка сначала не сопротивлялась, но потом возмутилась, – Командир, поставьте меня на место, притом она старалась оттолкнуть капитана от своей груди, к которой так неосторожно прижался Шульга. А грудь довольно знатно топорщилась.

– Извините, Раечка, очень приятная весть – он в смущении опустил девушку на землю.

– Я знаю, но это не дает вам право обнимать незнакомых девушек!

– Ну, какая ты незнакомая, ты наша и наша навсегда. Раечка зарделась и быстро, отвернувшись, пошла к группе. Вот она – русская краса, вот это девушка, это далеко не Глория! Женщин подобных Глории пользуют за милую душу во все отверстия, но женятся на таких, как Раечка. Парадокс жизни, с одними спят, а на других женятся!

– Раечка, когда у нас следующий сеанс? – В 24.00! – ответила Раечка на ходу.

– Запроси приметы этого Громова Павла Ивановича, чтобы знать наверняка, с кем встречаться. Шульга встал, надо ставить в охранение Гиви и всем спать, завтра ответственный день. Проинструктировав Гиви, чтобы он разбудил Раечку в 23.45 для начала сеанса, сам отправился спать. Ночью Раечка разбудила Шульгу, вновь, сунула лист бумаги и удалилась спать. Шульга укрылся плащ-палаткой и включил фонарик, чтобы дочитать радиограмму до конца. Григорьев запрещал встречу с Громовым, но настоятельно рекомендовал встретиться с Испанцем. Он позвал Влада, они переоделись в гражданскую одежду и, не взирая на глубокую ночь, отправились в город. Рано утром они подошли к дому Испанца и, оглядевшись, постучали в окно. Влад, как всегда, сходу по лестнице влетел на чердак и там затих. В окне показался заспанный Испанец, он, увидев Шульгу, покрутил пальцем у виска. Шульга вошел в дом и молча, бросил на стол донесение о Громове, – Читай, коллега! Что за тайны мадридского двора? Твоя работа? Испанец, как только прочитал имя и фамилию Громова, дальше читать не стал, засмеялся и отложил шифровку, потом достал спички и немедленно сжег её в русской печке.

– Почему моя? Громов, достаточно взрослый мужчина и вправе выбирать, что ему делать. Да, я встречал этого Громова инструктора школы Линке и однажды чуть не убил, когда трое мерзавцев решили поглумиться над немецким офицером. Двоих инструкторов сразу отправил на встречу с Богом и хотел приняться за третьего, но он меня узнал.

– Как узнал? Вы знакомы? Он же военнопленный, перешедший на услужение к врагу! А если это была провокация Линке? Испанец я тебя не понимаю, от тебя такого я не ожидал! Ты раскрылся? Рассказал кто ты?

– Полноте Колыма, все идет по плану! Этот человек прекрасно знает, где я работаю.

От этой новости Шульга вскочил и нервно заходил по комнате.

– Испанец, у меня лишь один вопрос, почему ты сразу и без промедления, пошел на контакт с этим военнопленным диверсантом, ведь это верх неосторожности?

– Колыма, ты не поверишь, но это был мой тесть Завьялов Павел Иванович! – Да ты что? Ты отдаешь себе отчет в том, что эта встреча была так необходима? При каких обстоятельствах он попал в плен? Ты ему полностью доверяешь? Как он оказался твоим тестем? Ты был женат?

– Почему был? Я и сейчас женат! Жена Степанида, дочь Павла Ивановича Завьялова и мать моих двоих детей, сейчас в эвакуации со своим заводом по выпуску реактивного оружия в Куйбышеве. Катюши БМ-13 видел? Это их производство и конструкция. Знатная штука скажу я тебе. Я жену и дочерей не видел уже несколько лет и страшно скучаю по моим девочкам. А с Громовым, возможно, скоро встретимся и познакомимся.

– Не надо меня с ним знакомить! Он не внушает мне доверия. Он был в плену!

– Сашка, ты меня будешь слушать или нет? Прибереги свои поспешные выводы для себя! Шульга успокоился и сел. Испанец достал из своих запасов бутылку коньяка, – Давай выпьем! Иначе мы окончательно разругаемся!

– Этого человека я знаю восемнадцать лет, с его непосредственного участия началась моя одиссея с разведкой. Да и породнился я с ним, взял в жены его дочь. Он с 1907 года в партии, громил Колчака, потом на юге бился с Врангелем, гонял басмачей в Средней Азии, курировал мою группу в Испании, кстати, он тоже был репрессирован и так же, как ты, выдернут из лагеря в Архангельске с полной реабилитацией и восстановлением всех прав. В начале1942 года, он был освобожден из Севлага, по приказу Берии. Он, как и ты в 1938 году был арестован, по ст.58. ч.2 за антисоветскую пропаганду и шпионаж в пользу иностранного государства, судейская тройка НКВД-УНКВД приговорила его к 10 годам лагерей. Этот плюгавый рахитик Ежов основательно почистил ряды нашей разведки и только, когда Берия стал его замом ситуация потихоньку стала исправляться. Пострадали не только мы, внутренняя разведка, Ежовым была уничтожена большая организационная работа по созданию за рубежом нашего агентурного аппарата, утрачена связь с десятками ценных агентов буквально накануне гитлеровского нападения на нашу страну. После того, как Ежова расстреляли, Завьялов был восстановлен в звании полковника, ему вернули награды и направили работать начальником особого отдела в N-ской армии. В сентябре 1942 года при передислокации армии под Сталинград его отдел попал в засаду, их атаковал отборный батальон СС, который был сброшен на парашютах в район Сталинграда, для разведки и рекогносцировки местности для продвижения армии Паулюса. Особый отдел во главе с Завьяловым, упорно сопротивлялся, но силы были неравны, в его отделе из 70 человек в живых осталось только одиннадцать и его раненого, взяли в плен. Он скрыл, что имеет звание полковника, переодевшись в форму сержанта обозника, иначе его расстреляли бы на месте. Когда немцы предложили стать агентом и пройти обучение в разведшколе Абвера, он без промедления согласился, так как планировал после пересечения линии фронта сразу сдаться нашим. Он, чтобы втереться в доверии к Линке показал себя в школе с наилучшей стороны, и его, за отличное знание советского делопроизводства и военного обмундирования, перевели в инструкторы.

– Дед подтверждает твои слова Сергей, твой тесть, когда его группа перешла линию фронта, ликвидировал троих своих подельников и сдался нашим войскам. Завьялова, после проверки, Особый отдел передал почему-то Григорьеву.

– Это я, настоятельно рекомендовал ему встретиться с Дедом и ни с кем больше не говорить. Я догадывался, что он сдался и рассказал обо мне, иначе я бы вас тут не встретил, но меня это не удивляет, Завьялов боевой мужик.

– Надеюсь, ты не рассказал ему про нашу группу и наше задание?

– Ты за кого меня держишь, друг мой? За наивного дилетанта? Он сам не дурак и знает прекрасно, что такие акции в одиночку не делаются, но он деликатно промолчал и не задавал лишних вопросов. Ты со своей группой наша палочка-выручалочка. И пропел речитативом, – Блатная хата дом родной, правда, удобства, как в сортире, но жить можно! Ну, что фраера в натуре, не пора ли нам устроить мазёвый гоп-стоп Линке?

– Ты так и не забыл блатную феню?

– По фене ботаем – нигде не работаем! Она мне не мешает!

– Испанец я не перестаю удивляться, как в тебе все это уживается, воровская ересь, блестящее образование, бесшабашность и тут же твердость характера, подобных людей я почти не встречал.

– Дорогой друг, одно другому в определенных случаях, не мешает!

– Сразу видно, что ты не был у хозяина на зоне, не чалился годами на железной шконке, поэтому нет в тебе должного уважения к воровским понятиям! Воровской жаргон хорош только в специфической среде, а в повседневной жизни он только мешает и отпугивает честной народ.

– Не каркай, мне пока еще рановато на шконку, да и не за что! С чужими девушками я не спал, в любовницах вражеских агентов не имел. Шульга схватил лежащий рядом сапог.

– Серега, я не посмотрю, что ты мне друг, сапогом мигом в голову запущу!

– Ладно, ладно, я пошутил, Ромео недоделанный.

– Завьялов знает о наших планах? – В общих чертах.

– Я совсем не об этом, поможет ли он нам в нашем деле и еще: как ты собираешься его вытаскивать? На днях в районе разведшколы будет очень жарко! Ты не дочитал донесение, Завьялов вернулся в школу и опять приступил к работе в качестве инструктора.

– Да ты что, вот это новость, надо срочно его предупредить, иначе быть беде. Шульга, а ты знаешь о том, что в школе Линке есть женская группа диверсанток смертниц?

– Что? Час от часу не легче, с бабами я еще не воевал! Ничего, осилим!

– Как бы тебе эти бабы сами не оторвали что-нибудь излишне выпирающее части, они настоящие фурии, прибыли из Равенсбрюка и терять им нечего. Оторвы законченные! Будь крайне осторожен, Завьялов уже наладил контакты с одной разбитной белоруской, но, все поверхностно и подозрительно, смотри сам! Все, давай спать, завтра по плану у вас встреча с Глорией. Я пока должен остаться инкогнито.

Глава третья.

Поселок Северный был расположен в живописном районе, в пяти километрах к западу от Озерска. Когда-то это был компактный шахтерский поселок, где проживало около трех тысяч рабочих. С приходом немцев жизнь тут замерла, люди старались меньше выходить на улицы, а когда немцы решили организовать в поселке школу Абвера, то жителей попросту согнали всех на центральную площадь и вывезли в неизвестном направлении. Территорию огородили, а на въезды в поселок, установили шлагбаумы. Место для диверсионной школы было подобрано с присущей немцам аккуратностью и практичностью, были подобраны опытные инструкторы по радиосвязи, взрывному делу и спешно был устроен специальный аналитический штаб, чтобы в будущем разбираться с поступающей информацией от засланных диверсантов. В этом суперсекретном учебном заведении абверовцы начали обучать военнопленных диверсионному делу. Линке в России было разрешено вербовать добровольцев, пригодных для работы в разведке. Русским добровольцам и некоторым военнопленным за особые заслуги, была выдана форма и предоставлен статус солдат в германском вермахте. В добавление к неказистым баракам и зданиям школы оборудовали стрельбища, деревянные и железные мосты, макеты железнодорожных станций и подъездных путей и значимые типовые стратегические объекты, подходящие для совершения диверсий. Обучение включало в себя скрытый подход к цели, бесконтактное обезвреживание часовых с помощью всевозможного оружия и, наконец, технику установки зарядов взрывчатки. Маленькая лаборатория, лекционный зал и спортзал прилегали к главным зданиям, и все это было полностью огорожено трехметровым забором, где по ночам по внутреннему периметру выпускали злобных овчарок. Само озеро предназначалось для практической работы по водолазному делу и для отдыха как зимой так летом, а небольшой аэродром по соседству обеспечивал средства для демонстрации и обучения парашютному делу. Обслуживающий персонал вышколен по лекалам немецкого всеобщего порядка, «орднунг» прежде всего. Когда группа русских военнопленных, кавказцев, прибалтов или украинцев прибывала в школу, чтобы пройти курс обучения для какой-то особой операции, все, кроме небольшого постоянного административного и преподавательского персонала, исчезали из лагеря.

Майор Линке утром проснулся с головной болью, вчера, после получения неприятных известий из Берлина, он банально напился в офицерском ресторане. Засланная группа Зет из пяти человек в тыл советских войск во главе с преподавателем Паулем Штанмауэром, была частично уничтожена при переходе через линию фронта, только два человека успели скрыться в соседнем районе, но при этом рация пришла в негодность, утонули в реке запасные батареи и вся дополнительная амуниция. А ведь Линке долго разрабатывал эту операцию, руководителя группы подобрал этнического немца из Польши, по заданию ему с группой надлежало перейти линию фронта, легализоваться под прикрытием документов об освобождении его от воинской службы, вследствие полученного ранения в грудь. Для подкрепления этой легенды немецкие хирурги сделали ему ужасную на вид операцию, изобразив на груди множество шрамов, которые при осмотре, походили на настоящие ранения. Такие хирургические операции часто применялись в немецкой разведке в начале войны, но Линке знал, что это ненадолго, русская военная контрразведка в своих рядах дураков не держала и рано или поздно этот хирургический камуфляж будет известен. Тогда Линке придумал не менее варварский и дикий, по своему осуществлению, метод, он предложил диверсантам ампутировать конечности, конечно, от такого диверсанта толку будет немного, слишком заметная примета, да и мобильность оставляет желать лучшего, но это наверняка поможет ему легализоваться без особого труда и служить хотя бы перевалочной явкой. Были проведены несколько таких операций, но и от этого метода пришлось отказаться. Слишком эмоционально принимали эту процедуру диверсанты и были случаи самоубийства или добровольная сдача советской контрразведке. Решили остановиться только на отменных физических данных, молодости и наличие непримиримой ненависти к советской власти. Сейчас, срочно готовилась новая группа для заброски за линию фронта.

– Ганс, Ганс? – позвал он секретаря, – Слушаю, герр майор, – Сапоги мои вычищены? Где этот недоносок Штольц? И пожалуйста, принеси мой мундир и приготовь чашечку кофе!

– Яволь майн херц! – Обер-лейтенант дожидается вас, майн херц, на улице в обществе вашей охраны. Обер-лейтенант Штольц являлся помощником Линке и помощником был не плохим и исполнительным, но несколько заторможенным и туповатым. Это был красивый, несколько нескладный, молодой человек, его порывистые движения, никак не могли скрыть его женственность. Строение его тела мало походило на мужское, высокий рост с узкими плечами, птичьей грудью и большими упитанными бедрами. Работая в Берлине, Штольца сгубила наивность и не слишком богатое воображение. Его папаша имел неплохие связи в Абвере, знал самого адмирала Канариса, в собутыльниках у него числился любимчик фюрера Отто Скорцени. Отец Штольца подсуетился и устроил сына на спокойное не пыльное место в Абвере. Он устроил его служить в Третий аналитический отдел Абвера, в его обязанности входило расшифровка донесений, которые приходили с территории СССР. Но эта информация зачастую была дополнена и приукрашена вымышленными диалогами и другими деталями до такой степени, что трудно становится понять, где заканчивается правда и начинается вымысел. Штольц, до отвращения почему-то не любил писателей и на этот раз ему попался слишком эмоциональный и рачительный радист, который расписал донесение так, что большую часть пришлось выбросить в урну, а уборщик тут же вытряхнул мусор и увез. Но когда он принес донесение главному аналитику, он прочитал и с недоумением спросил его, – Обер-лейтенант, а это полное донесение или здесь не хватает текста? Лейтенант замешкался и, щелкнув каблуками, выдохнул, – Никак нет гер гауптман, ненужную мишуру я выкинул в урну! – Гауптман стал краснеть от гнева и заорал, – Кретин, ты выбросил основную часть донесения, где, между словесной красноречивой мишурой, скрывался ответ, что он не работает под наблюдением! Был написан рапорт, причем, как папочка не бился, как не обивал пороги по высоким кабинетам, помочь ему никто не смог, и обер-лейтенант Штольц оказался на Восточном фронте! Единственное, что удалось отцу, так это заменить передний край на не очень глубокий тыл, Канарис свое слово сдержал, и Штольц оказался у Линке.

– Ганс, позовите ко мне этого праздного увальня! Через минуту, ввалился Штольц и, щелкнув каблуками, застыл у двери.

– Я к вашим услугам герр майор! Какие будут указания?

– Штольц зайдите в нашу типографию, вот вам образцы документов и скажите, чтобы через два дня было все готово. Также в комендатуре у Глории возьмите аусвайсы, не хватало, чтобы фельджандармы задержали группу Соломатина. Нам не стоит светить своих агентов.

– Уже бегу мой майор! Штольц неуклюже развернулся и задел этажерку с книгами, она грохнулась на пол и книги разлетелись далеко вокруг. Бросившись собирать книги, он попутно свалил на себя вешалку с кожаным форменным регланом Линке.

– Штольц, бросьте это, Ганс сейчас соберет, он осуждающе покачал головой, – Какой же вы нескладный Штольц, хотел бы я увидеть того идиота, который вас мне рекомендовал! Вы абсолютно не подходите на роль моего помощника, – при этом Линке многозначительно ухмыльнулся, – У вас другие, не менее значимые таланты! Штольц вскочил и застыл на месте пожирая глазами Линке.

– И пожалуйста, Штольц, пусть поторопятся, времени совсем нет, русские, что-то замышляют в районе Курска Штольц, не дослушав сломя голову кинулся к выходу.

– Да подождите же вы, Штольц! Майн Гот! Выслушайте меня до конца.

– Имейте в виду Штольц, все вами отобранные кандидаты, должны быть националистически настроенные люди, которые предварительно должны пройти тщательное обучение для выполнения функций и обязанностей, необходимых военной разведке. Простые террористы и уголовники, способные только на банальный подрыв, какой- нибудь колхозной водокачки, мне не нужны. Мы Абвер, нам нужны хорошо обученные абвергруппы, для следования вперед вместе с нашими передовыми частями, чтобы защищать немецких солдат от деятельности русской разведки, для добывания на месте любых сведений, которые представляют, хоть какую-нибудь ценность для Абвера и для розыска и нейтрализации русских диверсантов и разведчиков. Ты меня понял Штольц?

– Так точно, гер майор, только это же не по нашему профилю, мы не контрразведка и не тайная полиция!

– Не будь идиотом Штольц, Абвер не только военная разведка, но порой и контрразведка в местах дислокации наших войск. Гестапо и тайная полиция не передвигается вместе с нашими наступающими войсками, их вотчина глубокий тыл, эти мясники не любят и не умеют воевать, а вот кому-нибудь выбить зубы, вывернуть суставы, для получения каких-либо сведений, они это делают довольно успешно. Так что это прямая наша работа!

– Кто у нас в школе обучает радиосвязи, шифрованию и основным методам добывания нужной нам военной информации?

– Лейтенант Красовиц, гер майор! – Что всего один Красовиц?

– Есть еще один русский из пленных, перешедший на нашу сторону, который с большим рвением служит нам и настойчиво предлагает свои услуги в делопроизводстве, – Кто это, как его фамилия? – Громов Павел Иванович, Красовиц ему полностью не доверяет, но частенько по ночам вместе пьют водку. Водку им носит женский инструктор Ганка Сашко, которая имеет свободный ежедневный выход в город.

– К черту Красовица, скажите, что я приказал приобщить Громова к нему в помощь. В этих советских документах, сам черт ногу сломает, у нас мало времени и нам надо, как можно быстрее приготовить три группы для переброски в тыл к русским. Инструктору Сашко выход в город ограничить, скажем, так – только по четным числам. И пожалуйста, Штольц, пусть инструктора поторопятся, времени у нас совсем нет, русские на этом участке фронта работают куда продуктивней. Есть мнение наших специалистов, что при использовании пленных в качестве агентов метод «куй железо, пока горячо» обещает наибольший успех и, чем скорее мы отправим агентов на задание после обучения и необходимой тренировки в процессе обучения, тем лучше. Иначе, если пройдет долгий период между получением инструкций и началом действий, агенты, как я предполагаю, часто перегорают и тогда они могут провалиться. Уже не сорок первый год и даже не сорок второй, когда мы засылали пачками, плохо обученных диверсантов в тыл к русским и им удавалось многое сделать, сейчас русская контрразведка работает намного лучше и почти всех наших засланных диверсантов выловила у себя в тылу.

– Мой майор, а нельзя ли снизить требования по подготовке и экипировке наших агентов? Так мы выиграем кучу времени и денег.

– Штольц! Совсем мозги растерял? Неужели ты не знаешь о том, что у нас на передовых базах абвера к экипировке и подготовке агентов предъявляются весьма большие требования? Майн Гот, чему тебя в Берлине учили? Для использования в качестве агентов рассматриваются только те лица, которые, естественно, хорошо владеют русским языком, и чья внешность ни в коей мере не вызывает подозрение. Повторяю – внешность, Штольц! Сколько у нас есть на данное время полностью подготовленных агентов?

– Мой майор, у нас есть пока шесть человек из этого сброда, которые полностью прошли обучение и подходят для некоторых наших операций. Их переодеть в русскую форму?

– Их надо не просто переодеть в соответствующую одежду, непременно дайте команду тыловикам на приобретение нижнего белья, обуви, спичек, сигарет и папирос (!), причем вся одежда должна быть строго правильного советского покроя, который принят в СССР, ведь даже единственная пуговица, которая выглядит не по советскому образцу, может стать источником огромной опасности. Все это Штольц для нас не проблема, самой трудной из всех этих задач это снабжение советскими документами. И это не просто вопрос выдачи необходимых удостоверений, надо чтобы каждого агента снабдили пропусками, подтверждающими его право находиться в любом районе, который ему случится проходить, так и его право въезда в район, в который он в конечном итоге направляется. А Громов был у русских при штабе полка и как не ему знать, как выглядят эти документы и личное обмундирование русских солдат, к тому же, Громов много лет жил в России и знает, всю эту канцелярию, это то, тебе понятно? – Яволь гер майор! – Штольц, не строй из себя тупого и исполнительного солдафона, из тебя он не выйдет. Впрочем, о чем это я? Все, выполняйте и позовите мне моего секретаря Ганса.

– Один вопрос гер майор, инструктор Громов обучает курсантов радиоделу и иногда помогает нам разобраться в военном обмундировании русских войск, но он не имеет никакого отношения к документам.

– Штольц, вы идиот или притворяетесь? Я знаю, чем занимается Громов! Приступайте!

– Я немедленно приобщу Громова к делопроизводству и изготовлению документов. Экипирую данную группу по высшему разряду, в этом мне должен помочь инструктор Громов. Вошел Ганс с чашечкой кофе, – У кого готова группа к заброске? – обратился к нему Линке, – Гер майор, у инструктора Громова, но они готовятся нами к переброске только через неделю,  – Где сейчас инструктор Громов? – Проводит занятия в своем кабинете, гер майор! – Пригласите его через десять минут ко мне в кабинет, пусть захватит списки курсантов своей группы. Через десять минут, послышался вежливый стук в дверь и на пороге появился инструктор Громов.

– Разрешите господин майор? – Прошу, господин Громов присаживайтесь. Чай, кофе?

– Благодарю гер майор, но я отвык от кофе, а вот чай выпью с удовольствием. Чуть ли не мгновенно появился Ганс с подносом в руках, где исходила паром большая чашка с чаем.

– Господин Громов, вы знаете, что в целях выявления нашей агентуры в войсках по рекомендации армейских Особых отделов русских, введена практика проставления в воинских документах удостоверениях личности, пропусках, командировочных предписаниях и других важных документах, защитных условных знаков, которые меняются каждые 10—15 дней?

– Да, мне это известно! Но дело в том, что прошло уже больше года, как я попал в плен и перешел служить в ваше ведомство, за это время существующее делопроизводство безнадежно устарело и какие сейчас существуют секретные опознавательные знаки на документах, мне не известно.

– Господин Громов, я прекрасно знаком с вашей биографией и учел этот факт, вы будете каждый раз, перед переходом через линию фронта к русским, получать новые утвержденные советской контрразведкой, секретные метки, для каждой группы наших агентов. Громов обескуражено молчал, ему нечего было сказать, но нужно, как можно быстрее рассказать про это Глебову. Однако ты умен, сволочь, но я тебя все равно обману! Подумав, Павел Иваныч решил по-другому, он решил разработать свой скрытый опознавательный знак, который будет проставлять на всех документах для диверсантов и об этом надо рассказать и передать эскиз знака Глебову. После того, как он вернулся от Деда с дезинформацией, Линке к нему резко подобрел и разрешил питаться в немецкой офицерской столовой. Немецкие офицеры отнеслись к этому неоднозначно и старались не садиться с ним за один стол. Завьялов на это не обращал никакого внимания, продукты в этой столовой были на порядок выше качеством тех, которыми питались рядовые курсанты и надо поднакопить силы перед решающим шагом. При переходе назад к немцам с ним отправили радиста, молодого смешливого парня, которого он сдал с рук на руки партизанам в ближайшем лесу. Срочно нужна была встреча с Испанцем, но Линке, как что-то почувствовал и запретил все увольнения в город. Переговорив с Ганкой Сашко, он решил её отправить к Испанцу. Это был опрометчивый шаг, но другого выхода не было. В отличие от мужской, женскую группу отпускали в город два раза в неделю. Надо спешить, пока Линке не запретит визит в город и девушкам. Разрешив девушкам покидать школу, Линке этим убил сразу двух зайцев, позволял девушкам и немецким офицерам весело проводить время и попутно наказал девушкам прослушивать пьяные разговоры немецких офицеров. И надо же было такому случиться, Ганка повстречала в ресторане Глорию, которая пришла вечером поужинать. Они присели за один стол и разговорились, не забывая раз за разом опустошать стоящие на столе бутылки с вином. Глория, поднаторевшая в интригах и авантюрах, эта прожженная работница постельного труда, наводящими и безобидными вопросами, быстро раскусила Ганку и поняла, что рядом сидит притаившийся её идейный враг, который выдает себя за борца с коммунизмом, а в действительности жутко ненавидит поляков! Эта классовая война, между украинцами и поляками, длится уже не первый век, и кто из них победит до сих пор неизвестно. Обратив внимание на её смелость в высказываниях, она сразу предположила, что возможно Ганка работает под колпаком. Опыт не пропьешь!