Ветер перемен

– Дело сделано, уходим, – скомандовал кузен.

– Опять через окно? – возмутился Глеб. – Я же дверь захлопнул!

Виталий полюбовался его недовольной миной и хлопнул по плечу.

– Ладно, не ной! Пойдём через главный вход.

Охранника они отвлекли хлопнувшей дверью актового зала на третьем этаже. Дверь эту Виталий легко открыл с помощью изогнутого куска проволоки. Громкий звук эхом прокатился по зданию, и усатому детине, устроившемуся смотреть сериал, пришлось с руганью подниматься наверх проверять шум. Братья же тем временем спокойно проскользнули через парадный выход.

– Метро уже не работает, – заметил Глеб, когда они вышли из-под арки. – Я у тебя переночую?

– Естественно, – кивнул кузен. – Но я хочу предупредить…

– Мне никто не поверит, – перебил его брат, понимая намёк. – И я не хочу попасть в дурку. Подозреваю, ваше ведомство с меня теперь глаз не спустит?

– Соображаешь, – похвалил Виталий. – Только в следующий раз дай договорить, не перебивай.

Он помахал рукой, и вскоре к тротуару бесшумно подкатил тот самый автомобиль с молчаливым водителем.

На эскалатор растерявшуюся Ташку занесла недовольная толпа. Пропустив мимо ушей ругань рядом стоящих, между которыми, щедро раздавая тычки и толчки, пробирались спешащие пассажиры, она доехала до самого верха. Вышла из станции и посмотрела отсутствующим взглядом на улицу, не понимая что делать дальше, какая-то часть мозга, не впавшая в прострацию, приняла решение. Ташка перешла дорогу и пошла пешком по направлению к дому. Идти было недалеко, всего-то три остановки, но это быстрым шагом. Сейчас она шла медленно, и холодный влажный ветер трепал волосы, норовя пробраться за поднятый воротник пальто. Потерпев неудачу, он с досады швырнул в лицо девушке горсть мокрых снежинок. Получив холодную плюху, та очнулась.

«– Ну, наконец-то! – ожил внутренний голос. – Пришла в себя, барышня кисейная! Развезло из-за какой-то писульки. Можно подумать, это первая странная фотография в твоей жизни.»

«– Не хами! – привычно огрызнулась Ташка. – Лучше посоветуй, что делать?»

«– Я ж говорю, мозги на место встали, – проворчал внутренний нахал. – А делать… Сегодня уже ничего, а вот завтра с утреца, по-быстрому, можно и в архив сбегать».

«– Точно, – вспомнила Ташка. – Завтра же всего четыре лекции. Ох, есть то, как хочется!»

Она сглотнула, представив себе блюда, которые мама приготовила к её приходу, и прибавила шагу.

Дома её ожидал сюрприз. Во-первых, с порога она уловила ароматы зимней кухни и с удовольствием поняла, что к настоящему зимнему ужину мама сварила свой фирменный кисель. А во-вторых, на диване лежала новенькая кожаная куртка с отстёгивающимся утеплённым капюшоном. Ташка с удовольствием примерила обновку и покрутилась перед настенным, в четверть её роста, зеркалом. То, что сама куртка внутри тоже была отделана искусственным мехом, добавило ей прелести.

Улыбающаяся мама показалась на пороге кухни. Дочь довольно улыбнулась: махровый халат на молнии, купленный ею со стипендии, маме подошёл идеально.

– Ну что, промёрзшая команда, есть будешь? Всё давно готово!

– Мам, – Ташка обняла родительницу и чмокнула в щёку, – спасибо!

– Вот ещё, телячьи нежности! – довольно сказала мама, стараясь отстраниться, но было видно, что ей приятно.

– Мой руки и марш на кухню.

– Уже бегу!

Уже из ванной она крикнула:

– Папа ещё не пришёл?

– Только что позвонил, у них неожиданно халтуру подкинули, – вздохнула мама. – Опять придёт голодный и замёрзший.

Отец Ташки работал слесарем-сантехником на заводе, а поскольку платили мало, брался за любую подработку и частенько приходил домой за полночь.

Терпеливо подождав, пока отшумит вода, Ташка сообщила:

– Лена открытку прислала, пишет, что у неё всё хорошо, только на работе аврал, но к Новому году обещала приехать.

Старшая сестра после техникума вышла замуж и укатила в другой город. Звонила редко, чаще писала и по праздникам приезжала навестить родных. Ташка видела, что мать скучает и ждёт этих писем как манну небесную. Но всё, что она могла сделать – быть рядом. Вот и в этот раз она просто обняла маму и повела её на кухню, заставив сесть за стол и поужинать вместе с ней.

Горячая еда заставила расслабиться и на некоторое время забыть о проблемах. Ташка лениво откинулась на спинку стула и, пока мама разливала по бокалам кисель, поделилась:

– Завтра хочу на работу к Зинаиде Васильевне съездить.

Мамина знакомая работала в архиве, раньше они жили в одном доме и дружили семьями.

– Зачем это? – удивилась мама.

– Преподавательница наша своих родственников ищет, – пояснила Ташка.

И, отхлебнув киселя, прикрыла глаза:

– М-м, вкуснотища!

– Возьмёшь банку маринованных огурчиков и пачку конфет, – велела родительница.

– Ну, ма!

– Не ма́мкай! Отвезёшь как миленькая! И привет Зинаиде Васильевне передавай, сколько времени не виделись.

Глава 5. «Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать…»

Ташка недовольно кивнула: ехать с таким грузом не хотелось. Впрочем, подумав о том, что оттягивать руки тот будет только полпути, она повеселела. Быстро вымыв посуду, остаток дня провела за чтением, пока не уснула. Смотреть телевизор не было ни сил, ни желания.

С утра в архиве посетителей было немного. Две сотрудницы в синих халатах занимались приёмом: миловидная девушка и стройная пожилая женщина, которая искренне обрадовалась, увидев посетительницу.

– Наташенька, привет, дорогая!

– Доброе утро, Зинаида Васильевна! – Ташка не смогла удержать улыбки, встретив весёлый взгляд карих глаз.

– Это вам от мамы, – сообщила она, передавая пакет.

– Ой, как неудобно! Передавай ей большое спасибо!

– Обязательно! А я к вам за помощью.

– За какой?

Пришлось опять перессказать версию о преподавательнице, разыскивающей родственника по адресу на старом конверте.

– Что за адрес?

– Анна Геннадьевна говорит, там написано было мелко не разобрать, что-то типа Толово.

Зинаида Васильевна подумала и хмыкнула.

– Дел-то куча, тут рядом совсем. Иди сюда! – она приглашающе махнула рукой, подошла к своему столу и набрала запрос на компьютере.

– Смотри, – показала она на карту, раскрывшуюся на всю ширину экрана.

Ташка вопросительно подняла брови и проследила за пальцем маминой подруги.

– Не Толово, а Никитолово, небольшой посёлок. Недалеко от Грузино и Куйвози. Входил в состав Гарболовского сельсовета. Гарболово, значит, – кивнула своим мыслям Зинаида Васильевна. – Примечательное место.

– Чем?

– Там братское воинское захоронение, – пояснила она, щёлкая клавишами. – После войны в Куйвозово и окрестностях было много воинских кладбищ. Потом останки погибших стали перезахоранивать в большие братские могилы. В Гарболово захоронено много бойцов и офицеров. Кто погиб, кто уже в госпиталях умер. А во время самой войны там находился штаб одной из дивизий, воевавшей в составе Ленинградского фронта. Так и передай своей учительнице, если интересно, может съездить на выходных.

– Ага, спасибо, сегодня и передам, – заверила Ташка. – Мне пора, а то на пару опоздаю.

– Беги давай! Спасибо, что навестила. И матери спасибо передай!

– Обязательно! – подтвердила Ташка и заторопилась. К третьей паре она уже не успевала.

Высоченная белая дверь обиженно скрипнула от рывка, и приоткрылась. Уже объявившая тему лекции Эльмира Закировна обернулась, и поморщилась.

– Щукина? Рада видеть, проходите, садитесь, только не шумите. Итак, мы остановились на том, что в XVII веке Европа становится центром культурной жизни. Отчасти это связано с развитием мореплавания, торговли. Из курса истории вы должны помнить, что именно в те времена Северную Америку вслед за торговцами начали обживать европейские колонисты.

Проходя по центральному проходу, Ташка принципиально не заметила свободного места рядом с Глебом. Кстати, интересно, куда подевался его дружок? Пройдя почти в самый конец, она ощутила, как её кто-то дёрнул за рукав свитера. Обернувшись, увидела Карину, которая призывно махнула, указывая на свободный стул.

– О, спасибо! – шёпотом обрадовалась Ташка, присаживаясь и вытаскивая тетрадь из рюкзака. – А ч-чёрт, ручка не пишет, замёрзла! А карандаш нам на что, ха!

– Щукина, потише, – тоном недовольной королевы-матери попросила преподавательница. – Пишем дальше, студенты. XVII век не получил в истории такого яркого названия, как Возрождение, или Просвещение, тем не менее в развитии культуры это несомненно новая эпоха.

– Вот шпарит, – уважительно сказала Карина, сокращая слова. – Интересно, за ней хоть кто-нибудь успевает записывать?

Ташка мотнула головой, ставя очередной условный знак в тетради.

– Проверено уже, – сообщила она пианиссимо. – Все наши потом её лекции расшифровывают. Ей бы в разведшколе преподавать.

Карина фыркнула и закрыла рот ладошкой. Эльмира Закировна на неё покосилась, но промолчала.

– А чего ты сегодня такая встрёпанная, проспала?

– В этом нет ничего ужасного, – прошипела Ташка, согнувшись над тетрадью. – У нас метро закрыли, станцию ремонтируют.

– Понятно, автобус?

– Причём я в него еле влезла, много было желающих.

Карина сочувственно кивнула.

С третьей парты Глеб заспорил с преподавательницей:

– Вот вы говорите, что в основном барочное настроение – ощущение непрочности, зыбкости и суетности. Но, если верить тем барочным текстам, которые я успел прочесть, копаясь в библиотеке, они очень даже радостные. Там, насколько я понял, прославляется жизнь. Взять хотя бы английскую поэзию. Того же Джона Дона.

– Именно! – подняла палец педагогиня, улыбнувшись старательному студенту. – Запомните, – обратилась она к группе, – барокко не знает золотой середины, в нём соседствуют яростный бунт и абсолютное смирение, аскетизм и чувственность.

– Блин, я обожаю Глебушку, – заявила Карина, когда по просьбе Эльмиры Закировны тот стал пересказывать то, что прочёл в библиотеке. – Хоть бы он подольше болтал.

– У него, в отсутствие Ильи, гражданская сознательность проснулась, мозги заработали, – ядовито заметила Ташка.

– Ой, да ты же не в курсе, – сокурсница захихикала.

Ташка повернулась и вопросительно приподняла бровь.

– Он Илюхе морду набил.

– Ты шутишь? Этот рохля! Да он и драться-то, наверное, не умеет, хотя… – она передёрнула плечами.

– Попытался набить, – поправилась Карина, – так точнее. Один раз двинул Игорьку по сопатке, получил от него, конечно. Но, по-моему, мозги Глеб своему приятелю на место поставил: сегодня тот ни на одной паре не был.

– В смысле? У нас же всего две пары.

Карина покрутила пальцем у виска:

– Не сегодня же! Через неделю! В четверг. Сегодня как обычно до вечера сидим.

Ташка икнула.

– Конспекты дать? – понятливо спросила соседка.

Ташка обречённо кивнула и схватилась за голову.

«Ничего себе, коленкор! От обычного письма так крыша поехала».

«И часто ты обычные письма с просьбой о помощи с пола подбираешь?» – ехидно поинтересовался внутренний голос.

«Та девушка с фотографии... Там что-то не так. Глеб же пытался меня предупредить, а потом повёл себя… неадекватно. Это как надо тронуться, чтобы пытаться Илье морду набить? Он же в армии служил! Если верить его трепотне».

«Ну наконец-то мозги на место встали, не прошло и года», – проворчал внутренний нахал.

«Знаешь, что…».

«Знаю! Конспекты спрячь, умница! Успеешь ещё обо всём подумать после уроков». Голос замолчал.

Протянув подруге плитку шоколада, купленную с утра, Ташка заверила, что конспекты вернёт уже завтра.

– Так завтра воскресенье, – удивилась Карина.

– Дел-то, до твоего дома прокатиться. У вас домофон есть?

– Сейчас нет, меняют, – кивнула подруга.

– Ну вот, значит, звякну тебе с утра, выйдешь и заберёшь.

– Лучше брось в почтовый ящик, заберу вместе с газетами, с утра поспать хочется, – попросила Карина.

– Договорились.

Переписывание конспектов заняло почти весь вечер. Ленивая Карюха не утруждала себя подробным расписыванием, в её записях была куча сокращений. Разобравшись с этим, Ташка потянулась, зевнула и посмотрела на будильник. Десять часов, однако! Но нужно было решить ещё одну задачу. Она включила ноутбук, и посмотрела интересующую её информацию. Ага, ну всё ясно! В дверь постучали, Ташка оглянулась, на пороге стояла мама.

– Ты спать собираешься, полуночница?

– Сейчас, – сладко потянулась дочь, – смотрела, как завтра добраться до места встречи.

– Куда-то собираетесь?

– Да, договорились с девчонками, в Гарболово съездить, погулять. Вот электрички смотрела.

Мама фыркнула.

– На кой вам электрички? Туда от Девяткино автобус бегает. Со мной женщина оттуда работает, почему знаю. Она говорила, что на дорогу всего полчаса уходит. Жаловалась правда, что они всегда битком набиты.

– Не, – помотала головой Ташка, – автобус не вариант. Лучше уж мы спокойно на электричке до Грузино, а оттуда придётся автобусом. Десять минут в толчее уж как-нибудь потерпим.

– Во сколько вы встречаетесь?

– На вокзале? Договорились в десять, чтобы не в самую рань.

Мама подумала и кивнула каким-то своим мыслям.

– Я тебе бутерброды сделаю. Вас сколько будет?

– Пятеро. Мам, только не делай на всю компанию, я тебя умоляю! Девчонки с собой наверняка что-то брать будут.

– В большой компании бутерброды лишними не бывают, – не согласилась мама.

– Мам!

– Цыц, а то ещё термос с кофе с собой потащишь! – пригрозила мать.

– Ты невыносимая!

– Физкультурой надо заниматься, руки тощие, как две макаронины. Выключай ноутбук и брысь в ванну!

Ташка возвела глаза к потолку, ткнула кнопку выключения и поспешно выскочила из комнаты, чтобы мама не заметила её ликующую улыбку.

Глава 6. Медиум?

Выйдя из переполненного вагона на площади Ленина, Ташка облегчённо вздохнула. Но стоило посмотреть на длиннющую очередь к неторопливо ползущему эскалатору, как её словно иглой прошил запоздалый страх.

«И куда я лезу? Взрослость свою доказать захотела? В историю с ожившей фотографией поверила? Да, меня разыграли… как лохушку последнюю», – вспомнила подходящее слово она.

«Нехилый такой розыгрыш, – поддакнул внутренний голос, – и бумагу состарили, так что не придерёшься. И адрес попросили пером написать. Очевидно, директора, потому что ваш набор каллиграфии не учили. Тебе не кажется, что у тебя мания величия? Хочешь сказать, что тебя разыгрывают преподаватели?»