Цветы на камнях

Сейчас, когда пропала необходимость спотыкаться о слова чужого языка, голос Легира звучал иначе — мягко, бархатно, обволакивающе.

— Что вы, — я окончательно смутилась, — я же ничего не сделала. Просто нашла вашу булавку.

— У вас чудесный акцент, — умилился он. — И вы очень любезны, дорогая княжна. Ещё раз благодарю от всего сердца.

Легир стал спускаться, а я повернула назад. Теперь спешить было некуда, я шла медленно и только поэтому услышала голос, который сразу узнала. Андер, двоюродный брат императора, говорил с лёгкой досадой.

— Бриш, я согласен, что это правильное политическое решение. Но зачем соглашаться на первое же предложение? Тем более от «морского разбойника»!

Я застыла. У водников очень хороший слух, и через закрытую дверь я разбирала каждое слово.

— У нас не так уж много вариантов, Áни. На островах дочерей лоу сговаривают чуть ли не с рождения. Май прислал мне список, подходящих невест можно пересчитать по пальцам одной руки.

— Неужели ни одна из них Берга не устроила?

— Два месяца назад я лично составлял письма. Специально подбирал выражения, чтобы не допустить двусмысленности и однозначно выразить намерения императора. Пять официальных приглашений отвезли и вручили князьям в собственные руки.

— И что?

— Пришло пять очень вежливых ответов, суть которых сводится к следующему: крайне польщены, непременно будем… когда-нибудь потом. После чего одну из девиц спешно выдали замуж. Острова не любят и боятся нас, Ани.

— Но разве пример твоей племянницы не свидетельствует об обратном?

— Юли не показатель, друг мой. И потом там княжеская семья приняла невестку в своём доме, а тут мы хотим забрать девушку в Кергар. Как объяснил мне Май, отправить дочь на север, в империю к чужакам, для них равнозначно бросить ребёнка на съедение акулам.

— Но лоу Келао это не остановило.

— Всё, что я слышал об Айлу, свидетельствует об их хватке и дальновидности. Они тысячи лет выживали на скалах — поверь, Ани, умение видеть выгоду у разбойников в крови. Мир меняется, и Айлу поняли это первыми. Для них Кергар больше не далёкий материк, не враг, а источник дохода. Лоу Келао привёз императору дельное предложение о сотрудничестве, а брак — это дополнительная гарантия, что интересы его острова будут учтены.

— Иными словами, он собирается породниться с акулами, — Андер хмыкнул.

— Да, и я считаю, нам повезло, потому что он поступает так добровольно. Девушки знают, на что соглашаются… по крайней мере, одна из них.

Второе хмыканье Андера вышло намного ироничнее.

— Признайся, Бриш: ты уже выбрал себе императрицу?

В ожидании ответа я затаила дыхание.

— Не имеет значения, Ани, кого выбрал я. Главное — кого выберет Берг. Это на словах ему безразлично, на ком жениться. Дети в его возрасте…

Смех Андера заглушил конец фразы.

— Дети, — с нажимом повторил Велон. — Всевышний! После того что учудила Юли, которая куда опытнее и практичнее Берга, я убедился, что лет до сорока ни о каком разумном выборе спутника жизни не идёт и речи. То, что Берг полтора года неплохо правит империей, не означает, что он перестал быть наивным мальчиком. Из двух девочек — красивой и подходящей — он польстится на красивую.

— Тут ничего не попишешь. Любой наш совет Берг воспримет как попытку на него надавить.

— О да, — в голосе Велона прозвучало ехидство. — Больше всего Берг ненавидит проявления всяческой опеки. Он — император, он выше чувств и слабостей. Поэтому я так радуюсь, что обстоятельства складываются единственно возможным образом. Мне не придётся вмешиваться, Ани.

— Ты хитрый прожжённый интриган, — Андер хохотнул.

— Преданный Его Величеству.

Мне показалось, что шаги за дверью приближаются. До отведённых нам комнат я долетела за пару минут. Ворвалась в гостиную и напоролась на сердитый взгляд отца и недоумевающий — Лиары.

— Где ты была?

— Льен Легир потерял булавку с бриллиантом, я догнала его и вернула.

— Ия, для этого существуют слуги! — нахмурился отец. — Ты дочь князя, а не девочка на побегушках!

— Не говоря уже о том, что за это время ты могла бы обежать весь дворец дважды, — подхватила Лиара.

— Мы с льеном Легиром разговаривали.

Отец помрачнел ещё больше.

— Дочка, разговоры с мужчинами наедине в полутёмных коридорах — это несколько не то, чем можно завоевать расположение императора. Я ожидал подобного от Лиары, но не от тебя.

— На освещённой лестнице под бдительными взглядами охранников, — возразила я и села за стол. — Не беспокойся, папа. Я повела себя несколько опрометчиво, зато льен Легир признал, что он мой должник.

— Я предпочёл бы иметь в должниках Бришара Велона, — ухмыльнулся отец. — У этого пройдохи власти не меньше, чем у императора. Ли, доченька, глянь-ка, не валяется ли ещё чего на полу?

— Льен Велон не из тех, кто что-нибудь забудет, — сестра мечтательно улыбнулась. — Эх, будь он хотя бы лет на десять моложе!

— Мужчина как хороший ром: от выдержки лишь выигрывает! — отец горделиво распрямил плечи.

— Папочка, тебе всего-то сорок пять, — медовым голосом подпела Лиара. — Было бы Бришару Велону столько же — я бы сейчас не с тобой сидела, а налаживала связи между нашими государствами.

Я тихонько хихикнула. Не сомневаюсь, если бы сестра всерьёз решила очаровать льена Велона, тот уже показывал бы Лиаре дворец, или сад, или оранжерею — непременно наедине и в полумраке.

— Ты у меня умница, — похвалил сестру отец. — Только учти: вздумаешь с кем-либо пониже уровнем «налаживать связи» — оттаскаю за косу.

Лиара притворно ужаснулась и встала.

— Тогда я возвращаюсь смотреть визор. Там по второму каналу идёт картина о любви.

— Ты же не знаешь языка, — удивился отец.

— А он и не нужен, — отмахнулась сестра. — Поцелуи в переводе не нуждаются. Ия, ты со мной?

— Доем и приду, — пообещала я.

Глава 4

После ухода Лиары мы ужинали в молчании. Отец, как все сильные водники, любил поесть, хотя по нему этого никогда не скажешь. Стройный, жилистый, с узкой талией, на фоне более крупных кергарцев он выглядел поджарым, даже тощим. Тот же Берган был выше его на голову.

— Ия, а с накрашенной мордашкой ты даже хорошенькая, — вдруг в своей грубоватой манере заметил отец. — Ну и когда рядом нет Ли. А в сравнении с кергарскими дылдами — так просто красавица.

— Спасибо, папа, — я подавила вздох и поспешила в спальню, пока отец не ляпнул ещё что-нибудь в этом роде.

Лиара сидела на кровати, поджав ноги. На экране визора увлечённо целовалась странная парочка. Юноша с длинной серебристой косой и выбеленной кожей явно изображал островитянина, девушка в пышном золотистом платье выглядела так, словно сбежала с какого-то официального приёма. Я присела рядом, вслушалась в реплики и усмехнулась.

— Ты чего? — подозрительно спросила Лиара.

— Это сериал про любовь сына князя Сайо и сестры императора.

— Что в этом смешного?

— То, что актёры — красавцы, одеты как на бал, лето, цветочки всякие. У парня коса ниже попы.

— И? — продолжала допытываться Лиара.

— На самом деле стояла зима, мы же и завалили Кергар снегом. Льена Велон всего лишь троюродная племянница Бергана, никакая не красотка, обычная девушка, а лоу Соайро, как ты сама сказала, вообще страшненький. К тому же в плену его обрили наголо, княгиня Миáла в ужасе об этом всем рассказывала.

— Ой, да кому нужна эта достоверность! — возмутилась Лиара. — Разве интересно смотреть на непривлекательных актёров, укутанных в шубы с ног до головы? Ия, визокартины и любовные романы изображают то, чего на самом деле не существует. Идеальных людей, замечательные характеры, сильные чувства. А в жизни так не бывает. Отпрыски знатных семей не встречаются случайно, и страсть с первого взгляда между ними не возникает. В реальности это наверняка была спланированная операция имперских спецслужб, или же постарались газетчики, придумавшие красивую сказку.

— Но ты эту сказку с удовольствием смотришь.

— Так я заранее знаю, что там всё не взаправду. Настоящие люди так себя не ведут и слов таких красивых не говорят. Только иногда хочется чего-то эдакого. Обмануть себя, поверить в несуществующее.

По экрану побежали титры.

— «Мост между мирами», — прочитала я название сериала.

— Вот зачем ты всё испортила? — вздохнула Лиара. — Пока я смотрела просто романтическую историю, мне нравилось. А теперь сижу и думаю о том, что это — фальшивка.

— Ты не веришь в любовь? — вырвалось у меня.

Лиара перевела взгляд на вышитые белым шёлком цветы на покрывале. После моего возвращения с архипелага мы толком не разговаривали, да и раньше не были особенно близки, хоть и погодки. Слишком разные. Она играла в куклы, я рисовала; она веселилась с подругами, я изучала историю искусств. Четыре года, которые я провела в институте, окончательно отдалили нас. Но сейчас стало видно, насколько Лиара изменилась. Внешне она осталась той же — успешной, дерзкой, бесцеремонной, в чём-то даже нахальной, однако теперь в ней появился какой-то затаённый надлом.

— Ия, любовь тоже сказка. Утешение для несчастных девочек, чтобы им не было так горько разочаровываться. Каждая говорит себе: «Ладно, мне не повезло, попался недостойный мужчина, а вот где-то там! В романе! В визокартине! На материке!» И находит в себе силы жить дальше.

— Ли, — тихо спросила я, — тебя кто-то обманул?

— Неважно, — бросила она и потянула за край шёлковой нитки. Образовалась уродливая сборка. — Ай, впрочем, зачем я вру? Помнишь Лáйло?

В памяти возникло привлекательное светлое лицо и ослепительная улыбка. Лайло Нуáри, сын советника отца.

— Мы встречались. Почти два года. Мне казалось, у нас всё серьёзно, — Лиара усмехнулась. — Я так ждала совершеннолетия, ты бы знала! Летала как на крыльях.

— Он не посватался?

— Посватался. А отец ответил: любишь мою дочь — забирай. Только без приданого. И Лайло развернулся и ушёл. Передумал.

Она с силой рванула за нитку и выдернула её из покрывала.

— Вот и вся любовь, Ия. Клятвы, обещания… Светлые духи, я была согласна жить скромно, даже бедно. Лишь бы с Лайло. Но ему я без денег оказалась не нужна.

Сестра подняла взгляд. Какая совершенная, идеальная красота и невероятно яркие синие глаза под веером густых ресниц! Неужели от неё можно отказаться?!

— Отец сказал мне потом: Ли, если бы парень заявил, что готов взять тебя без всего — я бы уступил и приданое бы отдал. Видел, что ты влюблена, портить жизнь дочери не стал бы. Советник Нуари — хороший человек, жаль, что сын вырос подлецом.

Лиара замолчала, затем выдохнула:

— Так что лучше уж договорной брак, там, по крайней мере, всё честно. Никакого обмана, никаких сладких сказок. Меня покупают, я продаюсь. Только вот этого, — она обвела рукой мрачную обстановку спальни, — я не хочу! Не хочу мёрзнуть в этом жутком Кергаре и быть женой императора-ледышки.

— Он тебе настолько неприятен?

— Отвратителен. Единственная стоящая вещь в замужестве — это постель. Но с Берганом и тут промашка. Хочешь, я расскажу тебе, что будет? — Лиара сделала ударение на «что». — В первую брачную ночь он зайдёт на полчаса, с каменной мордой попросит тебя лечь на спину, по всем правилам подложит подушку под задницу, запихнёт свой полувялый агрегат, убедится, что ты не девственница…

— Девственница, — перебила я сестру.

— С ума сойти! — Лиара с жалостью оглядела меня. — Ия, что ты делала четыре года на архипелаге?

— Училась, — я покраснела.

— Ужас. Тогда всё ещё печальнее, — она тяжело вздохнула. — Ты так и не узнаешь, сколько удовольствия может доставить страстный и умелый любовник. Мужу ты изменять не станешь, слишком правильная. А Берган потолкается туда-сюда, кончит, вытрется и уйдёт. На прощание вежливо поблагодарит за исполненный супружеский долг. И если ты не забеременеешь, в следующий раз заглянет к тебе в спальню через месяц, когда министры напомнят о наследнике династии Рениров.

— Тоскливая картина у тебя выходит, — я через силу попыталась улыбнуться.

— Это ещё не самый худший вариант, — неумолимо продолжила Лиара. — Хуже, Ия, если папа прав, и Берган как мужчина вообще ни на что не способен. Тогда ты останешься бездетной старой девой при живом муже.

— Зачем ты меня пугаешь? — мой голос дрогнул.

— Чтобы лишить тебя иллюзий. Императору Кергара не нужна жена. Политическим браком он надеется завоевать расположение островов. После церемонии в храме ты будешь его интересовать не больше, чем раковина, из которой вынули жемчуг. Отработанный продукт, мусор. Все сказки заканчиваются там, — Лиара кивнула на визор. — В реальном мире чудес не случается.

— Тебе всего двадцать два года, — я стиснула пальцы, чтобы справиться с дрожью. — Неужели одна несчастная любовь сделала тебя такой циничной?

— Ия, да повзрослей ты уже! — неожиданно вспылила сестра. — Мне от твоей наивности тошно делается! Неужели ты веришь, что твои прекрасные душевные качества помогут тебе завоевать мужа? Берган увидит, какая ты умная, чуткая, добрая, и проникнется? Не будет этого, понимаешь?!

— Ты ведь не на меня злишься, — тихо сказала я.

— Я злюсь на себя. Как старшая, я должна защищать младшую сестру, но вместо этого мечтаю спрятаться за твою спину. Ещё и трясусь от страха: вдруг Берган выберет меня?

— Обещаю сделать всё, чтобы этого не произошло, — утешила я Лиару.

— Почему? — в глазах Лиары появилось искреннее недоумение. — Ты же не дурочка, Ия. И вряд ли поступаешь так ради титула императрицы. Не настолько ты тщеславна. Я, пока мы сюда добирались, мечтала о власти, но с первого взгляда на Бергана остыла. Такой и к власти не подпустит, и свободу отберёт. Сразу после свадьбы запрёт жену в отдельных покоях, а то и отправит куда-нибудь подальше, лишь бы под ногами не путалась. В загородный дом, например. Приставит охрану — не вырваться и любовника не завести. Разве охранника какого-нибудь соблазнить, кто не совсем урод. И останется тебе или мне медленно стариться, одинокой, забытой и никому не нужной.

— Может, я сознательно стремлюсь к одиночеству, когда никто не будет отвлекать от живописи и созерцания произведений искусства, — отшутилась я.

Не стоило и пытаться объяснять ей то, что я не могла объяснить себе. Как и сознаваться, что наперекор всему верю в сказки.

Глава 5

Как и обещал, Андер Ренир пришёл ровно в десять утра. Оказывается, вчера он ночевал в своих покоях, которые располагались по соседству. Из деликатности мы с Лиарой удалились в спальню и оставили гостя с отцом наедине. Сестра опять уткнулась в визор, я читала захваченный из дома роман на кергарском. Вернее, переворачивала страницы: смысл текста ускользал.

— О чём можно столько разговаривать? — проворчала Лиара спустя почти час.

— Обсуждают брачный контракт, — в шутку предположила я.

— Скорее уж оплату за услуги наших водников, — сестра встала и грациозно потянулась. — Какой прок в контракте, если у императоров разводов не бывает?.. Ия, как ты думаешь, сколько ещё мы здесь проторчим?

— В этой комнате? Или вообще в Кергаре?

— Во дворце. Если дольше пары дней, следует послать за нашими слугами. Мне нужны Тай и Лия. Они там на яхте бездельничают, а я ноготь зацепила! — Лиара предъявила доказательство.

— Скажи папе. Наверное, это можно как-то устроить, раз… — я замялась, подбирая подходящие слова.

— Раз уж нас не выставили вчера, — за меня закончила Лиара.

Раздался стук в дверь, и в спальню заглянул сияющий отец.

— Девочки, льен Андер приглашает нас на экскурсию по дворцу.

— У меня голова разболелась, — тут же соврала сестра.

Отец грозно сдвинул брови, и Лиара послушно пошла к выходу. Она добросовестно выполняла свой план: позаимствовала у меня скромное тёмное платье, заплела простую косу и пренебрегла косметикой. Только я всё равно блёкла на её ослепительном фоне. Чтобы мы сравнялись, Лиару следовало бы обрить налысо, извалять в грязи и одеть в лохмотья, да и тогда она не утратила бы своей яркой красоты.

Андер тоже был доволен. Уж не знаю, до чего они с отцом договорились, но, похоже, Кергар это устраивало в той же степени, что и Айлу. Вероятно, этим и объяснялась любезность двоюродного брата императора, пожелавшего лично выступить в роли экскурсовода. Признаться, с добровольно взятой на себя обязанностью он справлялся блестяще. Андер вдохновенно рассказывал об Освободительной Войне, о первом императоре Кергара, получившем гордое звание Великий, и о закладке новой столицы одновременно с дворцовым комплексом.

— Правда, что Грасор строили военнопленные? — как бы невзначай поинтересовался отец.

— Инго, — не стал увиливать Андер. — В Кергаре их тогда образовались миллионы. Но за время строительства, лоу Келао, не погиб ни один человек. Император Ало́нсо очень строго наказывал тех, кто проявлял жестокость по отношению к инго. Сам дворец закончили гораздо позже, спустя сорок лет после войны. Мой прадед здесь практически не жил: он предпочитал небольшой домик, где сейчас находится посвящённый ему музей.

Несмотря на свою более чем примечательную историю, императорский дворец не вызвал у меня должного восторга. Слишком пафосный и неуютный. Холодная зелёно-голубая гамма усиливала ощущение зябкости, бесконечные коридоры превращали здание в огромный каменный лабиринт. От невероятного количества мраморных колонн рябило в глазах, одна галерея была как две капли воды похожа на другую: затянутые бледным шёлком стены, почти незаметные потолочные росписи, скучные белые вазы и много-много золота.

К тому же, как я подметила ещё вчера, здесь присутствовало чересчур много народу. В гостевом крыле это не чувствовалось, но стоило выйти за его пределы — и мы оказались в плотной толпе. Солидные льены в строгих тёмных костюмах, взвинченные молодые люди с папками в руках, служащие в униформе, элегантные деловые дамы, напыщенные важные персоны, окружённые собственной свитой… Все куда-то неслись, на бегу обмениваясь кивками и короткими приветствиями. У некоторых дверей вытянулись длинные очереди, словно желающим там раздавали награды и премии. Нас не затолкали лишь благодаря присутствию брата императора. Его узнавали издали, расступались, низко кланялись, пару раз пытались заговорить, он вежливо наклонял голову и не останавливался. Закрытые для посторонних парадные залы, библиотека и картинная галерея после суеты присутственной части оглушили тишиной. Напоследок Андер привёл нас в зимний сад на последнем этаже, знакомые тропические растения в кадках окончательно меня разочаровали. В чужом неблагоприятном климате они не вырастали и казались миниатюрными копиями себя настоящих.

Обратно мы возвращались через открытую галерею. Внизу зеленела узкая полоска газона и цвели алые розы. За чугунной оградой начинался город. Я замерла в немом восторге. Грасор оказался невероятно красив. Совсем не такой, каким выглядел дождливым днём из затонированного окна машины, на которой мы вчера прибыли в столицу. Там я видела лишь непрерывный поток транспорта, первые этажи домов и аляповатые витрины магазинов. С высоты открылись перспективы широких проспектов и площадей, строгие ансамбли зданий и устремлённые ввысь башенки со шпилями. В лучах северного солнца Грасор сиял, свет отражали отполированные до блеска стены из тёплого охристого камня и стёкла необычного золотистого оттенка.

Андер неожиданно склонился к самому моему уху.

— Вам нравится столица Кергара? — шепнул он на имперском.

Нравится?! Я влюбилась с первого взгляда — в сияющий золотой город, гармоничный и размеренный, завораживающий простором и ширью, разлетающийся ровными дорогами, тающий в лёгкой дымке на горизонте.

— Очень.

Он тихонько рассмеялся.

— Признáюсь, лоу Илайя, мне необычайно приятно это слышать. Я истово люблю нашу столицу, всегда гордился тем, что её основал мой прадедушка.

Сзади, привлекая внимание, кашлянул отец. Пришлось оторваться от чудесного солнечного вида и вновь окунуться в холодную роскошь дворца. Андер довёл нас до двери гостевых покоев и распрощался.

— О чём вы разговаривали? — тут же спросила Лиара.

— Льен Андер спросил, нравится ли мне Грасор.

— Чему здесь нравиться — сплошные углы и прямые линии, — проворчала сестра. — Все здания одинаковые, выйдешь из дома и заблудишься… Ия, такое чувство, что Андер положил на тебя глаз.

— Не болтай ерунды, — вмешался отец. — Обычная вежливость — а ты уже вообразила невесть что! Тем более Андер Ренир женат.

— Жена — не стена, подвинется, — Лиара бросила взгляд на часы. — Ого! Половина второго! То-то я так проголодалась. Смотрите, нам оставили послание! Смешные эти имперцы: не проще ли прислать слугу или кто там у них? Папа, что пишут?

— Тебе придётся потерпеть ещё полчаса, — отец протянул сестре плотную белую с золотом карточку. — Сегодня мы обедаем с императором.

— Кажется, у меня пропал аппетит, — Лиара умоляюще посмотрела на отца. — Папочка, ты же объяснишь Бергану, что я плохо себя чувствую?

— И не подумаю, — отрезал он. — Не дури, Ли. От приглашения императора не отказываются. Особенно после того, о чём мы сегодня договорились с его братом. Мне безразлично, которая из вас станет гарантией наших договорённостей, но, если Берган выберет тебя, ты отправишься в храм как миленькая.

— Ни за что! — выпалила Лиара.

— Цыц! — прикрикнул на неё отец. — Много воли взяла! Коли так не хочешь замуж, почему дома не осталась? Привёз бы одну Илайю, её бы и выдали!

— Да кто ж знал, что Берган такой… такой… — сестра всхлипнула раз, другой и залилась слезами. — Папа, пожалуйста! Можно я не пойду на этот обед? У меня нехорошие предчувствия!

— Тоже мне выискалась провидица, — поморщился отец. — Вытри слёзы, умойся и собирайся.

Он проводил Лиару мрачным взглядом и переключился на меня.

— Ия, а с тобой что? То за одним женатиком бегаешь, то с другим любезничаешь. Прибереги улыбки для императора, если переживаешь за сестру.

— Вовсе я не любезничала. Льен Андер гордится Грасором, и ему был приятен мой восторг.

— Столица как столица. Больно огромная, — отец нахмурился. — В твои годы, Ия, положено думать о женихах, а не о городах. Я уже жалею, что отпустил тебя учиться. Хотя то, что ты щебечешь по-имперски, большой плюс.

— Папа, зачем ты принуждаешь Лиару? — не выдержала я. — Она же сказала, что император ей противен. Неужели тебе совсем безразличны её чувства?

— Глупышка ты моя сердечная, — отец потрепал меня по щеке, словно ребёнка. — Очаруй Бергана — не придётся Ли страдать.

Я закусила губу.

Если бы всё было так просто! Очаруй — но как? Внешностью я не вышла, кокетничать не умею. Подчеркнуть свои достоинства — а они у меня есть, достоинства эти? Притом для того, чтобы человека заинтересовать, нужно с ним общаться, встречаться, разговаривать. Вряд ли это входит в планы Бергана. Для него брак с островитянкой — пунктик в программе. Снизить налоги, провести реформу, жениться…

Без десяти два за нами зашёл чопорный льен и на ломаном языке пригласил следовать за ним. От обеда в императорском дворце я ожидала чего-то особенного и очень удивилась, когда обнаружила весьма скромную, по понятиям островов, столовую. Единственным украшением небольшого белого зала служили широкие арочные окна в обрамлении пилястров и декоративных фронтонов. Посреди располагался круглый стол на десять персон, застланный белоснежной скатертью, к белому фарфоровому сервизу прилагались самые обыкновенные приборы. Из общей гаммы выбивался букет в центре стола — хрустальная ваза с бордовыми, незнакомыми мне цветами. Их острые лепестки, похожие на иголки морского ежа, источали тонкий, чуть горьковатый запах.