Включите свет, девочки!

Я пытаюсь прорваться внутрь, но две гориллы у входа не пускают.

Вслед за нами на асфальт ударяясь о бордюр летит Кирина сумочка. Видимо, эти лбы решили, что это моя.

Чужая рука снова ложится на плечо. Я оборачиваюсь и, не раздумывая, рефлекторно выбрасываю руку, врезая кулаком прямо в переносицу.

– Твою мать! Ненормальная! С ума сошла?! – МЧСник пошатнулся, поперхнулся воздухом и замер, изумлённый и побитый.

– Какого черта ты вообще влез?! Что за чушь ты там нес? Какая еще невеста? – я лихорадочно роюсь в Кириной сумочке в поисках салфеток или чего-то, что могло бы остановить кровь, но нахожу лишь мелочь, ключи и блеск для губ.

Парень медленно выпрямляется, придерживая ушибленный нос.

– Садись в машину, подвезу. На парковке моргнули габариты черного внедорожника БМВ.

Только сейчас, под тусклым светом уличного фонаря, я смогла его внимательно рассмотреть вблизи. Темные, как вороново крыло, волосы, коротко сбритые по бокам, были небрежно зачесаны набок. Светлые серые глаза, резко контрастирующие с загорелым лицом, смотрели на меня с дерзким прищуром.

– Не нужно мне от тебя ничего. Там Кира внутри, и Полина! Кто тебя вообще просил вмешиваться? Я бы сама с ними разобралась.

– Девочки твои уже уехали с Русланом, – парень протянул перед лицом смартфон на экране которого висело сообщение от Руса.

– Пешком пройдусь, – фыркнула я и толкнула его, чтобы освободил дорогу.

Промозглый весенний ветер заставил меня надеть капюшон толстовки. Я остановилась чтобы вызвать такси, но, как назло, по близости не было ни одной свободной машины.

– Замёрзла? – парень уже успел подогнать машину и заговорил со мной через приспущенное боковое стекло.

– Нет, я обняла себя потому что так сильно люблю эту толстовку. Ммм, какая мягкая, – съязвила я.

– Садись, – он вышел из машины, но я снова отказалась. Чертыхаясь он все таки втолкнул меня внутрь. Сопротивляясь я огрела его Кириной сумочкой и она упала в лужу. Парень подобрал ее, стряхнул грязные капли и бесцеремонно закинул в салон авто. Облокотился об дверь автомобиля и закурил на две долгих минуты уставившись в ночь.

Когда сел за руль, я заметила как он сморит в зеркало заднего вида и ухмыляется.

Ехали мы молча. Сам воздух в салоне по непонятной мне причине накалялся. «И где только Рус умудрился найти такого бесячего друга?»

Парня явно забавляло мое недовольное выражение лица. Дабы довести и без того недружественную обстановку до апогея он включил музыку погромче. В колонках загрохотала бандитская песня Ноггано.

Несколько раз он заглядывал в зеркало, чтобы убедиться, что я все так же раздражена.

– Ты лучше проверь на месте ли нос, – бросила я поймав его взгляд в зеркале заднего вида.

В углу, ближе к глазу уже наливался синюшный кровоподтек.

Парень даже не успел сказать «приехали», как я выскочила из машины и помчалась вверх по ступенькам к дверям подьезда.

– Детка, в следующий раз накрась губы красной помадой, меня это дико заводит! – бросает мне в открытое окно, скалясь на толпящихся у подъезда Ветрову и ее подружек. Услышав это я спотыкаюсь на последней ступеньке и чувствую как покрываюсь пятнами как жираф, разворачиваюсь и точно так же, как и Полина в клубе, показываю ему сразу два средних пальца.

Глава 11. Несказанные слова

(Руслан)

Я бережно опустил Киру в кровать, словно хрупкую куклу, и заботливо укрыл её одеялом.

– Лёгкая, как пушинка, – произнёс я вслух, сам не зная почему.

Полина метнула в меня недоуменный взгляд, её брови слегка приподнялись.

– Не в том смысле, что она… крупная, – поспешил я поправиться, чувствуя, как краснеют уши. – Просто она всегда кажется такой… всезнающей, серьёзной, сильной. Столько тянет на себе: мать, брата с сестрами… и вся эта невероятная сила умещается в каких-то пятидесяти килограммах веса. Это просто поразительно.

Я отвернулся к окну, пытаясь скрыть свою неловкость за несвязной болтовней болтовню. А затем я снова нарушил повисшую между нами тишину. Мой голос звучал спокойно, но с лёгкой ноткой любопытства:

– Ну и что у вас там произошло? В клубе?

– С чего ты взял? Мы просто решили по традиции отметить окончание семестра.

– «Отмечают» несколькими бокалами вина, а Кира налакалась как не в себя – первый раз в жизни, кстати. И Яся, между прочим, тоже. За Ясю, кстати, можешь не беспокоиться. Я попросила Дена её довезти.

Моё сердце совершило странный кульбит, а затем стало колотиться быстрее, когда я осознал, что мы с Полиной остались наедине. Воздух в комнате сгустился, наполнившись необъяснимым напряжением.

Ясно же, что этот поцелуй в клубе для нее ничего не значит. Просто она перебрала. Глупо получилось.

– Я пойду, – слова сорвались с губ, прежде чем я успел подумать.

Ничего умнее не пришло в голову, кроме как просто сбежать. Не дожидаясь ответа, я почти метнулся за дверь, хлопнув ею за собой. Зашёл в свою квартирку, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, словно так в легкие должно попадать побольше воздуха.

Внезапно раздался тихий, нерешительный стук. Открыв дверь, я замер. На пороге стояла Полина. Лунный свет из коридора обрисовывал её силуэт, делая его почти неземным. Она улыбнулась мне той редкой, искренней улыбкой, которая всегда заставляла моё сердце пропускать удар. Она шагнула внутрь, и под её ногой жалобно скрипнула половица. Полина будто преобразилась – её взгляд стал глубже, в воздухе вокруг неё витало какое-то особенное, новое сияние. Мой язык прилип к нёбу, я продолжал смущённо молчать, но что-то в её пристальном взгляде, да и весь хаос, произошедший в клубе, заставили меня сбросить все тормоза.

– Полина, я давно хотел признаться…

– Синичкин, – её голос был мягким, но твёрдым, прерывая меня на полуслове, – сначала я.

Мои губы сложились в какую-то сломанную улыбку, и я снова замолчал, чувствуя, как надежда и тревога борются внутри. Прежде чем я смог что-то сказать, она сделала крошечный шаг, сокращая расстояние между нами. Её рука легко, почти невесомо, коснулась моей щеки. Мир на мгновение замер, превратившись в тишину, прерываемую лишь бешеным стуком моего сердца. Я оцепенел, совершенно не готовый к тому что она скажет дальше. А когда она отстранилась, оставив на щеке едва уловимое касание, её взгляд был полон невысказанной грусти и решимости. Она вытянула вперед большой палец и принялась измерять мое лицо так, как это иногда делают уличные художники с карандашом в руке.

– Что ты делаешь? – поинтересовался я слегка улыбнувшись.

Она шикнула и, завалив голову на бок, продолжила меня изучать.

Спустя мгновение она опустила палец и с грустной улыбкой посмотрела мне в глаза.

– Вот теперь все. Я тебя запомнила.

И мы продолжили смотреть друг на друга. В ее глазах снова появились задорные искорки.

– И зачем тебе нужно было меня запомнить?

– Мама видела видео с белкой. Я завтра еду с ней в Питер.

Когда она это сказала, кровь буквально отхлынула с моего лица, оставив его ледяным и пустым.

– Погоди? Причем тут видео? Хочешь я поговорю с ней? Зачем уезжать, можно же..

Мой мозг судорожно пытался найти множество различных решений, но она прервала мою словесную панику приложив к губам палец.

Мозг все еще не мог осмыслить ее слова. Я стоял у входа, будто пытаясь слиться со стеной, превращаясь в непримечательный серый тон, на фоне которого Полина сияла ярким, лучом света.

–Присмотри за девочками, пока меня не будет, хорошо? Особенно за Кирой. Если я наивная дурёха, то она наивнее меня раз в двадцать, хоть и кажется такой умной и, как ты выразился, сильной. Я буду скучать, Синичкин.

И вот она ушла. А я снова стою ошарашенный ее словами. Этот поцелуй для нее ничего не значил.

Время растворялось в воздухе, а я всё стоял на пороге отчаянно борясь с двумя яростными, противоречивыми желаниями: с одной стороны, обнять её и никогда не отпускать, с другой – выставить за дверь и не впускать больше в свою жизнь никогда.

Глава 12 Новый сосед

(Ярослава)

Я была так зла на этого нахального типа вчера, что, увидев обувь девочек на пороге, даже не стала заглядывать в их комнату. Главное все дома, живы и здоровы. Некоторые люди после конфликтной ситуации переживают, не слишком ли грубо они разговаривали, я же сейчас переживала о том, что возможно слишком слабо вмазала ему тогда у клуба, надо было как минимум воротник этому говнюку оторвать.

Когда утром заорал будильник, в голове всё ещё сверлил мозг въедливый мотивчик Ноггано. Слов уже не помнила, но эта зараза прилипла намертво. Пританцовывая, как заведённая, я распахнула холодильник, достала тарелку салата и соус.

– Ты что, под кайфом? – раздался за спиной наглый голос, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. Я вздрогнула и чуть не выронила тарелку.

Взъерошенные волосы, все тот же наглый прищур, бежевый пластырь на переносице и отсутствие футболки. Я увела взгляд в сторону.

– Какого чёрта ты здесь делаешь?!

– Может, позавтракаем? – с наигранным безразличием заявил этот нахал, слоняющийся по моей кухне, как у себя дома. Он нагло заглянул в холодильник, достал колбасу и сыр.

– Кстати, как зовут? Не хочешь отвечать, буду называть тебя Ледышкой. Вчера, если б я тебя не подобрал, ты бы точно в неё и превратилась, примерзнув прямо к тротуару. Я Ден.

– Еще раз спрашиваю: Какого черта ты тут делаешь?

– Начну издалека, чтобы тебя сразу инфаркт не бахнул. В общем, подвёз я тебя вчера и зашёл к Русу. Мы договаривались, что я у него пару дней потусуюсь. Так что, Ледышка, поздравляю, теперь мы соседи! – Он нагло стянул с моей тарелки лист салата. – А у него вчера, знаешь ли, был серьезный разговор с дамой сердца. Я подслушивать не стал и пришлось мне спать у вас на диване.

Я схватилась за голову, стараясь не заорать в голос. Невероятно! Как столько лет спокойной, размеренной жизни могло быть уничтожено одним злосчастным вечером?! Оставалось только, чтобы метеорит рухнул на землю, а Полина привела к нам в дом свою маму.

Я пыталась переварить этот адский фарс, с трудом удерживая себя от истерики. Сбежав в ванную, я содрала с себя пижаму, натянула джинсы и чёрную футболку оверсайз, а затем выдохнула и вернулась.

– Так что там с завтраком? – снова прозвучал его едкий голос.

– Я могу предложить тебе только кулаком по носу.

Игнорируя моё хамство, этот тип нагло уселся за стол и уже запихивал в рот мой бутерброд.

– У тебя есть страничка в сети? О, вижу, есть. Добавь меня, чего уж там, нас теперь так много связывает. Не зря же говорят: путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Моё сердце, конечно, не так просто завоевать, но… ещё один бутерброд, сообразишь, Ледышка?

– Пошёл вон! – я схватила стул и резко выдернула его из-под наглеца, парень еле успел поймаь баланс и удержаться на ногах. Его выражение лица на секунду сменилось удивлением. Кажется, он не ожидал, что я так легко справлюсь с этой задачей.

– А! – Его губы расплылись в той самой отвратительной ухмылке. – Я, кажется, понял, почему ты так ко мне цепляешься. Неужели ты на меня запала, Ледышка? Я видел как ты поедала меня вчера глазами в клубе.

Встретившись со мной взглядом, он положил на кусок хлеба приготовленную Полиной котлету и откусив такой «бутерброд» замер. Его наглая улыбка сползла, а на лице появилось такое искреннее непонимание вперемешку с отвращением, что я развеселилась.

– Знаешь что, Ледышка? Ты, конечно, невероятно…привлекательная. Но я, пожалуй, пас… серьезные отношения не для меня. Он поднял руки в примирительном жесте. – Ты пожалуй не в моем вкусе.

– А НУ ПОШЁЛ ВОН! – мой голос дрогнул от ярости.

– Уговорила, уговорила. Сам собирался, – пробормотал он, направляясь к выходу.

Не успела я захлопнуть дверь за этим ходячим недоразумением, как перед носом появилась растрепанная Полина. Мой взгляд, направленный на неё, был острее лезвия и горячее дула пушки.

– Где была?

– Мусор выносила, – пробормотала она растерянно.

Я тут же вспомнила про слова этого чучела про «даму сердца» которая была ночью в гостях у Руслана.

– В семь утра?! Хотя знаешь, я даже не хочу знать, – я снова схватилась за голову, чувствуя, как мир вокруг рушится.

– Ты в курсе, что Киру отчисляют?

Глава 13. Отпечаток на щеке

(Ден)

Прошло восемь месяцев с тех пор, как я вернулся из армии.

Три дня – с тех пор, как меня вышвырнули из родительского дома.

– Нам даже не верится, что ты не извлек урока из всего, что произошло, – вещала мать. – Ты профукал все шансы, что дал тебе Господь, а их было не мало!

– С каким трудом мы устроили тебя учиться, но нет же… Думали, может, в армии мозгов прибавиться, и то не помогло. Одни гулянки на уме. Больше денег от нас тебе не видать. Решай свои проблемы сам. Уже взрослый, – вторил матери отец.

Последней каплей стал подслушанный случайно разговор о том, что может вправить их сыну мозги, то бишь мне. Это брак. Тут началось самое интересное. Родители стали приглашать в дом друзей, в основном тех, у кого дочери моего возраста. Пока однажды отец не застал меня в комнате с одной из них – в ситуации, которую он окрестил как «непристойную». Хотя, чёрт возьми, чего они ожидали, когда приводили на случку моделей, блогерш и прочих необремененных умом дам.

Короче вышвырнули они меня из дома, и даже чемодан собрать не дали. Пришлось просить Витю – охранника. Осмотрев содержимое чемодана уже находясь в квартирке Руслана я понял, что мои пожитки все таки собирала маман. В кармашке, куда я просил Виталю положить пачку сигарет, что спрятал под матрасом, лежала Икона с ликом Святого Николая.

Рус, как только я появился на горизонте, умчался на учебу, оставив меня наедине с игровой консолью.

«Братан, знал бы я, что у тебя тут такие шикарные условия давно бы сам съехал от родителей».

Перед глазами предстала вчерашняя картина: Дааа уж, семь девушек в туфлях на шпильках до этого меня еще ни разу не пинали.

Я нервно выругался, когда на мониторе высветилось «В этом бою победил Сабзиро».

То, что происходило на улице отпечаталось в памяти еще ярче. Помню, как нервными отрывками из уст Ледышки вырывался пар. Она вся съежилась. Тогда я наивно подумал, что от страха, на деле же выяснилось, что это осенний ветер заставлял ее перебирать тонкими ножками. Такую так просто не напугать. А то, как мне пришлось запихивать ее в машину…Да ни одна нормальная девушка не отказалась бы прокатиться на такой тачке. Стоит мне припарковаться у клуба, как очередь выстраивается из тех, кто хочет поближе со мной познакомиться.

За игрой в приставку прошло полдня. Руслан так и не вернулся. Я уже успел осмотреть содержимое холодильника, и в десятый раз убедиться что в нем более нет ничего съедобного.

Скуку развеял звон ключей в коридоре. Я осторожно выглянул и увидел напряженное лицо Ледышки, затем в ее руках появляется торт, а следом в «девчячью» квартиру заходит женщина в солидном зеленом костюме. «Стопудово мама ее», лицо такое же мрачное и холодное, – подумал я, и в голове родился план.