Из далёкого Тибета

Седрак Симонян

Из далёкого Тибета

Порог зимы. Последние листья падающие ниц, перемешиваясь с первыми снежинками, в вихрях вьюги хаотично кружась, ложились на землю. На автобусной стоянке ожидающих было двое. Мужчина средних лет, да старая женщина с коляской. Когда приехал автобус мужчина помог женщине занести коляску внутрь, прокомпостировал проездной, и присел у окна. В салоне было почти пусто. Перед закрытием дверей войти успела молоденькая девушка.

Стряхнув снежинки с платка, она присела напротив мужчины.

– "Восточная золушка". Подумал мужчина.

Она достала из сумки ноутбук, положила на колени, включила. Потом включила телефон и глядя то туда, то на ноутбук, решала какую-то задачу.

– В эту тоскливую пору делать уроки в автобусе. Видимо девушка сильной воли. Размышлял мужчина и невольно спросил.

– Видно к экзаменам готовитесь, барышня?

Девушка, не ожидавшая вопроса, взглянула на мужчину и увидя в его глазах грусть и доброжелательность ответила с улыбкой:

– Да, конец семестра. Бегло прохожу по билетам.

И, вежливо склоняя голову, продолжила занятие. Но, думая о грусти мужчины, добавила.

– Когда меня утомляет окружающее я представляю личико моей сестренки и успокаиваюсь. А вы тоже вспоминаете близкого вам человека.

– Вы умная девушка. Спасибо. Но иногда воспоминания приводят к боли.

Говоря, мужчина обернулся к окну не желая продолжать разговор.

Девушка промолчала.

Мужчина, чтобы в памяти сохранить образ девушки для наброски взял из внутреннего кармана блокнот, карандаш, иногда бегло глядя на ее стройную фигуру, уклон головы, косички из под платка, светлое личико, тоненькие губы, тоненькие ресницы, овальные синие глаза, веснушки на щеках. Сделал наброски.

– Вот образец вдохновения подумал он Но как изобразить её душу?

Автобус остановился. Желая удачи девушке на экзаменах, мужчина вышел и, прикрывая глаза ладонью от порывистого ветра, шагнул по тротуару. Автобус тронулся с места. Но, не проехав несколько метров, вновь остановился. Из задних дверей выскочила девушка, крикнув в сторону мужчины.

– Мужчина, пожалуйста, подождите.

Тот обернулся.

– Что случилось, девушка?

– Вы забыли это, – девушка подошла, отдала ему блокнот.

– Простите. Совсем стал рассеянным. Я очень благодарен вам. Но вот досада. Ваш автобус-то уехал.

– Поеду на следующем. Времени до экзаменов достаточно.

– Нет, так не годиться. Я вызову такси, оплачу, и вы поедете на экзамены. Не принимаю возражения.

– Уверяю. Автобусом скорее. Вы можете идти. Я благодарна Вам за заботу.

– Каюсь еще раз, но не пойду, пока вас не провожу. Мне идти-то недалеко. Мастерская за поворотом. Пойдемте на остановку. Там хотя бы скроемся от ветра. Зашли под крышу остановки.

– Меня Арией зовут.

Улыбаясь, насколько можно было улыбнуться на этом холоде, представилась она.

– Очень приятно. Меня зовут Даниэль.

–Простите. У вас необычное имя. Вы так похожи на девушек из Тибета.

– Из Тибета? Вы знаете о Тибете?

Будто по волшебству, теперь совсем по иному излучали глаза девушки.

– Я бывал там, по основной работе много лет назад.

– Прошу прощения. Вы случайно не мастер Даниель. Художник есть такой.

– Да, я Даниель, и конечно художник. Скажите, мы раньше встречались?

– Понимаете, более года назад, мама приобрела картину с видами Тибета. Вот и подумала.

– У меня достаточно картин с видами Тибета. Завораживающие, божественные места.

– В раннем моем детстве, по неизвестной мне причине, семья переехала из Тибета в Москву. И теперь я утоляю тоску по родине, глядя на вашу картину.

– Я конечно обольщен, Арья. Вот, возьмите визитку, посетите с мамой мою мастерскую. Я обещаю, за причиненные мной неудобства перед экзаменом, подарю понравившуюся вам картину.

– Спасибо, но не так уж большие неудобства. Вон, автобус подъезжает. До свидания, мастер Даниель. Я обещаю что позвоню.

Арья уехала. Таяли и мгновения душевной благости Даниеля. С легкой досадой он поспешил в мастерскую, запечатлеть на бумаге черты и чары удивительной девушки. Войдя в мастерскую, включил свет, руки согрел у отопительной батареи, потом, сдвинул со стола в сторону находившийся на нем предметы, разложил большой лист бумаги, взял в руки карандаш, и сосредоточился. Знал, что первый штрих, нанесенный на бумагу, отражал бы частичку ее души. Сидел за столом долго. Сравнивал зарисовки с набросками из блокнота. Но, не мог достичь того, к чему душа стремилась. Утомившись, отошел от стола. Включил электрический чайник. Приготовил растворимое кофе, и выпивая его стоя у окна, представил, как Арья в аудитории, с трепетом в душе, ждет вызова, для сдачи экзамена. Долго глядел на качающиеся от ветра макушки берез, отрешенно думал о далеком, минувшем. Утерянном навсегда. Когда вновь вспомнил Арью, то лишь появилась гримаса на лице, подобие улыбки. Душа, прикованная к его телесной сути, бытию, его поведению, сколь бы не тяготела к облику девушки, но внутренний нравственный молот выдавливал рождающиеся в душе мимолетные чувства, вылазки присущих человеческих страстей душевных и вновь загонял в темень телесную. Постепенно, досада эта, растворилась средь иных житейских забот. Последующие дни, в мастерской, сидя за чистым холстом, долго размышлял, как подать образ Арьи на холсте. Решение пришло, когда глядел за окно. на качающиеся подобно морским волнам макушки берез. В осенней палитре, средь мириад оттенков, личико Арьи, излучающую благость и ее косички. Раздумья эти прервал звонок телефона.

Узнав звонившего по номеру, представился.

– Здравия желаю товарищ генерал.

– Здравствуй дружище. Завтра в двенадцать нам надо встретиться. Это срочно.

– Есть товарищ командир. Завтра в двенадцать, у Вас. (И мысленно "Прости барышня Арья. Придется откладывать написание твоего портрета") Вздыхая он аккуратно собрал кисти, краски, сложил их в шкаф у стены. Выходя из мастерской, отключил свет, запер дверь.

Ключи, как всегда, оставил в ближайшей жилищной конторе. Поговорив недолго со знакомым дежурным, вернулся домой. Приняв душ он, после легкого ужина, начал складывать в рюкзак необходимые вещи. Постепенно, в мыслях, в душе происходил процесс перевоплощения художника в война. Становилось выжидающе тоскливо, одиноко. На кухне сварил кофе, и с чашечкой горячего напитка, подошел к окну. С высоты многоэтажки глядел на макушки деревьев. Вспомнил о замысле картины. Личико Арьи, ее чудные косички. Когда вернусь обязательно займусь этим подумал он.

На следующий день, в кабинете генерала, внимательно ознакомился с бумагами, предназначенными ему. Положил листы в папку.

– Надеюсь понимаешь всю серьезность обстановки, задумчиво сказал генерал.

– Так точно, товарищ генерал.

– Группа уже готова. Вы назначаетесь старшим. Машина ждет внизу. Повезет в аэропорт. Полетите на гражданском самолете. Удачи вам, полковник.

Арья, придя домой после экзамена, обрадовала маму с сестренкой об успешном завершении семестра. А за столом ужина, вспомнив, спросила:

– Мама, картину с видами Тибета ты приобрела у мастера Даниэля?

Не ждавшая подобного вопроса госпожа Аннет замешкалась, увела взгляд, ответила.

– Дочь, картину на твой день рождения подарила моя коллега из клиники, Ольга Сергеевна. Скажи, зачем об этом вспоминала?

– Сегодня случайно я встретила его.

– Встретила?

– Да, случайно, мама.

– Он не спросил о твоем отце?

– Чего это незнакомый человек, должен спросить об отце. Или они были знакомы, да, мама.

– Нет, Арья. Откуда взяла.

– Мама, ты напряглась. Знаешь, он оставил мне свою визитку. Может в выходные пригласим его к нам в гости? Кажется он много знает о нашей родне.

– Дочь, интернет полон информацией о Тибете. Стоит ли беспокоить незнакомого человека.

– Почему незнакомого. Я как перед иконой благоговею перед его картиной. Разве не заманчиво взглянуть на Тибет, в восприятии художника. Он оставил впечатление порядочного человека.

– В этом я не сомневаюсь, дочь.

– Мама, ты говоришь противоречивые вещи.

– Здесь ты права. Создающий подобные полотна, не может быть человеком иного склада, кроме порядочного.

– Сестра,а ты не влюбилась-ли в него?

– Дарима, тебе нет и пяти а говоришь о любви. Пойдем я тебя умою и уложу. А Арья уберет со стола. Я подумаю насчет приглашения, дочь.

– Хорошо, мама. Спасибо тебе. Арья подошла, поцеловала её в щеку.

После выходных, в середине недели Арья напомнила маме о художнике. Госпожа Аннет позвонила по номеру в визитке. В ответ прозвучало, что абонент не в сети. Видя досаду в глазах дочери, она успокоила.

– Ты займись учебой и следи за сестренкой. Она пока спит. Я быстро поеду в мастерскую художника и вернусь.

– Мама, ты знаешь где его мастерская?

– Адрес указан на визитке. Это недалеко, в Кузьминках, у лесопарка.

– Ты самая лучшая мама на свете. Я тебя обожаю.

Госпожа Аннет вернулась почти через час. По ее лицу Арья поняла, что не видела художника.

– Дочка, мастерская была заперта. Я подошла к его квартире. Позвонила в дверь. Из соседней квартиры вышла старая женщина и сказала, что он уехал в длительную командировку и вернется к весне. Что ключи у нее потому, что она ухаживает за комнатными цветами.

– Я так хотела слушать его рассказы о Тибете. Спасибо за всё, мама.

– Арья, ты читаешь, конспектируешь те статьи, которые я тебе дала.

– С тобой еще труднее, чем на экзаменах. Я прочту, обещаю.

– Всё новое в медицине, надо знать. Ты же стремишься стать хорошим врачом, как твой папа.

– Как и ты, мама. Знаешь, я так соскучилась по нему.

– Получишь диплом об окончании института и мы вернемся на родину, доченька. Те государственные тайны, что связаны с твоим дедом, надеюсь к тому времени не станут обременением для твоего папы. У нас уйма книг о Тибете. Пока Даниель в командировке, в свободное от учебы время, прочти, чтобы ты имела представление, о чем он будет рассказывать.

– Мама, ты с таким умилением говоришь о нем, что кажется мне, вы давнишние знакомые. Скажи, есть какая-то тайна?

– Все тайны со временем станут явью. Так что потом об этом поговорим. Но не сейчас.

– Мама, ты знаешь больше. Я понимаю. Может ещё чем-то занимается кроме живописи. Удивительно,такая долгая командировка.

– Доченька. Собственно, мы знаем его как художника. И это кажется достаточно.

– Видимо ты права, мама но скажу, что он определенно располагает к себе. Его голос, уверенность, манера обращения, необъяснимое одиночество.

– И как это ты определила?

– По его глазам.

Дни, недели протекали своей чередой. Ближе к лету, в выходной день, Арья с сестренкой Даримой гуляли в лесопарке, в Кузьминках. По просьбе Даримы, пошли на карусель. Погода была располагающей к отдыху. Народу было уйма. Особенно мамы с колясками. Дарима каталась то на самокате,то на велосипеде и Арья еле успевала за ней. Пройдя мимо скамьи, расставленной вдоль пешеходной зоны, услышав свое имя, она обернулась. Радость охватила ее.

– Мастер Даниель. Здравствуйте. Подозвав сестру, подержав ее за ручку, она подошла к Даниелю.

– Рад видеть вас, Арья. Представишь мне эту маленькую принцессу?

– Моя сестренка, Дарима. Знаете с каким нетерпением я ждала нашей встречи, мастер Даниель.

– Ждали? А собственно…

– Вы обещали мне рассказать о Тибете.

– Прошу прощения, Арья. Я был в командировке. Второй день в Москве. Каюсь, не смог предупредить перед отъездом. Не было вашего номера телефона. Ныне сидя здесь, думал о будущей моей картине. Это удача для меня, что встретились. Понимаете, со временем образы тускнеют в памяти. Хотелось вновь увидеть ваше лицо, улыбку и глаза ваши. И даже уши.

– Вы смущаете меня, мастер Даниель. Что, действительно собираетесь писать мой портрет?

– Именно. И, предполагаю, на фоне осенних берез. Особенно, улыбку, и легкость вашей души.

– Похоже на улыбку чеширского кота?

– Если имеешь виду беседу кота с Алисой, то наверно, да.

Арья улыбнулась.

– Я знаю где мастерская. В выходной день, мы с мамой и сестренкой посетим вашу мастерскую. Разумеется, если вы будете не очень заняты.

– Просьба, Арья. Ты позвони,заранее предупреди. Иногда отлучаюсь по работе. А так, приходите удобное вам время. Я только буду рад.

– Вы еще обещали рассказать о Тибете.

– Обещаю, расскажу. Видимо, мы утомляем Дариму. Может ей мороженое купить.

– Спасибо мастер Даниель. У нее горло побаливает, и она хочет покататься на лошадке.

Арья оставила номер своего телефона, попрощалась, и они ушли с сестренкой.

Когда сестры скрылись за спуском к озеру, подобие парусников, скрывшихся за далёкие волны, Даниель встал, с ощущением расставания от чего-то необъяснимо светлого, исцеляющего душу человека, медленно, прихрамывая, отправился в мастерскую. Недели не прошло как выписался из военного госпиталя. После задании возвращались на базу, когда началось стрельба. Шальная пуля попала в ногу. В ночной темени перевязал ногу. Напарник сделал обезболивающий укол, и продолжили путь. Лишь к утру добрались до базы. Рана тем временем опухла, и его срочно эвакуировали на родину.

В мастерской Даниель достал из шкафа бумаги, карандаши. Нанес штрихи к портрету Арьи. До холста пока что не решился переходить. Нужно была долгое присутствие Арьи, чтобы запечатлеть цвет ее глаз, улыбку. На следующий день он позвонил ей. Долго никто не брал телефон. Потом пришло сообщение от ее матери, что она, уходя на занятия, забыла взять телефон. И когда вернется, она сообщит дочери о звонке. Даниель не стал ее более тревожить, так как не знал, как обращаться к ней. Арья позвонила после обеда, к трём часам.

– Мастер Даниель, через пол часа, я с сестренкой буду в парке. Если вам будет удобно, то встретимся там. Мама мне говорила о вашем звонке.

– Арья, я буду у той скамьи, где встречались вчера. – Осложняешь мою работу, барышня Арья. Отключив телефон, проворчал Даниель, и собрал в сумку бумаги, карандаши, запер мастерскую. В ближайшем ларьке купил сладости для Даримы. Арья пришла с сестренкой. Волосы ее были не в косичках, а распущенными и вились от ветерка. Нарядилась она в национальную одежду, и выглядела невероятно обаятельной. Синее платьице, синие глаза. У Даниеля дух охватило.

– В этом наряде выглядите замечательно. Признался он, и посадив Дариму на скамью, выложил перед ней пакет со сладостями.

– Мастер Даниель, можно мне сесть рядом сестренкой, да?

– Да, сядь на скамье. А я на свой походный стул, и начну рисовать, пока Дарима соизволит.

Она присела, и Даниель, сосредоточившись, глядя на нее, двигал карандашом по бумаге. Иногда он замирал, пронзительно глядел вглубь очей Арьи, отчего она смущалась, но не подавала виду. Вспомнив, Даниель достал портативный магнитофон, подключил тибетскую музыку, и продолжил рисовать. И по темпу мелодии, движение руки стало плавным, будто он не рисовал, а дирижировал оркестром. Когда Даниель заметил, что Дарима под музыку машет ручками, спросил.

– Ты умеешь танцевать?

– Умею. Меня сестра научила.

– Тогда станцуем вдвоем, хорошо?

Даниель посадив Дариму на плечи, под музыку, станцевал тибетский мужской танец. Изумлению Арьи не было предела. Завороженная, она смотрела за телодвижениями Даниеля и восторгу сестренки. В душе Арьи что-то сдвинулось, и его она воспринимала близким, родным человеком. Лишь коробило ее, когда заметила слезинки в глазах Даниеля. И необъяснимая боль его души, передалась Арьи, у нее появились слезы.

– Арья? Что случилось?

Даниель снял с плеча Дариму, вновь посадил ее у коробки с сладостями, и посмотрел на Арью, выжидательным взглядом. Она быстро стерла слезы, улыбнулась.

– Я несказанно впечатлена Вашим танцем, мастер Даниель.

– Приятели научили в Тибете. Времени много утекло. Но видимо не всё позабыл.

Арья не рискнула спросить о причине его слез.

– Видимо на сегодня достаточно, да, мастер Даниель.

– Да. Продолжим в другой день. Воспоминания хлынули в душу. Сложно сосредоточиться.

– Воспоминания надеюсь, добрые.

– Страшные.

И, глядя в глаза Арьи, видя в них безграничное доверие он растрогался. Пообещал позвонить, если будет отсутствовать некоторое время в Москве. Проводив сестер до остановки, вернулся в мастерскую. Снял со стены раму с фотографиями жены и дочери, три года назад погибших в автокатастрофе. Не умея рыдать, он долго стонал, наподобие раненого зверя. Тогда, до катастрофы, вернувшись домой из командировки, он с дочерью станцевал этот Тибетский танец.

Вечером, после двух недель пребывания в тренировочном лагере под Москвой, Даниель жарил мясо на кухне, когда зазвенел дверной звонок. Кроме соседки, без предупреждения никто не приходил. Открыл дверь. Удивился.

– Арья? Как ты узнала, что я вернулся. Ну, заходи, вместе поужинаем. Как раз на кухне жарю мясо.

– Это заметно. Запах чувствуется с первого этажа. Простите. С возвращением мастер Даниель.

– Рад тебя видеть, Арья. Давай помогу снять куртку. Проходи, садись на диван, или достань с того шкафа тарелки, вилки. Мясо, хлеб, соленье и клюквенный напиток я принесу из кухни.

– Я не голодна, мастер Даниель, но помогу накрыть на стол.

– Еще чего. Не желаете попробовать мои приготовления? Я точно обижусь.

– Ладно, попробую. Но только не обижайтесь, пожалуйста. Я прошу прощения, что без предупреждения.

– Ты сядь за стол. Попробуй жаркое. Оцени мой труд. Умею ли я готовить. Если даже не понравиться не обижайся, пожалуйста.

– Вам кажется, что я по каждому поводу могу распускать слезы?

– Прости, вспомнил твои слезы в парке. Извини за неуместное сравнение. Прошу прощения.

– Мастер Даниель. Часто ли плачут мужчины?

– Они горят, горят, горят !!!

– Вы действительно вкусно приготовили. Спасибо, мастер Даниель.

– Благодарю за хвалу. Ну, скажи, как узнала о моем возвращении?

Арья улыбнулась.

– Пусть останется это моей тайной. Можно я уберу со стола.

– Оставь. Попозже я займусь этим.

– Пожалуйста, я не привыкла так.

Арья настояла, и убрала со стола. Помыла посуду, положила в шкаф.

– Спасибо тебе, Арья. Присутствие твое, умиротворяет. Говорю это, хотя я человек военный, мало общительный, и невежда в красноречии. Прости, если что-то не то говорю.

– Вы хороший человек, мастер Даниель… Вы напряглись. Случилось чего.

– Арья, какое сегодня число?

– Двенадцатое. Да, именно.

– Господи, помилуй. Арья, мне срочно надо идти.

– Хорошо. Тогда я пойду.

– Поедем на такси. На пол пути я выйду, а тебя довезут до дома.

– Спасибо. Я дойду пешком.

– Слышишь, гром гремит. Попадешь под ливень. Так что, прошу идти со мной на такси. Да, пока оденусь, можешь вызывать.

– Ладно, вызову. Скажите, кто та замечательная дама с девочкой на фотографии.

– Моя супруга с дочерью. К ним и собираюсь.

Арья вызывала такси, и они вышли из квартиры. У цветочного ларька Даниель попросил остановиться ненадолго. Вышел, купил букет алых роз. На пол пути, он оплатил таксисту, предупредив, чтобы он отвез ее до дома, и помахав рукой Арье, ушел. Такси тронулось.

–Странно. Здесь нет домов, подумала Арья.

Спросила водителя:.

– Простите, куда идет дорога, где выходил мужчина.

– К кладбищу. Больше никуда.

От страшной догадки, холодок побежал по телу Арьи.

– Пожалуйста, разворачивайте, довезите меня до того места. Я доплачу.

Выйдя из такси она прошла вдоль ограждения.Через ворота вошла внутрь. Кладбище было почти безлюдно. Моросило, и люди уходили. Недолго поискав, идя по тропе между могилами, заметила его. Начался дождь. Даниель встав на колени, руками обняв могильную плиту, тяжело стонал. Подойдя, Арья рядом спустилась на колени, покрестилась, вознеся крестное знамение на могилу.

– Ты пришла?

Отрываясь от могилы, не то, что удивленно, но надеждой, голосом отчаяния промолвил Даниель, и видя, что она легко одета, вся мокрая, снял куртку, бросил на ее плечи. Поднялся, приподнял ее. Арья прилипла к нему.

– Прошу прощения, прошу прощения. Я не знала, не знала.

– Я всегда буду помнить этот твой поступок. Пойдем. Еще заболеешь, пропустишь занятия.

Больше недели Арья не появлялась у Даниеля. Всё это время, она приходила в себя после полученного стресса на кладбище. В выходные позвонил Даниель.

– Мастер Даниель, как Вы? – Обрадовавшись, спросила Арья.

– Твоими молитвами, барышня Арья. Почему у тебя голос поникший.

– Дарима спит. Не хочу будить. Сейчас готовлю еду для нее.

– Я собственно, что звоню. Хотел пригласить тебя с мамой на пироги. Естественно, и Дариму.

– Мастер Даниель, вы и пироги печете?

– Да. Даже соседку угостил. Ей понравилось. Ну, что скажешь, барышня.

– Спасибо за приглашение. К сожалению, мама на дежурстве в детской клинике. Если можно, в другой раз. Но скажу, кажется несовместимые вещи, быть военным, еще и художником, и печь пироги. Я рада за тебя, Даниель.

– Честно говоря, не любитель этого. Но за твое поведение на кладбище, хотелось чем-то отблагодарить. Пришлось вспомнить, как в детстве моем, мама пекла пироги. Меня еще обольщает то, что ты первый раз назвала мое имя, без прилипшего к нему обращения Мастер.

– Почему прилипшего. Звучит почтенно.

– Прошу. Зови меня Даниелем.

– Хорошо. Но при маме, иначе. Ладно? Когда проснется Дарима, я накормлю ее, и мы пойдем в парк. Может там встретимся, Даниель.

– Арья. Ты становишься родным человеком в моей душе. Спасибо тебе. Через часа два, я буду ждать вас в парке.

День был тихим, безветренным. Дарима катаясь на самокате, была впереди. Они, беседуя, шли за ней. После карусели, после катания на Пони, Дарима подустала, и Даниель посадил ее на плечи, купил в киоске пару булочек для кормления птиц, спустились к водоему. С несказанным восторгом, вместе с другими собравшемся детьми, Дарима кормила бесчисленных уток, птиц да ворон. Когда Даниель взял в объятия подуставшей Дариму, та улыбнулась, голову склонила к его груди, уснула. По пути домой, Арья рассказывала о учебе, о экзаменах. Сказала, что перешла на пятый курс. Она говорила тихо, чтобы Дарима не проснулась. У порога к подъезду, аккуратно взяла из рук Даниеля Дариму. Мгновенье колебалась, но затем пригласила его зайти, выпить кофе.

– Нельзя. Мамы твоей нет дома.

Вежливо отказался Даниель.

– Когда можно тебе звонить?

– Всегда. В удобное тебе время. Только скажу. Когда на основной работе, телефон выключаю.

– Я несказанно рад, что ты есть.

Идя домой, Даниель с ощущением легкости в душе, не мог сообразить, как эта хрупкая девушка, особенно ничего не делая, проникла в его душу, и, осознание ее отсутствия, давало о себе знать. Долгое молчание ее на звонки, озадачило, навело неопределенную тревогу, может и тоску. В мастерской готовил кофе, и с чашечкой горячего напитка в руках, подходил к окну. И, запечатление образа Арьи на холсте возникло мгновенно. Вспомнил березовую рощу. Блики солнечных лучей, вонзившийся меж листьев берез. Обозначили бы они, веснушки на щеках ее. Синь небес, зримая над макушками – Ее глаза. И цвета, Вся палитра радуги – Вьющиеся на ветру ее волосы. Издали, картина выглядела бы как пейзаж. С близкого расстояния, лицо улыбающейся Арьи. Зазвенел телефон. Даниель взял телефон, и обрадовался.

– Арья? По правде говоря я ждал твоего звонка.

– Я хотела поговорить на счет завтра, Даниель.

– Завтра я буду свободен, после часа. Я с девяти, буду тренировать курсантов. Если тебя устраивает, к часу приходи к спорткомплексу. Знаешь, о чем я размышлял до твоего звонка.

– Прости, что оторвала тебя.

– Вовсе нет. Думал, как лучше отобразить на холсте твой образ, легкость твоей души, грезы, мечты, тоску в твоих глазах.

– Вы смущаете меня, Даниель.

– Говорю о моем замысле. Но дело в том, что яркость твоих очей, затмевает присутствие твоих ушей. Я не вспоминаю, как они выглядят.

– Мастер Даниель.

– Арья, мы же договорились.

– Прошу прощения. Обещаю. Больше не повториться. Я завтра приду. До встречи, Даниель.

Утром, после душа, Даниель, позавтракав, направился на работу. Подойдя к спорткомплексу, он заметил, что курсанты, окружив кого-то, беседовали, шутили, смеялись. Внутри в окружении оказалась Арья. Заметив инструктора, старший приказал курсантам построиться. Даниель был удивлен.

– Арья? Что так рано пришла? Мы договорились, к часу дня.

Арья, подчеркнуто показным жеманством подошла, обняла Даниеля.

– Я хотела пораньше тебя видеть, любимый.

– С тобой все в порядке. – Прошептал ей в ухо Даниель.

– Мы мило беседовали, любимый.

– Простите, товарищ полковник. Мы не знали, что она ваша дочь.