Изнанка

– Вам обоим как обычно? – поинтересовалась Синди с дружелюбном улыбкой, переводя взгляд с меня на Джея.

– Да, – ответили мы в один голос и тут же посмотрели друг на друга.

– Так и думала, – еще шире улыбнулась Синди, сунула потрепанный блокнот в карман фартука и поспешила на кухню.

Решительно повернулась к Джею и сцепила ладони на столе.

– Не видела тебя тут раньше.

– Я тебя тоже.

– Ты ведь учишься в Академии?

– Да.

– У вас же рядом есть кафе.

– Ходил туда раньше. Здесь вкуснее.

– Значит, когда я на тебя наткнулась, ты уже шел сюда?

– Да.

– Ясно.

Выдохнула и бросила взгляд в окно, не зная, как продолжить разговор. Отсюда просматривалась вся дорога вдоль улицы. Изнутри казалось, ветер уже стих, но колышущаяся трава выдавала, что он такой же сильный как утром. Обратила внимание на вечернее посиневшее небо и подумала, что надо написать родителям. Но при Джее почему-то не хотелось этого делать.

Через дорогу пробежала бродячая кошка с темным окрасом. Проводила ее взглядом, пока та не исчезла где-то в кустах у дома напротив. «Или она серая, как сказала бабушка?» – подумала я, вспоминая ее сегодняшние слова.

– А ты где учишься? Тоже в Эверстоуне? – поинтересовался Джей без особого интереса. В магическую школу шли все одаренные в городе. Почти все.

– Старшая Школа Истбрук, – ответила я. И добавила: – Последний класс.

– Истбрук? – переспросил Джей с выражением «ты серьезно?». Я слегка улыбнулась: одаренные всегда так реагировали. – Это же обычная школа. Почему туда?

– Мне не нравится общество одаренных. Они много о себе думают.

– Редко видел таких, – спокойно возразил Джей.

– Неужели? – с намеком на него самого спросила я. Но он не уловил иронию и просто пожал плечами.

А я продолжила:

– В школе о моем даре почти никто не знает. Так мне спокойнее живется.

Теперь Джей посмотрел пристально и серьезно. Под его взглядом почувствовала себя редким экспонатом в музее. Затягивающееся молчание вынудило спросить:

– Что?

– Все больше удивляюсь.

В ответ лишь усмехнулась и тоже пожала плечами. Нашел чему удивляться.

К нам снова подошла Синди, и мы переключились на то, что она принесла. Напротив меня поставили какао с плавающими кусочками зефира, но моим вниманием завладел огромный молочный коктейль, который Синди с осторожностью выставила перед Джеем. Из него торчало столько всего, что взгляд постоянно метался: от печенья к разноцветным конфетам, от завитков крема к белому шоколаду. И снова по кругу.

Джей потянулся ложкой к этой жуткой для меня порции сахара, но, заметив, что смотрю на него, пояснил:

– После практики очень хочется сладкого. Двадцать ритуалов и еще отработка формул, энергии не остается.

От такого искреннего и внезапного признания я рассмеялась. Из-за его коротких фраз не верилось, что он открывает рот не только в случае крайней необходимости.

Но тут пришла мысль, которая заставила нахмуриться.

– Если у тебя не осталось сил, как ты снял морок?

– Простым развеиванием, – сказал Джей таким тоном, будто это должен знать каждый. Но, увидев, что я не поняла, с неохотой добавил: – Для него не нужна энергия Смерти. И свою тоже не тратил. Использовал привязку и вытянул из тебя.

От неожиданности я опешила. Хотела разозлиться на Джея – он взял мою энергию без спроса! – но потом передумала. Сама прекрасно знала: через материал с ДНК часто тянут энергию. Логично, что он так и сделал, раз ему не хватало. «Дура. Могла бы и сама вспомнить!», – мысленно отругала себя.

Тем временем Джей начал объедать верхушку своего десерта.

– Ты много у меня взял? – спросила с нажимом, но больше для вида. Хоть я и не одобряла его способ, все равно не жалела, что доверилась. В конце концов, он ведь сделал, как обещал.

– Зависит от того, сколько у тебя было, – Джей пожал плечом, отправляя в рот очередную ложку крема. – Ты что-то почувствовала?

– Нет. Совсем ничего.

– Значит, немного. Иначе бы заметила. Я не собирался тебе вредить, – тут же сказал он, заметив мой взгляд. – Истощение легко распознать, когда работаешь с чужой энергией. И думал, ты знаешь, что такое развеивание.

– …Только в общих чертах, – решилась признаться. Джей и так уже все понял. – Больше думала о том, что ты наконец избавишь меня от кошмаров.

Смущенно улыбнулась и сделала глоток. В этот раз какао оказалось очень сладким, от неожиданности чуть отдернула руку с чашкой.

– При таком количестве мороков должны быть не только кошмары. После пяти обычно появляются галлюцинации и промежуточные воплощения прилипшей энергии, – заметил Джей. Мне показалось, он это процитировал по памяти. – Тебе ничего не мерещилось?

Сразу вспомнилось, с каким ужасом порой просыпалась. И что даже сегодня утром видела в комнате остатки кошмара с насекомыми.

– Иногда после пробуждения было… Как бы объяснить… Что-то похожее на сонный паралич, – наконец смогла подобрать нужный образ для тех теней.

– Нет. Не то. Должны мерещиться именно силуэты. Как призраки, если так понятнее.

– Видимо, такое не распространяется на экзорцистов, – я пожала плечами. – На бабушке как-то «повисло» двенадцать мороков после изгнания всего потревоженного рода. Кроме кошмаров ничего не было.

– Интересно, – проговорил Джей, отправляя в рот мармелад с края своего коктейля.

Неожиданно я поняла, что он предложил помощь совсем не из-за сочувствия. Просто заметил некое отклонение, которое знал, как исправить. И исправил.

От этой мысли внутри неприятно кольнуло.

– Ты тоже целое захоронение упокоила?

– Нет, – про себя заметила, что он снова сказал «упокоила» вместо «изгнала». Как тогда в доме. «Интересно, это некромантский снобизм или просто привычка?» – мелькнуло в голове.

– Значит, насильственный призыв.

– …Да, – вынужденно подтвердила я. – Дело в этом.

Вдруг отчетливо осознала: вот и пришло время для моего рассказа. Попыталась было заговорить, но слова подобрать не получалось, волнение не давало сосредоточиться.

– И ты насильно выдернула девять? Зачем? – теперь в его голосе явно звучало любопытство.

– А тебе правда интересно? Или ты просто ищешь тему для доклада? – не сдержалась я. Его вопросы начинали нервировать.

Совесть немедленно напомнила, что сама согласилась поговорить, но… Такой «научный» тон никак не помогал сейчас, когда я собиралась ему выдать свой самый большой секрет.

– Правда интересно, – спокойно ответил Джей. – Хотел спросить еще в прошлый раз. Удивился, что ты этим занимаешься. В Академии такому сразу учат некромантов, оккультистов и медиумов, но не экзорцистов.

Теперь настала моя очередь удивляться. Бабушка с папой мне всегда говорили, что призыв и изгнание – основа основ экзорцизма, сравнивая их с умениями читать и писать.

– Но если не хочешь, не рассказывай, – пожал плечом Джей и снова принялся за десерт.

– Хочу, – немедленно возразила, прогоняя из головы мысли о странностях программы Академии. Меня давно тянуло поговорить с кем-нибудь еще, но слушателей не находилось. А бабушка только и повторяла, чтобы я старалась дальше.

«Джей ведь некромант, и в хороших отношениях со Смертью. Может, он что-то посоветует?» – пришла ободряющая мысль.

– Просто для меня ритуалы… более личное, чем обучение новым трюкам, – нашла в себе силы объяснить. – На самом деле я…

Пришлось замолчать: все внутри сопротивлялось, не давая сказать самое главное. Тело напряглось в предчувствии, что придется оторвать от себя эту часть.

– Я хочу спросить у них про сестру.

***

Четыре года назад

– Ви, подвинь свечу левее. Она должна стоять на вершине угла.

– Разве?.. – растерянно спросила Ви и снова принялась сверять пентаграмму из книги с нашим рисунком на полу. – Да, Ани, ты права! Сейчас подвину!

Я подбадривающе улыбнулась и тщательно осмотрела пол.

Сегодня мы собирались вызывать принцессу.

Ви просто помешалась на образах из книжек, которые ей подсовывала мама, могла часами разглядывать картинки с платьями двухсотлетней давности, вглядываясь в фасоны и драгоценности. Обычно мы делили игры между собой, но в этом отличались: как только у меня проявились способности, папа начал давать книги по теории экзорцизма, и я зачитывалась ими перед сном. У Ви тоже проявился дар, но слабее, поэтому она не стала его развивать и переключилась на более «девчачьи» занятия.

Когда описания из книг надоели, сестра захотела лично пообщаться с кем-то из принцесс. Она без конца приставала ко мне с просьбами помочь, а на мои советы «взять доску и самой с ними поговорить», скулила, что не умеет. И что намного интереснее призвать настоящего духа вместо общения через буквы и указатель.

Этот довод уже не могла оспорить: доска мне тоже быстро надоела. Тогда я как раз начала изучать ритуалы, и хотела попробовать более сложные вещи. А Ви уговаривала меня так долго и так сильно, что в конце концов я сдалась.

– Давай начнем, – не выдержала, увидев, как она опять поправляет свечи и едва не опрокидывает их краем домашнего платья.

Ви кивнула, отрываясь от своего занятия. По очереди сели в центр среди геометрических фигур и символов, которые выводили целый час. Пока готовили формулу, вплели все, что только смогли придумать: имя человека, запрет нападения на призывающего, приказ подчинения – исписали целый тетрадный лист, стараясь закрыть все возможные лазейки. Я выучила текст заранее и не сомневалась, что ритуал пройдет гладко.

Мы взялись за руки. Ладошки Ви немного вспотели от волнения, я же сохраняла спокойствие удава. Слегка сжала ее пальцы, чтобы приободрить, и ощутила ответное слабое пожатие.

– По моей команде вместе читаем формулу, – сказала я, включив интонации «старшей сестры». Ви с готовностью кивнула. – Если собьешься, просто начни с той части, откуда вспомнишь.

– А разве так можно? В книге написано, надо читать без пропусков… – с сомнением проговорила Ви.

– Не переживай. Я точно не буду прерываться, – успокоила ее и уверенно улыбнулась. Ви отзеркалила мою улыбку: она всегда полностью полагалась на мои слова.

– Давай начнем! Очень хочу ее увидеть!

Первые два предложения мы произнесли еще стройным хором. Ближе к середине Ви начала забывать слова и сбиваться с темпа. Я этого ожидала: ей всегда с трудом удавалось сосредоточиться.

Свечи одна за другой стали гаснуть, наполнив комнату запахом дыма. Дверная ручка скрипнула. С моей полки рухнула пара книг. Слова формулы у меня шли сами собой, как будто ничего странного не происходило. Ви замолчала совсем и только испуганно следила глазами. Не стала предупреждать ее, что во время призыва случаются самые непредсказуемые вещи. Иначе она наделала бы ошибок еще на пентаграмме.

На последнем предложении над нами появилась бесформенная дымка со слабым голубоватым свечением. Своим даром почувствовала, как с появлением потустороннего пространство изменилось, стало менее «плотным». Мы подняли головы, но даже это не заставило меня прерваться.

Как только озвучила последнюю часть, – упрощенный приказ «услышь и повинуйся» – от усталости тяжело выдохнула. Затем тихо сказала:

– Уйдем из круга. Аккуратнее, ничего не задень и не сотри.

Старалась говорить как можно серьезнее, но Ви словно меня не слышала.

– Ани, у нас получилось! Получилось! – с восторгом восклицала она, осторожно выбираясь за пределы меловой линии.

Внимательно проследила за ней, пока не удостоверилась, что круг остался невредим, и тогда вышла сама.

– Ты нас слышишь? – поинтересовалась у свечения, которое продолжало парить там же, где возникло.

– Да… – донесся слабый голос, прозвучавший словно на полувыдохе.

Переглянулась с Ви, та восторженно закивала, подталкивая продолжить. Снова тяжело вздохнула: «Призыв нужен ей, а отдуваюсь я».

– Назови себя, – потребовала у дымки.

– София Доротея…

– Это она! Ани, это она! – от избытка чувств Ви захлопала в ладоши.

Вдруг свечение ожило и медленно поплыло к нам. Ви с интересом наблюдала за ним, я же насторожилась – в книге не давали указаний, должен ли дух всегда оставаться на одном месте. Еще раз окинув взглядом пентаграмму, не заметила в ней никаких повреждений. «Если он не выходит за пределы, значит, ничего плохого не произойдет», – успокоила себя.

Тем временем свечение замерло у края, где стояли мы с Ви.

– Спрашивай, – сказала ей, указав на духа. – Ты же хотела поговорить. Призыв долго не удержится. Отвечай на вопросы Ви и говори правду, – обратилась к духу.

– Да, точно! – она ненадолго задумалась, а затем решительно взглянула на духа: – София, скажи, а как ты обычно…

Из свечения вырвалась черная костлявая рука, схватила Ви за запястье и потянула на себя. Сестра испуганно завизжала, упираясь ногами в пол. От неожиданности мои глаза широко раскрылись. Кое-как справившись с шоком, я вцепилась в Ви самой сильной хваткой, на которую только была способна. Но сразу поняла, что силы неравны, и еще немного, нас утащит… Не знала, куда и кто, но не сомневалась: происходило что-то нехорошее.

И хуже всего, что я это не предусмотрела.

– Ани! Мне больно! – плакала где-то над ухом Ви.

Ее крик заставлял меня прижиматься к ней еще сильнее. Хотелось тоже зарыдать от бессилия и злости, но все, что я сейчас могла – не позволить… этому окончательно увлечь нас за собой.

Вдруг в голове щелкнуло: «Я завершу призыв. Тогда оно исчезнет».

Пришлось собрать остатки решимости и начать проговаривать формулу. Свечение заколыхалось и постепенно стало растворяться. Увидев, что у меня получается, повысила голос, пытаясь перекричать визг сестры.

Спустя некоторое время поняла, что говорю не одна: откуда-то издалека отец повторял слова вместе со мной. Он придал мне уверенности, и формула зазвучала более стройно.

К концу ритуала свечение стало совсем прозрачным, вот только рука так и не исчезла. Я чувствовала, что ее пальцы ослабли, но, как бы ни старалась, мне не хватало сил освободить Ви. Отец подбежал к нам и тоже пытался вытащить ее, но и у него не выходило.

Когда оставалось произнести последние три слова, из свечения вылезла другая рука – такая же черная, как и та, что сжимала Ви, – и с силой толкнула меня. Я свалилась на папу, он отвлекся и ослабил хватку. А руки этим воспользовались.

Ви исчезла в прозрачном свечении, которое поглотило заодно и ее крик.

***

После того, как я договорила, Джей молча смотрел на меня целую минуту. Вымотанная длинным монологом, в несколько глотков выпила половину кружки. Какао давно остыло, а зефир превратился в липкую кашу.

Эту историю мне приходилось рассказывать много раз: родителям, бабушке, потом психотерапевту. Раньше всегда впадала в истерику, сейчас же глаза были сухими, и я говорила спокойно.

И все равно, стоило об этом вспомнить, каждый раз стоял ком в горле.

Вместе с переживаниями во мне неожиданно проснулось любопытство. Джей был первым посторонним человеком (психотерапевта я не считала), который услышал эту историю целиком. Даже Мэри-Энн, моя самая близкая подруга, знала только в общих чертах о том вечере. Стало интересно, как он отреагирует.

– Ты сказала, перед ритуалом вы сели в центр пентаграммы. Почему?

Его вопрос позволил мне расслабиться: говорить о технических деталях было намного проще. Весь ритуал мы разбирали почти по буквам, и я могла объяснить любую деталь, если бы Джей попросил. «Радуюсь безразличию некромантов к живым, кто бы мог подумать», – усмехнулась про себя.

– Все просто. Мы прочли это в книге.

– Что за книга?

– Старый трактат о ритуалах. Там очень… топорные методы. Но под рукой тогда был только он.

Джей немного сощурился и медленно кивнул, отведя глаза.

– Есть еще вопрос, – взгляд снова вернулся ко мне. – Когда продумывали ограничения, вы включили туда тип нежити?

– Нет. Все немного сложнее… – сделала еще глоток, прикидывая, с какой стороны лучше объяснить. – Не знаю, как у вас, но у экзорцистов для призыва есть всего две формулы: общая и именная. На общую формулу может прийти любая сущность, – стала загибать пальцы, – дух, призрак, привидение, экто-сущность. И так далее. Кто угодно. Именная формула нужна только для призыва душ конкретных людей. Никто другой просто не откликнется, ограничение заложено в самой структуре.

– И неизвестная сущность держала твою сестру до части с приказом? – уточнил Джей. Я кивнула. – Это очень странно.

Поразилась его точным вопросам: пока говорила, Джей совсем не подавал вида, что слушает. Казалось, он целиком занят мороженым. «А ведь он правда слушал. Еще и внимательно, раз столько запомнил», – подумала я. От того, что к моим словам отнеслись серьезно, в груди потеплело.

С тех пор, как начала все это, часто спрашивала себя – а не сошла ли я с ума? Стоит ли мне смириться и оставить все как есть? Но Джей, не зная всех тонкостей, тоже посчитал случившееся ненормальным. Это помогло вновь почувствовать, что не зря ищу ответы.

– У тебя есть какое-то объяснение? – спросил Джей, отвлекая меня от мыслей.

– Ну… – протянула я, заправляя волосы за уши. – Про изнанку – это то место, где обитает все умершее…

– Я знаю, что это, – перебил Джей.

– …про нее известно очень мало, – закончила я. Слишком зациклилась на объяснениях и забыла, что Джей тоже одаренный. – Многие считают, это одновременно и пространство, и обратная сторона живого мира…

– Про это тоже слышал.

– …но папа считает, что у изнанки может быть разум. И она иногда поступает по своей воле. Лично я думаю, дело в другом. Не знаю, в курсе ли ты, – сказала с небольшим нажимом, – но среди экзорцистов после определенного возраста запрещено проводить ритуалы вообще. Дар истощается, меньше шансов защититься от призванной сущности. Так же и с теми, у кого слабый или неразвитый дар.

– То есть твою сестру утянули, потому что она не развивала дар? Почему тогда не забрали тебя? Ты тоже только начинала.

Фразы Джея вылетали быстро, как будто он прощупывал историю на прочность. Но по его голосу было ясно, что он не пытается меня задеть, а просто хочет разобраться в деталях.

– Ви младше. А еще на мне держался ритуал вместе с ограничениями. Ее было легче забрать, – пожала плечами я.

Перед глазами всплыло лицо сестры с ее огромными голубыми глазами, ярким белым узором у зрачка и светлыми волосами легкой волной. Мой проглядывающий у корней рыжий цвет достался мне от бабушки, но внешне я пошла в отца, а Ви была маминой копией. И из-за меня она скоро исчезнет даже из памяти.

Снова нахлынула горечь, которую постаралась затолкать поглубже. Сейчас не время и не место.

– Но это не объясняет появление второй…

В рюкзаке у меня завибрировал телефон. Достала его из кармана и взглянула на экран: там высветился номер мамы.

– Мам, я сейчас в кафе, – предупреждая возможные вопросы, сказала сразу.

– Хорошо. Ты сегодня ходила к бабушке?

– Да, сверток тоже отнесла. Она очень обрадовалась.

– Замечательно! Если еще займешься со мной ужином – титул помощница дня твой.

– А можно без меня? – почти застонала от расстройства. «Вот стоило ей позвонить именно сейчас, когда диалог наладился», – подумала с досадой.

– Ни в коем случае! Все, жду тебя, приходи скорее!

– Ладно, – закатив глаза, нажала отбой и убрала телефон обратно в рюкзак. Пришлось объяснить Джею: – Извини, пора идти. Дочерний долг.

– Стой, – он достал из куртки телефон, разблокировал и протянул мне. – Оставишь свои контакты?

– Хорошо…

В заметках записала свой номер с ссылкой на профиль в соцсетях и вернула ему. Затем искренне сказала:

– Спасибо, что выслушал. Это много для меня значит.

– Не за что. Мне было интересно.

– Ладно, эм… Еще увидимся? – подняла раскрытую ладонь на прощание. Джей в ответ только кивнул и тут же ушел в свои мысли.

А я быстро выскользнула из-за стола, закинув рюкзак на плечо, расплатилась у стойки и направилась к выходу.

Глава 4. Изумрудные глаза

Ритуал изгнания проводится как с использованием пентаграммы, так и без нее. Главными составляющими являются формула и магическая энергия экзорциста.

Для большинства случаев используется формула со стандартной структурой, однако экзорцист может менять ее компоненты при необходимости.

Магический путеводитель. Экзорцизм

Пока шла по краю дороги, из-за ветра прямо на ходу плотнее заматывала свой вязаный шарф. Одновременно вглядывалась в чугунную ограду городского кладбищу, выискивая боковую калитку. От быстрых шагов те пряди, которые не удалось вплести в косы, постоянно метались в разные стороны, и на все попытки заправить за уши или как-то спрятать они только сильнее лезли в глаза. «Однажды отрежу их или сбрею, тогда они перестанут мешать мне жить!» – промелькнула мысль в порыве раздражения.

Из-за прошедшего дождя заметно похолодало, и изо рта вырывались легкие облачка пара. Всю неделю погода так стремительно ухудшалась, что пришлось смириться и надеть вместо любимых длинных юбок обтягивающие джинсы. Каждая капля, падавшая на землю с мокрых листьев, казалось, оставляла следы новой, более промозглой реальности.

«Да уж, идеальнее для похода на кладбище не придумаешь», – пронеслось в голове, когда толкнула дверцу старой калитки. Она отозвалась сиплым скрипом несмазанных петель.

Хотя об этом не говорили открыто, многие одаренные с детства заглядывали сюда попрактиковаться: вызвать кого-то или, наоборот, изгнать – если смотрители вдруг пропустили новую нежить. Люди без дара, кто знал об этом, старались пользоваться главными воротами, и без повода не приближались к кладбищу совсем. Даже к ограде.

Сейчас такие порядки были мне на руку. Вряд ли кто-то одобрит идею потревожить чьего-то родственника ради своих целей.

На эту вылазку решилась от безысходности. Закон не запрещает проводить ритуалы в публичных местах – если покойников в глубоких могилах можно считать публикой – но общество этого не любит. Я всегда старалась выбирать уединенные места, хотя в нашем городе их почти не осталось. Дом миссис Мадлен был последним в моем списке.

О сеансе со спиритической доской думала очень долго. Она считается самой безопасной для практики, новички почти не расплачиваются за ошибки. Но такие призывы больше напоминают игру в рулетку: сколько ни составляй формулу, невозможно угадать, что откликнется. И сколько понадобится попыток, прежде чем хоть с кем-то удастся поговорить.

Ритуал с духом покойника более предсказуемый, но его последствия намного опаснее. В местах, где похоронено столько людей, призыв мог привлечь не только призраков, но и кого-то похуже. Не говоря о том, что попасться смотрителям означало штраф за «порчу общественного имущества действиями магического характера». Простыми словами – за вандализм, только при помощи магической энергии. Тогда родители точно обо всем узнают, а этого мне хотелось меньше всего.

В результате, вопреки поверьям и здравому смыслу, я выбрала худшее из двух зол. Даже если сегодня ничего не получится, вернуться к экспериментам с доской всегда успею.

Запахи сразу ударили в нос, стоило прикрыть калитку: по другую сторону пахло сыростью и мокрым бетоном. Все утопало в зелени кленов и тихом шелесте листвы – в очередной раз подумалось, что кронами пытались скрыть то, что находится на земле и под землей. Шорох гравия теперь казался слишком громким, и я старалась наступать на него осторожнее и создавать меньше шума. Едва за ветками показались первые могилы, свернула с дорожки и, переступив через тяжелую толстую цепь, замедлила шаг.

Плиты стояли ровными рядами среди травы и одиноких деревьев, обсыпанные сухими иголками. После дождя все надгробия потемнели, рядом с природой камень казался особенно безжизненным. Пока шла вдоль могил, стараясь не споткнуться о торчащие повсюду корни, заодно изучала надписи и даты. Ближе всех находились недавно скончавшиеся – эти решила пропустить. Отец как-то объяснял, что их души еще не до конца оторвались от тела и поэтому болезненно воспринимали собственную смерть. Они буквально могли расстроиться, выйти из нейтрального состояния и даже напасть.

Вид схожих надгробий усыплял и заставлял забыть о времени, и когда я оглянулась, то обнаружила, что калитка осталась далеко позади. Постепенно воздух все сильнее «густел», и по этому ощущению безошибочно поняла, что оказалась в старой части кладбища. Чем древнее могила, тем больше вокруг нее потусторонней энергии – мой дар хорошо это улавливал. От волнения сердце застучало быстрее: раньше я никогда не заходила в самую глубь и не представляла, что там может быть.

Теперь изредка встречался знак магически одаренных – небольшой круг с волной посередине. Вспомнила, что в прошлом ими специально метили могилы тех, кто при жизни имел дело с потусторонним и с изнанкой. И даже после смерти эти люди считались проклятыми. Как всегда, порадовалась, что власти в свое время сдержали обещание и разрешили хоронить их рядом с людьми без дара.