Бабкино кольцо

«Скоро буду дома! – и всё у меня хорошо!» – подбодрила себя Милена, садясь в маршрутку, которая должна домчать ее на родную улицу. В маршрутке Милена сунула руку в карман, чтобы достать деньги и расплатиться за проезд. Достав ее, Милена увидела, что на ладони среди купюр белеет клочок бумаги.

«У нас что, с почтовой пересылкой проблемы? Видимо, я теперь всегда буду письма получать исключительно через свой карман?» – пронеслось у нее в голове. Не помня, как расплатилась с водителем, Милена вышла на улицу и развернула лист:

«То, что ты потеряла, находится у нас. Ждем тебя в среду в кафе „Пингвин“ в 18.00 часов».

Милену затрясло, словно в лихорадке. И тут-то она поняла. Сергей прав. Придется идти до конца, иначе это не кончится никогда.

— Я буду готова ко всему, – сказала Милена вслух и надела наушники, где вещала ее любимая радиоволна, и двинулась к дому…

— Привет, Черныш, – Милена почесала за ухом кота, который, как обычно, встречал ее у подъезда, – Заходи домой, – сказала она, открывая подъездную дверь. Он важно, не спеша, зашел в подъезд и стал подниматься по лестнице вверх. Милена подошла к двери квартиры. Нажала кнопку звонка. Никто не отвечал. «Заснула, наверное,» – подумала она про Оксанку. Посмотрела на часы, время 23.30. Достала ключи из кармана и открыла дверь. Дома царила непривычная тишина. Милена включила свет.

Оксана! – она негромко позвала ее. В ответ – тишина. Милена напряглась.Схватила свою сумку так, чтобы было удобнее отбиться «если что,» и стала медленно продвигаться по квартире, словно крадущийся зверь. Забежала с диким воплем в Оксанкину комнату, одновременно включая свет. Никого. Кровать заправлена, всё на своих местах, идеальная чистота. «Ну что, осталась еще одна комната,» – прошептала она сама себе. И также ворвалась в свою комнату.

И тут никого, – с облегчением сказала Милена. На диване увидела записку.

«Милена, я не стала дожидаться, когда ты приедешь и отругаешь меня. Уехала в деревню, вернусь через 2 недели. Может быть задержусь дольше. И не думай, что не позаботилась о тебе. В шкафу отглаженная одежда на завтра для работы. В холодильнике котлеты и пюре, в морозильнике – полуфабрикаты. Не грусти. Постарайся наладить личную жизнь. До встречи».

Милена распахнула дверцы шкафа и ахнула! Оксана, в отсутствие хозяйки, совершила чудо преображения, перестирав и выгладив все её вещи, и развесив в шкафу с маниакальной педантичностью. А на кухонном столе, вдобавок к вышеупомянутым котлетам и сонму полуфабрикатов, её поджидал благоухающий пирог. Милена не смогла удержаться от улыбки: «Ну, разве могу я тебя ругать после этого, моя бесценная!» – подумала она, хватая сочный кусок пирога, и тут же проглотила его, зажмурившись от наслаждения.

Глава 4

Утро вновь обрушилось на неё, застав врасплох. Милена с трудом оторвала себя от объятий Морфея. Её тело яростно протестовало, отказываясь признавать наступление нового дня. И начался нескончаемый ритуал утренней рутины: завтрак, автобус, сонные лица заводчан, и электрическая плитка, шипящая, как змея-искусительница.

В кабинете уже восседала Дина, одетая в длинную, землисто-коричневую юбку и короткий жакет в тон. Она ворковала, словно горлица, прихорашиваясь перед зеркалом. Увидев Милену, махнула ей расческой, словно дирижерской палочкой. Милена кивнула ей и опустилась за свой рабочий стол. С трудом, придерживая руками, она попыталась открыть разломанный ящик стола. После четвертой отчаянной попытки, он поддался ей, и Милена смогла выудить из его недр заветный журнал учета.

Вскоре появились и другие работницы, и кабинет наполнился гулом голосов. Девушки наперебой рассказывали друг другу о своих выходных приключениях. Лишь Дина хранила молчание.

«Странно, – подумала Милена, – обычно она первая заводила эту карусель разговоров, а тут молчит.»

– Дина, а ты как провела время? – с участием спросила она.

– Никак, сидела дома и читала книжку, – отрезала Дина, словно отрубила словом.

– Ой, Дина! Да не может быть! – искренне удивилась Татьяна, пухленькая хохотушка с короткой стрижкой, – ты же каждый выходной, как птица Феникс, взлетаешь к новым впечатлениям. И потом, я звонила тебе в воскресенье. Дома никто не взял трубку.

– Я отключила телефон, – огрызнулась Дина.

– Девочки, не стоит раздувать из мухи слона, – вмешалась Милена, – Это её личное дело, где она была.

– Вот не надо меня защищать! – злобно процедила Дина сквозь зубы.

– Дина, успокойся. Мне всё равно, – спокойно ответила Милена, но про себя отметила: «Какая же она нервная сегодня.»

До обеда, был непочатый край работы, и Милена с головой нырнула в её пучину. В 12:00, она решила исследовать заводскую столовую, этакое гастрономическое Эльдорадо. Спустившись вниз по лестнице, она без труда отыскала заветное место. Просто шла за толпой голодных, ориентируясь по дразнящим запахам. То ли желудок настолько сильно вопил о пище, то ли и вправду всё не так уж и плохо, но запах, доносящийся из столовой, казался волшебным.

Столовая оказалась осколком Советского Союза, затерянным во времени, как и сам завод в принципе. Она была убогой, с бетонным полом, словно застывшая серость эпохи, с неровными столами сине-зеленого цвета на железных ножках и знаменитой раздачей, где в коробах из нержавеющей стали были разложены знакомые с детства блюда: картофельное и гороховое пюре, различные котлетки, шницеля, фрикадельки. Тут же возвышались огромные железные баки с борщом. А наверху на полках высились пирожки и сладкие булки, делящие соседство с салатом оливье и сельдью под шубой.

Милена взяла пластмассовый разнос, положила на него алюминиевые вилку и ложку и стала продвигаться в очереди.

– Привет, – услышала она за спиной. Обернулась и увидела Александра.

– Привет, – ответила она ему, слегка потупив взор, отчего-то робея.

– Что-то я не замечал Вас здесь раньше, – сказал Александр.

– Я впервые.

Они продвигались вместе, выбирали блюда. И делали это всё в молчании. Милена выбрала пюре и фрикадельки, а Александр нагрузил свой поднос тарелками с супом, пюре со шницелем и пирожками, словно собирался накормить целую армию.

– Молодой растущий организм, – засмеялся Александр, увидев её удивленное лицо, – мне всего-то 34 года. Я ещё расту, – добавил он, словно оправдываясь.

– М-м-м, – еле сдержавшись от смеха, ответила Милена.

Они сели вместе за один стол, Александр расспрашивал о том, как Милена влилась в коллектив, подружилась ли с кем-нибудь. Она отвечала, что уже привыкает и к фиолетовым халатам, и к необычным запахам, но что до сих пор не может смириться с холодной, могильной атмосферой вокруг. Он понимающе кивал, словно разделяя её боль, и говорил, что привык только через год, но теперь не представляет свою жизнь без завода.

К ним подошла Дина. Наклонилась так, чтобы её декольте явило миру все свои прелести, и что-то прошептала Александру на ухо, словно змея, нашептывающая искушения. Он покраснел, как рак, и стал вилкой ковыряться в еде. Дина бросила на Милену победный взгляд, словно укротительница, покорившая дикого зверя. Остаток обеда прошел в тягостном молчании. Александр смущался, а Милене не хотелось ничего спрашивать и узнавать о чем же ему шепнула Дина.

Они вместе вышли из столовой, но он быстро с ней распрощался, сославшись на неотложные дела, словно спасаясь бегством.

Милена вернулась в кабинет. Дины не было. Татьяна сидела за столом и потягивала чай, словно блаженствуя.

– Татьяна, а что с Диной творится? – спросила Милена.

– Не знаю. Странная стала. Озлобилась очень, словно уксуса выпила.

– А что их с Александром связывает?

– Ничего. А с чего ты взяла, что их что-то должно связывать? – удивилась Татьяна.

– Она кокетничала в столовой с ним, когда мы обедали. Причем со мной она вообще перестала разговаривать, словно я прокаженная.

– Ты что-то перепутала, Милена, – сказала Таня, – Динке Александр как пятое колесо в телеге. У неё такие ухажеры, словно пажи у королевы. А ты что, ревнуешь, что ли?

– Я? Нет, конечно. Просто интересно. Она изменила ко мне отношение. Хотелось бы узнать, с чем это связано.

Тут вошла Дина, и Татьяна, простая душа, возьми да и скажи:

– А ты, Милена, спроси у неё сама. Это ж лучше сразу расставить все точки над «i».

Милена покраснела, словно её застали за чтением интимного письма. У неё было ощущение, что её голую выставили на всеобщее обозрение. Дина остановилась в дверях:

– Что вы тут за моей спиной шушукаетесь? – сверкнула она глазами.

– Ничего мы не шушукаемся, – ответила ей Татьяна, – Не понимает человек, чего ты взъелась на неё.

Дина замолчала. Было видно, что она собирает всю волю в кулак.

– Милена, я к тебе прекрасно отношусь, – пропела она, как можно более спокойно.

Милена молча изучала.

Татьяна, решив, что я робею перед Диной, за меня продолжила:

– А что тогда не разговариваешь?

– Просто у меня плохое настроение было, вот и сорвалась на первом попавшемся под руку человеке. – Дина расплылась в улыбке, подошла девушке и обняла её:

— Ты, что Милена, нам с тобой делить нечего. Не переживай. Прости, если я тебя обидела.

Милена передернула плечами, показывая всем своим видом, что не обижается.

«Отчего у меня такое гнетущее ощущение, что она лжет, словно дышит?» – подумала Милена.

Остаток рабочего дня прошел в рутине, словно в бесконечном сне. Милена засобиралась домой. Вышла из проходной и увидела, как Дина подошла к Александру, подхватила его под руку, и что-то быстро говоря ему, увлекала всё дальше и дальше от остановки.

«Не интересен он ей! Как же!» – усмехнулась она, словно уличив во лжи лжеца, и запрыгнула в автобус.

«Счастье-то, какое, что сегодня последний день лекций, словно глоток свежего воздуха. Хоть станет чуть-чуть полегче, скину с плеч непосильный груз, – думала Милена, подъезжая к университету: Можно будет расплатиться с частью долга и вздохнуть свободнее».

На улице всё так же свирепствовала метель. Уже было достаточно темно. Очень хотелось солнечного тепла. Милена замерзала, словно сосулька. И чтобы хоть немного согреться, почти бежала, быстро перебирая ногами. В университете она пробыла полтора часа, словно в другом измерении. Студенты тепло прощались с ней, даря конфеты и шоколадки, маленькие знаки внимания. Было очень приятно, словно бальзам на душу. В хорошем приподнятом настроении Милена вернулась в свою пустую квартиру.

Разделась и с удовольствием развалилась на диване.

«Вот так бы лежала и лежала, – размышляла Милена, – Тепло, уютно и мухи не кусают, словно в раю». Она потянулась за пультом от телевизора. Рука невольно нащупала вчерашнюю записку. Милена вновь её перечитала.

«В среду…А ведь в среду я должна была отдать сверток! – вспомнила она. Совпадение? Возможно. Что же делать?» – Милену терзали сомнения. Думать о чем-либо другом она уже не могла.

Она включила телевизор, вещал местный канал, и молодая дикторша с озабоченным лицом говорила о том, что при неизвестных обстоятельствах пропал молодой парень Рогаткин Федор Николаевич, 1982 г. рождения. Одет был в черную куртку и красную шапочку.

Во весь экран показали фотографию парня. Она была любительской. С фотографии смотрели большие и смеющиеся глаза, челка взъерошена. Видно, что парень празднует что-то, словно ловит мгновение счастья.

Чувство нехорошего предчувствия стало подниматься внутри Милены. Милена признала в парне на фотографии того самого испуганного убегающего юношу с улицы, словно он бежал от самой смерти. Она, немея, обхватила голову руками.

– О, нет!…

«Надо звонить в милицию, – подумала она, – Сама не справлюсь… А если от этого еще хуже будет? Нет-нет. Надо искать выход.»

Мысли одна за другой рождались в голове, вытесняли одна другую. Милена ходила по комнате, измеряя её шагами.

«Хорошо, что Мишка в безопасности, – подумала она, – а вот Оксанки мне не хватает.»

Зазвонил телефон, вырывая её из оцепенения. Милена метнулась к нему, сбив попавшуюся под ноги табуретку. Она с грохотом рухнула на пол. Милена, не обращая внимания на это, схватила трубку:

– Алло.

Молчание. Ни одного звука в трубке, словно она говорит с призраком.

– Алло, я слушаю вас, – робко повторила она.

Никто не ответил. В трубке зазвучали короткие гудки, словно отрывистое дыхание.

– Что? Запугать решили? – Милена начала нервно смеяться, словно безумная, – Не получиться! – она потрясла в воздухе кулаком, – Не выйдет!

Милена взяла мобильный телефон в руки и набрала номер Сергея. Он ответил с первого гудка, словно ждал её звонка:

– Я ждал Вас.

– Вы поправились? – спросила она.

– Да, мне намного легче.

– Вы видели сюжет про пропавшего Рогаткина?

– Нет, а кто это? – безразлично спросил он, словно речь шла о ком-то незначительном.

– Это тот самый, который сверток мне отдал. А еще у меня записка есть, где в среду ждут меня в «Пингвине». Сверток у этих людей. По крайней мере, они так утверждают.

– Милена, а случайно не в среду ты должна была с Рогаткиным встретиться? – перешел на «ты» Сергей. Но они этого даже не заметили.

– Да, именно, – сказала Милена.

– Ты где? – спросил Сергей.

– Дома.

– А сын?

– Он у бабушки в другом городе. И Оксанка меня тоже бросила – уехала к своим, в отпуск.

– Не страшно?

– Пока дверь на замке – нет. Но как только выхожу, так сразу озноб. Мне кто-то звонил на городской телефон и молчал в трубку. Я успокаиваю себя, что это всего лишь совпадение, но испугалась, если честно, не на шутку.

– Не бойся. Мне приехать? – спросил ненавязчиво Сергей, словно предлагая руку помощи утопающему.

Она замялась и промычала что-то невнятное, словно шептала заклинание.

– Милена, мне приехать? – повторил свой вопрос Сергей.

— Не думаю, что это необходимо, — уклончиво ответила Милена.

— Ну не буду настаивать, — также непринужденно сказал он, и добавил, — Но если что – звони.

— Хорошо, – на душе Милены потеплело и стало спокойней.

— Ну, настаивать не стану, — сказал Сергей и добавил: Но если что — звони.

Она положила трубку, и повинуясь некой внутренней инерции, поплыла к холодильнику. Распахнув дверцу, она обнаружила там скромный натюрморт из сыра и масла.

Отрезав тонкий ломтик батона, она поджарила его на сковороде, превратив в хрустящую золотую пластинку. Затем,нанесла на него тончайший слой масла и водрузила сверху кусочек российского сыра с дырочками. Остановившись, будто художник перед завершением шедевра, она украсила бутерброд изумрудной веточкой петрушки.

— Красота! — похвалила она себя.

— Вот это я съем с нескрываемым удовольствием!

Зажгла газ, и над конфоркой вздохнул чайник, готовясь закипеть.

— Странное дело, дом пуст, а я разговариваю сама с собой. Эх! Пора возвращать всех обратно, иначе я окончательно одичаю. Всего-то один день прошел, а впереди еще почти тридцать… Кошмар. Одичаю, как Маугли, — с грустью пробормотала Милена и откусила внушительный кусок бутерброда, словно пытаясь заглушить печаль.

Бутерброд был поглощен раньше, чем закипел чайник.

«Ну, ладно, обойдусь и так», — решила она и наполнила чашку растворимым кофе.

«Хочу настоящего, сваренного, с пенкой!», — топнула она ногой.

Вновь телефон зазвонил. Милена медленно подошла к нему и подняла трубку, настороженно прислушиваясь.

— Мама! — потребовал Мишка, его голос звенел в трубке, как колокольчик.

— Мишутка! — в ответ обрадовалась она: Я так соскучилась, мой миленький. Как ты?

— Мама! Гы-ы! — заливался он смехом малыш.

В разговор вклинилась мама по параллельному телефону:

— Миленочка, ты нормально долетела?

— Да, мамуль, все отлично. А как Миша? Скучает?

— Не особо, — засмеялась мама, — Дед его на спине катает. Они все еще не могут наиграться с ним. Не переживай.

— Ну, хорошо. Передай, что я люблю его.

— Звони, Милена, что-то я переживаю за тебя.

— Конечно, позвоню. Пока, мамуль, — она положила трубку и вернулась на кухню.

«Тоска неимоверная, словно камень на сердце. Может, пойти прогуляться?» — Милена взглянула на часы. Стрелки застыли на отметке 19:15.

«Заснуть — не засну, рановато все-таки», — подумала она и начала собираться. Надела пуховик, обмотала шею шарфом, натянула капюшон на голову и встала перед зеркалом.

«А собственно, куда собралась-то?» — промелькнула мысль, и тут же нашелся ответ: «Давно я у школьной подруги своей не была. А ведь она приглашала вчера… Решено! Иду к Лелику».

Она уже открывала дверь, как вновь зазвонил телефон. Милена, даже не разуваясь, захлопнула дверь и схватила трубку.

— Привет, Милена, завтра собрание в 16:30 на заводе, после работы, так что ты никакие планы не строй, — сухо и по-деловому прозвучал в трубке голос Александра.

— Привет. Спасибо, что предупредил, — тепло ответила она.

Александр продолжил:

— Ну, вот в принципе и все, что хотел сказать. До завтра. Увидимся. — В телефоне зазвучали короткие гудки.

Милена посмотрела на трубку и бросила ее на место. Захлопнула за собой входную дверь и вышла на улицу.

На улице, как всегда, было морозно и неприятно. Она стала спускаться вниз, вдоль высоких многоэтажек. Навстречу попадались такие же замерзающие люди, с поднятыми воротниками, в теплых шапках, закутанные шарфами. В их глазах читалась тоска и желание оказаться дома, в тепле и уюте. Сапоги скользили по утрамбованному снегу, словно по льду. Милена раскидывала руки, чтобы удержать равновесие, и так увлеклась этим занятием, что с каждым разом делала это более изящно, словно танцевала на льду. Ей стало весело, словно она снова стала ребенком. Не обращая внимания на прохожих, она выполняла странные гимнастические упражнения, улыбаясь в свой шарф.

Около дома подруги Милена оказалась быстро. Разгорячившись от быстрого шага, ей стало совсем жарко. Она освободила лицо от шарфа и нажала на кнопку домофона подъездной двери. Он равномерно гудел, но никто не отвечал, словно в доме вымерли все жильцы.

«Вот так всегда — соберешься в гости, а дома никого!»

Милена растерянно развернулась, посмотрела на пустынный двор. Заснеженные качели одиноко ждали лета и веселых ребятишек. В песочнице место занял белый снег, он лежал легкой шалью, закрывая собой бывший когда-то горячим песок. И только на деревянной горке были отчетливо видны следы нашествия людей.

«А почему бы нет?» — она подбежала к горке, лихо взобралась на нее, и, вспоминая детское чувство щенячьей радости, с визгом скатилась вниз.

«Вот это здорово!» — отряхнув от снега куртку, Милена пошла обратно. Перескоки через снег уже не забавляли, да и идти теперь надо было в гору, поэтому дорога домой заняла больше времени, чем хотелось бы.

Около дома, у соседнего подъезда, стояли двое мужчин, они курили, смачно сплевывая на землю, и о чем-то спорили, словно делили добычу.

«Фу, как отвратительно», — поежившись, подумала Милена и ускорила шаг. Поравнявшись с ними, отчего-то подумалось, что это не местные, безобидные хулиганы, а чужаки.

«Да кто угодно может тут быть, и нечего быть мнительной», — успокаивала себя она, стараясь идти ровно, не выдавая свои подозрения.

Милена инстинктивно обернулась и увидела, что один из них очень пристально смотрит ей вслед. Мысли в голове запрыгали, и она, с несвойственным для нее холодным расчетом, осмотрела взглядом двор — он был пуст.

«В подъезд забаррикадироваться не успею! Бегунья из меня никакая — догонят в два счета!»

Она шла медленно, стараясь не делать резких движений и не упускать «чужаков» из поля зрения. Парень все так же смотрел Милене вслед, к нему присоединился второй, и они с интересом наблюдали за ней. Внизу живота похолодело и заныло, словно предчувствие беды.

«Нужно найти людей!» Милена так же плавно прошла мимо своего подъезда и двинулась вдоль своего дома, направляясь к трамвайной остановке.

Один из них громко выругался. Второй зашипел на него за излишнюю громкость выражения чувств, и они все двое стали быстро догонять Милену.

«Бежать нельзя! Поймут, что я догадалась, и церемониться точно не будут». Милена тряслась, как осенний лист на ветру.

— Девушка! Подождите, пожалуйста, — донеслось до нее. Сделав вид, что она просто не слышит, Милена прибавила шаг.

«Только бы найти людей!» — мысль стучала в висках, как молитва, как метроном.

Она вздрогнула, когда на ее плечо легла твердая сильная рука, слегка его сжав.

— Девушка, я же к Вам обращаюсь!

Милене пришлось обернуться. Лица мужчин она не увидела. На глаза были надвинуты кепки, а лица укутаны шарфами.

— Закурить есть? — спокойно спросил один из них, словно предлагал чашечку кофе.

— Не курю, — она попыталась освободить плечо, но безуспешно.

— Правильно, курить вредно, — деловито ответил он, словно врач, дающий совет. Второй стоял молча и просто наблюдал, руки у него были в карманах куртки, отчего он казался еще более непредсказуемым.

— Пройдемся? — спросил первый и стал подталкивать Милену в обратную сторону.

Они шли медленно. Бежать было некуда.

Вдруг Милену окрикнули:

— Милена! Сколько лет, сколько зим! — к ней подбежала та самая школьная подруга Оля, к которой она не попала. Она растолкала ее провожатых и обняла Милену, шепнув на ухо:

— Не бойся! Идем к машине, — и стала бурно выражать свои эмоции:

— Сейчас к нам ребята подъедут, они уже здесь, на соседней улице! — она, не переставая, обнимала ее и вела к своему автомобилю. «Провожатые» не отставали и шли практически рядом.

— Ух ты! Здорово, повидаемся наконец! — Милена приняла ее игру: Они все еще в милиции работают?

— Конечно! Они же фанаты! У всех звания есть. Все спрашивали о тебе!

Один из них сделал легкий жест рукой своему напарнику, чтобы тот остановился.

«Ну что, 1:0 в нашу пользу!» — обрадовалась Милена. Оля быстро села за руль заведенной машины, Милена прыгнула на пассажирское сиденье и заблокировала все двери.

— Что? Съели?! — подруга заликовала и надавила на педаль газа. Когда они проезжали мимо мужчин, Милена увидела знакомые глазки-пуговки.

«Мда…, каша на славу! Расхлебывать и расхлебывать!» — подумала она.

Минут двадцать они ехали молча. Потом Оля остановила машину в узком темном переулке, заглушила мотор, посмотрела ей прямо в глаза и спросила:

— Рассказывай! Во что ты вляпалась?

Милена, не сдержав чувств, обняла ее:

— Ну, ну, все прошло! — Оля похлопала ее по плечу.

— В том-то и дело — кажется, ничего не кончилось, а только все началось! — всхлипывала Милена. — А я к тебе приходила, тебя дома не было.

— Знаю, я была здесь, в магазине, купила торт и думала, что заеду за тобой, а то вдруг опять у тебя будет много дел, и не дойдешь до меня. А тут гляжу — ты стоишь, с какими-то подозрительными людьми. Сама вся зеленая и растерянная. Я сразу почему-то подумала, что это не твои друзья-товарищи.

— В общем, так! Поживешь немного у меня.

— Нет, нет! Не могу, — замотала Милена головой, словно испуганный зверек. — Дом — это дом. И потом, Мишка мой у родителей, звонит мне каждый день — потеряет меня.

— Идем в милицию! — уверенно предложила Оля.

— Лелик, — ласково обратилась она к ней, как к сестре. — И что я им скажу? Меня караулят перед подъездом? Кто мне поверит?

— И всё же, заявление написать надо!

— Ладно, напишу. Правда, толку никакого! — Отвезешь меня домой?

— И как ты там одна?

— Посмотрим, не знаю. А может, ты со мной поживешь?

— Не могу, Милена, я завтра утром должна уехать, — она достала из сумки ключи и протянула их Милене. — Держи, если что — квартира в твоем распоряжении. Давай я тебя провожу до квартиры, мы с тобой попьем чаю с тортом, и я уеду к себе — надо еще чемодан собрать.