Некромантия. Повышение квалификации

Пристальный взгляд темных, похожих на переспевшие вишни глаз напомнил дудочника, и я покрылась мурашками, а вампир улыбнулся, опасно, будто гончая, вставшая на след. Он определенно знал и понимал много больше моего. А Ворнан? Что он успел узнать и понять. Или тоже знал и понимал, просто взялся оберегать меня в силу своего разумения и собственнического максимализма? Не обманывая, просто умалчивая о неприятном, тревожном и страшном.

– Вы знаете, что вы счастливица, Малена? Вас как будто сама Тьма бережет, сказал Мартайн и подмигнул. Медленно и со значением прикрыл один глаз.

Все указания в топку, я снова в потрясении.

– От Вечного Музыканта еще никто не уходил, ничего не отдав, – продолжил вампир.

– Откуда вы знаете? – по привычке начала я, но только похлопала губами, нервно потянулась к блокноту, но белые прохладные пальцы Мартайна легли поверх моих, судорожно сжавших карандаш, давая понять, что не нуждается в пояснениях. По губам прочел?

– Есть вещи, которые увидит только вампир с определенным даром. Как ОН вам показался?

– Ужасающе прекрасен, – эту фразу пришлось писать.

– Невероятно точное определение, – растянул губы в улыбке Асгер. – То, что вы испытали на себе – исключительно сильный вампирский зов, умноженный на такой же исключительный дар голоса дивных.

– А его свирель? – шуршала я по бумаге. Удивляюсь, как он разбирал скачущие вверх-вниз руны…

– Склонен к самолюбованию и обожает музыку. Водились когда-то в землях Ирия сказочные крылатые лошади с витым рогом во лбу, живая магия. Сами понимаете, что с ними стало. Флейта Вечного музыканта как раз из такого рога. И да, он почти что ровесник сказок об однорогах.

– Вечный, илфирин, так он себя назвал, а еще…

– Эльфир, – продолжил Асгер, не дав мне дописать. – Только женщина моей расы при стечении многих обстоятельств может родить дитя от эльфа, и никак наоборот. К счастью, это случается очень редко, даже по меркам долгоживущих. И что бы вы сейчас не подумали о нас, обо мне, – таких детей не оставляют в живых. В большинстве подобных исключительных случаев им просто не дают родится. Этот НАШ закон не нарушался никогда. Вы столкнулись с причиной, по которой он был создан. Убить это существо невозможно. Он просто растворится туманом и снова спрячется. Надолго.

– Как надолго?

– Насколько ему хватит запасенного света.

– Откуда вы можете быть уверены, что другие эльфиры станут такими же как он? – застрочила я и с возмущением сунула блокнот Асгеру.

– Вы правда хотите это проверить? После случившегося?

Я малодушно промолчала и убрала блокнот. Даже я, для которой ребенок – самое невероятное чудо. Асгер понимающе коснулся руки.

– Не корите себя. Это нормально.

А мне почему-то стало гадко. Он был прав тысячу раз, и я права, но ощущение… Кто в праве решать, которое из зол меньше?

– Малена, вы ведь понимаете, что он этого так не оставит? Получить подобный щелчок по носу от сметных, пусть не совсем обычных, но все же… Тут у любого темного натура взбрыкнет, а он… он не тьма – бездна.

– Что мне делать? – снова забыв про блокнот, беззвучно выдавила я, подтягивая колени к животу и обнимая себя. И меня снова поняли.

– Я бы… мог кое-что предпринять. Но это вопрос доверия. Насколько вы мне доверяете, Малена?

Насколько доверяю? Странно звучит. Кому-то либо доверяешь, либо нет. Это все равно, что любить в полсилы или частично уважать.

«Ворнан?» – написала я, потом зачёркала знак вопроса и добавила: «Вам доверяет». Без всяких знаков. Доверил же он Мартайну тайну своей и моей крови? А это о многом говорит, пусть даже все выглядело как услуга за услугу. Ведьмак из тех, кто даже ответную услугу не стребует у того, в ком не уверен.

– Я согласна, – сказала я одними губами, и вампир кивнул.

– Это запретная магия на крови, темна. Поэтому пусть Проявленное пламя, перед тем как осудить меня, решит: он отец или судебный дознаватель.

Я промолчала. Мне еще несколько дней молчать. А Мартайн только что полностью подтвердил мои размышления о нем, Ворнане и доверии.

– Вы мысли читаете? – написала я.

– Просто долго живу, – зубасто улыбнулся вампир. – Мне понадобится контакт с вашей кожей, Малена.

Я подняла рубашку и приспустила одеяло, оголяя живот. В моей прошлой жизни в этом не было ничего предосудительного, в этой – неприлично. Но Асгер Мартайн, некоторым образом, мой целитель, в его центре мне коленку лечили, и он даже пару раз лично руку приложил.

– Кровь? – безмолвно поинтересовалась я, уже готовая подать запястье.

– Только моя собственная, – качнул головой вампир, подернул манжет, вытянувшимся когтем рассек кожу, сложил ладонь лодочкой, позволяя густой темно-красной крови, стекать туда, как в жертвенную чашу.

Порез затянулся почти тут же. Глаза Мартайна посветлели, становясь ярко алыми, вокруг его фигуры проявилась колеблющаяся красная дымка, от которой болели глаза. Асгер макнул палец в набежавшую кровь и вывел у меня на животе завивающуюся спиралью цепочку знаков. Аккуратно, едва дотрагиваясь подушечкой, чтобы случайно не задеть когтями вздрагивающую от прикосновений кожу. Затем он сомкнул ладони, размазывая по ним остатки крови. Красное тут же налилась тьмой. Я знала ее, такая пряталась на изнанке крыльев моего Нарэ.

– Отдаю тьму для жизни, – проговорил Асгер, и опустил ладони поверх знаков. Они вспыхнули черным пламенем.

Дверь в комнату открылась как раз в тот самый момент, когда знаки с моего живота исчезли, а ладони Асгера еще были там.

– Это не то, что ты думаешь, Ворнан, – хором сказали мы, только у Мартайна получилось, а у меня – нет. Я – промолчала. Мне еще несколько дней молчать.

Интересно, а такого же зелья, но для ушей, у целителей нет? Мне бы очень пригодилось.

6

Асгер убрал руки с моего живота и спокойно встал, будто у него привилегия такая была, на чужих кроватях сидеть. Они с Ворнаном смотрели друг на дружку, как дуэлянты, скрестившие клинки на площадке высоко в горах, где холодно и ледник. У Мартайна – рапира и дага, у ведьмака – пара самурайских дайсё. Ледник над головами похрустывает. Вот-вот искры полетят. И кровища. Или ничего.

Вышли оба вон. Дверь прикрыли аккуратно. Изверги. А как же я?

Если приличная дама совершает неблаговидный поступок, однозначно, виноваты мужчины. Я сползла с кровати и на цыпочках прокралась к двери в надежде, что они не станут убегать слишком далеко, чтобы обменяться любезностями.

– Я догадывался, что маскарад со службой в зачистке не просто так, – наступал Ворнан, и я представила, как его глаза-клинки блеснули и стремительно сорвались навстречу противнику.

– И много вы услышали, ведан дознаватель? – нарочито безразлично парировал вампир.

– Все, – ответил ведьмак.

Бздынь! Оружие в клинч. Сцепились.

– Отчего было сразу не войти?

– И лишить себя ценной информации? Я могу запереть вас, хладен Мартайн, не только за ваши художества с моей женой, но и за утаивание важной информации.

О! Я очень хорошо знаю этот безапелляционный чуть высокомерный тон. В начале нашего знакомства Ворнан разговаривал со мной исключительно подобным образом, чем бесил неимоверно, подспудно вызывая желание дерзить и подначивать. Называла его калачом. И только про себя. Так и не призналась. Он бы из вредности попросил объяснить, а я и сама с трудом улавливала связь между выпечкой и опытным служащим.

– Это дело клана Атрай, – вяло попытался отпереться Асгер, – я не имею права…

– На вас значок УМН, Мартайн, и вас никто не заставлял, вы сами явились и подписали контракт. И ваше «не имею права» не помешало распускать язык вон за той дверью.

– Она участник инцидента, и не посторонняя.

– По-вашему я – посторонний? – процедил ведьмак.

Ледник на вершине горы дрогнул и ломанулся вниз по склону, захватив с собой колюще-режущие взгляды.

Воцарилось молчание, у меня мерзли ноги, и я изнывала от беспокойства и любопытства. За это время можно было как померяться, чей значок УМН красивее, так и нашпиговать друг дружку проклятиями.

– Если бы я так считал, меня бы здесь не было, – заговорил Мартайн.

Ох, пронесло, только снежной пылью присыпало.

– А ваша жена… Она…

Я почти видела, как Ворнан в этот момент насторожился, но Асгер сказал вовсе не то, что собирался поначалу, и кажется, растянул губы в улыбке, чуть обнажая клыки:

– Она изумительно хороша.

– Я знаю, – с ноткой самодовольства отозвался муж.

– И она сейчас подслушивает, – многозначительно добавил вампир.

– Я бы забеспокоился, поступи она иначе, – хмыкнул Ворнан.

– А ей разве можно вставать?

– Нет, но раз она слышит, то постарается лечь до того, как я войду, и сделает вид, что ничего не было.

Подумаешь, я уже и сама собиралась уходить…

Ворнан вошел, старательно хмурясь, скрывая от меня улыбку и запредельную усталость.

– Нарэ, – позвала я сердцем, другого голоса у меня сейчас не было.

Остановился, из глаз плеснуло светом, словно ласкаясь, завилось вокруг фигуры темное пламя, оттеняя тлеющие изнутри лезвия крыльев, мигнули и пропали плотные черные перья с огненной кромкой, и хищный клюв снова сделался обычным носом.

Нос поморщился, глаза – карие с золотом – смотрели укоризненно.

– Больше так не делайте, когда мы не дома. Я устал, мне сложно контролировать эту часть себя, когда вы так зовете, – сказал он, прошел к креслу и сел, опустив затылок на спинку и прикрыв глаза. И ни слова о том, что я подслушивала.

– Вы отдыхали? – хотела спросить я и руку протянула…

Протянули. Мы. Одновременно.

Слова ни к чему, можно говорить сердцем, руками, на которых знакома каждая царапинка, заусенец, трещинка и скол… осколок, терпеливо и деликатно прилаженный на место, с выступившими по краю подсохшими капельками клея. Но так можно только о нашем, а я хотела о другом, поэтому пришлось отыскать затерявшиеся в складках одеяла блокнот и карандаш.

– Сколько я здесь? – Выходит не слишком ровно.

– Два… Третий день, скоро вам должны принести обед.

Я посмотрела на окно с какой-то темной плотной пленкой на стеклах. Из-за нее было даже примерно не понять, который час. Кресло как раз упиралось спинкой в полоконник, напротив кресла – дверь в коридор, моя кровать рядом, слева, почти в центре комнаты. Здесь еще узкий шкафчик с выдвижными ящиками и перегородка из матового стекла, за которой, надо полагать, удобства. Не очень-то похоже на палату в целительском центре.

– Это госпиталь Управления, закрытый этаж с высшим уровнем магической защиты, сюда можно только по пропускам, здесь нет окон, сюда нельзя дотянуться магией извне, это… Здесь держат обвиняемых, свидетелей или пострадавших, находящихся в опасности, которым нужен целитель.

Я посмотрела. Я тоже могу укоризненно смотреть. И нарисовала в блокноте возмущенный знак вопроса.

– Свидетель, пострадавшая, – ответил Ворнан, дернув щекой. – Здесь безопасно.

Пусть… Но этот педант, наверняка, самолично дело на меня завел толщиной с кирпич, чтобы все было по правилам. Впрочем, ему тоже надо на что-то отвлекаться.

О том, что пропадают дети мне и говорить теперь нужды не было. А он молчал, зная, как болезненно я отреагирую. Пропадал на работе, небось сам все канавы в Нодлуте и окрестностях излазил, и не он один. И понять не мог, почему. А тут еще я со своими истериками и лунатизмом. В итоге все как всегда, балаган и беготня, а я вроде и ни при чем, оно само как-то.

7

Меня отпустили домой при условии, что я буду соблюдать постельный режим и никак не стану себя нагружать.

Было так странно почувствовать настоящий свет, что я с минуту просто стояла на ступеньках госпиталя и, зажмурившись, впитывала солнце кожей. Ворнан хмыкнул и подхватил на руки.

– Постельный режим не означает, что я не могу пройти пешком несколько метров до… Что это? Это чье?

– Мое, – подал голос Мартайн, увязавшийся с нами с таким видом, будто это мы за ним тащимся, а не наоборот.

Рядом с крыльцом, вдребезги разбив все мое представление о вампирах, красовался ослепительно белый магмобиль-кабриолет. Совершенно белый совершенно везде, включая сиденья и приборную панель с рычагом управления. Представляю, как мы сейчас смотримся со стороны на его фоне: я в своем обожаемом красном плаще и упакованные в черные мундиры надзора Ворнан с Асгером.

Еще одним вопиюще черным пятном была коробка с алой лентой на заднем сиденьи.

– Подарок, – пояснил Мартайн. – На новоселье. Я подвезу?

Ведьмак скривился, но галантно открыл мне дверцу, а потом устроился рядом со мной. А я – рядом с коробкой, конечно же.

– Только без фокусов, – предупредил вампира Ворнан, явно намекая на стиль вождения.

Тот сделал «под козырек», хотя был без шляпы, развесил клыки по губе и позерствуя, махнул на водительское место, не открывая дверцу. Ему тоже нравилось дразнить ворона.

Я не утерпела и открыла коробку прямо в магмобиле. Внутри оказался сервиз. И вот он как раз полностью отвечал всем моим представлениям о вампирах: черненое серебро, ажурная ковка. Я в восторге просто разинула рот. Все равно слов не нашлось, а и нашлись бы – не сказала.

(рис. сервиза)

А о новосельи я не совсем поняла. Мы переезжаем в дом Ворнана? Как же тогда его заявки, что там нельзя жить, а можно только работать?

Все разрешилось само собой, когда мы оказались у дома.

Это был одновременно он и не он. Начнем с того, что крылец стало два. Над одним по-прежнему поскрипывала и помигивала вывеска с названием лавки, а с правой стороны раздавшегося в боках дома выглядывало другое, с ажурными фонариками на крючках под навесом. Домашнее, что-ли. По-другому оно у меня в голове не называлось. И калитка с дорожкой к нему были отдельные.

– А… – просипела я вопросительно, когда Ворнан повел меня именно туда.

– Это сюрприз. Мой и дома. Нам ведь нужно теперь больше места, – таинственно мерцая глазами проговорил ведьмак, едва мы оказались в маленькой полутемной прихожей.

– И вот здесь, – он тут же облапил меня и полез с поцелуями, нещадно цапаясь щетиной, – такое специальное место для встречи мужа с работы.

Отбилась с трудом. Знаете ли, очень трудно отбиваться, когда вас с таким азартом в прихожей целовать бросаются. Можно нечаянно что-нибудь повредить в незнакомом тесном помещении: лоб, локти или стойку для зонтов и тростей, опрокинутую на пол в горячке боя.

Потом я привидением бродила по дому, знакомясь с ним заново, сравнивая и удивляясь.

Лавка теперь была отдельно. В нее можно было войти либо снаружи, с крыльца, либо со стороны дома, и там все осталось, как было, только лестница, ведущая на второй этаж, пропала. Вместо нее был еще один стеллаж и ведущая в жилую часть дома дверь.

В домашней части лестница была. Внизу появилась гостиная с креслами и диванчиком, а наверху стало на одну спальню больше. И ванная тоже стала больше. Мне было немного жаль, что мы уже не будем пинаться там по утрам, решая, кому скорее нужно. И на кухне мне теперь о ноги Ворнана не спотыкаться, разве что он специально их подставит, усевшись в центре.

– Как? – вопросительно таращилась я, а птиц топорщил перья и был несказанно горд тем, что сумел меня удивить.

Дом обиженно поскрипел дверцами кухонного шкафчика, я благодарно погладила столешницу. Для меня подобные превращения были сродни ожившей сказке. Собственно, если дом почти что живой, почему бы ему не расти?

А вот трепетно любимое мною круглое окно, на подоконнике которого можно лежать, как в гамаке, осталось абсолютно прежним. И задний двор с полотнищами простыней. И мансарда с опускающейся лестницей. И моя-наша спальня. В ней новой была только кровать. Я смотрела на нее с опаской, как на нового гостя в давно сложившейся компании.

– Пришлось заменить, – сказал Ворнан, верно расценив мое замешательство. – Когда все случилось, вы спали, а потом будто провалились глубже, говорили, затем закричали… Крови было много. И почему-то, воды. Вас рвало болотной водой…

Я взяла его за руку и сжала. Ворнан притянул к себе, обнял рукой-крылом, вздохнул, а спустя минуту я почувствовала, как он улыбается.

– Эта кровать здесь чужая совсем ненадолго, дорогая госпожа Пешта. Вы успеете основательно ее обжить до того, как вам будет позволено надолго вставать. А еще я отведу вас в подвал, и покажу кое-что интересное.

Я выпуталась из объятий и попыталась руками изобразить свое удивление тем, что в доме есть подвал. Ворнан приподнял бровь, наблюдая за моей беспорядочной имитацией полета мысли, хмыкнул и вручил очередной блокнот. Кажется, от того, что я не говорю, будет скучно не только мне.

– Приглашаете меня в подвал? Странное место для свидания, – строчила я, пристроив блокнот прямо на его груди, а муж, склонив голову, пытался тут же сходу читать. – Почему не чердак или жердочка за окном? Вы же птица.

Ворнан просиял в ответ огненным взором и потащил меня вниз. Надо думать, в подвал. Но нас прервали. В гостинной нагло расположился вампир, которого никто не приглашал.

– Ну и? – поинтересовался Ворнан, опуская меня на пол.

– Вы как парочка юных молодоженов, даже слегка завидно. Тоже влюбиться? – почти нараспев протянул Асгер и потрогал клык кончиком языка.

Вампир смотрелся на кремовом диванчике настолько странно, что это было даже мило. Он принес с собой коробку с сервизом, которую я, ошеломленная метаморфозами с домом, оставила в магмобиле. И еще какие-то склянки.

– Мартайн…

– Я не закончил с оберегом, Пешта, а я всегда довожу дело до конца, тем более, что вам нужна информация.

Разглядывая нас и говоря, он смешал в одной из емкостей содержимое склянок, в очередной раз распорол себе запястье и налил крови в получившийся состав.

– А для начала… Кто владелец дома?

– Я, – беззвучно сказала я и для надежности дернула рукой.

– А хозяин? – тут же спросил Асгер. – Кто укладывал в землю у корней зерно родового камня?

Ворнан быстро глянул на меня сквозь ресницы и кивнул вампиру.

Так-так… Не потому ли этот пернатый прохиндей меня в подвал зазывал? Оттяпал, ведьмин сын, мою собственность и клювом не ведет.

Горячие пальцы прошлись по ладони, мол, спокойно, вот спровадим гостя, потом побузишь в свое удовольствие, дорогая. Молча.

– Оба руки сюда давайте, – скомандовал вампир и уже приготовил инструменты. Этот наборчик для кровопусканий мне хорошо знаком. У Ворнана такой же есть.

– Мне импонирует ваше стремление собрать обвинений на пожизненное лишение дара, хладен Мартайн, – оскалился ведьмак не хуже вампира. – Поясните.

– Я спрятал ребенка, но не ее, Вечный уже зацепил ее зовом, а значит поймает снова, и дом, хоть стал сильнее, не сможет укрыть. Хочешь снова искать свою жену на изнанке мира, темное пламя? А если тебя не будет рядом, кто сделает это вместо тебя? Давайте ваши руки сюда, я помогу, а потом мы поговорим, и я расскажу все, что ты захочешь узнать об этой твари.

Меня здесь и нет будто. Ну да, конечно, поднадзорный объект права голоса не имеет, да и голоса не имеет тоже. Ладно. Зато я могу выразительно смотреть. А выскажусь потом. Или письмо напишу сразу на семи листах и заставлю вслух прочесть.

8

– А сколько ему лет? – почему-то шепотом спросила я, тайком следя из окна спальни за медленно идущим вокруг дома вампиром с готичной соусницей из нового сервиза в руках.

Из посудинки на землю нереально тонкой, но заметной, ярко-алой непрерывной струйкой тянулась жертвенная кровь, смешанная с чем-то, что придало ей эту неестественную окраску и вязкость. Там, где упало, начинало расти и распускаться: темные колючие стебли, острые листья, алые бутоны. Губы Мартайна шевелились, он был будто в трансе.

Несколько любопытных соседей наблюдали поодаль, кто-то присел на бортике фонтана, болтая рукой в воде. Стекло бликовало, и я разглядела только лежащий черным крылом плащ и длинные ноги в узких брюках.

Ворнан стоял позади и тоже заглядывал в щель между откосом и отодвинутой занавеской.

– Точно не знаю, – наконец сказал он. – Около пятисот. Темное целительство не самый распространенный дар, может, потому инквизиция, по большей части, сквозь пальцы смотрит на шалости Мартайна. Вообще любое темное искусство у вампиров редкость, их способность – магия крови и внушение. Зов вампиров и голос дивных – две стороны одного дара. На самом деле, в мире нет ничего случайного, и эти способности разделены не просто так.

Я кивнула. С последствиями я имела несчастье познакомится лично.

– Много детей… пропало? – спросила я, чувствуя, как сдавливает грудь от ужаса и боли, и зажмурилась, но слезы все равно просочились. Вода – она такая, везде путь найдет.

Ворнан изловил едва не сорвавшуюся каплю, стер горячим пальцем, не дав завершить путь. Меня он вот так же поймал. И будет делать это снова. Как и я. У нас с ним работа такая – держать друг друга на краю. Но этот мой путь мне придется завершить, и мы оба знаем, что так будет. Асгер сейчас просто дает нам немного времени и немного тишины.

– Думаю, на самом деле больше, чем известно, – голос звучит безразлично, но это не так, – заметили поздно. Все задерганные, уставшие, никому и в голову не приходило связать исчезновения в разных частях города. Почти в каждом районе. Здесь, на Звонца, что странно, только один случай, и почти месяц назад, так что может и не связан с другими. Подозревали жертвоприношение, но никаких следов, нигде. Время исчезновений разнится до бесконечности, потому что никто точно не может сказать – когда. Не сразу хватились, думали, что спит, забегался с друзьями, пошел к родственникам, но всегда рядом была вода. Канава, канал, озеро, пруд…

– Фонтан, – попыталась сказать я, в очередной раз забывшись. У меня вдруг все наоборот, здесь голоса нет, а там я теперь могу говорить. Только я хотела бы еще и не слышать.

…Солнце сядет, сгинет день,

У порога встретит тень.

Чей-то шорох, чей-то взгляд

Позовет в туманный сад.

Огоньками по тропе

Приведет тебя ко мне

И-и-иди… Сю-у-у…

Звук внутри оборвался резко, будто гильотиной отрезало. Значит, Мартайн завершил плетение, и круг из колючих черных стеблей с алыми бутонами замкнулся.

Любопытствующие почти все уже разошлись. Что интересного в медленно бредущем вокруг дома вампире с соусником? Может, просто дом от крыс заговаривает, а то куда ни пойди, все жалуются на внезапно расплодившихся грызунов и мелкую нежить, с которой сладу нет, и кроме темных плетений ничего не спасает. Ярко вспыхнула алым подкладка длинного плаща – последний наблюдатель, высокий и стройный, поднялся с бортика. Окно бликовало и лица не разобрать. Да еще головной убор странный, не то шляпа, не то треуголка… Постоял, глядя на дом, потом поднял руку и помахал. Развернулся на пятках. По плечам, текучие, как вода, плеснули длинные светлые пряди. Шаг в сторону, на тень от фонтанных дев и нет никого.

Я не отшатнулась от окна и не бросилась искать защиты в кольце черных крыльев, я все так же аккуратно придерживала рукой занавеску. Ворнана рядом не было. Минутой назад, как только Асгер замкнул круг, он ушел вниз. Вампир обещал секретов. Но он обещал их ведану старшему дознавателю, а станет Ворнан со мной делиться или нет, это как раз ведану дознавателю решать.

Чудовище дало понять, что подождет. Настоящие чудовища всегда терпеливы.