Байты Ходжи Насреддина

Ещё Ходжа Насреддин подумал, что можно покорить Эльбрус, но как покорить полицейского? А ишак Ходжи Насреддина (ведь он тоже был мудрым!) думал такое: вшивые деньги, вшивые деньги...

Интересно, а что думали бедные вши Ходжи Насреддина?

Байт о Бессмертии

Как-то, когда Ходжа Насреддин уже подумал, что настал конец его Пути, он предстал перед Аллахом - как был, верхом на любимом ишаке.

- Почему не один явился, смертный?

- Души наши срослись, о, Зодчий всех Миров! Этот серый длинноухий уже давно моя половина. Прости, если мы в чём виноваты. Но мы виноваты вдвоём.

- А разве не женщину сделал Я твоей половиной? Не жену твою?

- О, Аллах! Это было давно - когда моя жена была молодой и красивой. Но, если жена является моей второй половиной, то почему в этот главный час она не со мной? А почему же со мною мой любимый ишак? Вот увидишь, когда призовёшь женщину на Суд Свой, она явится одна! А вот мой верный ишак всегда со мной. Да и болтает зря он намного меньше.

- Ладно, не будем тратить время, которого нет. У тебя есть последнее желание перед тем, как Я отправлю тебя с твоим любимым ишаком в последний Путь - в Вечность.

- Что ж, о, Всемилостивейший, раз уж разговор зашёл о женщинах, то у меня есть к Тебе просьба. Нельзя ли сделать так, чтобы женщины никогда не старели, а просто, внезапно умирали молодыми и красивыми, не ведая, когда придёт их смертный час? Сделай для них такое исключение, о, Всемогущий. Пусть, даже за счёт мужчин, пусть, даже за счёт меня и моего ишака!

- Но ты уверен, что женщины этого хотят? Ты спрашивал их?

- А тюльпан? Стройный красивый тюльпан - разве умирает он медленно? Разве морщится и стареет? Разве не осыпается внезапно по утру во всей красе? Ко многим женщинам входил я тайно и явно - через двери, окна, ограды, дувалы, минуя гаремных евнухов, обманутых мужей и лавки с драгоценностями. И я спрашивал каждую, о, Вселюбящий, каждую женщину, что бы она предпочла - внезапную смерть, будучи молодой и красивой или надёжную долгую старость с дряблой кожей и морщинами? Все как одна, отвечали: лучше умереть молодой и красивой, не ведая, когда придёт последний час, чем медленно становиться старухой. Я всегда знал, что женщина храбрее мужчины, что она меньше боится смерти. Так, выполни мою последнюю просьбу, о, Аллах - чтобы женщины никогда не старились, а умирали внезапно.

- С такой просьбой иди к шайтану!

Вот такой ответ был дан Ходже Насреддину свыше.

От Аллаха до шайтана один шаг. Но Ходжа Насреддин никогда не ходил прямыми путями, а всё больше окольными. Он спросил у Всезнающего:

- О, Аллах! Дозволь мне в этот час остаться самим собой. Позволь мне добраться до шайтана так, как я и привык - через горы и долины, степи и болота, реки и леса, глупость и доброту.

Аллах разрешил Ходже Насреддину остаться самим собой. Ходжа отправился к шайтану окольными путями. Там он повторил свою последнюю просьбу - даровать женщинам жизнь без старости во всей красе, но с внезапной смертью. Но, даже шайтан этого не мог. Он отправил Ходжу Насреддина обратно, к Аллаху. Такими же, окольными путями.

Вот так, через женщину, Ходжа Насреддин достиг бессмертия. Так он и ходит до сих пор, от Аллаха к шайтану и обратно, окольными путями, на ишаке, через горы и долины, степи и болота, реки и леса, глупость и доброту.

Байт о фальши

Устав ловить и казнить неуловимого и неказнимого Ходжу Насреддина, эмир бухарский и хан хивинский договорились изменить свои происки, а именно - распространять среди народа ложь о суфизме и о самом Ходже Нареддине - чтобы люди не знали кому и во что верить. С этой задачей было разослано по дорогам Востока и Запада множество шпионов, не знающих друг друга в лицо. А, чтобы вовсе запутать народ, этих шпионов лишили лица, обрили и приклеили фальшивые бороды.

Вот потому-то на закате дня в Аравийской Пустыне встретились два странствующих суфия в заплатанных халатах.

- Благочестивая, хоть и бедная внешность твоя, о, путник, говорит, что ты не из простого люда. Скажи, кто ты и куда следуешь? - приветствовал миролюбиво один.

- И твой добрый взгляд, незнакомец, вкупе с умными складками на лбу свидетельствуют о заслуженном месте среди учёных мужей, возможно, недоедающих. Меня зовут Ходжа Насреддин, среди суфиев, дервишей и другого рода возмутителей спокойствия имя моё достаточно известно. Я следую таррикату*, иду из Бухары в Хиву через великую Аравийскую Пустыню. И, хоть таким образом идти дальше, опасней и труднее, но я не ищу лёгких путей, - отвечал в таком же миролюбивом духе другой.

- Но это меня зовут Ходжа Насреддин, это я, восславляя Аллаха, следую зикру**, я иду из Хивы в Бухару через великую Аравийскую Пустыню, не смотря на то, что эта пустыня находится за тысячу фарсангов*** от Хивы и Бухары. Не кажется ли тебе, о, любомудрый, что кто-то из нас фальшивит?

- Вот именно, достопочтимый, кто-то из нас лжёт! - нагнувшись в значительном поклоне, говорил Ходжа из Бухары. - Я вижу заплаты на твоём ветхом платье. Если ты действительно суфий, и как утверждаешь, Ходжа Насреддин, то обязан знать сколько заплат должно быть на халате суфия?

- Всего на халате суфия должно быть восемь заплат. Первая заплата - Внимательность, вторая заплата - Сдержанность, третья заплата - Созерцательность, четвёртая заплата - Отвлечённость. А вот можешь ли ты, именуемый себя Ходжа Насреддин, назвать четыре остальных заплаты суфия? - поклонился в ответ другой Ходжа, из Хивы.