Каждому аз воздам. Книга вторая. Курская дуга

Каждому аз воздам

Книга вторая. Курская дуга

Александр Хан-Рязанский

© Александр Хан-Рязанский, 2019

ISBN 978-5-0050-7894-0 (т. 2)

ISBN 978-5-0050-7892-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Курская дуга.

Глава первая.

Испанец решил познакомиться с Линке, но для этого ему нужна была Глория. Скорее всего, Линке уже знал, что прибыл суперинтендант от самого гаулейтера Кубе из Минска и высокомерно ждал официального приглашения на встречу. Утром Испанец наведался в комендатуру, где, к своему удивлению, встретил начальника гестапо оберштурмфюрера Лейбница и за разговорами и рюмкой коньяка, выведал месторасположение школы и место жительства Линке. Там он, пока Лейбниц выходил отдавать какие-то указания подчиненным, переговорил с Глорией и назначил ей свидание в ресторане в восемь часов вечера. Потом позвонил Линке и, рассыпаясь в извинениях, ссылаясь на занятость, назначил ему встречу в ресторане в те же семь часов вечера. Все пока шло по плану. В принципе эта встреча ему была не очень нужна, он мог решить свои интендантские дела по легенде, с заместителем Линке, гауптманом Шерпером, но ему надо лично познакомиться с Линке и попытаться расположить его к себе. Испанец днем заехал в ресторан и, источая саму любезность и добродушие, щедро раздавая чаевые рейхсмарками мелкого достоинства, заказал шикарный стол на четыре персоны. Глория сообщила, что этот малохольный и женственный Штольц, узнав, что Линке и Глория собираются приятно провести вечер в ресторане, навязался в их компанию. Денег он не жалел их у него пока было достаточно. Все было приготовлено по высшему разряду, отдельный банкетный зал на 10 человек, был снят на весь вечер. К восьми часам вечера Испанец первым подъехал к ресторану на Кубельвагене, кивнул двум превратным церберам из роты охраны и вальяжно, напустив на лицо значимость его персоны, шагнул в зал. Его увидели и наперебой кинулись кельнеры, а последним, рассыпаясь в любезностях, подкатил, похожий на колобок, метрдотель.

– Мое почтение герр гауптман! Мы очень рады видеть вас в нашем заведении, не изволите ли чего экзотического?

– И как будет выглядеть эта экзотика?

– Девочки и мальчики, есть так же две негритянки и одна китаянка, они достойно скрасят вашу мужскую компанию.

– К сожалению, любезный, с нами будет девушка и ей может не понравиться такое экстравагантное общество, но мы позже может быть, передумаем и изменим свое решение. Колобок, искренне сожалея, поспешил убраться восвояси. Второй пришла Глория, Испанец с вожделением смотрел на шикарную фигуру Глории, его воздержание длилось, уже двух лет и он готов был ради дела и собственной пользы, завалить эту сучку и поправить собственное здоровье, надеясь, что Степанида его простит. Степанида! Как он по ней скучает, они не виделись уже больше двух лет, а главное он не видел своих девчонок, а это уже он, как отец, не мог себе простить, все, закончу это дело и выпрошу у Деда отпуск на неделю. Степанида, после того, как пропал её отец в 1942 году, сильно сдала, стала молчаливой и плакучей, она очень сильно любила отца. Завьялов был у неё всегда на первом месте. Мама Светлана Павловна после известия о пропавшем без вести муже, слегла и уже не вставала. Стешка с ног сбилась, разыскивая дефицитные лекарства, продала все имеющие драгоценности и носильные вещи, чтобы хоть как-то, поставить маму на ноги. Благо Испанец заблаговременно перевел Степаниде свой денежный аттестат и это их существенно поддерживало.

Испанец учтиво встал из-за стола на встречу Глории, галантно подал руку и, отодвинув стул, пригласил сесть. Глория, вся благоухала, как майская роза, аромат её духов бил неприятно в нос Испанцу и вызывал аллергию. Испанец не выносил духи с цветочным запахом. Пришлось быстро заглушить этот неприятный запах коньяком, он спешно наполнил две хрустальные стопки и, не предложив Глории, одну за другой опрокинул в рот.

– Что, мой дорогой Густав, день был тяжелым? – Как никогда, моя дорогая! Получил серьезный нагоняй от своего шефа из Минска, он обругал меня за промедление и настоятельно рекомендовал мне закончить здесь все дела и возвращаться в Минск. Послышался стук открываемой двери, входят Линке и Штольц. Майор надменно, из-под козырька фуражки с высокой тульей, оглядел внимательно зал, все автоматически зафиксировал и, увидев Глорию в обществе Испанца, направился к ним. Сзади, мелкими шажками семенил Штольц. Испанец заметил, что Линке чем-то недоволен, его крепко сжатые губы, отрывистые движения, гримаса неудовольствия, говорили сами за себя.

И было от чего, двумя часами ранее он получил от Штольца неприятнейшее известие.

– Обер-лейтенант, я хочу знать, куда пропали эти два свинячьих отродья, инструкторы, Гобзев и Саламатин? Уже сутки их никто не может найти.

– Не могу знать мой майор, сейчас отправлю посыльного, чтобы он их разыскал. Через час Штольц прибежал взмыленный и чуть ли не заикаясь, доложил, что Саламатин и Гобзев были убиты прошлой ночью. Убиты профессионально, без крови и лишних ран, один удар в область сердца снизу-вверх под четвертое ребро.

– Что? Кто это сделал? Немедленно начать расследование, они должны были возглавить две группы агентов и через три дня отправиться за линию фронта и возможно это двойное убийство не следствие тупой пьяной разборки, а что-то серьезное и настораживающее, поверьте Штольц, просто так немецких инструкторов здесь не убивают. Надо звонить в Минск и просить у гаулейтера Вильгельма Кубе специальную айнзацгруппу для расследования этого неприятного случая. Или, на крайний случай зондер-команду карателей для массовой облавы в городе. Я уже давно не верю в случайные совпадения.

– Яволь, гер майор, сейчас позвоню в гестапо штурмбанфюреру Лейбницу. Он выделит людей для расследования.

– Только тихо, полицаев и фольксдойчей не привлекать! Линке в сердцах налил полный стакан коньяка и залпом выпил. Этого мне еще не хватало. Кто и как узнал, что они его люди? Кто, этот таинственный убийца? Почему только их? Неужели в школе есть враг? Надо собрать всех инструкторов и провести беседу с пристрастием.

Хмурый Линке важно, как гусь лапчатый, обогнул один стол, второй и направился к столу Испанца. В противовес майору Линке, Штольц был весел, розовощек, но, как всегда неуклюж и бестактен. По пути он свалил стул у соседнего свободного столика, столкнулся с официантом и к тому же сел первым, начисто игнорируя табель о рангах. Испанец встал, щелкнул каблуками и поднял руку в фашистском приветствии, – Хайль Гитлер, герр майор и представился, – Гауптман фон Гренкопф, суперинтендант Вильгельма Кубе! Линке пожал руку Испанцу и грузно опустился на свободный стул.

– Герр майор, не будете ли так любезны, озвучить причину вашего плохого настроения?

– О, мой барон, неудачи в последнее время сыпятся на меня, как из рога изобилия!

– Надеюсь, вино и приятная компания смогут, развеять ваше уныние и поднять настроение, герр Линке?

– О, барон, мое настроение в последнее время не поправить и бочкой этого прекрасного напитка. День ото дня оно становится все хуже и хуже. А причина в одном офицере разведчике, которого мои люди выкрали с передовой у русских. Испанец скрипнул зубами от ненависти, но сдержал себя и непринужденно рассмеялся.

– Так чем же вам не угодил тот русский офицер, дорогой Герхард? Как я знаю, вы известный мастер развязывать языки, не прибегая к кровавому насилию?

– Вы правы барон, но тут другой случай, этот капитан оказался крепким орешком, ни на какие увещевания, предложения и посулы не обращает внимания, пришлось задействовать последние разработки наших химиков и фармацевтов. Я хотел быстро получить все сведения, но, кажется, я перестарался, у капитана вообще отшибло память, и стал он заговариваться. Испанец слушал это, сжав кулаки под столом, будь их встреча в другом, не таком многолюдном, месте он, наверно не сдержался бы и убил его на месте.

– Герр майор, как у нас в Германии говорят, мы немцы не любим быстро, мы любим хорошо! Вы просто не рассчитали дозу и не учли физическое состояние вашего пленного. Сколько дней он у вас?

– Он и еще трое разведчиков у меня уже три дня, но капитан содержится отдельно от других.

– Герр майор, а какую информацию вы хотите получить от этих разведчиков?

– Русские, после страшно холодной зимы 1942 года, начали подозрительную возню в районе Курского выступа. Участились подрывы наших воинских эшелонов, активизировались партизаны, стали убивать немецких офицеров и своих предателей среди белого дня. Прошедшая зима очень сильно подорвала здоровье немецких солдат. В этой чертовой стране русских, – роптали солдаты, – каждая зима проходит, как новая – привыкнуть невозможно. Мы уже две зимы находимся в России, а чего нам это стоило, знают немногие. Наше обмундирование подходит только для зимы в условиях умеренного климата, а не для этого ледяного зимнего ужаса в России. Наши потери от обморожения, уже превышают потери от боевых ранений. А некоторые задачи для нашей армии бывают очень специфичны, например, часовой или рейды нашей разведки в тыл – результаты особенно плачевны, наши солдаты долгое время подвергались воздействию дикого мороза, особенно страдали конечности. Натерпевшись от главного нашего противника русского генерала Мороз, мы начали на себя напяливать, черт знает, что, иногда чтобы выжить и не замерзнуть, использовали захваченную русскую форму. Тулупы, полушубки, телогрейки под шинель и русское изобретение под названием валенки. Что это такое я до сих пор не знаю, а в ботинки или сапоги подкладывали шкуры собак, или коров, старались носить очень много слоев одежды, сколько могли найти или силой отобрать у местного населения. Порой наши солдаты выглядели, как русские толстые матрешки и ни о каком боевом духе не могло быть и речи. Это не война, а черт знает что! Испанец про себя рассмеялся, что вражина не по нраву вам наша русская зима? Толи еще будет и, чтобы скрыть свое ликование быстро спросил, – Герр майор, разрешите мне встретиться с этим русским разведчиком, надеюсь, я с ним найду общий язык?

– Барон, вы понимаете, что это невозможно, этим я нарушу все должностные инструкции и секретность. Чтобы я разрешил вам встретиться с этим русским капитаном, нужен специальный допуск, я уже телеграфировал в Минск, чтобы мне прислали человека из тайной полиции СД, но пока никакого ответа не получил.

– Майор Линке, этот человек уже приехал и сидит напротив вас, Испанец небрежно показал жетон СД закрепленный под лацканом мундира.

Линке даже подскочил на стуле, – Барон, тогда к чему этот весь маскарад с переодеванием в армейский мундир и документы интенданта? Приехали бы сразу в черной форме оберштурмфюрера СД и предъявили свои полномочия.

– На этой территории, хоть она и занята нашими войсками, это невозможно мой дорогой друг, не стоит привлекать лишнее внимание к моей персоне, и надеюсь, что моих полномочий интенданта будет достаточно. Мой шеф в Берлине мне настоятельно рекомендовал, не светиться в окружении гаулейтера Вильгельма Кубе в форме СД.

– Да, обергруппенфюрер СС Эрнст Кальтенбруннер довольно строг к своим подчиненным. Испанец вновь наполнил рюмки и фужер для Глории, и все дружно выпили. Штольц, как всегда налегал на спиртные напитки и основательно набивал живот. Захмелев, он стал приставать с просьбой к Глории пойти с ним потанцевать, Глория отнекивалась, но увидев строгий взгляд Испанца, беспрекословно встала и подала руку Штольцу.

– Герр майор, мне нужно встретиться с этим вашим русским офицеров разведки!

– Барон, я с удовольствием предоставлю вам эту возможность, но сейчас он пребывает не в лучшем виде. Я прекратил все допросы и сейчас с ним занимаются наши медики. А сейчас извините, мне надо идти, – Обер-лейтенант, заканчивайте обниматься с фройляйн Глория, поспешите за мной и без промедления! Он встал, поклонился и вышел из зала.

– Что барон, не сошлись характерами? – Глория села на стул и опрокинула в себя полный фужер вина, – Неприятный тип, вы не находите? – Нет, Глория, мы просто в разных весовых категориях. Я, представляю глаза и уши Вильгельма Кубе, и он знает об этом. От гаулейтера Кубе напрямую зависит его спокойное существование на этом теплом месте. Восточный фронт – он ведь тут, рядом! Пошел наверно подчищать хвосты и ждать моего официального визита в его школу.

– Дорогой Густав, он не поехал подчищать хвосты, как вы выразились, он поехал продолжать веселье, но только в весьма узком кругу!

– Что вы имеете в виду, фройляйн Глория?

– Они со Штольцем, предпочитают в подпитии, оставаться одни в доме и заниматься содомией. До Испанца стало доходить вся суть сказанного Глорией, и он в омерзении стал вытирать свою руку, так опрометчиво поданную им при рукопожатии. Глория рассмеялась!

– Полноте барон, эта болезнь не передается контактным способом, у этой болезни совсем другие симптомы. К этому надо относиться спокойней! Завершив застолье, Испанец проводил Глорию до её дома и заспешил на встречу с Шульгой. Каков сучонок, а! Ты мне за все заплатишь, в этом будь уверен гнида, но не сейчас,  – думал Испанец, подъезжая к дому.

Раздался надсадный звук двигателя Кубельвагена и условный стук в дверь, три длинных и через паузу, два коротких. Глебов вошел в дом, бросил небрежно фуражку на сундук и устало завалился на кровать. Шульга открыл банку тушенки, вскипятил чайник, нарезал хлеб. Они, молча сели и принялись есть. Там в ресторане, Линке начисто отбил ему аппетит своими рассказами о наших плененных разведчиках. Наконец Испанец отложил ложку и отхлебнул из кружки сладкий чай и блаженно растянулся на кровати.

– Сашка, я узнал, где держат бойцов Соболева, но их там всего трое, Соболев видимо содержится в другом месте. Это здание бывшей местной школы, где разместилась тайная полевая полиция, комендатура и гестапо. Есть с десяток полицаев из местных иуд.

– А разве в городе есть полицейский участок? Не управа с лояльным к новой немецкой власти бургомистром и вольнонаемными служащими, а полицаи из местного продажного контингента?

– Он всегда есть, в любом, занятом немцами городе и он находится в одном здании с комендатурой, только вход с другой стороны с торца здания. Ты Колыма на что намекаешь? И как-то запнувшись, странно, исподлобья посмотрел на Шульгу, – Выходит, что если мы, устроим нападение на комендатуру, то убьем сразу трех зайцев? Одним махом мы уничтожим весь этот рассадник! Занятно! Надо разузнать, сколько там охраны и обслуживающего персонала. Жаль только, что я в этом не могу участвовать.

– И я о том же! В первую очередь нам надо разгромить комендатуру. Лишить немцев координировать свои действия. Но об этом не сейчас. Продолжай, что тебе удалось узнать?

– Меня Линке принял за человека Гиммлера, истинного арийца и преданного патриота Третьего Рейха. Правда поначалу, заартачился, у вас мол, нет полномочий, вы интендант и это не ваше дело и так далее. Пришлось ничтоже сумнящеся, предъявить жетон СД и все вокруг, вдруг стали такими доброжелательными, участливыми, даже чашку отменного кофе предложили!

– Давай не томи, видел Соболева и, усмехнувшись, произнес, – гауптштурмфюрер фон Гренкопф! – Нет, но он точно там, мне об этом сказал дежурный солдат в комендатуре.

– Надо точно узнать, где его содержат, будем разрабатывать операцию по освобождению наших товарищей, а это непросто. Репутация майора Линке, как изощренного комбинатора и мастера многоходовых операций, не досужие слухи, а подтвержденный факт, недаром он в течение неполных трех лет из низших чинов пробился до майора и если бы не профессиональные склоки Гиммлера с Канарисом, то возможно, он был бы уже полковником.

– Не знаю, не знаю, оберстом в Германии стать очень непросто.

– Линке наверняка им стал бы, имея такие связи с любимчиком Гитлера, Отто Скорцени и личным секретарем самого Геринга, это было бы делом ближайшего времени, но мы надеюсь, этого шанса, ему не дадим!

– Да, Колыма, после знакомства с Линке и свидания с Глорией, которая прекрасно украсила нашу мужскую компанию, нам надо сделать так, чтобы она тебя увидела и узнала.

– Ну не на улице же? Где она живет, ты знаешь адрес?

– Да знаю, но живет она со своей сестрой, но думаю, что сестра липовая, это легенда, разработанная нашим Центром.

– Кто она эта сестра, на кого работает?

– Скорее всего, она радистка и заслана вместе с Глорией.

– Её надо на время изолировать, тебе Сергей с твоим жетоном СД и мундиром вермахта будет это делать несложно, задержи её вместе с солдатом, увезите подальше и устройте мнимый допрос часа на три. В роли солдата выступит Влад. У него это неплохо получается.

– Можно поступить проще, в комендатуре с 12 часов до 15 часов перерыв и Глория регулярно ходит домой пить кофе, тебе придется вскрыть её дверь и схорониться до её появления. Это будет надежней и безопасней. Трех часов вам думаю, будет достаточно!

– Вполне, вот только за конечный результат не ручаюсь.

– Не каркай, сам говорил, что она умная девушка, надеюсь, поймет, что попала, как кур в ощип! Предполагаю, что, пытать ты её не будешь?

– Знаешь Испанец, за долгие годы, проведенные за колючкой, я мечтал о мщении этой вероломной женщине, но сейчас у меня другие планы, напоследок я ей хочу устроить великое «трахальгарское» сражение! И кто в этом сражении выиграет, покажет время!

– Ну, ты и садист Колыма! Бедная девушка будет не готова сразу, не отходя от кассы, раздвинуть ноги, тут жизнь её решается, а ты к ней с ласками!

– Сдается мне, что она это переживет, я мечтал об этом все эти годы!

– Хочу напомнить тебе мой друг: «Не к добру людям исполнение их желаний» – когда-то говорил Гераклит. Это он тебя имел в виду! Хорошо, думаю, что ты имеешь на это право! Но уйти в комендатуру должна она на своих ногах.

– Я тебя обрадую, Дед отменил приказ на ликвидацию Глории! – А я и не сомневался, ставки в этой смертельной игре слишком высоки.

Глава вторая.

Раечка с трудом настроила радиостанцию «Север» на прием шифрограммы из Центра. Снаружи сплошной стеной поливал апрельский ливень, яркие всполохи молний раскалывали темное небо. Атмосферные и электрические помехи начисто забивали все коротковолновые частоты, и понять из передаваемого сообщения что-либо было почти невозможно, она пыталась разобрать хоть что-то, но передача напоминала разговор с заикой. Раечке, сквозь сильный треск в наушниках приходилось принимать только рваные фрагменты текста. Большую часть сообщения она не получила. Дед-Колыме: «Нам стало известно, что старший группы диверсантов инструктор Г… (треск) Миха..л Ива..ович, после перехода линии фронта не раздумывая, перешел… (треск) сторону, прошел тщательный инструктаж и направлен обратно за линию фронта в школу Лин… Мы основательно допросили … (треск), он передал нам списки всех инструкторов и курсантов в шк… (треск). Он также сообщил подробности запасного канала связи со своим руководством через резидента Абвера, который находится у нас в тылу, соответствующая информация передана в тыл. Гр… (треск) указал место тайника, где он спрятал оружие, взрывные заряды и дал приметы на двух других дивер…, которые скрылись после перехода линии фронта. Мы их вскоре задержали, они подтвердили слова… Диверсанты должны были обосноваться в этих местах, как беженцы от коммунистического режима, ищущие защиты на территориях, контролируемых немцами. Группе Гро… (треск) Завьялова предстояло наладить контакты с агентами, завербованными ими из числа этнических немцев, поляков и украинцев. Гром… (треск) полностью можно доверять! Он был успешно переправлен за линию фронта, как командир группы, возвращающийся после успешного выполнения задания. Мы его снабдили качественной и почти правдивой дезинформацией. Исключена всякая утечка секретной информации, после ожидаемых событий под Курском вся эта информация устареет и основательно изменится. Немцы, за это короткое время, просто физически ничего не смогут предпринять. После прибытия Гром… (треск) в школу, по ходатайству …инке, Громову присвоено звание лейтенанта германской армии, знаком „За Преданность Рейху“ и назначили командиром взвода курсантов. За три месяца пребывания в школе он склонил к явке с повинной после переброски за линию фронта 9 агентов противника. Дополнительно сообщаем, что вместе с… отправлен наш резервный радист, необходимо переправить его в партизанский отряд, а связь с Г… приказываю поддерживать только через Исп… ца. После прочтения сжечь!» Дед. Нет, так работать невозможно! Раечка в сердцах выключила радиостанцию.

– Командир, это еще не все, вот список всех вражеских диверсантов, которые в данное время обучаются или обучались в школе Линке. Влад положил на стол несколько листов с фамилиями. Шульга принялся их читать, потом отложив их в сторону, взглянул на Влада.

– Когда Раечка получила эту шифрограмму? Ты это читал? Почему все фамилии курсантов записаны в алфавитном порядке!

– Десять минут назад до сильного грозового ливня, а насчет алфавитного порядка, так немцы, командир, орднунг у них в крови! Порядок превыше всего!

– Нет, что-то здесь не так, в таком порядке мы не сможем определить, кто и в какой группе был инструктором. Выпиши пофамильно каждую группу и имя инструктора кто её обучал. Потом мы сверим со списком задержанных нами диверсантов. Так мы узнаем, из какой группы готовили действительно отъявленных предателей, а какой было больше лояльных и сознательных, которые по недоразумению попали в плен к немцам. Вот с этим инструктором и надо будет встретиться и поговорить. Ты выписывай курсантов, а я займусь инструкторами. Работа закипела, каждый занялся своим делом. Когда все было готово, они сверили списки. Что-то Шульге не нравилось, а вот что, он не мог понять и тут его вдруг осенило.

– Стоп! Что-нибудь необычное есть в этих списках, как формировались группы? Влад еще раз впился взглядом в бумаги, губы его шевелились и радостно вскочил.

– Да есть, командир! Шесть фамилий умудрились пройти обучение у троих инструкторов, причем все заканчивали обучение у инструктора Громова. Учитывая фанатичное следование порядку, немцы на это редко соглашаются, видно есть какая-то очень весомая причина. Но, на все сто, я утверждать не могу, нужны еще подтверждения из других источников.

– Влад, что за ерунда? Почему сообщение не полное? – Помехи командир! Снаружи форменное светопреставление. Дождь, как из ведра. Раечка уже замучилась принимать обрывки сообщений. Влад ушел, а Шульга задумался, как попали эти списки к Деду? Кто их передал? Перебежчик? А если это дезинформация? Хотя слишком мудреной получается доставка этой информации к нам. Слишком много смертей и нечеловеческих усилий. Сейчас не 1941 год и Абвер не будет, как раньше оправлять на заклание и на убой своих проверенных диверсантов. С этим у них сейчас проблемы. В начале войны, когда немцы перли напролом, сметая все на своем пути, в плен попадали десятки тысяч наших солдат. Только в июле – августе 1941 года в плен к фашистам попало более 1,5 миллиона солдат и офицеров Красной Армии. Другое дело, все ли сознательно, струсив, шли покорно в плен и в услужение к врагу, или они любыми путями стремились сохранить себе жизнь, чтобы потом достойно её продать? Стоило только таким перейти линию фронта, как они группами сдавались нашим войскам, но были и идейные враги, которые затаившись, ждали своего часа.

– Сойка, радируй Деду, пусть пришлет повторно имя агента, который ликвидировал своих подельников и перешел на нашу сторону два дня назад! Также нужно имя его инструктора по школе. Снаружи несколько распогодилось. Весенние ливни они редко бывают продолжительными. Раечка махнула рукой Морозову, и они бесшумно растворились в лесу. Передача должна происходить всегда без присутствия любопытных глаз, а Морозов с снайперкой её страхует и помогает быстро сложить рацию после сеанса. Через пятнадцать минут они вернулись, Раечка протянула полную шифрограмму.

– Так посмотрим, Шульга мельком взглянул и утвердительно потер руки, – Есть каналья, есть! Друзья, сдается мне, что виновник всех этих пертурбаций в школе один и тот же человек по фамилии Громов. Из всех диверсантов, которых он готовил, пять человек перешли на нашу сторону, два человека погибли при переходе, а два диверсанта попросту, банально дезертировали и где они, пока наши не знают, но найдут обязательно.

– Командир, товарищ капитан, – шепотом произнесла Раечка, – Можно вас на минутку? Шульга с удивлением взглянул на девушку, в группе не принято было скрывать, что-либо друг от друга, но, увидев её загадочное лицо, проследовал за Раечкой.

– Товарищ капитан, Дед настоятельно рекомендовал мне вручить эту шифрограмму лично и без свидетелей, – она протянула ему сложенный лист бумаги, который вынула из кармана. Шульга впился в текст и его лицо, расплылось в лукавой улыбке, – Ну Громов, ну молодчага! В донесении говорилось, что старший группы, диверсантов инструктор Громов Павел Иванович, перешел на нашу сторону, прошел инструктаж и через два дня направлен обратно за линию фронта в школу Линке. Теперь отпадала надобность в штудировании списка всех диверсантов школы, выискивать тех, кто прошел обучение у Громова и настроен, не работать на немцев, а помогать нам. Шульга теперь наверняка знал, кто замутил эту многоходовку с переходом курсантов из группы в группу. Громов, попросту готовил костяк единомышленников, которые все еще не забыли, что они русские люди.